Текст книги "КОМСОМОЛ 5 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Согласно заданному маршруту и расчётному времени, они должны были прибыть в Брест около часа назад. Однако колонны нет. Более того, все на все запросы, направленные в контрольные точки, получен одинаковый ответ: означенная колонна пункт контроля не проходила.

Это сообщение повергло меня практически в ступор. Следующим порывом было бежать обратно на север, найти, выяснить…

– Аркадий Ильич, аккуратнее, казённое-таки! – вывел меня из ошаления голос Антохи, и я понял, что оставил когтями выразительные борозды на подставке аппарата.

– Это ничего, – пробормотал отрешённо. – Это мы заменим.

Положил трубку на рычаги. Встал. Сел снова. Встал. Поворотился к двери, запустив руку в шевелюру.

Что делать, мать его?.. Делать что???

Аппарат задребезжал снова.

– Дежурный по связи казак Коновалов! – схватив трубку, гаркнул Антоха и тут же потянул её ко мне: – Аркадий Ильич, вас!

А КАКОЙ ХОРОШИЙ БЫЛ ПЛАН!

Российская империя. Земли польские.

25 января 1948 года, около часа пополудни

Хотару

Она была раздражена настолько, что ещё немного – и пар бы из ушей пошёл.

Всё началось буквально в пятидесяти километрах от границы. Наивно было полагать, что спалив бошку одному из заговорщиков, они избавятся от всех сразу. Как бы не так!

Этот пропускной пункт, надо полагать, отделял приграничные земли от внутренних и основной его задачей было не допускать кого попало туда – как себе представляла Хотару. Хотя, может, и оттуда. Во всяком случае, морда у остановившего их поручика была весьма решительная.

Хотару (опять-таки наивно!) думала, что полученная ею бумажка распахнёт им все ворота. Но… стоило ей только приблизиться к этому поручику, как лучезарные надежды на лёгкость испарились в момент. Во-первых, что-то где-то постоянно механически гудело и скрежетало. Рядом, буквально за стенкой урчали двигатели тяжёлых машин. Эти звуки мешали оценивать обстановку и тревожили.

Во-вторых, резанул запах. Поручик пах ложью. Ещё хитростью и немного страхом. Такой себе букет. Потом он взял пропуск и принялся крутить его так и этак и лепетать что-то, мешая русские слова с непонятными польскими, про усиленный контроль и правила. А сам нехорошим таким взглядом стрельнул Хотару за спину – и больше старался туда не смотреть! Это Хотару не понравилось, и она обернулась. Прихватив, конечно же, когтистой лапкой поручика за горло, чтоб не дёргался.

И увидела, что в сторону их колонны разворачивают орудия два приподнявшихся из-за кирпичной ограды шагохода. Не эти глупые европейские ползуны, а по-настоящему тяжёлые машины на мощных магических контурах, от которых они успели за последние недели отвыкнуть.

– Коля! – взвизгнула Хотару и ткнула в шагоходы рукой. Случайно это оказалась рука с зажатым в ней поручиком, и у него, кажется, слегка что-то хрустнуло в организме, от чего поручик обмяк. – Это я от неожиданности, – пробормотала Хотару на лету оправдание, бросив поручика и превращаясь в воздухе в жуткую боевую зверюгу.

Это был больше отвлекающий манёвр, назначенный на то, чтобы шагоходы не успели выстрелить по вверенным ей машинам, пока призрак, проникнув в одну кабину за другой, ломал шеи экипажам.

– Быстрее! – крикнула она Коле, покинувшему второй шагоход, показывая большой палец вверх, мол – закончено. – Осмотрись вокруг, наверняка они были не одни! – а сама бросилась в будку пропускного пункта. Там было пять человек, и четверо из них мгновенно погрузились в глубокий целительный сон. Настолько глубокий, что для выхода из него потребовалась бы помощь ещё одного целителя. А вот пятый – дежурный связист – потребовал особого внимания. Спустя пять минут Хотару покинула КПП, внутренне гордясь своей работой. Внутри сидел счастливый рядовой, который отныне будет сообщать любому позвонившему, что на пункте всё штатно, проезжающей техники зафиксировано не было.

