Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

Глава 51
Британская империя теряет престиж на Ближнем Востоке

Итак, арабы были недовольны. Но недовольны они были задолго до 1936 года, хотя и сидели относительно тихо. Боялись Британской империи, в этот момент дружественной евреям. (Кстати, после трагических событий 1929 года англичане увеличили свои военные и полицейские силы на Земле Израиля.) Отдельные инциденты в эти годы случались, но они оставались изолированными. Массового выступления арабов не наблюдалось — ничего нельзя было поделать с «железной стеной».

Лирическое отступление

Стоит все же упомянуть об одной арабской попытке начать вооруженную борьбу до 1936 года. Она в сущности не удалась, но героическая смерть ее руководителя, Аз эд-Дина эль-Касама, сделала из него национального палестинского героя.

Аз эд-Дин эль Кассам был выходцем из Сирии, участником тамошнего антифранцузского движения 1920 года. По общему мнению этого человека отличала высокая мораль, личная храбрость и мусульманская богословская ученость. После установления французской власти в Сирии он поселился в Хайфе, где служил всего лишь мелким чиновником тамошнего шариатского (т. е. религиозного мусульманского) суда. Но «не место красит человека». Это был мусульманский фундаменталист высшей пробы. По сравнению с ним и муфтий мог показаться умеренным и похоже побаивался его! Аз эд-Дин эль Кассам проводил активную пропаганду вооруженной борьбы с евреями и англичанами и основал для этих целей «Общество молодых мусульман». Вскоре после начала им террористических операций в 1935 году, будучи окружен с небольшой группой своих людей английской полицией около Шхема (Наблуса), он отверг предложение сдаться и приказал своим людям «умереть мученической смертью во имя ислама». Все пали в бою. Больших волнений тогда не произошло. Однако, вокруг его жизни и гибели сложились легенды. В 90-ые годы XX в. его именем назвали военную организацию Хамаса и производимые ей ракеты.

Но к весне 1936 года от былого почтения к Британии не осталось и следа. Вот как это произошло. В Лондоне уже в первой половине 30-х годов возобладали сторонники «политики умиротворения», то есть любители мира и тишины. Пацифисты и социальные реформаторы, уверенные, что дела лучше решать миром, путем компромисса, что «худой мир лучше доброй ссоры». Что «на войне не бывает победителей, а только проигравшие». Все это хорошо звучит в теории, но в жизни поощряет агрессоров. Обычно «политику умиротворения» связывают с именем Невилла Чемберлена. Но началась она еще до него. Да и не мог бы он ее проводить в демократической Англии, без поддержки многих сторонников. Кстати, возрождение германской военной мощи тоже началось еще до прихода к власти Гитлера.

Итак, «умиротворение». Оставим пока в покое Японию, ее взаимоотношения с Китаем складывались вдали от нас. В нашем же регионе «умиротворение» впервые проявилось в 1934 году. И на первый взгляд не имело отношения к евреям. Есть в наших краях такая страна — Ирак, до 1932 года находившаяся под мандатом Англии. (Это государство выкроил из бывших турецких владений Черчилль в 1921 году). С 1932 года Ирак стал независимым, хотя и оставался в сфере британского влияния. Там по-прежнему существовали английские базы, были расквартированы войска. Правил там еще с начала 20-х годов наш старый знакомый — Фейсал. С ним мы уже встречались. Правил, надо сказать, разумно. Но вековую отсталость не ликвидируешь за короткое время. Тем более что нефтяная эра еще не наступила, хотя уже приближалась. Англичане в 1932 году начали строить огромный нефтепровод Киркук — Хайфа, то есть от севера Ирака до Хайфы. Этот нефтепровод еще будет играть роль в моем рассказе, поэтому поговорим о нем.

