Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

Приложение 3
Не предавай!

Выдача евреев англичанам (см. главу 114) не повлияла на дальнейшее успешное развитие эфиопско-израильских отношений. В 60-е годы Израиль оказывал Эфиопии помощь. Там было много наших советников — военных, технических, медицинских. Считалось, что Эфиопия нам вроде как родственница. Еще в средние века католики говорили, что эфиопское христианство «сильно заражено иудаизмом». Кое о чем я уже упомянул (см. главу 53). Можно еще добавить, что благочестивый эфиоп-христианин делает сыну обрезание на 8-й день, отдыхает в субботу и не ест свинины. А послевоенная Эфиопия, к тому же, считалась государством прозападным. И поэтому, в первой половине 60-х годов, имела сложности в отношениях с Насером. Из-за его поддержки мятежных эфиопских мусульман, которые объявили себя борцами с империализмом и сионизмом!

И вдруг, в тяжелые для Израиля дни октября 1973 года, когда шла война «Судного дня», наша дружба рухнула, как карточный домик. Говорили, что Саудовский король предложил Хайле Селассие 200 миллионов долларов за разрыв отношений с Израилем. Эфиопия тогда страдала от засухи[68] 68
  Вообще-то, водные ресурсы в Эфиопии есть — там течет главный исток Нила — Голубой Нил. Но Хайле Селасие не решился строить оросительные сооружения, опасаясь конфликтов из-за воды с Египтом и Суданом. За спиной этих стран стояла сперва Англия, затем СССР. И Эфиопия продолжала страдать от засух. Сейчас (в 2022 году) вопрос о нильской воде обостряется.


[Закрыть], деньги были кстати. (Доллар был в те годы «потяжелее», чем теперь). Короче, наплевал император на старую дружбу, на старинные обычаи и сделал, как его просили арабы. Хотя это возмутило многих эфиопов, увидевших тут измену вековым антимусульманским традициям. Хайле Селассие лишился в глазах народа своего ореола «Льва Иудеи», законного наследника царя Соломона и царицы Савской.

Несмотря на всю бедность и отсталость этой страны, ее измена была для нас чувствительным ударом. Эфиопия имела тогда особый статус — считалась символом африканской свободы и возглавляла прозападный лагерь в Черной Африке. Сам Хайле Селассие I пользовался уважением в мире большим, чем внутри страны. И был авторитетным главой Организации африканских государств, тогда активной.

Но скоро подтвердилась старая истина, что измена, в огромном большинстве случаев, не приносит прибыли. Когда император обратился за обещанными деньгами, ему дали понять, что на всех антисемитов не напасешься. И денег ему могут дать раз в 6 меньше, чем обещали — 35 миллионов долларов. И то, при условии, что пойдут они на строительство мечетей и т. п. (подобное пришлось услышать тогда не только Хайле Селассие I).

Император, которому было уже за 80, не вынес такого провала. Он впал в депрессию, заперся во дворце, долго никого не мог видеть. Чем и облегчил задачу революционеров. В 1974 году у власти там утвердился крайне свирепый коммунистическо-террористический режим. Говорили, что старика-императора задушил лично Менгисту, глава нового марксистского правительства. Во всяком случае, он носил снятый с руки Хайле Селассие I старинный перстень эфиопских императоров. Так что в народе Менгисту называли «красный император». Но в результате краха традиционной и привычной власти открылись старые раны — обострились давние религиозные и межплеменные противоречия. (Такое бывало и в истории других стран). Любопытно, что и внутри страны некоторые противники пришедшей к власти в Эфиопии «Партии трудящихся» тоже объявили себя марксистами[69] 69
  Собственно говоря, вся каша и заварилась из-за социалистических свар. После Второй Мировой войны из бывших владений Англии и Италии в районе Африканского рога образовалась республика Сомали — обычное бедное африканское мусульманское государство. И решили там строить «арабский социализм». Была тогда такая мода, поддерживавшаяся СССР. Жить лучше страна от этого, конечно, не стала, но военные силы благодаря советской помощи завела, для Африки, изрядные. Отношения с императорской, ещё прозападной, Эфиопией были у Сомали издавна плохие. Но пока за Эфиопией стоял Запад, до войны не доходило. И вдруг Эфиопия стала марксистской! Сомалийцы решили, что в Москве предпочтут старого друга, в которого уже вложили немало денег, и напали на Эфиопию. Но просчитались. Началась серьезная для Африки война. СССР поддержал Эфиопию. На поле боя всё решили тысячи кубинских негров — союзников СССР. Их красиво называли «добровольцы-интернационалисты». (И такая мода была тогда в Африке). Сомалийцы были разбиты. Очередное мусульманское нашествие на Эфиопию провалилось. Но оба социалистических режима не выдержали военного напряжения. Межгосударственный конфликт в обеих странах перешел в гражданскую войну. (Как и должно происходить, согласно ленинскому учению — «Переход империалистической войны в гражданскую»).


