Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Глава 73
Ружья для «Хаганы» и оборона Варшавы

По-видимому, поляки сами предприняли шаги для установления контактов с «Хаганой», когда узнали о начале арабского восстания. Какие-то «туристы» или «паломники» приехали к нам и, встретившись с Арази, предложили свои услуги по части поставок оружия. В «Хагане» отнеслись к этому недоверчиво. «Пилсудчики» явно не были юдофилами. Но тем не менее «Хагана» уполномочила Арази съездить в Польшу.

Уже с начала 20-х годов, едва наступило спокойствие, Польша стала прилагать энергичные усилия к созданию национальной военной промышленности. Ко второй половине 30-х годов поляки кое-чего достигли. Выдержать конкуренцию на свободном рынке полякам, однако, было трудно. Так что их обращение к «Хагане» выглядело логично.

Итак, в сентябре 1936 года Иегуда прибывает в Польшу и вступает в переговоры с поляками, подчеркивая сходство сионизма с польским освободительным движением до Первой мировой войны. Поляки слушали без насмешки. Потом показали товар лицом, предложили покупать. Арази сумел получить заем в Варшаве и отправил первую посылку под видом сельхозоборудования. Было в ней 25 ружей, 2 пулемета, 30 тысяч патронов. В «Хагане» пришли в восторг и решили ставить дело на широкую ногу. Главный «шнорер» Вейцман добывал твердую валюту. Поляки, идя навстречу солидному заказчику и думая также о себе, стали производить оружие без фирменных знаков, которое прямо с заводов шло в мастерскую, носившую гордое название «Завод дорожных катков „Полания“», где его паковали в специальные катки, изготовленные для такого случая. Всем занятым в этом деле полякам объяснили, что оружие идет в Эфиопию, для тамошних партизан. На всякий случай обзавелись за взятку и эстонскими документами. Короче, дело шло успешно до самого рокового сентября 1939 года. Провалов не было, и в катках к нам прибыло 2 750 ружей, 225 пулеметов, 10 тысяч ручных гранат, много пистолетов, более 2 миллионов патронов. И это далеко не все. Были и другие закупки, в том числе легкие самолеты. Их «Хагана» начала использовать под видом любительских, пока только для наблюдений за арабами. Начали и военное обучение евреев, проходящих «хахшару» в Польше.

Ревизионисты и в этом вопросе действовали независимо. В конце 1937 года Жаботинский договорился с польскими верхами об открытии четырехмесячных военных курсов для 36 молодых ревизионистов из Земли Израильской. Затем успели провести ещё один курс, для членов польского Бейтара (молодёжной организации ревизионистов).

Многое еще было задумано. Все прервала война. Можно было успеть и больше, будь у нас больше денег. Впрочем, 1 000 ружей, за которые уже было уплачено, мы недополучили. В сентябре 1939 года они были еще в Варшаве, их не успели вывезти, и они были отданы для обороны польской столицы. В нашем музее Катастрофы в Иерусалиме хранится расписка мэра Варшавы Сташиньского[46] 46
  Стефан Сташиньский — национальный герой Польши. Начал патриотическую деятельность среди «стрельцов» Пилсудского. Участвовал в советско-польской войне 1920 года. В дальнейшем стал видным польским экономистом. С 1934 года мэр Варшавы. Очень много сделал для развития и благоустройства города. В страшном сентябре 1939 года организовывал и вдохновлял оборону Варшавы. Знамениты стали его выступления по радио. Позже, в оккупированной Варшаве, пытался организовать антифашистское подполье. Был арестован немцами и погиб в застенках гестапо, по-видимому в 1943 году.


[Закрыть] в получении этих ружей с обещанием возместить их после победы.

Глава 74
Сотрудничество сионистов и антисемитов

Кроме Польши мы получали немного оружия из Бельгии и Финляндии. Но это были мелочи в сравнении с польскими поставками. И только благодаря этому нелегальному оружию мы могли успешно осуществлять операцию «Стена и башня», а также другие важные начинания.

А вот зачем вся эта история нужна была полякам? Ведь не таким уж крупным, да и хлопотным заказчиком мы были. К тому же рискованно — могли быть осложнения с Англией. Так что не могла выгода быть единственной мотивацией. Скорее всего, была у поляков мечта — избавиться от евреев. Но не видели они в конце тоннеля иного света, кроме Земли Израильской. Никто евреев брать не хотел. А может, и дальше летела их фантазия.

