Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Глава 29
Резня в Хевроне и Цфате

Сейчас мне предстоит рассказать о трагедии, которую Израиль с болью вспоминает до сего дня. Эти события не заслонились ни последующими израильско-арабскими войнами, ни гитлеровским геноцидом. Они сильно поубавили веру еврейского и арабского народов в саму возможность мирного сосуществования.

Итак, у нас четыре святых города: Иерусалим — он вне конкуренции, Хеврон, Тверия и Цфат. В досионистские времена именно там благодаря религиозным евреям и теплилась еврейская жизнь. Самая маленькая из общин была в Хевроне, которая составляла в 1929 году около 600 евреев.

Лирическое отступление

По сравнению с былыми временами это уже было много, ибо в 1924 году туда переехал знаменитый в религиозном мире слободкинский ешибот[21] 21
  Ешибот (ешива) — высшая школа изучения еврейского религиозного закона, центр традиционной еврейской учёности.


[Закрыть]. Его ученики (150 человек), которые все без исключения были ортодоксами и антисионистами, составляли четверть еврейского населения Хеврона. Слободки — пригород Каунаса (Ковно). Переезд ешибота в Хеврон ни в коей мере не был вызван еврейскими национальными устремлениями. Просто в то время правительство Литвы (тогда независимой) распространило на ешивебохеров (учащихся ешив) воинскую повинность. Вот они оттуда и уехали срочно. Быстрее и проще всего тогда можно было попасть в Страну Израиля. И ешибот обосновался в Хевроне. К святыне поближе, от сионистов подальше.

Арабы никогда не видели от евреев Хеврона ничего, кроме добра, охотно пользуясь услугами еврейского врача, аптеки, пекарни, банка. Евреи и арабы ходили друг к другу на праздники. Когда в августе 1929 года обстановка стала накаляться, иерусалимская «Хагана» предложила помощь. Старейшины хевронской общины поинтересовались, какова помощь, которую могут прислать. Узнав, что не более 10 человек, кое-как вооруженных, отказались, понадеявшись на добрососедство. А то ведь присутствие сионистов может, не дай Бог, арабов обозлить. Больше бойцов из Иерусалима прислать не могли: самим сил не хватало.

И вот пришла беда: толпа арабов обрушилась на еврейский квартал. В городе был небольшой отряд полиции, которым командовал английский офицер. Среди полицейских был один еврей, остальные — арабы. Эти два человека — англичанин и еврей — храбро пытались остановить толпу и даже убили 8 громил. Но арабские полицейские стреляли в воздух. Толпа просто обогнула двух защитников, при этом ранив англичанина камнем, и ворвалась в еврейский квартал. Началась настоящая резня, в которой 59 евреев были убиты, еще 7 умерли от ран.

Жертв могло бы быть и больше, но и среди арабов нашлись добрые люди, в том числе полицейские, укрывшие еврейских соседей. Благородство проявили 19 арабских семей. Это все было в первый день волнений, в пятницу 23 августа. К вечеру прибыл отряд английской полиции и эвакуировал оставшихся евреев. И Хеврон надолго стал чист от евреев. Лишь после Шестидневной войны мы вернулись туда. Но уже такими, что умели за себя постоять.

И это еще не все. На пятый день волнений случился погром и в Цфате, в котором проживало 3 тысячи евреев и 12 тысяч арабов. Цфатские евреи традиционно учили Священное Писание, жили за счет мелкой торговли и благотворительности (халуки[22] 22
  Халука — пожертвования, собираемые за границей в пользу благочестивых евреев, живущих на Земле Израильской.


[Закрыть]). «Хаганы» там тоже не существовало, британская полиция была малочисленной (9 англичан и 15 арабов). Так что бить евреев в Цфате было легко. Было убито 15 человек, несколько десятков ранено, 3 умерли от ран. Кстати, араб, возглавивший погромную толпу, служил чиновником в муниципальном отделе здравоохранения.