[Закрыть]. В добавление к засухе и вызванному ею голоду, страна погрузилась в кровавый хаос гражданской войны. «Красный император» Менгисту правил 17 лет. Держался бы и дольше, но подвела его Советская власть — некстати пала. Но нет худа без добра. Хотя в те годы «красному императору» помогали советские и кубинские военные советники, и его армия получала советское вооружение, дела ее очень скоро пошли далеко не блестяще. И правительство Менгисту, под шумок, установило связи с Израилем. Конечно, официально в Аддис-Абебе проклинали империалистов и сионистов, но оружием нашим не брезговали. В обмен на него, тамошнее правительство закрыло глаза на выезд в Израиль эфиопских евреев — фалашей. Эта невероятная эпопея («операция Моисей») заслуживает отдельной сказки, но еще не пришло время ее писать. Многое пока не опубликовано.

В старые добрые времена, когда мы дружили с Эфиопией (то есть до 1973 года) уехать к нам тамошним евреям было нетрудно. Но мало кто этим воспользовался. Жили они в большинстве своем бедно, но ситуация была привычная, а это все ценят. Теперь их привычный мир рушился. В Эфиопии стало очень несладко. И люди готовы были ехать. В этом отношении нет разницы между евреем русским, немецким или эфиопским. Однако, теперь их выезд трудно было организовать. Но все удалось и спасение эфиопских евреев-негров стало прекрасной страницей в истории сионизма.

Приложение 4
Не бывать вам в камергерах, евреи!

Его трагедия — трагедия немецкого еврея,

трагедия неразделенной любви к Родине.

А. Эйнштейн (о Габере)

В Германии с 1870 года (а в Пруссии лет за 20 до того) евреи стали полноправными гражданами страны. Больших патриотов Германии, чем евреи, не было даже среди самих немцев. Во Вторую мировую войну отольется это евреям горькими слезами, но покуда на календаре год 1914.

Высокой военной наградой у немцев был Железный крест (как в России — Георгиевский). И первый в Первую мировую войну Железный крест получил, конечно же, еврей — Бернштейн. Был он из богатейшей семьи гамбургских судовладельцев[70] 70
  Еврейские капиталисты-судовладельцы особенно в Гамбурге сыграли большую роль в расцвете германского судоходства в десятилетия предшествовавшие Первой мировой войне.


[Закрыть], наверно, мог бы отвертеться от передовой, но не пытался. Служил офицером-артиллеристом на Западном фронте.

Это присказка. А сказка сия — о другом еврее, вернее, о других евреях. Первый из них — крупный немецкий капиталист, глава электротехнического концерна АЭГ, Вальтер фон Ратенау (еврей-дворянин!).

В начале Первой мировой войны Ратенау явился к немецкому военному министру Эрику фон Фалькенхайму и заявил, что военные ничего не смыслят в деле и Германию к войне не подготовили. По германскому плану, все должно было решиться за несколько недель: план Шлиффена — блицкриг. «Война будет длительной», — заявил Ратенау. А так как в войну вступила Англия, морская блокада отрезала Германию и Австро-Венгрию от заграничных источников сырья. По его, Ратенау, сведениям, запасы сырья и продовольствия невелики и, поэтому, нужно немедленно создать систему учета и нормирования снабжения и систему приоритетов промышленности. И, кроме того, он предложил программу разработки синтетических заменителей иностранного сырья. В результате этого разговора тут же, в течение минут, было создано — впервые в истории — управление по военно-сырьевым материалам, руководителем которого был назначен, конечно же, Ратенау. Немедленно он взялся обследовать положение с сырьем, и худшие его опасения подтвердились. Запасы были катастрофически малы и самая большая проблема — нитраты — селитра…