Англичане хотели иметь нефтепровод только в своем владении и отказались от мысли проложить его кратчайшим путем — через Сирию, в то время бывшую под французским мандатом, или через ататюрковскую Турцию, страну, Англии не дружественную. Сейчас там проходят нефтепроводы. Но мы говорим о 30-х годах. Да и ненависть Хашимитов к Франции сказалась. Хашимиты — это фамилия Фейсала и Абдаллы, которые правили тогда соответственно Ираком и Иорданией. (Об этой арабской династии и их вражде с Францией рассказано в биографии Трумпельдора. А также в гл. 18 этой книги.) Короче, нефтепровод шел в обход Сирии. С севера Ирака на юг, потом через Иорданию, затем у нас через Галилею к Хайфе. Это важно в свете описываемых событий.

Лирическое отступление

Был этот нефтепровод (вступит в строй в 1935 году и «Таймс» назовёт его «сонной артерией Британской империи») по тем временам техническим чудом. И чудом дорогим. Протяженность его была 942 км., а пропускная способность 2 млн. тонн нефти в год. Цифры для 30-ых годов огромные. Он сильно способствовал развитию Хайфы, где был построен нефтеперегонный завод. В ходе Второй мировой войны Хайфа стала важной британской военно-морской базой, а пропускная возможность нефтепровода, снабжавшего английский средиземноморский флот и армию, возросла в 1940 году до 4 млн. тонн.

В Ираке жили преимущественно арабы, курды, айсоры, евреи. Айсоры — ассирийцы — это наши старые знакомые. Они-то и оказали помощь Англии в 1918 году, во время Первой мировой войны[31] 31
  См. главу 83 биографии Трумпельдора


[Закрыть], и в начале 20-х годов, когда Англия наводила порядок в Ираке. Бунтовали там то арабы, то курды. Между собой они уже тогда не ладили, что облегчало задачу англичан. Но положиться Британия до 1923 года могла только на одну местную силу — айсоров. «Наш самый маленький союзник», — так называли англичане немногочисленных айсоров. Они христиане. Вот им-то и было суждено стать первой жертвой арабского национализма. Но пока правил Фейсал, он старался не разжигать в многонациональном государстве вражды между народами. Еврейская община там была большая и древняя — со времен вавилонского изгнания (VI век до н. э.). Евреям, в частности, не на что было жаловаться при Фейсале. Министр финансов у него был еврей. Правда, после событий 1929 года активную сионистскую деятельность в Ираке запретили. Но отношение к евреям оставалось терпимым.

К сожалению, в 1934 году Фейсал умер, а его сын на него нисколько не походил… Долго было бы рассказывать всю историю айсорской трагедии в Ираке в 1934 году. Айсоры пытались сопротивляться, но силы были неравны. Англичане предпочли не вмешиваться во «внутренние дела» Ирака. Зачем им головная боль? Нефтепровод, строительство которого подходило к концу, был важнее. Бог с ними, со старыми друзьями. Главное — не ввязаться в конфликт. Айсоры пытались пробиться в Сирию, но французы их не пустили. Правда, полностью шума избежать не удалось, скандал все-таки разразился. В Лиге Наций обсуждалось массовое изнасилование маленьких айсорских девочек иракской солдатней. Поговорили, повозмущались. Ирак дал какие-то заверения… Дорого обошлось Англии это «умиротворение». Во время англо-германского противостояния прогитлеровски настроенные арабские националисты в Ираке вспомнят инертность и слабость проявленные Англией. Но это выходит за рамки моей сказки.

Сейчас важно другое: в 1934 году в нашем регионе увидели, что Англия ради того, чтобы избежать конфликта, предает своих друзей. Это лондонский обыватель едва слышал об айсорах, и то только потому, что в Лиге Наций о них говорили. На Востоке же их хорошо знали. И из их трагической судьбы сделали выводы.

Глава 52
Муссолини. Триест.