Польша упорно желала считать себя великой державой, а будущее еврейское государство могло стать своеобразным филиалом Польши. Получалось, что у нее, как и у всех приличных стран, будет заморское владение. И не какое-нибудь, а Иерусалим! В довершение всего нравились полякам наши евреи. Своих терпеть не могли, а наши им нравились, что проявлялось, например, на разных военных курсах, где учились тогда наши в Польше. Эти люди, боровшиеся за свою страну, были полякам понятны и симпатичны.

Но польские власти не все знали о деятельности Арази. Так, он сумел обнаружить старые немецкие машины для отливки пуль времен Первой мировой войны, которые стояли без дела. Он купил их по цене металлолома. Неясно было, как польские власти к этому отнесутся, ведь до сих пор они продавали нам патроны. Арази решил не посвящать их в дело. Без лишнего шума машины привели в порядок. В Польше в те годы для этого было куда больше возможностей, чем у нас. Затем их отправили… в Бейрут, ибо англичане что-то пронюхали. Там они полежали на складе, пока в 1941 году не были доставлены к нам. К тому времени это стало нетрудно: англичане в ходе войны заняли Сирию и Ливан; граница фактически не существовала. В дальнейшем эти машины нам хорошо послужили.

Лирическое отступление

А с Польшей мы вовсе не прощаемся. Кстати, если кому-то нужен пример сотрудничества сионистов и антисемитов, то лучшего, чем Польша 1936–1939 годов, по-моему, не найти. Но почему-то об этом не вспоминали в соответствующей советской печати. Возможно, Польша как государство была мелковата для партнерства с таким воплощением «мирового зла», каким представляла сионизм советская печать. Тут необходим был Гитлер, Муссолини или американский империализм на худой конец.

Часть пятая
Друг

Глава 75
Чемберлен и Вингейт

Сближение Вингейта с сионистами началось в конце правления Уокопа. Однажды капитан Вингейт вместе со своей красавицей женой Лорной присутствовал на каком-то званом обеде у верховного комиссара, к которому был вхож благодаря родству с Рейджинальдом Вингейтом, хотя и имел всего лишь чин капитана. Там были и Вейцман со своей женой Верой. В былые годы Вейцман был бабником изрядным. И теперь, хотя ему было уже за 60, поглядывал на присутствующих дам как знаток и ценитель, правда, уже больше теоретический. Не пропустил он и совсем юной красавицы Лорны и подошел знакомиться. Разговор завязался отнюдь не светский. И вот, вроде бы для продолжения этого самого разговора Вейцманы пригласили Вингейтов к себе. Так, в самые тяжелые времена, началась эта дружба между самым умеренным из наших «отцов-основателей» и самым яростным из христианских сионистов.

После того как Уокопа сменил Мак-Майкл, миновал и «золотой век» в англо-еврейских отношениях, что сразу же сказалось на количестве сертификатов — разрешений на въезд. Теперь выдавалась лишь 1 000 сертификатов в месяц. Но беда была не только в верховном комиссаре. Ослабели наши позиции и в самом Лондоне. Еще в 1930 году умер наш верный друг Бальфур. Ллойд Джордж, тоже когда-то наш друг, на старости лет совершенно выдохся. А в 1937 году премьер-министром стал Невилл Чемберлен — олицетворение политики «умиротворения», которая, впрочем, при нем же и потерпела крах. Но до краха было еще два года. Своим возвышением Невилл Чемберлен был во многом обязан славе своего отца Джозефа и сводного старшего брата, лауреата Нобелевской премии мира Остина.