Селитры могло хватить, максимум, на полгода. Селитра — это азот, азот — это удобрения, а стало быть — хлеб. Но самое главное, селитра — это порох. Его теперь расходовали много больше, чем в былых войнах, когда обходились местными источниками селитры. (В качестве курьеза можно упомянуть, что в начале Первой Мировой войны немецкие инженеры принялись изучать античные катапульты — метательные машины. Так остро встала проблема пороха). Главный источник селитры в мире был в Чили. Он, как и другие заморские источники, был отрезан английским флотом.

И началась «битва за азот». Получить его из воздуха пытались давно, но только в 1908–1909 годах в лаборатории Фриц Габер сумел воссоздать нужные условия. Габер (иногда пишут «Хабер») — крещеный еврей, родом из областей, называемых ныне восточно-немецкими (но можно и западно-польскими). Здесь уже в середине XIX века местные евреи приняли сторону немцев в их борьбе с поляками. Далеко не все из тамошних евреев крестились. Большинство считало себя «немцами Моисеева вероисповедания».

Итак, лабораторно Габер осуществил реакцию и определил ее основные технические параметры (высокое давление, температура и т. д.). До промышленного синтеза эту работу довел Карл Бош (нееврей). В 1913 году первый небольшой заводик по производству синтетического аммиака был пущен. С этого времени реакция получила название «синтез Габера-Боша». Однако с началом войны заводик закрыли, всех мобилизовали в армию. Правда, ненадолго. Ратенау организовал в своем управлении химический отдел, который возглавил Габер. Габер привлек к работе виднейших химиков Германии. В обиходе его отдел называли «бюро Габера». Вернули с фронта всех сотрудников Боша, согласились выполнить любые требования самого Боша. И очень скоро Германия получила аммиак, а значит и селитру в промышленных количествах.

Фриц Габер занялся к этому времени кое-чем другим. А именно — отравляющими газами. Увы, еврей был отцом химической войны! Жена Габера (тоже еврейка и тоже химик) тщетно пыталась отговорить его. Он считал, что для победы Германии все допустимо. «В мирное время учёный служит всему человечеству, а в военное — Родине», говорил Габер. Впоследствии жена покончила с собой, поняв весь ужас происшедшего.

22 апреля 1915 года, при личном участии Габера, капитана германской армии, новое оружие было успешно применено. За один день погибло 5 тысяч французских солдат, и еще 10 тысяч были выведены из строя. Об одном жалел Габер, что в день его триумфа немцы не перешли в решительное наступление — не подготовились, не ждали такого успеха и продвижение их было только местного значения. А потом применение ядовитых газов стало в Первую мировую войну повсеместным с обеих сторон. И привело к огромному числу жертв.

Немцы войну проиграли. Габер струсил, загримировался и удрал в Швейцарию. Но кончилось все не судом, а Нобелевской премией. Не за газы, конечно, а за синтез аммиака. Мир возмутился, но шведский Нобелевский комитет своего решения не отменил: чилийские запасы селитры истощались, значение «синтеза Габера-Боша» переоценить было невозможно. В 1919 году Габер был удостоен Нобеля. По мнению комитета: «Открытие Габера представляется чрезвычайно важным для сельского хозяйства и процветания человечества».

Потом он пытался добыть золото из морской воды, чтобы Германия смогла рассчитаться по контрибуциям. Габер вложил в это дело все свои личные средства. Опыты проводились тайно, но с большим размахом и длились 6 лет. Было взято 5 000 проб воды из разных морей и с разных глубин. Несмотря на титанические усилия Габер не смог второй раз осчастливить Германию (а попутно и человечество). Сиюминутных практических результатов получено не было. Но поэтому не оказалось и препятствий к публикации результатов исследований. А научное значение они, бесспорно, имели. Габер стал пионером в изучении морской воды.