– Чё теперь? – спросил Коля, когда они пронеслись сквозь спящий городишко.

– Сворачиваем вон туда, на просёлок! Чигирями поедем!

– Как скажешь! – кивнул Коля и метнулся к головной машине, командовать водителю-кадавру о смене направления. – Чигирями так чигирями.

Потом они рвались на восток, выбирая такие просёлки, которые можно было назвать скорее направлениями. Потом влетели в какое-то болото, из которого ползуны с грузовиком с трудом выкарабкались, а рассчитанный на движение по городским улицам автобус сел на самое брюхо – и выяснилось, что на машинах, приготовленных для парада, нет ни одного буксировочного троса!

Автобус они решили бросить. Людей и барахло перетаскали на сухую землю Коля с Хотару. Экипажи кадавров Хотару волевым решением пересадила на броню (всех, кроме водителей, естественно), выдав им приказ, чтоб в случае, если сорвутся, сразу умирали последней смертью. Людей рассадили по ползунам.

– Ты хоть представляешь, где мы сейчас? – спросил её Коля, поглядывая на занимающийся рассвет.

– Понятия не имею! – Хотару откинула волосы со лба. – Но где-то на востоке – старые русские земли. Не промахнёмся!

Тогда же она решила нарисовать на броне новые знаки. Хорошо, что в волшебном хранилище у неё было много всякого! Нашлись нужные краски. Не было правда кисточки, но Хотару использовала палочки для еды (которых у неё был, наверное, мильён), обматывая их кусочками ткани, оторванных от кимоно.

– Твои орлы получаются похожими на каких-то драконов, – скептически сказал Коля. – Извини, конечно.

– Да я и сама вижу. Зато флаги похожи!

Они синхронно склонили головы, оценивая, и согласились, что флаги испортить сложно. Их должны узнать!

И вот сейчас, когда Хотару всё подсказывало, что они почти смогли, в небе появились эти дурацкие самолётики. Они кружились вокруг и страшно её раздражали. И будь она одна, она непременно взмыла бы в небо и разобралась со всеми этими самолётиками по очереди!

Но она боялась оставить колонну. Пока она занята одним, остальные могут атаковать. А Коля… Коля один не вывезет.

Глава 9
НЕРВИРУЮЩЕЕ

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С НЕБОМ

Российская империя. Земли польские. Или уже нет?

25 января 1948 года, день

Хотару

В который раз она вскидывала глаза на эти самолёты. На крыльях были русские флаги, но сейчас Хотару не верила никаким меткам. Кто там внутри сидит, спрашивается? И какого хрена они вьются над ними, как стервятники над подыхающим зверем? Тьфу! Дурацкая аналогия! Как пчёлы над вареньем, а⁈

Дорога, вихляющая меж полями, свернула в лес, и Хотару страшно обрадовалась дубам, чьи кроны смыкались вверху сплошным пологом.

– Коля! Сворачивайте в лес! Под деревья!

Убедившись, что последний ползун сполз с дороги и скрылся от наблюдателей, Хотару метнулась к переднему ползуну:

– Тормози! Тормози!

– Чево такое? – спросил Коля, выше высовываясь из корпуса машины.

– Я хочу узнать, кто это. И не наведут ли они на нас целый взвод ползунов, артиллерийскую батарею или того хуже – десяток шагоходов?

Призрак нырнул внутрь корпуса и через короткое время появился с придирчивым вопросом:

– И как ты это себе представляешь?

– Я не могу бросить людей. Если нас вдруг начнут бомбить, кто обеспечит им прикрытие? – Хотару уставилась на Николая.

Повисла пауза.

– Я?.. – не поверил он, тыкая себя в грудь. – Ты серьёзно⁈

– Если ты помнишь, Аркадий придал нам тебя для усиления! Вот он – нужный момент усилиться!

– Но они высоко!

