Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Глава 79
Нужен евреям террор?

Понятно, что англичанам еврейский террор не понравился. Начались аресты. Но, кроме Шварца, никого не удавалось схватить на месте преступления. А еще больше это не понравилось социалистам на Земле Израильской. Жаботинский говорил по этому поводу: «К счастью для нас, не каждый верит в святость „хавлаги“. И даже те, кто пишет о ее святости, даже они в нее не верят. Они притворяются из дипломатии. Каждый еврей открывает утреннюю газету в надежде прочесть что-нибудь о новом нарушении „хавлаги“. И если кто-нибудь скажет вам, что он за „хавлагу“, то скажите ему, чтобы он это рассказал своей бабушке».

Справедливости ради, однако, надо сказать, что как раз летом 1938 года «Хагана» добилась нового успеха в налаживании военного сотрудничества с англичанами, конкретно — с Вингейтом, о чем — ниже. И там, конечно, не хотели ставить все под угрозу. Но я думаю, что еще важнее была ярость социалистических лидеров по поводу «ревизионистов», о которых мало было слышно последнее время на Земле Израильской и которые вдруг выступили на первый план. Вновь обрушились на «ревизионистов» все проклятия. Но пошли и дальше — пригрозили физическими мерами воздействия. Сделано это было в самой «официальной» манере. Элиягу Голомб, один из виднейших руководителей «Хаганы», позвонил Жаботинскому в Лондон и потребовал, чтобы он прекратил теракты. Жаботинский сказал, что он не контролирует «Эцель», что было правдой лишь отчасти. Ему пригрозили гражданской войной. Жаботинский вскоре после этого на митинге в Варшаве заметил, что если его сторонников на Земле Израильской — меньшинство, то в Польше они вовсе не меньшинство, поэтому лучше не грозить. В общем-то, и «Хагана» войны не хотела. Начались переговоры. Создали общий комитет — по два человека от «Хаганы» и «Эцеля» — и пришли к договоренности, что ответные акции на арабский террор будут координироваться. Но Бен-Гурион сорвал соглашение: он не мог позволить, чтобы «Хагана» и «Эцель» стали равноправны. Временное затишье все равно наступило: осенью 1938 года события приняли такой оборот, что вопрос о терроре временно отошел на второй план.

Глава 80
Ударить по арабам и выйти за ограду

Когда осенью 1937 года произошло резкое обострение обстановки на Земле Израильской, Вингейт понял, что теперь недостаточно сидеть за столом и передавать евреям информацию, не предназначенную для них. Наступило время действия. К тому времени он уже прилично знал иврит, познакомился с местной сионистской верхушкой. Вингейт обратился к своему начальству с просьбой дать ему возможность изучить характер деятельности банд — он ведь был офицером разведки. Разрешение от британского начальства было получено. Вингейт получил также от Голомба рекомендательное письмо к членам «Хаганы». И вот, в своем маленьком автомобиле, иногда в сопровождении сержанта, иногда один, а большей частью пешком и без всякого сопровождения, он исходил и изъездил мятежные районы. Побывал, в частности, в Тират Цви и в Ханите.

В Ханиту он попал в самое драматическое время — вскоре после ее основания. Он явился туда пешком, увешанный оружием, с Библией и иврит-английским словарем, без которого пока еще не мог обходиться. И сказал защитникам Ханиты: «Почему вы сидите внутри, почему не выходите? Эти укрепления ничего не стоят! Мы должны выйти навстречу врагу! Ударить по арабам…» Вообще, он забирался буквально к черту в пасть. По ночам, затаившись на берегу Иордана, поскольку приборов ночного видения еще не было, он слушал, как переходят реку караваны верблюдов, везущие оружие для арабов (в том числе и тайно присланное немцами), а потом жаловался, что «чертовы лягушки» опять мешали слушать! В общем-то, наверное, было не труднее, чем в Судане. Итогом всей этой разведывательной деятельности был меморандум, отправленный британскому командованию. В меморандуме Вингейт настаивал на создании подвижных отрядов, способных атаковать банды ночью там, где арабы чувствуют себя в безопасности. Вингейт указывал, что эти отряды должны опираться только на еврейские поселения. Особенно на расположенные в опасной местности поселения типа «стена и башня», а не на английские лагеря и форты.

