Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Глава 102
Черчилль против «Белой книги»

«Белая книга», опубликованная правительством, должна была получить утверждение парламента. Тут многое было предрешено партийной дисциплиной. Дебаты, однако, были бурными. Время «умиротворителей» истекало. Меньше года прошло со дней Мюнхена, а настроения коренным образом переменились. Нашлись консерваторы, в том числе Черчилль, Эмери, которые вообще проголосовали против «Белой книги», не убоявшись «кнута», то есть строгого приказа партийных верхов. Это обычно означало конец карьеры политика.

И вот тогда Черчилль произносит блестящую речь против «Белой книги», прямо назвав её нарушением обещания, «вторым Мюнхеном». Были и другие яркие проеврейские выступления (Эмери, Вэджвуд). «Мы совершаем бесславное отступление, среди бойни и хаоса» — Эмери.

Но правительству хотя и с трудом удалось-таки протащить ратификацию «Белой книги». Есть все основания полагать, что умиротворителям помог антисемитизм, хорошо маскировавшийся заботой о несчастных арабах и стабильности на Ближнем Востоке…

Это был последний триумф «умиротворителей». (Которых в дальнейшем страшным летом 1940 года назовут в Англии «виновные люди»).

Затем возникли юридические сложности: ведь Земля Израильская не была английской колонией! Англия получила на эту страну мандат на условиях Декларации Бальфура. А эти условия «Белой книгой» нарушались. Против «Белой книги» выступила мандатная комиссия Лиги Наций. Англия же не была диктатурой вроде Германии и Италии. Просто отмахнуться от Лиги Наций было невозможно. Неясно, какой нашелся бы выход из создавшегося тупика, но начавшаяся мировая война расставила все по своим местам, сделав любые дискуссии на эту тему неактуальными.

Лирическое отступление

Забежим вперёд. Антисемитизм в британских верхах оказался живуч. Он пережил крах умиротворителей и уход их со сцены в 1940 году, когда над Англией нависла опасность. Среди противников сионизма важную роль играл Энтони Иден. В предвоенные годы он не примкнул к крайним умиротворителям — «виновным людям» и ответственности за мюнхенское предательство не нес. Что в дальнейшем помогло его карьере. А ещё был он врагом сионизма, что карьере не помешало.

Во время Второй мировой войны Иден стал министром иностранных дел и фактически вторым человеком в Британской империи (первым был Черчилль). Конечно, Англия была не Германия. Иден произносил в парламенте гневные речи против гитлеровских зверств. Но все свое влияние он использовал, чтобы не допустить бегства евреев из захваченной Гитлером Европы в Землю Израильскую. Он считал, что для Британии важно дружить с арабами. И в 1945 году, стремясь к тому, чтоб арабское единство стало действенным, Иден помог созданию Лиги арабских государств.

Арабы оценили его заслуги. В начале 1948 г. Иден посетил Саудовскую Аравию. И король Ибн Сауд преподнес ему в дар меч в раззолоченных инструктированных жемчугом ножнах.

В 1956 году именно Идену, уже премьер-министру, пришлось «наступить на горло собственной песне» и вступить в союз с Израилем для противодействия агрессивному арабскому национализму, главным выразителем которого был тогда диктатор Египта Насер. (Вероломный захват Суэцкого канала, совершенный Насером, в нарушение всех недавно подписанных им договоров, Иден в своих мемуарах называет кражей.)

Дело дошло до короткой войны — Суэцкого кризиса. (В СССР говорили: «Англо-франко-израильская агрессия против Египта».) Арабы дрались плохо. Но из-за решительного вмешательства СССР, благоприятной для Египта позиции американцев и возмущения всего арабского мира (в частности Саудовская Аравия порвала с Англией дипломатические отношения и резко ограничила экспорт нефти туда) израильские союзники — англичане и французы — потерпели полное фиаско.

Насеру достались триумф и Суэцкий канал. (Его называли тогда «новым Салах ад Дином» — это был герой борьбы с крестоносцами в XII века). А арабское единство, когда-то взращённое Иденом и вполне проявившее себя в Суэцком кризисе, стало любимой темой насеровской антизападной риторики.

Это был крах и карьеры Идена, и остатков британского величия.

Случай в то время вовсе не уникальный. Фигура Идена выделяется только масштабом. Были и другие британские деятели (не премьер-министры), которые помогали арабам бороться с сионизмом (даже сражались на их стороне в составе Арабского легиона (см. гл. 18) во время войны Израиля за Независимость в 1948–49 годах). А арабы показали им на дверь. История иногда зло шутит.