У нас таких людей называют «принцами». Громкая фамилия облегчает им восхождение, и они очень часто оказываются на должностях, непомерно высоких для их скромных способностей. В принципе, возможен и обратный вариант: способный человек благодаря громкой фамилии быстрее достигает высокой должности. Но это уж к Невиллу Чемберлену явно не относится. Говорят, что его старший брат Остин предупреждал Невилла, чтобы тот не брался за внешнюю политику, ибо ничего в ней не смыслит. Но Невилл не послушался. Потом Чемберлена сочтут виноватым во всей политике «умиротворения». Он и был виноват, но не один, миллионы были виновны! Об этом — ниже. А тогда, в 1937 году, политики Англии были уверены в необходимости сохранения мира и тишины. И готовы были идти ради этого на уступки, особенно за счет других. На Ближнем Востоке, в частности, — за счет евреев. Так что Вингейту предстояло плыть против течения. Но это его не испугало и не остановило, к тому же его жена Лорна полностью его поддерживала. Еще удивительнее, что поддерживала его и теща. Миссис Патерсен, мать Лорны, перевозила в Лондон к Вейцману письма Вингейта, которые нельзя было отправлять почтой: в них содержалась секретная информация, которую Вингейт узнавал как офицер разведки. В первой половине 1937 года это касалось еще не опубликованных выводов комиссии Пиля. Локальная секретная информация о делах на Земле Израильской передавалась здешним евреям, что, мягко говоря, было нарушением порядка. Но Вингейт был уверен в своей правоте, считая евреев единственным во всем регионе естественным союзником Британии.

Глава 76
«Теггартовы форты»

Как я уже писал, в конце 1937 года у нас началась новая «горячая» фаза борьбы с арабами. 1938 год выдался очень бурным: и у нас, и в Европе, и на Дальнем Востоке. Но если Дальний Восток был далеко, то события в Европе были очень тесно связаны с событиями у нас. Так что мы будем много отвлекаться на Европу.

В 1938 году арабы вели с нами и с англичанами беспощадную партизанскую войну. Считается, что в ней участвовало 15 тысяч арабов. Едва ли 10 % из них составляли «кадровые войска». В их числе снова, как и в 1936 году, были добровольцы из других арабских стран. Остальные прятали оружие у себя дома и вступали в дело от случая к случаю. Со всего арабского мира присылали деньги, медикаменты, оружие. Основные «средства к существованию» банды получали, однако, на месте. Целые районы страны перешли под их контроль. В «Треугольнике»[47] 47
  См. главу 62.


[Закрыть] и Верхней Галилее бандиты произвольно собирали налоги с арабов. Никто и пикнуть не осмеливался. Свои надежды вожди арабов теперь связывали с Гитлером, который в 1938 году шел от успеха к успеху. Немцы обещали помочь «превратить еврейский национальный очаг в национальное кладбище». В Германии со временем начала работать радиостанция, подстрекавшая арабов бунтовать. Абвер (германская разведка) тайно слал людям муфтия оружие. Но его было трудно доставлять в Страну Израиля.

К сожалению для арабов, Гитлер пока был далеко, и из-за этого помощь мог оказать только очень небольшую. А Англия располагала большим опытом колониальных войн. Так, еще в 1936 году в горных районах началось строительство дорог, и теперь многие из них уже были закончены или находились в стадии завершения. На этих стройках заставили работать и арестованных арабов. А чтобы неповадно было дороги минировать, англичане гоняли по ним этих арабов перед тем, как двигались сами. Это срабатывало: арабские мины были еще примитивные, контактные. Англичане создали военно-полевые суды, быстро отправлявшие на виселицу даже за неудачную попытку нападения. Арабы, в свою очередь, объявили о создании своих судов, жертвами которых стали в основном арабы, обвиненные в сотрудничестве с властями. Их трупы находили утром у дорог, нередко с приложенной запиской, сообщавшей, что, мол, покарали предателя.

Из Индии прибыл колониальный деятель Чарльз Теггарт, усмирявший там Бенгалию. Он был сторонником энергичных действий. Стал известен его афоризм: «Бандитов с огнестрельным оружием не могут утихомиривать полицейские с блокнотами в руках». По его указанию на северной границе построили укрепленную линию, прекратившую просачивание банд. Все попытки арабов помешать укреплению границы были отражены. Кроме того, во многих местах были выстроены форты. Эти строительные работы велись в основном евреями. Продолжались они и после прекращения арабского восстания, вплоть до 1941 года. Ибо во время Второй мировой войны велика была опасность нового, прогитлеровского мятежа арабов. И англичане стремились взять под твердый контроль важнейшие позиции в Земле Израильской.