Дело в том, что у англичан тогда служило много арабов. В то время, в 1938 году, толку от них никакого не было — только вред. Это было ясно и невоенным людям. Кстати, и «Таймс» об этом писала. Может, и не все арабские полицейские вели двойную игру, но и таких было достаточно: они оповещали обо всем людей муфтия, и пропадал эффект внезапности. Избавиться от арабов считалось нецелесообразным: англичане старались показать, что они не оказывают евреям односторонней поддержки, а ведь еврейской охраны было много. И Вингейт указывал на то, что в еврейских поселениях нет этих агентов муфтия. В дальнейшем он никогда не использовал арабских отрядов в операциях. Неизвестно, как восприняли бы идеи Вингейта, если бы не особое обстоятельство: английские войска, действовавшие традиционными методами, неожиданно потерпели фиаско в важном деле.

Глава 81
Борьба за нефтепровод

Теперь время вспомнить о нефтепроводе, по которому нефть шла с севера Ирака в Хайфу (см. главу 51). К тому времени он уже действовал, и Хайфа, среди прочего, считалась важной базой английского военного флота. С 1942 года она будет главной базой в восточном Средиземноморье. (И в районе Хайфы в это время на море и воздухе будут происходить драматические события. Но они за пределами моего повествования.)

И вот этот-то нефтепровод стал любимым объектом арабских диверсий. Трубы были вкопаны в землю на метр, и добраться до них не составляло труда. Был там участок километров в 20, расположенный в совсем дикой местности, которая ночью полностью переходила под контроль арабов. Они дорывались до трубы, простреливали ее, потом поджигали вытекающую нефть. Поднимался огромный столб пламени, видный не только из Хайфы, а даже за Иорданом. Приходилось перекрывать подачу нефти, останавливались насосы на станции в Заиорданье. Днем нефтепровод ремонтировали под армейской охраной. А ближайшей ночью, максимум через 2–3 суток, все повторялось.

Вингейт взялся защищать нефтепровод, но потребовал, чтобы ему дали возможность отобрать и обучить людей: первый опыт показал, что люди плохо действуют ночью в горах. Идея получила одобрение генерал-майора Монтгомери, командовавшего английскими войсками на севере Страны Израиля. (Будущий фельдмаршал, национальный герой Британии Монтгомери Эль Аламейнский.)

Так был создан смешанный англо-еврейский «взвод по охране нефтепровода», которым Вингейт командовал и который обучал в спешном порядке. Базировался взвод в кибуце Эйн Харод. К созданию этой части был причастен и Ицхак Саде, хорошо знавший местные условия и людей. Вингейт учил своих бойцов быстро ходить по горам ночью — искусству, которым он владел в совершенстве, ездить верхом, биться врукопашную. Часть средств на содержание этих сил выделила «Ирак петролеум компани» — хозяйка нефтепровода, но основные расходы несли евреи. Вскоре «огненная рота», как неформально назывались эти силы, хорошо себя проявила, и состав ее был расширен. Летом 1938 года в распоряжении Вингейта было уже 40 британских добровольцев, в числе которых — 3 лейтенанта, и 75 евреев. В случае большой операции присоединялись другие подразделения, но это бывало редко. Вингейт учил людей не только боевым приемам, он твердо решил вдохнуть в них наступательный дух. «Арабы думают, — говорил он, — что ночь принадлежит им. Им кажется, что только они умеют сражаться в темноте. Англичане по ночам запираются у себя в казармах. А мы, евреи, научим их (арабов) бояться ночи даже больше, чем дня». Не приходилось еще слышать евреям таких речей от английского офицера-гоя.

«Специальная ночная рота» — в итоге так назвали это подразделение — не только защищала нефтепровод. Она распространила свои операции на всю Галилею, опираясь на поселения типа «стена и башня», особенно, как Вингейт и предполагал, на Ханиту. Разрабатывал план операции он всегда лично, таким образом исключалась утечка информации. Говорят, что при этом нередко заглядывал в Библию. Своим предшественником в деле создания ночных отрядов он считал библейского героя Гидеона. И часто изумлял евреев знанием Библии.

Надо сказать, что к тому времени у «Хаганы» уже была кое-какая агентура среди арабов, которая и доставляла ценную разведывательную информацию.