Лирическое отступление

События в Цфате приняли совсем другой оборот весной 1948 года. Но сперва казалось, что ждет тамошних евреев новая резня, намного более страшная, чем в 1929 году — к арабам подошла подмога из Сирии, Ливана, Ирака. Вступление этих полурегулярных отрядов («Арабская армия спасения») в страну Израиля, ещё до официального окончания британской власти было явно незаконным. Однако англичане не только не воспрепятствовали арабам подойти к Цфату, но даже передали им господствовавшие над городом вершины. Маленький еврейский квартал в Цфате оказался в осаде. На стороне арабов был подавляющий численный перевес.

Но другими стали многие тамошние евреи, после событий 1929 года. И, главное, неизмеримо сильнее стала, в Стране Израиля, «Хагана». Через две недели бои завершились массовым бегством арабов (и пришлых и местных). Эта сенсационная победа породила легенды. Религиозные евреи говорили о вмешательстве высших сил.

Глава 30
Кто что понял (или не понял)

Многому научились евреи в 1929 году. Прежде всего, стало ясно, что нужна массовая военизированная организация. Только она может защитить евреев от арабов. И если нельзя иметь легальные силы, нужно создавать их нелегально. Скепсис Жаботинского испарился, он признал ошибку и воздал хвалу «Хагане».

Пацифистская организация «Брит шалом» — «Союз мира», действовавшая с середины 20-х годов, потеряла свой авторитет у большинства евреев в Стране Израиля.

Лирическое отступление

Стоит, всё-таки, сказать, здесь, о наших лево-либеральных интеллигентах и реакции этих кругов на события 1929 года (не путайте их, читатель, с тогдашними социал-демократами, те их ультра-пацифистских взглядов не разделяли).

Организация «Брит Шалом» («Союз мира») возникла в 1925 году. В ней было не больше 100 человек, но туда вошли видные тогдашние интеллектуалы — Артур Руппин, Генриетта Сольд, Гершон Шолем, Мартин Бубер и другие — люди бесспорно достойные, но, как выяснилось, политически наивные (о Руппине уже говорилось в книге о Трумпельдоре, о Сольд ещё поговорим). Многие интеллигенты в то время сочувствовали идеям «Брит Шалом». Близок к ним был и ректор новоиспеченного еврейского университета Иехуда Магнес, участвовавший в разработке их программы. А сводилась она к тому, что ради мира надо отказаться от идеи еврейского национального государства и удовлетвориться двунациональным, арабско-еврейским, где все будут равноправны.

Казалось бы, события августа 1929 года должны были бы любому показать утопичность этих планов. Но вот что сказал Иехуда Магнес, открывая осенью того года новый семестр в Иерусалимском университете: «Если не сможем найти мира и понимания, если единственная возможность создать еврейский национальный очаг — строить его, опираясь на штыки некой колониальной империи, то всё наше предприятие ничего не стоит. И лучше, чтоб вечный народ, который пережил множество мощных империй, терпеливо берёг свою душу и ждал». А «Брит Шалом» обратился к английским властям с просьбой о помиловании 26 арабов уличенных в зверских убийствах во время беспорядков. И 22 из них избежали смертной казни.

Всё-таки «Брит Шалом» вскоре распался. Но со временем Магнес снова начал собирать пацифистские арабофильские группы[23] 23
  По началу их взгляды разделял и Эйнштейн, но в дальнейшем под влиянием событий он стал менее наивен.


[Закрыть] …. Наивность неистребима у некоторых. Идея единого еврейско-арабского государства дожила, в среде старшего поколения еврейских интеллектуалов, до 1960-ых годов.

Считается, что в те дни — в конце августа 1929 года — в общей сложности было убито 133 еврея и 110 арабов. Но большинство евреев, не менее 80 человек, погибло там, где «Хаганы» не было, — в Хевроне и Цфате. Страшно даже подумать, что было бы с евреями, не будь «Хаганы» вообще. Английские войска, прибывшие в страну на 5–6-й день, нашли бы развалины и груды трупов. Все дело сионизма могло попросту кончиться уже тогда. Но не кончилось благодаря «Хагане». Материальный урон евреев был тоже велик, ведь арабы не только убивали, но и грабили. Впрочем, иногда это оказывалось и во благо: случалось, что, увлекшись грабежом, арабы упускали время, и тогда успевала подъехать «летучая группа» или, на худой конец, патруль английской полиции. Многое было и просто бессмысленно уничтожено. Короче говоря, на Земле Израильской стали хорошо понимать значение «Хаганы». Отныне вопросы обороны всегда будут в центре внимания.