– Так-то ты умеешь летать. Всё прочее – бездумное следование привычкам и стереотипам.

Николай несколько раз открыл и закрыл рот.

– Только не прибавляй плотность до того как проникнешь в кабину, – деловито сказала Хотару. – Двигай, пока они не улетели. Посади одного из них на дорогу.

– Но я же не лётчик! – всплеснул руками Николай.

– Да не сам посади! – фыркнула Хотару. – Методом угроз и умеренного насилия! Всему тебя учить надо… И помни! – крикнула она вслед удаляющемуся призраку, – мне он нужен живым!!!

Всех всему надо учить! Спасибо хоть дойчи, получившие строжайшую инструкцию без особой команды не высовываться, сидели по машинам тихо.

* * *

Николай

Легко ей было говорить – проникни в кабину! Первые два самолёта просто просвистели мимо него. Попробуй тут угонись! Да ещё и на такой высоте, к которой Николай мало того что не привычен был, так ещё и испытывал… пожалуй страх. Бестолковый страх-то – чем высота призраку повредит? – а поди ж ты.

Самолётики меж тем забеспокоились, засуетились. Ну точно, потеряли цель. Не обманула чуйка лису – ихнюю колонну летуны высматривали. Один из них спустился совсем низко и начал скользить над лесом на бреющем, почти касаясь верхушек деревьев. Его-то Коля и скрал. Разогнался, сколько мог, да и запрыгнул в кабину. И сразу плотности себе добавил, чтоб, значицца, не вылететь тут же. Удалось зацепиться!

В стеклянном колпаке кабины теснота была страшная. Хорошо, призрак – существо эфемерное, как профессор Мюллер говорит. Коля протиснулся мимо второго (почему-то пустующего) кресла и сказал, приблизившись к уху лётчика и проявляясь насыщенным синим цветом:

– Не гони, на пень наскочишь!

Эффект получился поразительный. Лётчик дёрнул какие-то рычаги (то ли специально, то ли от неожиданности), самолёт рванулся вверх, задёргался и заметался, как испугавшаяся лошадь.

– Тихо! Тихо! – заорал Коля. – Убьёсься, дурень!

– Ты кто⁈ – заорал в ответ лётчик, тараща глаза.

– Не твоего ума дело! Велено вон на ту дорогу самолёт посадить. Сади!

– А если я откажусь?

– Значицца, я тебе моргалы выколю, такие дела, – печально развёл руками Коля, помня об угрозах и умеренном насилии.

– Я сообщу на аэродром.

– Да ради Боженьки…

С минуту лётчик возился, щёлкал чем-то, потом торопливо заговорил:

– Синица, Синица, я Беркут!.. Принуждён совершить экстренную посадку… Кем?.. Э-э-э… – Он покосился на Николая, – чётко идентифицировать личность не представляется возможным.

Коля фыркнул:

– Не представляется! Садись уже, умник!

* * *

Разговор в лесу

Рёв мотора снизился, прорвался под полог леса, тут же словно подавился, затарахтел, зачихал и наконец заглох. Хотару нервно поджидала рядом с машинами, не торопясь снимать щиты и не отступая ни на шаг, чтобы не оставить их без прикрытия.

Николай появился быстро. Лётчика (молодого лейтенанта) он тащил под мышки над редким подлеском и валяющимися кое-где стволами. Хотару шагнула вперёд, словно прикрывая машины собой, посмотрела на человека, стащившего с головы странную шапку с прикреплёнными к ней огромными очками. Спросила резко:

– Вы следили за нами? Зачем?

...

Лётчик смотрел на неё внимательно, словно сравнивая с полученным описанием.

– У меня был приказ: отыскать колонну из восьми бронемобилей, автобуса и грузовика. В данной колонне автобус отсутствовал, но я подумал, что…

– Кем? Кем отдан приказ? – перебила она.