Буквально накануне операции Вингейт оповещал о ней тех, кому надлежало знать (чтобы не обстреляли его бойцов). Затем инструктировал ближайших помощников. Главным фактором считал внезапность, поэтому грузовиками пользовался чаще для дезинформации арабов — они шумели. Куда надо, шли пешком, а если была хорошая дорога, то на велосипедах, но чаще все же пешком. Бросок в 30 километров не считался трудным делом. Коли требовалось, шагали больше. В особо срочных случаях скакали на лошадях. Иногда и это использовалось для дезориентации арабов: лошади тоже создают шум и могут отвлечь на себя внимание врага. Люди у него, конечно, служили отборные. Саде, которому было уже под 50, был стар для этих мероприятий, но передал Вингейту своих питомцев — Даяна и Алона. Вингейт лично участвовал в операциях, изумляя всех своей выносливостью. Получал раны в боях. Это его не останавливало: всегда неутомимо преследовал арабских бандитов. Люди Вингейта врывались в деревню, где скрывались банды, обыскивали дома, беспощадно забрасывали гранатами те места, из которых стреляли. А когда бандиты пытались бежать из деревни, то натыкались на засады — все пути бывали перекрыты. Провели 10 таких операций. Убили более 60 бандитов. Успех был полный. Арабы по ночам теперь держали себя ниже воды и тише травы. (Т. е., для наведения порядка при умении и решимости не потребовалось очень страшного кровопролития.)

Нефтепровод заработал беспрепятственно. Вингейт издал вскоре брошюру по подготовке ночных операций. Вот выдержки оттуда: «Ночь — это оружие атаки. Банды тоже действуют по ночам, но армия имеет преимущество над бандитами и ночью. Ибо армейские подразделения подчинены дисциплине и не поддаются панике. Они лучше обучены, и их физическая подготовка выше… Единственными местными жителями, на верность которых можно положиться, являются евреи… Они доказали свою способность быстро овладевать необходимой тактикой и новыми методами, они дисциплинированны и самоотверженны в бою». Далее он указывал на важность рукопашного боя в ночных схватках. Он хорошо обучил евреев и этой науке. Вот как оценивал деятельность Вингейта Ицхак Саде: «Рано или поздно мы сами сделали бы то, что сделал Вингейт, но мы сделали бы это в меньшем объеме и не столь талантливо. Мы с Вингейтом шли параллельными путями, пока он не пришел к нам и не стал нашим командиром».

Лирическое отступление

Во время Второй мировой войны — она пришла на Средиземное море в 1940 году — иракская нефть в Англию не поступала. По упомянутому нефтепроводу она перекачивалась в Хайфу, где перерабатывалась. Произведенным горючим снабжался британский средиземноморский флот и войска противостоявшие там германо-итальянским силам.

Как видит читатель, успехи Вингейта в защите нефтепровода, да и вся борьба евреев за Землю Израиля против прогитлеровских сил, была не такой уж мелочью.

Глава 82
Три судна из Австрии

А теперь Европа, на которую с каждым днем все сильнее падает тень Гитлера, — обстановка в ней существенно влияет на ситуацию в Стране Израиля. Как я уже писал, еще в 1937 году на фронтах войны в Испании стало ясно, что германские войска намного боеспособнее итальянских. А это означало, между прочим, и то, что Муссолини, даже если захочет, больше уже не сможет спасти Австрию, как сделал это в 1934 году. Времена изменились! Правда, венские евреи предпочитали этого не замечать. Жили себе спокойно. Хотя, с другой стороны, что они могли поделать? В 1937 году сертификатов стали выдавать 1 000 в месяц. И все это уходило в Германию, где беда была уже явной. Остальным евреям, желавшим приехать в Страну Израильскую, приходилось хитрить. Всякое они выдумывали: приезжали как туристы, паломники — и не уезжали. В стародавние турецкие времена это срабатывало. Но при англичанах был порядок, таких людей ловили и высылали. Был еще метод: фиктивные браки, которые, кстати, виртуозно устраивал Ставский — это тот, которого когда-то обвинили в убийстве Арлозорова. Местные власти и местный раввинат вроде бы закрывали глаза на подобные действия. (Однажды Ставского арестовали в Варшаве, но скоро выпустили без всяких последствий.) Въехав как супруг, человек получал палестинское гражданство. Потом разводились.

Но все это была капля в море. Делу могла помочь нелегальная алия на судах, как это уже было в 1934 году, когда в страну таким образом прибыло несколько сотен человек. И в 1937 году венские «ревизионисты» попытались возобновить эту практику, хотя уровня 1934 года все же не достигли. С небольших греческих судов было высажено две маленькие группы венских бейтаровцев общей численностью менее 100 человек. А ведь в это еще относительно спокойное в центральной Европе время можно было бы сделать больше! Но именно потому, что время было относительно спокойным, нашлось немного желающих взрослых и еще меньше родителей, готовых отпустить свои молодые чада.

В марте 1938 года Гитлер захватил Австрию. И в ней самой к этому времени уже хватало сторонников национал-социализма, особенно среди молодежи. О вооруженном сопротивлении Гитлеру никто и не думал. «Когда какое-то событие становится неизбежным, то лучше, чтобы оно происходило с вашим участием, чем без вас или против вас», — сказал Муссолини о еще только предполагавшемся захвате Австрии. В мире это тоже не вызвало особого шума, ибо речь шла о германоязычной стране, родине Гитлера.