Из всех участников тройственного союза положительных для себя результатов добился тогда в ходе Суэцкого кризиса только Израиль. А именно, свободы судоходства в Тиранском проливе, раннее заблокированном Египтом (что отсекало Эйлат от Красного моря). И свободы воздушных полетов над этим проливом. Т. е. Израиль «прорубил окно» в Индийский океан.

А уход Идена из политической жизни из-за тогдашней неудачи и наш недолгий военный союз с Британией положили начало улучшению англо-израильских отношений, до того недружественных. Это улучшение открыло возможность для закупки английского оружия. Что тогда было важно.

Глава 103
Об одной записи в служебном деле Вингейта

Как мы уже знаем, Вингейт еще до принятия «Белой книги» оказался фактически не у дел. А теперь он стал и вовсе неудобен для «умиротворителей», находясь на Земле Израильской. И его откомандировали в Лондон. Внешне все выглядело благопристойно. Он получил следующий чин, став майором. И так как арабский мятеж на Земле Израильской явно шел на спад, а в Европе обстановка накалялась, то перевод Вингейта в Англию на первый взгляд вовсе не казался знаком немилости. Тем более что назначение он получил в Лондон, в противовоздушную оборону. Видимо, потому, что когда-то, еще до службы на Земле Израильской, обучался и артиллерии. Другой бы радовался. Но не Вингейт. Ибо борьба за дело сионизма стала для него целью жизни. Он всерьез рассматривал возможности дезертировать и остаться в Стране Израильской нелегально. Евреи отговорили его от этого: в мире уже попахивало большой войной, он был нужнее на английской службе.

26 мая 1939 года Вингейт с женой покинули Землю Израильскую. Он твердо намеревался вернуться, а если не разрешат, то нелегально. Но не вернулся… В его личное служебное дело была внесена следующая запись: «Орд Вингейт — хороший солдат. Однако во всем, что касается Палестины, с точки зрения безопасности ему доверять нельзя: интересы евреев в его глазах более важны, чем интересы Британии. Не следует давать ему возможность еще раз прибыть в Палестину». Мне остается к этому прибавить, что Вингейт куда лучше понимал интересы Британии, чем «умиротворители», которых он презирал и ненавидел.

Лирическое отступление

Когда говорят о Вингейте, всегда вспоминают его чудачества. Рассказывали, что, идя к начальству, он приводил мундир в беспорядок, наедался лука и чеснока, оставлял на столах начальников окурки и рваные бумажки, обзывал коллег, не разделявших его взглядов, «обезьянами в мундирах» и т. п. В общем, вел себя нахально, полагаясь на свое высокое происхождение и обеспеченное положение, ведь Лорна принесла ему приличное приданое. Может, все это и так, но, как известно, неписаный устав офицеров-аристократов на Западе разрешал им грубить именно старшим по чину, но не своим подчиненным! Как бы то ни было, надо еще раз подчеркнуть, что успех ночных рот сделал Вингейту имя. Теперь военные люди смотрели на него с уважением, несмотря на все его выходки.

Часть шестая
«К мировой славе»

Глава 104
«Воинствующий сионизм»

В середине августа 1939 года в Женеве открылся 21-й сионистский конгресс. Сионистам было что обсудить: всех возмутила «Белая книга». «Ревизионисты» Жаботинского готовили грандиозную антианглийскую кампанию, но во Всемирную сионистскую организацию они уже не входили. С 1935 года у них была своя организация.

Социалисты встали на дыбы. «В истории сионизма, — провозгласил Бен-Гурион в ответ на „Белую книгу“, — начинается новая глава — „воинствующий сионизм“. Продолжение нашей сионистской деятельности возможно лишь исключительно военными средствами». Ни больше, ни меньше! Но не все разделяли столь решительную позицию. Вейцман и некоторые американские сионисты были против крайностей (хотя, конечно, решительно все осудили «Белую книгу»). На конгрессе звучали всякие речи. Спорили яростно. Раби Сильвер из Америки призывал воздержаться от незаконных действий, в том числе от нелегальной алии. Англия просто не сможет долго проводить антисионистскую политику, а незаконные действия только еще больше обозлят англичан. Ему возражал Берл Кацнельсон, социалист из Земли Израильской, назвавший нелегальных беженцев авангардом сионизма. (Я ничего плохого не хочу сказать о р. Гилель Аббе Сильвере, но за океаном еще не чувствовали, как в Старом Свете дрожит земля). И вдруг 22 августа пришла весть о заключении советско-германского договора. Все были потрясены. Положение Польши становилось отчаянным, а война — практически неизбежной.