Лётчик замешкался, и взгляд у девушки изменился, а позади заплясала чёрная плотная тень. Совсем не девичья. Она подшагнула ближе и уставилась в самые зрачки лейтенанту – так, что он смог увидеть, как искры на дне её янтарных глаз наливаются багровым светом:

– У меня крайне дурное настроение! Говори быстро, если не хочешь увидеть цвет своих кишок!!! – и у неё мелькнули клыки! Настоящие такие, острые… – Ты тоже из вольной польски, от можа до можа⁉

– Сударыня, я человек военный, – быстро ответил он. – Приказы мнее отдаёт непосредственное командование. А что вы имеете в виду под вольными поляками, я представления не имею.

Тут лётчику показалось, что ещё секунда – и эта девица страшно, совершенно по-звериному зарычит, но вмешался синий прозрачный дядька, на котором лётчик с чувством полной нереальности происходящего опознал русскую сапёрную форму:

– Погодь! Не так надо! – он повернулся к лётчику и придирчиво спросил: – К какому аэродрому приписан?

– Военный аэродром номер двести тридцать один.

– Город ли деревня рядом – что? Не нервируй барышню, видишь, у неё и так тяжёлый день.

– Деревня Каролино. В семи километрах город Гродно.

– Гродно⁈ – воскликнула девушка и принялась браниться на лающем языке. Ни одного слова понятно не было, но по интонациям ясно – ругань.

– А зачем вы за нами следили? – спросил синий дядька, и девушка мгновенно замолчала и вперилась в лётчика, с подозрением сузив глаза.

– Говори! – пронзительно вскрикнула девушка, лётчик аж вздрогнул от неожиданности. В ухе засвербело.

– Поступила информация о потерявшейся колонне беженцев. Вас должны были дальше встретить.

– Ага! Встретить! – девушка обвиняюще ткнула в лётчика пальцем. – И сколько там пушек?

– Э-э-э… сударыня, я не могу знать про пушки… По-моему, это просто мотоциклы сопровождения.

Девушка и синий дядька переглянулись.

– Я им не верю! – упрямо сказала она. – Никому не верю! Если только… – она на секунду задумалась и снова ткнула лётчика в грудь: – У вас есть связь с Брестом?

– У меня?.. – потрясённо переспросил он. – Сударыня! Я могу связаться только с КДП моего аэродрома!

– Что ещё за кэдэпэ? – въедливо переспросила девушка.

– Командно-диспетчерский пункт.

– Хорошо. Связывайся.

– Для этого мне нужно вернуться к машине.

– Коля, – она кивнула на машины, – охраняй. Головой отвечаешь. Я поговорю быстро.

* * *

Быстро всё же не вышло. Девушка сперва мрачно смотрела, как лётчик устанавливает связь, слушала его реплики и объяснения, потом отобрала у него шлемофон, нахлобучила на себя и прорычала в микрофончик:

– Слушайте, вы! Мне нужен генерал-лейтенант Витгенштейн! Я знаю, он ждёт нас в Бресте.

– Секунду, это госпожа Хотару? – спросил шипящий, искажённый помехами голос. – Мы получили приказ встретить вас…

– Я ни с кем никуда не поеду! И не буду разговаривать ни с кем, кроме Витгенштейна!

– Но как…

– Мне ПЛЕВАТЬ как вы это организуете!!! – завизжала она. – Если через пятнадцать минут я не услышу голос Петра Петровича, вы не представляете, что я сделаю с вашим человеком!

А потом – видимо, чтоб они всё-таки представили – она очень красочно описала, что и как с ним сделает.

– А потом я достану каждого пилота в этих ваших летающих штучках и повторю свои действия!!! – прорычала девица. – У вас есть пятнадцать минут! Время пошло!!!

Лейтенант был не слишком религиозен, но чем меньше оставалось минут и секунд отмеренного времени, тем истовее он молился, чтобы генерал-лейтенант Витгенштейн нашёлся и согласился на телефонный разговор.

Девушка висела рядом в воздухе, хмуря брови. И вдруг она просияла и закричала:

– Дядя Петя!!! Дядя Петя, мы тут… Мы в лесу! – она зыркнула на лётчика: – Где мы?