А вот у венских евреев в марте 1938 года отношение к нелегальной алие сильно изменилось. Теперь желающих выехать хватало. Следующая группа, 386 человек, и только половина из них — бейтаровцы, отъезжала в фантастических условиях. Такого не было ни до, ни после. Нацисты, обрадованные успехом, сделали либеральный жест, разрешив евреям снять со счетов в банках, которые при захвате Австрии были тут же заблокированы, немного денег при условии, что они пойдут на алию. Сбор группы происходил легально. Сам отъезд был торжественным, под пение «Ха-Тиквы». На вокзале присутствовали 3 довольно видных нациста. Один из них — Адольф Эйхман. Выехавших «ревизионисты» сумели благополучно доставить нелегально в Землю Израильскую на трех судах.

Глава 83
Ревизионисты во главе нелегальной алии

Итак, в 1938 году ревизионисты начали серьезную нелегальную алию. Многое изменится после «хрустальной ночи», но сперва это начинание не получило поддержки ни социал-демократов, ни Сохнута. Хотя это, бесспорно, «был час славы ревизионистов», что сейчас признается даже во враждебных им публикациях. Был ряд причин, по которым эту эпопею начали именно они.

Во-первых, «ревизионисты» издавна были более оппозиционны английским властям. Противники считали их экстремистами. В данном случае экстремизм явно шел на пользу.

Во-вторых, Жаботинский был убежден, что его людей обделяют сертификатами. Сертификаты — разрешения на въезд в Страну Израиля — выдавали английские власти. Но распределяло выданные англичанами сертификаты сионистское руководство. Ревизионистам издавна доставалось мало сертификатов. А с 1935 года после создания Жаботинским Новой Сионистской Организации его людей обделяли уже и официально.

В-третьих, у ревизионистов были морские кадры. В 1934 году, когда Муссолини еще не был другом Гитлера, в Италии возникла еврейская морская школа, организованная «ревизионистами». Там проходили морскую «хахшару». В частности, многие выходцы из Латвии, страны традиционно морской, овладевали там морским делом. Поэтому у «ревизионистов» и были морские кадры, а на кораблях оказались не только греческие полуматросы-полубандиты, но и люди «Эцеля», понимавшие что к чему.

Лирическое отступление

Школа в Италии возникла, когда о массовой нелегальной алие еще не думали. Просто Жаботинский и его ближайший помощник Иермиягу Гальперин[48] 48
  Сын покойного Михаэля Гальперина, см. Приложение 2 к биографии Трумпельдора.


[Закрыть] понимали, что будущему еврейскому государству потребуются и морские кадры, а это занятие среди евреев нетрадиционное. И решено было принять меры по обучению евреев морским специальностям. На деньги еврейских благотворителей купили корабль и в порту Чивитавеккья организовали школу мореходства. Она функционировала 3 года и около 150 молодых евреев получили там морские специальности. В 1938 году школа была закрыта из-за усилившегося антисемитизма режима Муссолини, попавшего под влияние Гитлера. Пытались перенести обучение в Латвию. Но вскоре по всей Европе начались события, к учебе не располагавшие. А морские кадры пригодились для спасения евреев.

Нелегальная алия была делом трудным. Кроме финансовых проблем возникали и юридические. Не с англичанами — их не спрашивали. А, скажем, с Румынией, через территорию которой надо было проезжать, когда евреи садились на корабли в Черном море, что часто было удобнее — подальше от английских глаз. Требовались въездные и выездные визы и т. п. Иногда за взятку удавалось получить фиктивные визы в какую-нибудь экзотическую латиноамериканскую страну, а тогда уж выдавали и транзитные визы. Но и это не всегда выходило. В конце концов Жаботинский лично съездил в Румынию (еще не прогитлеровскую), встречался там с премьер-министром, убедил его не мешать, уверив, что со временем и вся румынская еврейская беднота уедет на Землю Израильскую. И подобные проблемы возникали повсюду, причем одновременно надо было преодолевать и противодействие английской дипломатии. Но, хоть и с трудом, дело шло.