А в деле производства ядовитых газов его ждали новые успехи. Поистине отравляющие вещества были, как говорят в таких случаях немцы, «парадным конем» Габера! Он изобрел газ «циклон Б». На сей раз травить предполагалось вредителей — грызунов, насекомых. Но гитлеровцы использовали этот газ иначе (От него погибнут и родственники Габера — его сводная сестра с двумя детьми). На свое счастье, он не дожил до этого. А теперь о делах еврейских.

Летом 1920 года англичане отменили военный режим в Палестине и туда потоком хлынули евреи. Ротшильдовских и прочих денег не хватало — Европа зализывала военные раны. Помочь могла только Америка. Но в начале 20-х, сионизм в американских глазах выглядел не более чем утопией. Сбор средств шел вяло, пока за дело не взялся Вейцман. Он добился перелома в настроениях американских евреев благодаря тому, что: а) представил ближайшую красивую цель сбора средств — основание Иерусалимского университета; б) нашел еврея, которому никто не мог отказать — Эйнштейна. Прежде чем Вейцман уговорил великого ученого на турне по Америке, к Эйнштейну явился Габер и потребовал, чтобы Эйнштейн не связывался с сионистами. Ибо именно теперь в тяжелый для Германии час евреи обязаны проявить немецкий патриотизм, а не увлекаться нелепыми националистическими еврейскими фантазиями. Вейцман пишет: «…это (антисионистские взгляды) были очень распространённые заблуждения: многие евреи одних с ним (Габером) взглядов (хотя и не равного с ним таланта) считали нас, сионистов, опасными фантазерами или, того хуже, маньяками, которые угрожают их благополучию, завоеванному в результате стольких трудов».

В 1921 году Эйнштейн все же поехал с Вейцманом в Америку и деньги собрали. Но разговор наш о Габере…

И вот к власти пришел Гитлер. Он интересовался возможностями химии и проявлял большую осведомленность и понимание проблем[71] 71
  Есть ряд свидетельств, что не имевший даже среднего образования Гитлер проявлял хорошее понимание сложных научно-технических вопросов.


[Закрыть]. Однажды Карл Бош говорил о химии с Гитлером и, будучи человеком неробким, твердо сказал ему, что если ученые-евреи покинут страну, то развитие химии и физики в Германии остановится на 100 лет. «Тогда мы будем работать 100 лет без химии и физики» — оборвал его Гитлер, бесцеремонно выпроводил и никогда больше не пожелал видеть.

Вскоре Габера выгнали со всех постов. (На крещение гитлеровцам было наплевать.) Бош уговорил Макса Планка — чистокровного арийца и отнюдь не врага нацистов, заступиться за Габера. Гитлер наорал на Планка, и на старости лет Габер оказался в эмиграции в Англии. Здесь он пережил еще одно унижение. Резерфорд, безусловно не антисемит, хороший знакомый Вейцмана, помогавший эмигрантам из Германии, демонстративно отказался пожать руку Габеру — отцу химической войны.

Вейцман предложил Нобелевскому лауреату Габеру поехать работать в Страну Израиля, обещал предоставить вполне современную лабораторию и ассистентов. Тот согласился, но по дороге заехал в Швейцарию, подлечиться. Предполагают, что, на самом деле, причина задержки была иной: Габер все еще надеялся вернуться в Германию. Но, прослушав по радио очередную антисемитскую речь Гитлера, Габер получил инфаркт и скончался.

Шел 1934 год — второй год власти нацистов. Немцы еще не успели привыкнуть к тоталитаризму. И Карл Бош заказал по Габеру панихиду. В Германии. Несмотря на ярость фашистских верхов, человек 500 пришли на прощание с евреем. Председательствовал Макс Планк. Он открыл собрание нацистским приветствием и призвал воздать должное памяти «немецкого ученого и немецкого солдата Фрица Габера» — Габер в Первую мировую был капитаном.

Карл Бош (в 1931 году и он получил Нобелевскую премию) впал в депрессию и спился, окончательно уразумев, куда катится Германия и что его работы по искусственному каучуку и бензину из угля помогли Гитлеру подготовиться к войне[72] 72
  С 1942 года в Германии развернули производство бензина из угля. В мирное время он обходился в 5 раз дороже, чем бензин из нефти. Но шла война и продукции румынских нефтепромыслов не хватало. Летом 1941 года прекратились, естественно, поставки советской нефти. А остальные источники были недоступны.


