Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава 54
Муссолини — надежда арабских националистов

Все же какие-то трудности в Италии из-за санкций возникли. Но говорят, что полумеры хуже всего — их оказалось недостаточно, чтобы остановить Муссолини, но достаточно, чтобы озлобить его и всю Италию. Ибо Италия в этом вопросе полностью поддерживала Муссолини. Все слои общества, от королевской семьи и до последних оборванцев, охватил энтузиазм. И злоба против Лиги Наций, особенно против ее лидера — Британской империи. Вот тогда-то и началось сближение Муссолини с Гитлером. Муссолини решил вести антианглийскую агитацию. Итальянское радио стало вещать на арабском языке и призывать к свержению власти Англии.

Как уже было сказано, христианско-мусульманские отношения были в Эфиопии проблемой давней, многовековой. Периодически межобщинное напряжение доходило до точки кипения. Но и в относительно спокойные времена оно чувствовалось. Муссолини решил действовать по старому римскому рецепту: «Разделяй и властвуй». Так как Эфиопия (Абиссиния) была христианской монархией, он взял на себя роль освободителя мусульман. И вот, в захваченных землях, итальянцы стали опекать ислам. Субсидировали религиозные мусульманские учреждения, заботились о применении в судах законов шариата, основали сеть мусульманских школ, поощряли переход в ислам (не в христианство!) язычников (были и такие в Эфиопии).

Паломничество в Мекку не только поощрялось, но и субсидировалось. Строились тысячи(!) мечетей. Эта пропаганда имела успех. Тамошние мусульмане шли на самое широкое сотрудничество с захватчиками. Все это не могли не заметить в арабском мире. Экстремистски настроенные арабские деятели выражали свой восторг еще в 1935 году (в частности в Иерусалиме). Но все-таки нашлись и более разумные ближневосточные политики и журналисты, указывавшие, что есть и другая сторона медали. Ведь факт — нападению европейского хищника подверглась африканская страна. Муссолини, меж тем, вошел во вкус и решил развить пропагандистский успех. Уже после завоевания Эфиопии (тут я немного забегаю вперед) итальянские власти объявили большую часть покоренной страны мусульманской территорией. Ввели там обязательное изучение арабского языка, до этого в Эфиопии мало распространенного. По-арабски, теперь, стали выходить в тех местах книги, газеты, вещало радио. Официально это делалось для укрепления языкового единства. В Эфиопии много племен и народов. Языковая мешанина была-таки проблемой. Итальянская пропаганда постаралась, чтобы о введении арабского языка узнали и за пределами Эфиопии. Понятно, какое впечатление это произвело в арабских странах. Голоса, критиковавшие Муссолини, стихли. А фашистский диктатор, меж тем, собрал у себя в Ливии (колония Италии с 1912 года) уважаемых мусульманских богословов и объявил себя защитником ислама (1937 год). А то, ведь, после того как Ататюрк в 1924 году уничтожил в Турции монархию и халифат, бедных мусульман и защитить стало некому. Богословы торжественно поднесли ему меч. Его фотографии с поднятым в защиту ислама мечом обошла тогдашние газеты. Саудовская Аравия и Ирак, тогда уже независимые, в числе первых признали захват итальянцами Эфиопии и начали в Италии закупать оружие. Но не много — они еще были бедны. Пока что не пришло время потока нефтедолларов.

Эфиопия еще будет играть роль в моем повествовании. Но сейчас важно, что антибританские настроения среди арабов крепчали и появлялась надежда получить иностранную поддержку. А Англия, в свою очередь, вновь действовала вяло, что, конечно, еще более ободряло ее врагов. Так Муссолини стал главной надеждой арабских националистов. О Гитлере еще не думали. Его время придет потом[34] 34
  Уже весной 1933 года сразу после прихода Гитлера к власти муфтий явился к германскому консулу в Иерусалиме с предложением сотрудничества. Но тогда дело не сладилось — Германию ещё не интересовало Средиземноморье.


[Закрыть]. Понятно, что в этой новой ситуации Муссолини прекратил шашни с сионистами, в ту пору друзьями Англии. И стал уверять свое окружение, что всегда евреев терпеть не мог. (Официально антисемитские законы по образцу гитлеровских будут введены в Италии в 1938 году).

Разумеется, поставки оружия через Триест прекратились, хотя евреи ещё могли приезжать в Страну Израиля через этот порт.