Глава 84
Международная конференция в Эвиане, 1938 год

Захват Австрии Гитлером вновь обострил проблемы евреев. Количество искавших спасения людей, начавшее было уже уменьшаться, поскольку из Германии евреи потихоньку уезжали, вновь возросло. И не оставалось надежды, что проблема может решиться как-нибудь сама по себе. Условия выезда тех немногих, что получали сертификаты, явно ухудшились. Старое и еще относительно благоприятное соглашение о трансфере, заключенное в 1933 году, истекло в 1937 году. Новые условия выезда были гораздо хуже. Теперь еврей мог спасти легально только 10 % состояния, а не 45 %, как раньше. Нелегальный вывоз еврейских денег, сравнительно легкий поначалу (вспомним главу 45), теперь стал делом опасным — ловили и наказывали всерьез. Гитлер уже крепко стоял на ногах и никакого экономического бойкота со стороны евреев не боялся. Все это, конечно, вызвало резкое уменьшение ввоза капиталов на Землю Израильскую, что очень даже почувствовалось.

Наконец-то демократический мир проявил признаки беспокойства. Весной 1938 года президент США Рузвельт выступил с инициативой созыва международной конференции для решения проблемы беженцев. Ради приличия не говорили: «еврейских беженцев». Говорили о беженцах вообще. Но понятно, что огромное большинство людей, желающих покинуть Третий рейх, были евреи и «мишлингим»[49] 49
  «Мишлинг» — это понятие, введенное Нюрнбергскими расовыми законами.


[Закрыть] — люди смешанной крови. Существовала градация «мишлингов» в зависимости от доли еврейской крови. В соответствии с этим и права у них были разные. Большинство таких людей считали себя самыми обычными немцами и христианами. А вот Гитлер так не считал. Впрочем, было и несколько десятков тысяч чистокровных арийцев, которые по тем или иным причинам подвергались преследованиям в Третьем рейхе. И мечтали покинуть его.

Инициатива Рузвельта была встречена очень тепло. Конференция собралась во Франции, в городе Эвиане. Гитлер по этому поводу сказал красивую речь: «Мне остается надеяться и ждать, что остальной мир, который проявляет столько сочувствия к этим преступникам, будет, по крайней мере, настолько благородным, что превратит свое сочувствие в практическую помощь. Мы же, со своей стороны, готовы предоставить всех этих преступников в распоряжение этих стран, готовы даже отправить их на роскошных теплоходах».

Итак, конференция собралась. Советский Союз ее бойкотировал, упустив, таким образом, шансы вдохнуть жизнь в биробиджанский проект. Великобритания согласилась участвовать при условии, что вопрос о Палестине обсуждаться не будет. Наблюдателем от еврейской Палестины была Голда Меир. Она сидела среди гостей, а не среди делегатов. Вот что вспоминает она в своих мемуарах: «Страшное это было дело — сидеть в роскошном зале и слушать, как делегаты 32 стран поочередно объясняют, что они хотели бы принять значительно большее количество беженцев, но, к несчастью, не могут этого сделать. Человек, не переживший это, не может понять, что я испытала в Эвиане — всю эту смесь горечи, разочарования, ярости и ужаса». И еще: «…в Эвиане я впервые с тех пор, как в России, маленькой девочкой, с ужасом прислушивалась к грохоту копыт казачьих коней, поняла: если народ слаб, то, как ни справедливы предъявляемые им требования, этого все равно мало». И еще: «В Эвиане дело так и окончилось пустыми фразами, но я перед отъездом устроила пресс-конференцию. Все-таки журналистам захотелось услышать, что я скажу… „Только одно хочу я увидеть, прежде чем умру, — сказала я прессе, — чтобы народ мой больше не нуждался в выражении сочувствия“». Комментарии излишни.

Лирическое отступление

Самым щедрым в Эвиане было предложение Доминиканской Республики (государство в восточной части острова Гаити). Правил там диктатор Трухильо. Ни гуманностью, ни любовью к иностранцам он не отличался. За год до конференции в Эвиане жестоко преследовал выходцев из Республики Гаити (государства на западе острова Гаити). Кровавая диктатура была не лишена опереточных черт. Диктатор был выходцем из низов, в прошлом уголовником. При всем при том его провозглашали «Первым врачом», «Первым доктором наук» и т. д. и т. п. Так вот, он заявил, что готов принять 100 тысяч беженцев. Но так как страна была отсталой и нищей, для этого требовались помощь и время. Пока думали что и как — поздно стало. Гостеприимством Трухильо смогли воспользоваться и спастись, а со временем уехать с Гаити, всего сотня евреев. (По другим данным несколько сотен.) Это вместо 100 тысяч. (О Шанхае см. Приложение 5. 1300 германских и австрийских евреев, в основном медиков, приняли Филлипины.)

Лучше всего подытожил работу Эвианской конференции Гитлер: «В Эвиане был разоблачен миф о всемирной мощи и влиятельности евреев».