[Закрыть]. Умер он в 1940 году, пророча для Германии неисчислимые беды…

А Вальтер фон Ратенау, никогда не скрывавший свое «Моисеево» происхождение, был убит ультраправыми заговорщиками еще в 1922 году, когда о Гитлере почти никто ничего не слыхал. Ратенау был уже министром иностранных дел. Заключил Рапальское соглашение с Советской Россией, чем покончил с международной изоляцией послевоенной Германии. Это соглашение одобрили не только в немецких левых и либеральных кругах. Многие правые тоже были довольны: промышленники планировали получить русские заказы и сырье. (Для примера — в числе первых на советский рынок устремилась знаменитая фирма Круппа. Она тогда переживала трудные времена — по Версальскому договору побежденной Германии запрещалось производить оружие, а уже более полувека пушки были основной продукцией крупповских заводов. И в то время Крупп был рад возможности поставлять хотя бы паровозы и сельхозоборудование, даже большевикам!).

Полонофобы, а их много было тогда в Германии, видели в Советской России потенциального союзника против возродившейся Польши. Военные сразу оценили роль, которую может сыграть дружественная Россия в возрождении германской военной промышленности, демонтированной после Первой мировой войны. Туда, в Россию, можно было временно перенести запрещенные пока в Германии производства, испытания, обучение и т. д.

Но не все правые рассуждали трезво. И ползло по Германии злобное шипение. О том, что продает еврей Ратенау еврею Ленину Германию. О том, что Ратенау, установив во время войны контроль над сырьём и продовольствием, намеренно вызвал голод. О том, что он стоит во главе жидо-масонского заговора, и т. д. и т. п. Бывали измышления даже более дикие. Орнамент на доме Ратенау, построенном в Берлине его отцом, изображает, конечно в зашифрованном виде, отрубленные головы европейских монархов!

Ратенау убили через 2 месяца после заключения договора.

Убийц нашли быстро. Двое из трех при аресте покончили с собой. (При Гитлере им был поставлен памятник.) А третий (он сам не стрелял, сидел за рулем их автомобиля) заявил на суде, что Ратенау был большевистским агентом и одним из «сионских мудрецов». С их «протоколами» Германия, к тому времени, уже познакомилась благодаря белоэмигрантам. И ясно стало, что «сионские мудрецы» спровоцировали Великую войну, и они же довели Германию до поражения! А теперь эти гады уже открыто захватывают власть в стране! И т. п. Пишут, что в дальнейшем этот человек раскаялся в содеянном и помогал евреям. Но мне важнее отметить, что почва для роста национал-социализма была хорошо удобрена уже в начале 20-х годов.

Интересно отметить еще вот что. Ратенау дружил с Эйнштейном. И, однажды, незадолго до рокового дня, Эйнштейн пришел к нему в гости, вместе с Куртом Блюменфельдом — видным немецким сионистом. (Кстати, именно Блюменфельд, старый друг Эйнштейна, помог Вейцману сагитировать великого учёного на участие в компании по сбору средств среди американских евреев для основания Еврейского университета). И убеждали они Вальтера Ратенау подать в отставку — не должен еврей лезть в руководство страной. Ибо это злит гоев, провоцирует антисемитские выходки. И может быть опасно не только ему, но и другим евреям. Лучше бы он занялся сионистской деятельностью, на благо своих соплеменников и среди них. Но Ратенау был германским патриотом. Тут он мало отличался от Габера, разве что не крестился. Он утверждал, что «евреи не должны быть похожими на немцев, а должны стать ими». И еще: «Евреи должны жить для Германии, а если понадобится, и умереть для нее».

Приложение 5
О евреях Китая в первой половине XX века

Здесь речь пойдет не о старинной общине евреев города Кайфын, а о евреях Харбина и Шанхая, поселившихся там в новейшее время.