Лирическое отступление

В своей тогдашней агитации в Италии Муссолини любил говорить о «пролетарской нации» — итальянцах, притесняемых «богатой и эгоистичной Англией». Ох, любили тогда поговорить о пролетариате! Маркс всех этим заразил.

Кстати, были в 1935 году и другие важные события. Пожалуй, даже важнее итало-эфиопской борьбы, но говорили о них меньше — Гитлер стал вооружаться, не считаясь ни с какими послевоенными ограничениями. Была восстановлена всеобщая воинская повинность. «Умиротворители» опять промолчали. Впрочем, Гитлер бросил Англии кость, заявив, что флот его будет в 3 раза меньше английского. Это успокоило британцев. А напрасно! Во-первых, со стороны Гитлера это не было уступкой. Просто для строительства флота, сравнимого с английским (тем более англо-французским), надо было слишком много времени. Так что Гитлер сознательно готовил флот в первую очередь к партизанским действиям, направленным против английских коммуникаций. Во-вторых, сильное развитие авиации сделало Англию с ее огромной, близко расположенной от континента столицей достаточно уязвимой и без всякого флота. Но «умиротворители» хотели тишины, мира и покоя, и убедили себя, что и Гитлер хочет того же. Он произносил миролюбивые речи, напоминал, что сам был на фронте всю войну. Ну как же он может не хотеть мира!

В дальнейшем немцы преспокойно нарушали договор и строили флот больше положенного, нагло обманывая англичан. Легко обмануть того, кто хочет поверить. В итоге германский военный флот к началу войны хоть и остался много меньше английского, оказался сильнее и опаснее, чем предполагали в Британии.

Глава 55
Парижские и лондонские «умиротворители»

Наконец уже в 1936 году Лига Наций собралась обсудить дальнейшие антиитальянские действия. В частности, нефтяное эмбарго. Но события приняли совсем неожиданный поворот: в марте 1936 года Гитлер ввел войска в Рурскую область.

Тут надо кое-что пояснить. По окончательным условиям послевоенного урегулирования Рурская область — небольшая, но очень развитая часть Германии, её, как тогда говорили, «индустриальное сердце» — не должна была иметь ни войск, ни укреплений. То есть быть беззащитной со стороны Франции. И пока это было так, можно было не опасаться серьезных осложнений в Европе. Не только к западу от Германии, но и к востоку, ибо восточноевропейские страны находились в союзе с Францией, которая могла бы приструнить Германию. Теперь же все коренным образом менялось. Было ясно, что, установив военный контроль над Рурской областью, Гитлер тут же укрепит границу. Ситуация в Европе менялась колоссально! Теперь мы знаем, что имелся секретный приказ Гитлера: в случае энергичной реакции французов — отступить. Он еще не был готов к большой войне. Но французы не реагировали. Германские войска беспрепятственно заняли Рурскую область и были восторженно встречены тамошними немцами. Да и вся Германия ликовала.

Парижские «умиротворители», при самой деятельной поддержке лондонских «коллег», решили, что теперь, когда исчезнут унизительные для немцев последствия Первой мировой войны, Гитлер поведет себя тихо! «Немцы только навели порядок в своем доме», убеждали они себя.

В общем, потрясение в мире было велико: престиж западных демократий упал окончательно, а Гитлера — возрос.

Арабы, в свою очередь, тоже расценили ситуацию так, что можно переходить к действиям. А об итало-эфиопском конфликте все просто забыли на время. Муссолини воспользовался этим и в мае 1936 года победоносно закончил войну. Император Эфиопии отправился в изгнание. Некоторое время он жил в Иерусалиме — городе имевшем давние религиозно-культурные связи с Эфиопией.

Лирическое отступление

Справедливости ради отмечу, что итальянское завоевание имело для Эфиопии и положительные стороны, как обычно и бывало при захвате европейцами стран Черной Африки. Итальянцы прокладывали дороги, улучшали водоснабжение, Налоги при них стали меньше, чем были до войны. И так далее. Это производило впечатление и за пределами Эфиопии.

Лондонские «умиротворители» постарались помириться с Муссолини, но он уже сделал выбор в пользу Гитлера. Он теперь тоже презирал Англию. «Это уже не те англичане, что во времена Дрейка», — говорил он Гитлеру, вспоминая о прославленном английском пирате времен Елизаветы. Муссолини ошибся. Когда дошло до дела, англичане оказались именно «те», а вот итальянские фашисты, когда началась большая война, не показали себя достойными наследниками славы древнеримских легионеров. Гитлер в ту пору будет иронизировать: «Муссолини, может быть, и римлянин, но его народ — итальянцы».