Лирическое отступление

Эти «Теггартовы форты» можно увидеть и сегодня. Большей частью они стоят заброшенными, хотя иногда в них располагается какой-нибудь склад. За форт Латрун, на пути из Иерусалима в Тель-Авив, в 1948 году в ходе нашей Войны за Независимость шли жестокие бои. Теперь там музей. Другой военный музей открыли в форте Наби Юша (Мецудат Коах) в Верхней Галилее. За него тоже яростно сражались весной 1948 года.

Но проложить дороги к каждой деревеньке, к каждой пещере просто не могли. Чуть в сторону от дорог и фортов — бандиты уже чувствовали себя в безопасности. Англичане легко побеждали, особенно если удавалось навязать арабам сражение, но в первые месяцы 1938 года это удавалось редко.

Глава 77
Шломо Бен-Йосеф

А евреи продолжали придерживаться политики «хавлага». Но и «сдержанность» не всегда «сдерживала». В ответ на арабские террористические акты и евреи иногда отвечали арабам уже в 1936 году.

Евреи все еще возлагали надежды на сотрудничество с британскими властями, на создание легальных оборонительных сил. Отчасти эти надежды сбывались: легальные еврейские отряды на рубеже 1937–1938 годов были расширены, в частности, в Иерусалиме. Так было до лета 1938 года, когда многое изменилось. И в первую очередь необходимо остановиться на «Эцель» — военизированной организации «ревизионистов».

Как уже говорилось, это была небольшая организация. Еще в начале 1937 года по указанию Жаботинского часть членов «Эцеля» перешла в «Хагану». Осталось 1 500 человек, поначалу ничем не выделявшихся. В основном и они соблюдали «хавлагу». А поскольку их было мало, то они были мало заметны до 1938 года. Но все перевернул молодой человек, которого до этого вряд ли многие знали. Так что пора нам познакомиться с еще одной легендарной личностью. Жизненный путь нашего героя был недолгим, но ярким.

Есть в Галилее место, которое называется Рош Пина — одно из наших старейших поселений. Там, на табачной плантации, работала группа бейтаровцев. Всего человек 60. Днем работали, а ночью участвовали в охране Рош Пины. По иронии судьбы, один из них как раз имел фамилию Табачник. Впрочем, на Земле Израильской он сменил фамилию на Бен-Йосеф. Так он и вошел в историю, как Шломо Бен-Йосеф. И было ему 20 лет. Родом из города Луцка (тогда — Польша, теперь — Украина), из бедной еврейской семьи. Отца лишился в 4 года. Рос в жестокой нужде. Пятнадцатилетним парнем вступил в «Бейтар» — «Союз имени Иосифа Трумпельдора», верный своему лозунгу «Тель Хай». В 1937 году нелегально прибыл к нам. Вспомним, что и тогда, хотя и в небольших размерах, нелегальная алия существовала. Вот и вся предыстория. А теперь история.

В марте 1938 года в Галилее, недалеко от Рош Пины, арабы совершили жестокий теракт. Напали на машину, убили 6 человек, в том числе трех женщин. Одну из них — молоденькую девушку — изнасиловали, затем изрубили на части. Правда, при этом погибли и четверо из нападавших арабов: случайно подъехала полицейская бронемашина.