А пока «Хаганой» восхищались. И критиковали ее — без этого евреи тоже не могут. Вопросов была масса: почему о том-то не подумали, то-то не приготовили… Но и это был добрый знак, ведь раньше, убаюканные затишьем и отвлеченные на экономические трудности, евреи о «Хагане» и не вспоминали.

События августа 1929 года были такого масштаба, что их заметили и в мире. Коммунисты объявили арабское выступление прогрессивным, расценивая его как пример борьбы с колониализмом. Антисемитов оно воодушевило. Враги сионизма, особенно из числа евреев, ядовито замечали, что Земля Израильская — единственное место, где евреям грозит опасность.

Лирическое отступление

В польском городе Белостоке группа подростков, учившихся в еврейской гимназии, узнав о событиях 1929 года, перешли из «Гордонии» в «Бейтар». «Гордония» — молодежное сионистское пацифистское движение, основанное в Галиции, тогда польской, в 1923 году. Названо в честь Арона Давида Гордона, виднейшего сиониста-толстовца. Как видим, сионистское толстовство Трумпельдором не исчерпывалось. Были и более последовательные сионисты-толстовцы, ярые пацифисты. Но слишком горькой и жестокой оказалась действительность для мирного проведения в жизнь идеалов труда на земле. Сейчас гордонистов очень мало.

А среди тех гимназистов, что перешли из пацифистской «Гордонии» в непацифистский «Бейтар», был 14-летний Ицхак Езерницкий. У нас станет известен как Ицхак Шамир.

Уже совсем немного оставалось до настоящей беды — я имею в виду Гитлера. Но пока главной для нас была реакция Лондона.

Глава 31
Шум из-за нескольких убитых

В Лондоне тогда правили лейбористы — британские социал-демократы. Министром колоний был Сидней Вебб (лорд Пасфильд). Он и его супруга считаются одними из основателей лейбористской партии.

Вейцман, срочно вернувшийся в Лондон из поездки в Швейцарию, из-за известий о событиях конца августа, писал в своих мемуарах: «Тогдашний министр колоний лорд Пасфилд (Сидней Вебб), всегда проявлявший антипатию по отношению к сионистам, решительно не хотел со мной встретиться. Мне удалось побеседовать только с леди Пасфилд, прежде Беатрисой Вебб, и вот что я услышал от нее: „Не понимаю, почему евреи поднимают такой шум из-за нескольких убитых в Палестине. В Лондоне каждый день погибает в авариях не меньше людей, но никто не обращает на это ни малейшего внимания“». Такое начало не предвещало ничего хорошего. Вскоре из Лондона на Землю Израильскую были направлены одна за другой две комиссии. По их итогам и была опубликована «Белая книга» Пасфилда.

«Белая книга» — это постановления английского правительства и пояснения к ним. В данном случае постановлялось и разъяснялось, что для соблюдения равновесия между евреями и арабами накладываются тяжелые ограничения на алию и приобретение евреями земель в Палестине. Об аргументации поговорим ниже, она и в дальнейшем будет оставаться прежней, а вот самой «Белой книге» Пасфилда (1930 год) не суждена была долгая жизнь. А в тот момент в очередной раз хоронили сионизм. И снова, как выяснилось, преждевременно. Сионизм уже пустил глубокие корни.

Лирическое отступление

Стоит сказать об этой паре наших недругов — Сиднее и Беатрисе Вебб (Уэбб). Они начинали в конце XIX века как очень умеренные социалисты. Предпочитали тогда не революцию, а эволюцию. То есть постепенное, мирное улучшение положения трудящихся. Классовой борьбой в первое время не злоупотребляли. Но к старости начали всё больше и больше радикализироваться — слишком долгим оказался путь эволюции. И такое бывает!