Лирическое отступление

Принято считать, что немцы и русские совместно делили Польшу с XVIII века. Это так. Но попытки такого рода предпринимались и гораздо раньше — с XI века, со времен Киевской Руси Ярослава Мудрого и Первого рейха — «Священной Римской империи германской нации».

Еще 3 дня по инерции говорили речи на сионистском конгрессе. Но их уже никто не слушал. Ораторы и сами понимали, что зря сотрясают воздух. Невозможно было что-либо планировать. Говорят, делегаты жадно глядели друг на друга, понимая, что многие видят друг друга в последний раз. Все противоречия исчезли. Наконец Вейцман выступил с заключительным словом. Он отдельно обратился к польским участникам и пожелал, что бы Господь помог им избежать судьбы, постигшей евреев Германии. 25 августа конгресс закрылся. 1 сентября Германия напала на Польшу. 3 сентября Англия и Франция вступили в войну. На сей раз они выполнили обещание.

Лирическое обещание

Говорят, последние предвоенные дни в Польше были отнюдь не печальными. Поляки были уверены в себе, особенно в силе своей кавалерии. На улицах гремели победные песни типа: «Рано утром в бой пойдем — вечером в Берлин войдем!» И евреи старались не попадаться под руку разгулявшимся полякам — легко было и по шее схлопотать!

Глава 105
Два скандала

Мы оставили Вингейта на пути в Лондон, в начале лета 1939 года. Он сидел в каюте и писал длинный доклад о том, что дружба с евреями для Британии много важнее дружбы с арабами. Корабль ненадолго остановился в Гибралтаре. Пассажиров на берег не выпускали, но Вингейт с запрещениями никогда не считался. С корабля он сбежал и сумел встретиться с генералом Айронсайдом, тогда губернатором Гибралтара. Карьера этого генерала в тот период развивалась по восходящей. Он был популярен в армии и в стране, имел прозвище «Крошка» за свой двухметровый рост. Айронсайд принадлежал к немногочисленным противникам политики умиротворения, группировавшимся вокруг Черчилля, тогда рядового члена парламента. Рискуя карьерой, он тайно снабжал Черчилля секретными данными, которые «умиротворители» пытались скрыть от строптивого парламентария. (Если бы это открылось, скандал вспыхнул бы страшный). Эта информация помогала Черчиллю точнее оценивать происходящие события. На встрече Вингейт вручил Айронсайду свой меморандум. Это вскоре принесло пользу, хотя и совсем не ту, о которой думал Вингейт. Затем он снова пробрался на корабль и благополучно добрался до Лондона.

А дальше пошла служба-сказка! Жил себе в Лондоне с молодой женой, в деньгах не нуждался благодаря приданому Лорны, служебными обязанностями перегружен не был. Англию пока что не бомбили, даже когда началась война. Этот период известен в русской литературе как «странная война». Черчилль же назвал это время «сумерками войны». Польша была смята, но на Западном фронте еще было без перемен. И даже любимые Вингейтом сионисты были под боком: Вейцманы жили поблизости, вхож он был и в дом к Бланш Дагдайл (Баффи, см. главу 90). С началом войны вернулись к обсуждению планов воссоздания еврейского легиона, подобного тому, что был в Первую мировую войну. Но премьером еще оставался Чемберлен. Черчилль уже стал морским министром. Но к морю планируемая еврейская часть отношения не имела.

Чемберлен, разумеется, был против отдельной еврейской военной единицы. Палестинским евреям предложили вступать в английские части индивидуальным порядком. За время войны в британскую армию вступили 29 000 евреев из Страны Израиля.

Вингейт был в то время занят двумя скандалами. Один из них он поднял, когда узнал о данной ему при отъезде с Земли Израильской характеристике. Развитие этого скандала приняло неблагоприятный для Вингейта характер, но вмешательство того же генерала Айронсайда (в прошлом губернатора Гибралтара, а с начала войны начальника имперского Генерального штаба) помогло это дело замять. Это и была та самая польза от меморандума, который Вингейт вручил Айронсайду в Гибралтаре.