Итак, остановить диктаторов, в середине 30-ых годов было относительно легко. Этого не сделали. Потом с каждым годом призвать их к порядку будет все труднее.

Часть третья
Действие начинается

Глава 56
«История с бочкой» и еврейско-бедуинский бизнес

Теперь арабским вождям осталось преодолеть последнее препятствие — инертность арабских масс. Тут все было не так-то просто. По двум причинам: с одной стороны, многие арабы уже привыкли к еврейскому соседству. Работали у евреев и с евреями, лечились у еврейских врачей и т. д. С другой — они понимали, что евреи не будут легкой добычей. Если уж в 1929 году арабы встретили яростный отпор, то было ясно, что теперь, когда стало евреев вдвое больше, отпор будет еще сильнее. Они догадывались, а отчасти и знали, что «Хагана» запасает оружие. А узнать им довелось примерно следующее.

«Хагана» ввозила ружья из Бельгии. Сначала их клали в длинные ящики, которые использовались для перевозки изоляционных труб для электрокабеля. Но туда много положить было нельзя — мог выдать вес. Тогда стали ввозить в бочках из под цемента. Тут по части веса было лучше. Заказывалась партия цемента в бочках емкостью 400–500 литров. В половине из них был цемент, в другой — ружья. Благополучно прошли две таких партии. А в октябре 1935 года прибыла третья партия, из которой часть бочек с оружием успели выгрузить и вывезти. Но под конец разгрузки одна из бочек упала, крышка отвалилась. И посыпался оттуда вовсе не цемент… Шум поднялся большой — повторение «истории с ульем». Арабы, конечно, обозлились, устроили бурные демонстрации и забастовки протеста. Но и испугались тоже. Эту историю с бочкой знали все на Земле Израильской. А наиболее любознательные из арабов могли бы узнать и побольше. И узнали бы они вещь любопытную: среди снабжавших оружием «Хагану» были и бедуины! На Востоке всегда, когда надо купить что-то незаконное, — идут к бедуинам. Они привозят что надо хоть из «тридевятого царства», переходя границы по им одним известным тропам. А среди евреев к тому времени уже были такие, которые родились и выросли на Земле Израильской и хорошо знали бедуинов. Как их отцы до Первой мировой войны вели дела с отцами бедуинов, так и повзрослевшее поколение еврейских уроженцев страны пошло по уже проторенному пути. Так что завели евреи с бедуинами изрядный бизнес. Те везли оружие, и не так уж мало. В первой половине 30-х годов купили мы у них 1 000 единиц стрелкового оружия, несколько пулеметов, много боеприпасов. Это сотрудничество продолжится и дальше, приведя ряд бедуинских племен под наши знамена, где они и по сей день остаются, поставляя нам, среди прочего, великолепных следопытов — сам видел их в деле.

Но вернемся в 30-е годы. Не всегда купленное у бедуинов оружие было в полном порядке. К тому времени у нас уже были подпольные мастерские, в которых чинили все, что надо, а кое-где и гранаты делали.

В общем, арабы знали, конечно, далеко не все, но догадывались, что евреи будут драться. И не хотелось многим из них лезть под наши пули. С другой стороны, не хотелось, конечно, и в меньшинство превращаться. Надо было найти людей, которые согласились бы выступить в роли зачинщиков. И таких нашли. Это были уже знакомые нам «харанцы» (см. главу 50). Их еще не было здесь, на Земле Израильской, в грозные дни конца августа 1929 года, поэтому евреев они не боялись, да и терять им было нечего — еще не обвыклись у нас и вообще жили полулегально. Все на свете относительно. Тель-Авив был для выходцев из Германии маленьким бедным городком, а нищим сирийским беженцам скромные дома тель-авивских обитателей казались чуть ли не дворцами. Им и говорили о несправедливости: мол, «неверные» живут куда лучше вас!

15 апреля 1936 года начались первые стычки, соответственно появились и первые жертвы. Но еще казалось, что все может обойтись. Особенно в районе Тель-Авива, который уже обогнал арабский Яффо по числу жителей. 19 апреля день начался мирно, но вдруг среди «харанцев» распространился ложный слух, что евреи убивают «харанцев», работающих в Тель-Авиве. Сотни их выплеснулись на улицы Яффо и бросились на евреев. Говорят, в этот день еще находились благонамеренные арабы в Яффо, пытавшиеся спасти евреев и утихомирить страсти. Но другие подливали масла в огонь. Короче, пожар запылал в прямом и в переносном смысле слова. Что же касается «харанцев», то в Яффо они быстро были наказаны. Их сотнями задерживала полиция и немедленно высылала в Сирию. Однако свою роль они уже сыграли.