В описываемое время их уже занесло на левый фланг лейбористской партии. Дальше — больше! В начале 30-х годов (после отставки Сиднея), они под влиянием экономического кризиса 1929–1933 годов окончательно стали «полезными идиотами» (по большевистской классификации). Съездили в СССР, где их хорошо встретили. И потеряли всякую критику — начали превозносить сталинский режим как «моральную вершину мира» и «новую цивилизацию»! В частности, яростно отрицали тогдашний голод на Украине, где счет погибших шел на миллионы. Что уж говорить о сотне-другой убитых евреев! Тогда прокоммунистические взгляды автоматически означали антисионизм. Да и по сей день левые нас не жалуют.

Глава 32
Отмена запретов «Белой книги»

Евреи Восточной Европы «бурлили», проводя демонстрации у посольств Англии. Но еще хуже для Англии было то, что даже неевреи по всему миру подняли великий шум. Протесты поддержали христиане. В организации демонстраций в Америке активно участвовал Брандайз. Мандатная комиссия Лиги Наций, ещё влиятельной и уважаемой, заявила в 1930 году протест против действий Британии в Палестине.

Но главное происходило в самой Англии. В начале 30-х годов страну еще не охватил ультрапацифизм, стремление к умиротворению любой ценой. Многие британцы возмутились «Белой книгой». В том числе и многие влиятельные неевреи. Видные консерваторы и крупнейшие деятели правящей лейбористской партии, а также входящие в коалицию с лейбористами либералы публично высказывали протест. Среди высказавшихся против был и Черчилль. К слову сказать, те, кто будут его ближайшими сторонниками в его звездный час — во время англо-германского поединка, — в 1930 году были с нами. Лейборист Веджвуд, например. Протестовал и Герберт Самуэль. Заметную роль в мобилизации английского общественного мнения против «Белой книги» 1930 года сыграл Вейцман. Его в английских верхах знали и любили, он был вхож ко многим «сильным мира сего». И, конечно, боролся изо всех сил. Но умные англичане, вроде Черчилля, не только дружили с Вейцманом. Они еще и понимали, что сионистское движение остается ручным, пока во главе его стоит Вейцман. И поди знай, куда понесет этих сионистов, если волна недовольства Британией сметет Вейцмана. Наконец, нам просто повезло. «Очень кстати» умер один лейбористский депутат, предстояли дополнительные выборы как раз в том округе, куда входил Уайтчепел — еврейский квартал Лондона, о котором столько говорилось в сказке о Трумпельдоре. Там Жаботинский формировал когда-то свой Лондонский еврейский полк. Теперь обитатели Уайтчепела имели британское гражданство, а значит, и голосовали.

Положение правительства вообще было трудным. Бушевал экономический кризис (1929–1933 годы). Обыватели, как водится, во всем винили правительство, хотя от него реально не так уж много и зависело. Переизбрание лейбористского кандидата было делом сомнительным, а тут еще угроза потери еврейских голосов. Господство лейбористов отнюдь не было прочным, коалиция с либералами считалась ненадежной. Так что терять мандат они не хотели. Потому в феврале 1931 года Вейцман получил письмо от английского премьер-министра Рамсея Макдональда, в котором отменялись все запреты «Белой книги» 1930 года. Письмо было опубликовано, то есть носило официальный характер. Арабы назовут его «Черное письмо». Это был воистину успех. И даже больший, чем казалось в первый момент.

А что до Стены Плача, то евреям тогда пришлось убрать злосчастную перегородку, и прекратить там трубить в шофар (ритуальный рог) на Новый год и Судный день, что раньше было принято, а арабам — прекратить устраивать там «Зикр» (см. главу 26).

Лирическое отступление

Нет худа без добра. Эта поговорка оправдалась во время иорданской оккупации восточного Иерусалима (1948–1967 годы). Стена Плача тогда называлась «Эль-Бурак», как гласила надпись (по-арабски и по-английски) на прикрепленной к ней табличке (в честь лошади Мухаммеда). Это спасло Стену Плача от поругания, а может быть и от разрушения.

7 июня 1967 года наши десантники прорвавшиеся к Стене первым делом сбили табличку. Главная еврейская святыня наконец стала еврейской!

И перегородка там стоит. И когда надо в шофар трубят.