Второй скандал — интереснее. Осенью 1939 года пришла в Лондон из Земли Израильской дикая весть: англичане окружили 43 бойца «Хаганы», когда те были на учениях, арестовали их и посадили в тюрьму, так как учения проводились нелегально. Но сроки им, ни на кого не нападавшим, дали огромные — по 10 лет и более! — с отбыванием их в тюрьме Акры, которая ныне знаменита у нас как тюрьма Акко. Она повидала многих, начиная с Жаботинского в 1920 году. К заключенным бойцам относились плохо. Среди арестованных был, между прочим, Моше Даян. Его Вингейт лично знал по ночным ротам и считал своим учеником. В еврейском мире начались протесты. К ним, конечно, подключился и Вингейт. Вейцман возглавлял кампанию протеста в Лондоне. В конце концов вмешался тот же «крошка» Айронсайд. Он считал наказание варварским и глупым. Срок был снижен до 5 лет. На самом деле, не отсидев и полутора лет, узники были освобождены, ибо жизнь заставила англичан пойти на сотрудничество с евреями. В 1941 году все они попали с корабля на бал — из тюрьмы в английскую армию.

Глава 106
Франция и Англия

А между тем настала весна 1940 года. «Странная война» закончилась, Гитлер активизировался, и на Англию посыпались беды, а затем и бомбы. Именно в это время премьер-министром стал Черчилль. Я не буду описывать драматические события тех дней. Они достаточно широко известны. Важно, что Англия не дрогнула, несмотря на катастрофические неудачи. Франция же позорно капитулировала. Конечно, свою роль сыграло и географическое положение Англии, ведь у англичан был мощный «противотанковый ров» — Ла-Манш.

Но дело было не только в этом. Вейцман вспоминает в своих мемуарах, что в начале войны (после XXI Сионистского конгресса) он был во Франции. Вот что он там увидел в сентябре 1939 года: «Двадцать пять лет назад (то есть в 1914 году, в начале Первой мировой войны) Париж был полон энтузиазма и уверенности в своих силах. Сейчас, хотя уже шла мобилизация, не было ни энтузиазма, ни особой подавленности, просто какое-то тупое созерцание происходящего. Разумеется, были и жалобы: „Две такие войны за одну жизнь — это, пожалуй, уж слишком много“. Слышны были и другие голоса: „Эта война никому не нужна… Мы больше выиграем, если договоримся с немцами… Чемберлен вел правильную политику, нужно ее возобновить… В стране достаточно людей, которые знают и понимают нацистов и могут вести с ними переговоры…“»

Затем Вейцман вернулся в Англию и застал там совсем другую картину: «Молодежь, прежде возмущенная политикой Чемберлена, забыла все свои обиды и устремилась на защиту страны». А вот что вспоминает Черчилль о первом дне войны: «Все были в веселом и шутливом настроении, как это свойственно англичанам перед лицом неизвестного». О настроении в парламенте, когда там узнали о нападении на Польшу: «Не было никакого сомнения, что палата (депутатов) настроена в пользу войны. Мне казалось, что она настроена более решительно и выступала более единодушно, чем в аналогичном случае 2 августа 1914 года, при котором я тоже присутствовал».

Во Франции была сильная коммунистическая партия, а в Англии ничтожная. Позднее коммунисты будут бороться с нацистами. Но до нападения Гитлера на Советский Союз их позиция была противоположной. Ведь Берлин и Москва летом 1939 года неожиданно подружились! Так что дело не только в Ла-Манше.