Глава 57
Шхем

Есть на Земле Израильской город. Мы его называем по-библейски — Шхем. Арабы — Наблус.

Лирическое отступление

«Наблус» — это искаженное «Неаполис». Так назывался этот город в римско-византийские времена. Переименовал его на греко-римский манер император Адриан, стремившийся стереть память о евреях.

В Новое время «славился» этот город гомосексуалистами да мылом, которое там варили на оливковом масле — старинный арабский кустарный бизнес (здешнее мыло издавна экспортировали в Египет), продолжавший процветать в Земле Израильской ещё в первой половине XX века, хотя евреи уже создали промышленное мыловарение. А в Новейшее время этот город выделялся ненавистью к евреям, хоть мы и помогли ему в 1927 году, когда Шхем был разрушен землетрясением и там погибло 100 человек.

Вот в этом-то городе после вспышки насилия в Яффо и было собрано совещание арабских общественных деятелей. И был создан Высший Арабский Совет. А председателем его стал наш старый знакомый, муфтий Иерусалима Хаджи Амин эль-Хусейни. Высший Арабский Совет объявил всеобщую забастовку, которая должна была продолжаться, пока власти не выполнят трех требований: во-первых, запрет алии, во-вторых — запрет на передачу земли евреям и в-третьих — проведение всеобщих выборов с созданием полномочного правительства.

Так как евреи составляли тогда 30 % населения, выборы эти были бы для нас концом сионистского дела. Евреям объявлялся полный бойкот. И если власти не выполнят этих требований до 15 мая, то есть в течение 20 дней, плохо будет и англичанам, и евреям! Так вот и началась эта борьба, в которой и евреи, и арабы проявили огромное упорство. Арабы понимали, что, если теперь не остановить еврейскую иммиграцию, будет поздно — потом это станет еще труднее. Но евреям деться было некуда. Коса нашла на камень. В течение трех лет арабы применили все виды борьбы: забастовки, индивидуальный террор, партизанские действия. Погибло более 2 000 арабов, более 600 евреев[35] 35
  Все еврейское население в тот период не превышало 400 тысяч.


[Закрыть] и более 100 англичан (минимальная оценка). Евреев это не поколебало. Слабым звеном оказались англичане.

Лирическое отступление

Призыв муфтия не повсюду возымел действие. Например, не откликнулись арабские рабочие на заводах Мертвого моря, тогда крупнейшем предприятии в Стране Израиля. Новомейский, создатель и управляющий этих заводов, с гордостью пишет об этом («От Байкала до Мёртвого моря»). Он приписывал миролюбие сотен своих арабских рабочих, продолжавших в эти бурные годы трудится рядом с евреями и под руководством евреев, хорошему отношению администрации к арабам. Я предполагаю, что имелась и другая причина. Часть арабов приходила на работу из Трансиордании — владения эмира Абдаллы. Остальные были из Иерихона, а он рядом с Трансиорданией. И влияние эмира там должно было чувствоваться. А Абдалла, сохранявший проанглийскую ориентацию, и муфтий не ладили, хотя до открытой вражды в то время ещё не дошло. Позднее дойдёт.

Глава 58
«Хагана» в середине 1930-х годов и создание «Национальной военной организации» («Эцель»)

Итак, наивности у евреев поубавилось еще в 1929 году, и они готовились к борьбе. Кое о чем я уже рассказал. Но закупки оружия были не единственным и, похоже, не самым трудным делом. Благо после 1929 года на это выделялись средства. Труднее было учить людей. Ведь это приходилось делать в двойном подполье, прячась и от арабов, и от англичан. Но, тем не менее, учили — владению оружием и средствами связи. 1929 год показал, как важно иметь свою связь, независимую от англичан. О радио в первой половине 30-х годов в «Хагане» еще и не мечтали. Тогда разговор шел о сигнальных флажках, гелиографах[36] 36
  Гелиограф — световой (оптический) телеграф. На рубеже XIX-XX веков он был важным средством беспроволочной связи. В описываемое время в армиях цивилизованных стран гелиограф уже был вытеснен радио. Но в Хагане он применялся для связи с изолированными поселениями до создания Израиля. Это далеко не единственный случай, когда нам приходилось пользоваться чуть ли не музейным оружием, списанным в других армиях. Увидеть световой телеграф можно в музее кибуца Ханита.