Часть вторая
«Накануне»

Глава 33
Раскол в стане сионистов

Сегодня мы знаем, что письмо к Вейцману, опубликованное в парламентском бюллетене в феврале 1931 года, стало началом «золотого века» англо-еврейского сотрудничества, который оказался недолгим — всего 4–5 лет. Тогда еще этого не понимали, и все сионисты были злы на Англию за «Белую книгу» Пасфилда и за то, что Британия не смогла в 1929 году обеспечить евреям эффективную защиту. Разочарование в Англии породило и разочарование в Вейцмане. Черчилль говорил: «Я не верю, что еврейский народ будет настолько глуп, чтобы дать Вейцману уйти». Но евреи думали иначе. При этом надо отдать должное Вейцману, который хоть и был честолюбив, но интересы сионизма, как он их понимал, ставил выше своих амбиций. И сейчас, считая, что надо успокоить страсти, он сделал свое оппортунистическое заявление, сказав, что достижение еврейского большинства на Земле Израильской и провозглашение там еврейского государства совсем не обязательно, можно обойтись и без этого. Естественно, это было не более чем маневром: в позиции Англии наметился поворот к лучшему, не спугнуть бы эту тенденцию!

Летом 1931 года состоялся XVII сионистский конгресс в Базеле, который проходил очень бурно. Жаботинский произнес яркую речь — «Я верю…». Он требовал прямо и без обиняков объявить конечные цели сионизма: еврейское государство с еврейским большинством и по обе стороны Иордана. Ведь словесные выкрутасы никого не обманывают! Вейцман изо всех сил старался предотвратить принятие такой резолюции. По-моему, он был прав. Если даже нельзя обмануть арабов, то незачем дразнить и английского обывателя, в том числе и парламентария. В свое время во Франции после поражения в 1870–1871 годах считали, что об отторгнутых Эльзасе и Лотарингии надо помнить всегда, но до поры до времени об этом не говорить. Так и в нашем случае. Социал-демократы поддержали Вейцмана. Поддержала его и «Хагана», которая была социал-демократической. В своей телеграмме конгрессу «Хагана» указала на опасность новой вспышки арабских волнений в случае принятия резолюции о создании еврейского государства. Престиж «Хаганы» был высок. В итоге бурного обсуждения Вейцман тем не менее был отправлен в отставку, но и Жаботинский победы не одержал: его не выбрали на место Вейцмана председателем Всемирной сионистской организации. Тогда говорили, что он хотел этого для проведения более энергичной политики. Обсуждение же конечных целей сионизма конгресс отложил до лучших дней. Жаботинский публично разорвал свое делегатское удостоверение, заявив, что «это не сионистский конгресс». Ревизионисты во главе с ним взяли решительный курс на разрыв с Всемирной сионистской организацией. Настоящими победителями оказались социал-демократы. Во главе Всемирной сионистской организации встал Н. Соколов.

Лирическое отступление

В свое время Маяковский написал четверостишие по поводу замены Троцкого на посту военного министра: «Заменить ли горелкою Бунзена / Тысячевольтный „Осрам“? / Что после Троцкого Фрунзе нам, / После Троцкого Фрунзе — срам!». «Осрам» — это фирма, производящая мощные лампы. Тогда ее знали все.

То же самое можно сказать о замене Вейцмана Соколовым. Соколов был, конечно, хорошим сионистом (о его деятельности я упоминал в главе 70 биографии Трумпельдора), но в сравнении с Вейцманом «не тянул» — не «Осрам», да и стар уже был. А Вейцман и в отставке оставался Вейцманом. Он и тогда много значил и много делал. В это время был основан, в частности, Научно-исследовательский институт имени Даниэля Зифа — на пожертвования богатых англо-еврейских семей Зиф и Маркс.

Руководил институтом сам Вейцман, там занимались химией и приняли немало бежавших от Гитлера ученых-евреев. Анекдот тех дней — для тех, кто чуть-чуть помнит химию: Вейцмана спрашивают: «Чем занимается ваш институт?» — «Абсорбцией», — отвечает Вейцман. Теперь это Институт имени Вейцмана в Реховоте. В 1935 году Хаима Вейцмана вновь избрали главой Всемирной сионистской организации.