Конечно, сама по себе история с айсорами не могла бы поколебать престижа Британской империи, если бы это был изолированный факт. Но он оказался лишь первым в ряду событий, в которых «умиротворители» себя проявили, ибо за 1934 годом последовал 1935-й, принесший итало-эфиопскую войну — событие намного более крупное, чем «ассирийский вопрос в Ираке».

Но вернемся немного назад. С лета 1934 года Муссолини считался противником Гитлера, как ни странно это звучит сегодня. Но так было… Этим летом в Австрии вспыхнул нацистский мятеж. А еще раньше — была попытка коммунистического мятежа. Нацистский мятеж тогда не удался, но осталась опасность вторжения германских войск, ибо в Германии Гитлер уже находился у власти. Тут-то Муссолини и проявил похвальную оперативность. К австрийской границе были передвинуты итальянские войска с обещанием австрийскому правительству полной поддержки в борьбе против Гитлера. И немцы сыграли отбой. Германия еще только-только начала восстанавливать свой военный потенциал. Война в эту минуту не входила в планы Гитлера. Муссолини чувствовал себя героем — заставил отступить немцев! Роль защитника Европы от нацизма ему нравилась. Он заключил договоры с Англией и Францией, публично с презрением отзывался о немцах и нацизме: «Тридцать веков истории позволяют нам с сожалением смотреть на некоторые доктрины, возникшие за Альпами и разделяемые людьми, предки которых еще не умели писать, в то время как в Риме были Цезарь, Вергилий и Август». Любил Муссолини вспоминать о славе древнего Рима, наследником которого себя считал!

Антисемитизм не в итальянских традициях. Многие итальянские евреи в XIX веке участвовали в борьбе за освобождение и объединение Италии. И в возникшем тогда Итальянском королевстве у евреев были все права. Их возводили в рыцари, давали титулы, назначали на важные посты и т. д.

Надо заметить, что сам Муссолини антисемитом не был. Имел любовницу еврейку — Маргариту Царфатти, помогавшую ему писать научные труды. Да и в итальянской фашистской партии насчитывалось в то время несколько сотен евреев. Так что роль противника Гитлера ему подходила. Он играл ее год с небольшим. В этот период его посетил с дружеским визитом Вейцман. То была их третья встреча, наиболее известная.

Лирическое отступление

В дни, когда советская пропаганда видела в Израиле врага номер один, когда на каждого гражданина Израиля, включая арабов, приходилось по 9 экземпляров антисионистских книг и брошюр, вспоминали и визит Вейцмана к Муссолини. Разумеется, не указывая особенности того периода, в который это произошло. Забыли также сообщить, что и СССР тогда имел хорошие отношения с Италией. Политические и экономические.

Еще в начале 20-х годов советская дипломатия умело играла на недовольстве ряда стран Версальской системой, то есть итогами Первой мировой войны. Тогда установились нормальные отношения с Германией (еще догитлеровской). Второй большой страной, пошедшей на сближение с большевиками, стала Италия (уже фашистская). Там считали, что получили за участие в войне меньше, чем им следовало. На чем и сыграли советские дипломаты. А выступление Муссолини против Гитлера в середине 30-х годов Москву порадовало — Гитлер и Сталин тогда еще не дружили.

Именно Италия была в те годы основным иностранным поставщиком кораблей, механизмов и вооружения для советского венного флота. Ещё царская Россия размещала военно-морские заказы в Италии, тогда либеральной парламентской монархии. Большевики продолжили и сильно расширили этот бизнес, но уже с Италией Муссолини.

А так как огромное большинство людей, во времена после Шестидневной войны, этих обстоятельств уже не знали, и воспринимали Муссолини как простого гитлеровского прихвостня, то визит Вейцмана к нему служил хорошим примером вредоносности сионизма.

Муссолини в то время враждебности к сионизму не проявлял. О считал всё, что способствует экономическому прогрессу Средиземноморья потенциально полезным для Италии. А сионистов впечатляли его успехи в деле орошения засушливых земель и осушения малярийных болот. Это был вдохновляющий пример для Земли Израиля.