[Закрыть] и фонарях.

Очень трудно было и с дисциплиной. Каждый город, даже каждое поселение думало, конечно же, прежде всего о себе. Старались припасти оружие именно для себя. Нелегко было заставить людей подчиняться единому командованию. Это всегдашняя беда добровольных ополчений, тем более нелегальных. Трудности роста давали себя знать еще долго. Но все-таки некоторое подобие порядка к середине 30-х годов установили: еврейские поселения разбили на 20 районов с тремя городскими центрами. В каждом «блоке» был командир, получавший зарплату. Обращаю на это внимание потому, что большинство людей в «Хагане» работали бесплатно. Командиры следовали инструкциям от центрального командования. В Иерусалиме в «Хагану» вступило много религиозных евреев: уроки Хеврона и Цфата в 1929 году не прошли для них даром. Знаменитый рав Кук поддерживал службу религиозных в военных частях. Кстати, согласно его учению, создание еврейского государства, даже светского, приближает приход Машиаха (Мессии). В Иерусалиме и в пригородах, включая заводы Мертвого моря, с «Хаганой» было связано 2 000 человек. Через заводы Мертвого моря шла важная «дорога» по торговле оружием с бедуинами. Другой путь пролегал через северную границу.

Но «Хагана» уже не была единственной военной организацией евреев. В 1931 году в ней произошел раскол. «Ревизионисты» создали свою, небольшую поначалу, военную организацию «Эцель» — аббревиатура ивритских слов «Национальная военная организация». В Хайфе «Эцель» первое время почти не был представлен: этот город уже тогда был «красный». В общем, как и всегда, честная конкуренция шла всем на пользу. Даже если это была конкуренция между слоном и моськой. Несмотря на малочисленность, «Эцель» был заметен в событиях 1936–1939 годов, а тем более позднее. Интересно отметить, что возник «Эцель» не по инициативе Жаботинского, а «снизу» — по инициативе «ревизионистов» — жителей Земли Израильской, которые боготворили Жаботинского, но не всегда его слушали.

Итак, в «Хагане» была 21 000 человек (из них 4 000 женщин). Было у них 230 пулеметов, 4500 винтовок, около 10 000 пистолетов. В «Эцель» состояло 1 500 человек, вооруженных несколькими сотнями единиц стрелкового оружия. А еще у евреев было 600 «легальных» ружей в «запечатанных ящиках». О них я уже не раз вспоминал (см. главу 21). С этими силами мы и вступили в борьбу.

Глава 59
«Мой папа — шофер!»

Не подлежит сомнению, что твердость, проявленная тогда евреями, была важной причиной того, что борьбу на Земле Израильской в 1936–1939 годах арабы проиграли. Это был единственный проигрыш прогитлеровских сил накануне Второй мировой войны. Во всех других местах — Эфиопии, Испании, Судетах — Гитлер и ставший ему другом Муссолини выигрывали.

Но твердость, которую евреи проявляли с самого начала, не исключала наивности. Трудно лечится эта болезнь у евреев! Была провозглашена «хавлага» — «сдержанность», причем поначалу этой тактики придерживался и «Эцель». На практике это значило: оборона поселений. Тут сказались и нежелание портить отношения с англичанами, и надежда, что волнения стихнут сами по себе, и традиции еврейской самообороны в рассеянии, и другие, в том числе моральные, соображения. Впрочем, в 1936 году действительно был момент, когда казалось, что арабы остановятся, и вот почему. Были убиты две еврейки — медсестры, шедшие на работу в больницу Яффо, где лежали арабские пациенты! Видимо, напавшие на них арабы не знали, кто они. Или были какими-то уж совсем мерзавцами. Как бы то ни было, арабы на один день смутились. Но в таких случаях они быстро ориентируются: заявили, что это было, видимо, убийство по личным мотивам, что арабские борцы за свободу тут не виноваты.

Итак, евреи заперлись в своих поселениях и лишь изредка проводили ответные акции, в случае особо зверских арабских действий, вроде вышеупомянутого убийства медсестер. Арабы же не спешили идти на штурм еврейских поселений и кварталов, предпочитая уничтожать посевы, жечь леса, вырубать фруктовые сады и оливковые рощи. А главное — нападать на транспорт. Скоро он стал ходить колоннами, под английской охраной, но нападали и на колонны, да и не всюду была возможность таковые создавать. Не было в те дни для еврейского ребенка большего хвастовства перед друзьями, чем сказать: «Мой папа — шофер!»