Североманьчжурский город Харбин начал расти в конце XIX века как столица «Желтороссии» — русской сферы влияния в северном Китае. И как центр КВЖД — китайской восточной железной дороги[73] 73
  КВЖД построенная в 1897–1903 годах как южная ветка Транссибирской магистрали соединяла Читу с Владивостоком. Хотя дорога проходила по территории Маньчжурии (Китай), она принадлежала России и обслуживалась её подданными.


[Закрыть]. В городе возникли русские кварталы. С 1901 года евреям разрешено было там селиться, в интересах быстрейшего освоения края. (Тогда Северная Маньчжурия была мало населенным, полудиким районом Китая).

Итак евреи стали селиться в Харбине, где не было трудностей с правом на жительство и погромов. В частности, там осели некоторые евреи, участники русско-японской войны.

Постепенно возникли общинные, религиозные и культурные учреждения. Некоторые харбинские евреи разбогатели. А затем грянула Первая мировая война. Началось выселение евреев из прифронтовой полосы. Кто-то добрался тогда даже до Харбина. В ходе гражданской войны появились там новые беженцы. Одни спасались от большевиков, другие от белых. Тут стоит заметить, что и в Сибири, и на Дальнем Востоке гражданская война несла евреям, кроме обычных для всех бед, особые опасности. Некоторые предводители белых на востоке России проявляли столь же лютый антисемитизм, как те, что сражались на Украине. Если атаман Семенов или барон Унгерн-Штернберг убили сравнительно немного евреев, то только потому, что и жило их на востоке страны мало. Сам адмирал Колчак евреев тоже не жаловал. Но резни не допускал.

В Харбине, на территории Китая, обстановка оставалась спокойной. Среди лиц, бежавших туда из Сибири и Дальнего Востока, огромное большинство составляли, конечно, русские белоэмигранты. Среди них было достаточно антисемитов, но здесь они не могли разгуляться.

До середины 30-х годов советской власти не удавалось взять под полный контроль русскую границу на Дальнем Востоке, проходившую во многих местах по полностью безлюдным районам. Так что в Манчжурию пробирались новые беженцы. В большинстве своем это были «раскулаченные», высланные большевиками в дальневосточную глухомань. И староверы, осевшие там издавна, но не вынесшие Советской власти. Встречались среди беженцев и евреи.

Харбин в двадцатые годы стал одним из центров русской эмиграции и одним из очагов культуры российского зарубежья. Евреев там насчитывалось приблизительно 20 тысяч. И они были очень активны в экономике и культурной жизни.

В 1931 году Маньчжурия была захвачена японцами. И там провозгласили государство Манчжоу-Го, независимое от Китая. (На практике оно полностью зависело от Японии.) На положении русской эмиграции и евреев это не сказалось.

Но вскоре в Харбине, по примеру Германии, появилась русская фашистская партия. Понятно, как они относились к евреям. Японские власти, однако, не обращали внимания на их призывы. Даже антисемитская агитация берлинских союзников не имела успеха у японцев. И евреи Харбина пережили войну относительно благополучно.

Драматичнее развивались события в Шанхае. Шанхай довольно молодой город. Его бурное развитие началось только в XIX веке, когда Шанхай стал главными воротами проникновения в Китай западного капитализма. Со всеми его плюсами и минусами. В городе возникли американский, британский и французский кварталы, имевшие собственное управление, независимое от китайских властей. Вот в британском секторе и возникла первая еврейская община. Это были сефарды, переселившиеся в Британскую империю с приходившего в упадок Ближнего востока. В большинстве случаев, они попали в Китай через Индию. Сефардские евреи играли значительную. роль в шанхайской торговле. Некоторые из них стали очень богаты. На первых порах они приглашали на работу, в качестве низших служащих, евреев из Кайфына, родной язык которых был китайский. В этом городе, в центральном Китае, еврейская община существовала со времен средних веков (возможно, с XII века). И тамошние евреи «окитаились» и даже внешне походили на китайцев.

А когда разразилась революция и гражданская война в России, в Шанхае появились бежавшие из России ашкеназы. Их было тысяч пять, в большинстве неимущих — все потеряли при эмиграции. Прибыли и собственно русские беженцы. Были среди них и антисемиты. Но в Шанхае они чувствовали себя еще менее уверенно, чем в «издавна русском» Харбине.