Терпение у трех молодых ребят-бейтаровцев лопнуло. Они попытались напасть на арабский автобус. Попытка не удалась. Арабы не пострадали, а английская полиция быстро нашла участников нападения. К тому времени англичанам уже пришлось вздернуть десятки арабов, и они искали для этого мероприятия еврея, чтобы показать свою беспристрастность. И вот нашли. Ребят приговорили к смерти. Но одного потом посчитали слишком юным, другого — невменяемым. На казнь отправили одного Шломо Бен-Йосефа. Поднялся по этому поводу большой шум. Шломо идеально подходил для фигуры мученика. Никого не убил, молод. А главное, держался и на суде, и в заключении, и во время казни очень мужественно. Его пытались спасти многие. Даже польское правительство заявило протест. Жаботинский делал все возможное в Лондоне. А в Варшаве еврейская молодежь била стекла в британском посольстве. И раввины, и британские священники слали прошения о помиловании. А он не просил. Наоборот, открыто призывал следовать его примеру. В дни перед казнью к нему пускали посетителей. Говоря с ними, он вспоминал слова из гимна «Бейтара»: «Умереть или взойти на вершину». Умереть выпало ему. Им — придется покорять вершину. В протестах участвовали британские парламентарии: Веджвуд, Эмери. Один из них, Леопольд Эмери, предупреждал и повторил свое предупреждение в 1939 году: «Евреи Палестины — не беспомощное меньшинство, как в Германии. Эти люди не будут пассивно наблюдать, как возрожденная ими земля переходит в руки террористов муфтия». Все было тщетно. Даже просьбу его матери отложить немного казнь, чтобы она смогла приехать проститься с сыном, — не уважили. В июне 1938 года Шломо казнили. Исполняя последнюю волю приговоренного к смерти, ему разрешили взойти на эшафот в форменной рубашке «Бейтара». К тому времени все евреи уже сочувствовали ему. Еврейское население страны погрузилось в траур. В заявлении «Эцель» говорилось, что он «не умел воевать, но сумел геройски умереть». Что он — «первая жертва борьбы за освобождение евреев от чужеземной власти».

Глава 78
Эцель вступает в бой

После этой трагедии Жаботинский выступил уже против «хавлаги» («сдержанности»). Два следующих месяца, июль и август 1938 года, были для арабов очень страшными. И раньше случалось, что евреи кого-то из них убивали в отместку за теракты. Но это шло более или менее по принципу «око за око, зуб за зуб». В целом евреев погибало от терактов больше, чем арабов. Случалось изредка, что арабы захватывали каких-нибудь евреев живыми, но казнили по приговору своих судов, хотя в основном убивали на месте. И казалось, добились арабы определенных результатов. Но теперь все разом изменилось.

Еврейский террор, начатый «Эцель» по-крупному, был куда страшней арабского. Теперь за еврейское «око» или «зуб» платить приходилось дорого. «Малые» теракты с убийством считанных арабов тоже происходили, но их перестали замечать. Страшные бомбы, замаскированные под молочные бидоны или жестянки с маслинами, рвавшиеся на арабских рынках в Хайфе, Иерусалиме, Яффо, собирали невиданную кровавую жатву. В июле погибло не менее 140 арабов и много больше было ранено. В августе — меньше: несколько десятков убитых и раненых — арабы стали осторожнее. Потом наступило недолгое затишье. Но даже в эти грозные месяцы еврейские теракты проводились только в ответ на арабские, как и раньше. Однако били теперь сильнее. До сих пор идет спор об этом терроре. Конечно, погибали и невиновные. Более того, считается, что взрывы в относительно спокойной до этого Хайфе сильно обострили положение в городе. Но, с другой стороны, Жаботинский заявил на массовом митинге в Варшаве в начале августа: «В то время как арабы свободно и без страха передвигались по стране, евреи путешествовали только под конвоем, под защитой британских солдат. Постепенно у евреев возникло чувство бессилия, и у обеих общин — ощущение арабского господства. В Иерусалиме, в Старом городе, где часто происходили убийства евреев, начался еврейский исход… В предыдущие два года — 5 из 7 тысяч евреев покинули Старый город. Возникла странная ситуация… Все запрещено евреям и разрешено арабам… Еврея можно сравнить со смертельно напуганной мышью, в то время как араб всюду чувствует себя дома». В июле и августе 1938 года арабы явно перестали чувствовать себя спокойно.

Лирическое отступление

А через 6 недель после казни Шломо бен Иосефа англичане повесили члена Хаганы Мордехая Шварца. Он был выходцем из состоятельной религиозной семьи в Чехословакии. У нас работал физически, вступил в Хагану. Как и многие члены Хаганы служил после начала арабского восстания в британской полиции. Собирался жениться. Однажды его сослуживец, британский полицейский-араб, стал при нем хвалить (на иврите!) людей муфтия, убивающих евреев. И Шварц тут же на месте пристрелил его (1937 год, т. е. ещё до попытки Шломо бен Иосефа отомстить арабам). За что и был арестован и, после довольно долгого судебного процесса, казнен. Большого шума на сей раз не было — убийство было им совершено. Но главное — Хагана не хотела портить отношения с англичанами и «хавлагу» официально не отменила.