– В двадцати пяти километрах на юго-запад от аэродрома в Каролино. Тридцать от Гродно.

– Дядя Петя! Тридцать километров от Гродно!.. А мы… Ага… А я боялась! Вы знаете, нас по дороге одни типы обидеть хотели!.. Да! Не знаю я название… Да, расскажу… Все! И даже особо ценный пленник не скопытился!.. Ладно, едем! – Она стянула с головы шлемофон и сунула его пилоту, совершенно довольная: – На! Показывай, в какую сторону твоё Каролино.

ОКОНЧАТЕЛЬНО РАССТАВИТЬ ТОЧКИ НАД Ё

Клостервальд, мельница Мюллера

Время то же

Аркадий

Я схватил трубку:

– Коршунов у аппарата!

– Соединяю! – сказал в трубку хриплый, почти механический голос, следом зашипело и ещё менее различимо, но узнаваемо закричал голос дяди Пети Витгенштейна: – Аркашка! Здоро́во, хулиган! С дороги тебе звоню, только чтоб сказать: нашлась твоя пропажа! Под Гродно упилили, где-то по дороге посеяли автобус, но все живы! Всё, штатный сеанс связи вечером, бывай! – в трубке повис равномерный шум.

Сказать, что у меня гора с плеч свалилась – это здорово приуменьшить. А Дмитриев задумчиво то ли спросил, то ли утвердил:

– Так чувствую, придётся нам постоянно кого-то в дежурных тут держать? Этак нам вместо одного связного трёх нужно, чтоб очерёдность соблюдать. Ну или хоть бы двух?

– Можно младших Мюллеров привлекать. Хотелось им какого-то дела – вот и пусть. Несложное и полезное.

– Попробуем. А пока пойдёмте, сядем да разговор наш закончим, а после уж познакомлю вас с нашим особым контингентом.

Так, похоже, при народе есаул намеревался навеличивать меня исключительно на «вы» – уважение к титулу, понимаешь. Да и этот же я теперь… «высокопреподобие», будь оно неладно!

Мы переместились в часть кунга, где к стене был привинчен стол с закреплённой над ним картой окружающих земель во всяких подробностях.

– Значицца, чтоб не тянуть кота за… всякое, обобщим. Первое. Нас обчество карлукское за-для помощи вам отправило. Собирались вскладчину все. В первую голову Илья Алексеевич, конечно. Снаряжением преизрядно. Транспорт, опять же. Форма особая. – Он с любовью провёл рукой по плечевой бронепластине: – Глянь, какая ляля! Если б не специальные защитные вставки, у нас бы не пять, а все семьдесят безвозвратных было.

– Я таких комбинезонов ещё и не видел даже, – оценил я.

– Говорят, только для спецподразделений. Так великий князь Иван Кириллович лично поспособствовал, чтоб твоему папане их отгрузили. Наши прям не нарадуются! О! Кстати говоря! Мы ж тебе тоже несколько комплектов привезли.

– А я и не откажусь!

– У Савельича заберёшь… кхм… – есаул покосился на связиста Антоху, – заберёте потом, Аркадий Ильич.

Ёшки-матрёшки, ну цирк с конями… Ладно.

– Во-от, – продолжал Дмитриев. – Понятно, что и мы тож… немного притащили. Так что организовать теперь можно полноценную воинскую операцию.

Тут только согласно кивать оставалось.

– Ещё Илья Алексеич прикомандировал к нашему отряду двух магинь.

– Наслышан уже. Да и работу с водой видел.

– Тут т… вам, возможно, особо интересно будет знакомство с баронессой Енрикеттой Марти. Некромантка она, так что в свете проявившегося у вас дара, думаю, помочь или даже поучить чему – это всегда не лишне. Арагонка, но по-русски изъясняется чисто и свободно.

– Отлично.

– Ну и Марфа Прохорова. Она утопица. Это чтоб сразу ясность внести. Может, и она чему поможет-научит. В прошлом бою на её личном счету вывод из боя трёх бронемашин – причём, может работать как по технике, так и по экипажам, сохраняя машины, если того требуется.