И еще одно. Германская разведка (Абвер), безусловно, добилась немалых успехов в Англии. Но она не смогла склонить к измене ни одного крупного деятеля, в то время как во Франции ей это удавалось. Немцы могли обхитрить англичан, но не заставить изменить Родине. Многие «умиротворители», когда война уже началась, сражались и работали, внося свой вклад в победу (например, известный нам Бивербрук — в войну успешный министр авиационной промышленности). Впрочем, были и такие, что в победу не верили и готовы были пойти на мир с Гитлером. Но и они вели себя лояльно, не доходя до измены. Недавно эти люди считали за честь получить приглашение на вечер в германское посольство, к Риббентропу. Риббентроп сделал из этого неправильный вывод, что Англия сгнила и легко сдастся. А Англия, «обливаясь кровью, стояла как утес». И недавние гости Риббентропа теперь сражались. Но, как говорит поговорка: «простота хуже воровства». «Умиротворители» и при сознательном желании не смогли бы больше сделать для Гитлера, чем сделали перед войной. Я хочу бросить еще один камень в Чемберлена, хотя он уже завершал свою политическую и даже физическую жизнь. В ходе «битвы за Атлантику» англичанам очень мешало отсутствие баз в Западной Ирландии, то есть на территории Ирландской республики (независима с 1921 года). А ведь еще недавно они там были. (Их называли «договорными портами» — Англия сохранила их по договору 1921 года. Ибо уже в ходе Первой мировой войны, когда немцы тоже пытались блокировать Англию с помощью подводных лодок, стала ясна важность этих баз). Но в 1938 году правительство Чемберлена их ликвидировало из соображений экономии, а также потому, что стремилось к добрососедству с ирландцами. Причем не была оговорена возможность возвращения туда англичан в случае войны. (Черчилль, тогда еще простой парламентарий, тщетно протестовал против этого.) Тут уж и Гитлер не вмешивался, но Чемберлен все-таки ухитрился Англии нагадить! Обратно ирландцы англичан не пускали, придерживаясь строгого нейтралитета. Нарушать его силой — значило осложнить отношения с Америкой, где немало людей помнили о своих ирландских корнях. И вызвать возмущение среди ирландцев, работавших в Англии (в войну люди всегда нужны).

Так что из-за удаленности мест своего базирования английские корабли-спасатели не сразу приходили на помощь горящим и тонущим транспортам, шедшим из Америки с военными грузами и подбитым немцами уже в конце пути (это часто случалось). Много крови и важных грузов стоила англичанам эта очередная глупость умиротворителей.

Глава 107
Несбывшаяся мечта

Приход к власти Черчилля, казалось, поднимал шансы на создание боевой еврейской единицы, тем более что война уже пришла на Средиземное море: страшным летом 1940 года Муссолини решил, что судьба войны уже решена и Британия продержится не больше трёх месяцев. Он ведь думал, что «англичане уже не те, что во времена Дрейка», а Франция агонизировала. Черчилль тщетно предупреждал его: Англия будет биться до конца. Теперь мы знаем, что Гитлер заполучил горе-союзника. Но тогда для Англии, остававшейся один на один с могучим Третьим рейхом, получившим в своё распоряжение военно-промышленный потенциал захваченных стран и континентальное побережье напротив Британии, это был удар. Ибо пришлось слать силы на Средиземное море и в Африку.

Кстати, одним из первых деяний итальянской авиации — любимого детища Муссолини — стали налеты на Землю Израиля. Они проводились с Родоса и прилегающих к нему маленьких островов — этот архипелаг («Додеканез») тогда принадлежал Италии. Жестоким бомбардировкам подверглись Хайфа и Тель-Авив. Сотни жителей были убиты и ранены.

Лирическое отступление

Греческий архипелаг Додеканес (в его состав входят наряду с другими и ряд знаменитых в истории островов — Родос, Кос, Самос) был захвачен Италией у турок ещё до Первой мировой войны (одновременно с Ливией). В ходе Второй мировой войны он стал восточно-средиземноморским форпостом оси Берлин — Рим и играл важную роль в событиях в этом регионе. В частности использовался Германией и Италией для оказания помощи их арабским друзьям.

Вингейт рассчитывал встать во главе 10-тысячного корпуса, набранного из евреев Земли Израиля, и вести его в бой вначале против итальянцев, а затем и против немцев. Его мечтой было вступить в Берлин во главе еврейского войска. Увы, мечта не сбылась. Хотя еврейская бригада в конце концов была создана, но это было еще дело не скорое. (В первую очередь из-за противодействия лорда Мойна, тогда министра по делам колоний, позднее — министра по делам Ближнего Востока, врага сионистов.) Пока же Вингейту предписали ехать в Судан, начать борьбу за Эфиопию (по-видимому, по предложению Эмери[55] 55
  Леопольд Эмери (Amery) — видный консерватор. Наш верный друг. Помогал нам еще в Первую мировую войну. Боролся против «Белой книги». Во время Второй мировой войны министр по делам Индии и Бирмы.


[Закрыть]). Это было, бесспорно, правильное решение. Вингейт был рожден не для зенитной артиллерии, а Африка была ему знакома. Да и эфиопам он сочувствовал, видя и в них жертву политики умиротворения. Все же он был разочарован и сердился на Вейцмана за то, что тот не оказывает достаточно давления на английские верха с целью формирования еврейской воинской части.

Тем не менее, пришлось ему подчиниться и выехать в Судан. В предписании ему строжайше запрещалось под каким-либо предлогом посещать Палестину.