Сефардская община, насчитывавшая примерно тысячу человек, оказала материальную помощь евреям выходцам из России. Но, при этом, держала новоприбывших за бедных родственников и не сближалась с ними.

Ситуация сложилась похожая на ту, что в XVII веке была в Западной Европе, куда бежали ашкеназы из Речи Посполитой от казаков Хмельницкого. А в тех землях уже обосновались богатые сефарды, ранее мигрировавшие туда с Пиренейского полуострова.

К началу 30-х годов жизнь бывших российских евреев в Шанхае более или менее наладилась. Установились связи с соотечественниками в Харбине. И тут началось прибытие немецких евреев, а с 1938 года и австрийских.

Все ранее обосновавшиеся в Шанхае евреи, разумеется, помогали новоприбывшим. Шанхай оказался одним из немногих мест на земле, где двери перед беженцами не захлопнулись наглухо.

В 1937 году Шанхай, после жарких боев, был оккупирован японцами. На положение беженцев это не повлияло. Туда еще можно было въехать по китайской визе. И вскоре германские эмигранты, к которым причисляли и австрийских, составили большинство в еврейском мире Шанхая. А один из уголков города стали называть «Маленькая Вена». А в настоящей Вене китайский консул Хо Фан Шан, праведник мира, выдавал австрийским евреям визы до последней возможности, действуя против приказов своего начальства. После «Хрустальной ночи» венские евреи называли эти визы «визами на жизнь». В Шанхай в 1941 году попали и некоторые евреи из числа спасенных праведником мира Сугахарой, японским консулом в Каунасе. Он тоже выдал им визы без согласия вышестоящих инстанций. В частности, оказалась там знаменитая в религиозных кругах ешива из местечка Мир (теперь она в Иерусалиме).

Материальное положение многих эмигрантов было трудным. Случалось, что брались евреи за работу, которую китайцы считали слишком тяжелой и грязной.

Сколько собралось евреев в Шанхае в конце 1941 года, когда Япония вступила во вторую мировую войну? Называют цифру 30 000 человек. Возможно, это преувеличение. Ибо был и отъезд евреев из Шанхая. С 1937 года шла японо-китайская война. Хотя она не касалась евреев прямо, они стали искать места поспокойнее. И кто смог достать визу в США, Австралию и т. д., уехал. По минимальной оценке в городе, ко времени, когда Вторая мировая война охватила восточную Азию, проживало 18–20 тысяч евреев. В огромном большинстве людей без гражданства — бывших германских и российских жителей.

И вот Япония вступила в войну с США и Британской империей. Конечно, всех граждан этих стран тут же арестовали. В том числе и евреев-сефардов, подданных Великобритании. А несчастных беженцев не тронули! Но это было еще не все. Японские власти, в связи с войной, ввели в Шанхае карточную систему. И всем германским евреям (к ним отнесли и австрийских) выдали льготные продуктовые карточки, как немцам. Такого Берлин стерпеть не мог. Последовал яростный дипломатический нажим. Из Германии даже прислали специалиста по решению еврейского вопроса. С опытом работы в Польше. (А это было не просто в условиях войны — где Германия, а где Япония! Но когда касалось евреев, трудности Гитлера не останавливали.)

В конце концов, идя навстречу союзнику, японцы в 1943 году организовали в Шанхае гетто. Жизнь там была, конечно, трудная, но много легче, чем в тогдашних европейских гетто. До геноцида не дошло.

Короче говоря, не истребляли японцы евреев. Проявляя зверскую жестокость к китайцам, плохо относясь к военнопленным (во времена Трумпельдора было иначе), они вели себя умеренно в еврейском вопросе. И в Китае и на Филиппинах, куда тоже просочились перед войной немецкие евреи.

Евреи Шанхая и Харбина пережили Вторую мировую войну. И после нее разъехались по всему миру. В частности и потому, что в Китае война с Японией сменилась гражданской войной. Были и такие, что выбрали СССР — престиж страны, победившей Гитлера, был высок. Многие уехали и в Израиль, только что возникший. По сей день у нас функционирует землячество выходцев из Китая, основанное в 1951 году.