– Весьма полезное качество.

– Теперь, Аркадий Ильич… – есаул понизил голос, а потом нахмурился и попросил: – Антоха, баронессу Енрикетту с Марфушей позови-ка сюда.

– А ежли вызов?

– Ничё, мы возьмём.

Отослал, уши чтоб не грел Антоха, ясен пень.

– Слушай, Аркаша, – сказал есаул, как только за связистом закрылась дверь, – я в дела магические особо не лезу. А вот как ты управление отрядом видишь, мне знать хотелось бы.

– Олег Викторович, ну какой из меня командир, а? Я ж даже училище не закончил! Опыта-то с гулькин этот… хм… клюв. Отделение – мой верхний предел. По чесноку если, мне и взвода много будет. К тому ж командовать третьей-четвертой очередью?* Да они сами кем хочешь командовать могут. Каждый!

*Казаки с большой выслугой лет, при этом участвовавшие в войнах или служившие с ведением активных военных действий. Для выслуги третьей очереди требовалось воевать восемь лет, для четвёртой очереди – двенадцать.

Не считая того, что в кого ни ткни – местная достопримечательность страшная да лютая. Тот же дядя Саня, что мне первым встретился. Слабо голыми руками шатуна задавить?

– Шалишь, Аркаша. А как с императорским приказом быть?

– Приказ исполним, Олег Викторович! Вы у нас от Карлукского обчества походным есаулом назначены, так?

– Ну, допустим, – согласился Дмитриев, не вполне понимая, к чему я клоню.

– А тут я – командир отряда – назначаю вас своим заместителем по организации боевой части и взаимодействию с личным составом, а?

– Хитро.

– Так я рядом с вами хоть подучусь чему-то, а то без опыта наворочу делов.

– Лад-но, – принимая предложение, кивнул есаул. – Значицца, весь личный состав подчиняется мне?

– Кроме Николая Соболева и Хотару. Мюллеров младших тоже вам поручаю, мне с ними вечно возиться некогда. И Юстас ещё этот! И отец Бенедикт, тоже всё горит пользу приносить, так я опасаюсь – не перестарался бы. На контроль бы его опыты поставить, а то неизвестно, чего они там в подвале колупаются. Короче, забирайте всех, вы у меня прям камень с души снимете! И планирование и вся эта машинерия – всё ваше.

– Понял, принял, уяснил. Организую. А уже мы с тобой взаимодействие наладим. Так думаю. Люди мы все не чужие, не подерёмся, – усмехнулись оба. – Только, Аркадий Ильич, ты уж постарайся без нас не воевать, а?

– Тут уж как получится, – вздохнул я. – Очень мне, понимаете, на приключения везёт.

– Так, похоже, досталась тебе папашина планида. Он никогда без приключений не обретается, на ровном месте с пола подвиги поднимает.

Я усмехнулся. Если только планида…

– А насчёт взаимодействия военного, так я только за. Вон сколько вы уже наворотили! Считай, с дирижабля сразу в бой, без подготовки?

Дмитриев усмехнулся:

– Ну не совсем без подготовки-то. Да и, опять же, потери есть. – Он помолчал. Но это такое, судьба казацкая такая!

– Семьям денежное вспомоществование – обязательно! Я понимаю, что не в деньгах дело, но всё ж! Я так-то в Коршуновском комбинате долю имею!

Чего-то так горько стало. Деды на помощь мне прилетели и погибли. А как я потом их семьям в глаза смотреть буду? А ведь надо будет!

– Тут ты прав. Не в деньгах дело. Однако семьи поддержать – это дело правильное.

В этот момент дверь распахнулась и гостепримный Антохин голос пригласил:

– Проходите, проходите, уважаемые! Его сият-ство с господином есаулом ожидают-с!

Ядрёна колупайка! «Ожидают-с»! Это не иначе к магиням такое особое почтение. Я надеюсь, сильно надеюсь, что это «-с» не ради меня. У нас в семье такое на дух не переносят…