Говорят, сам Муссолини все время хотел познакомиться с Жаботинским, учитывая, что Жаботинский до Первой мировой войны несколько лет прожил в Италии, любил эту страну и ее язык. Но Жаботинский уклонился от чести быть принятым Муссолини.

Дружба с итальянцами имела для нас значение лишь в одном важном вопросе. А именно: есть в Италии город Триест. 200 лет он был главным выходом к морю огромной страны — империи Габсбургов (Австро-Венгрии). Когда-то это был один из крупнейших портов Южной Европы, возвышение которого в XVIII веке нанесло последний сокрушительный удар по Венеции. Первая железная дорога в империи Габсбургов соединила Вену с Триестом. Накануне Первой мировой войны он соперничал с Одессой, Генуей, Марселем. В те времена именно Триест был самым крупным портом по торговле с Землей Израильской. Уже тогда через него к нам ехали евреи. В основном это были люди нелегально покинувшие Российскую империю. Большинство же евреев в те годы прибывало к нам через Одессу.

Но в Триесте жило много итальянцев (приблизительно половина населения города). Они присутствовали во всех слоях общества от работяг до капиталистов. И мечтали об объединении с Италией. Рупором этих людей в итальянском парламенте стал еврей, уроженец Триеста. В Австро-Венгрии во времена Франца-Иосифа власти евреев не обижали. Но это не мешало вышеупомянутому парламентарию гореть итальянским национализмом. Вот образец его красноречия: «Мои бедные братья, порабощенные австрийцами, ждут и надеются, что наша великая общая Родина — Италия — вспомнит, наконец, о нас, о своих детях[32] 32
  Подробнее об итальянских евреях начала XX века см. фельетон Жаботинского «Чужие. Очерки одного „счастливого“ гетто».


[Закрыть]».

И вот свершилось: в результате Первой мировой войны Триест стал итальянским! Тут-то его звезда и закатилась: перестав быть морскими воротами огромной страны, он начал приходить в упадок. Единственно в чем этот порт добился тогда все возраставших успехов — обслуживание сионистов[33] 33
  Именно сионистов, т. к. вообще-то проезд евреев через Триест уменьшился — в былые времена (т. е. до Первой Мировой войны) через этот порт шла массовая эмиграция в Америку выходцев из отсталых областей Австро-Венгрии (например из Галиции), в том числе и евреев. После войны въезд в США был ограничен (с 1924 года), а после начала Великой депрессии (т. е. с 1930 года) почти совсем прекратился. И в другие богатые страны тоже.


[Закрыть]. Теперь все эмигранты Центральной Европы ехали к нам через Триест: «поляки», «немцы» и многие другие. Это было важно для города, поэтому евреями там дорожили. И сионисты этим пользовались. «Хагана» готовилась к грядущим событиям: даже евреи, в конце концов, могут стать менее наивными. Через Триест и в 20-е годы кое-что к нам пересылалось, а уж в первой половине 30-х — в тысячах чемоданов, принадлежавших тысячам евреев, ехавших в это время в Страну Израиля, было не только шмотье. В Триесте багаж набивали пистолетами, патронами — короче, оружием. Делалось это, конечно, нелегально, но соответствующие итальянские службы притворялись, что ничего не замечают. С тех пор у нас очень популярны итальянские пистолеты. И вот, осенью 1935 года, отлаженный канал пришлось быстренько свернуть — и все из-за того, что Италия напала на Эфиопию (Абиссинию).

Итальянцы уже пытались захватить эту страну в конце XIX века, но тогда потерпели позорное поражение. Теперь по мнению Муссолини пришло время для реванша.

Глава 53
Место под солнцем для солнечной Италии.

Тут уж не скажешь, что это чье-то внутреннее дело. Ибо Эфиопия была в то время общепризнанным независимым государством, членом Лиги Наций. Здесь надо напомнить, что Америка так и не вступила в Лигу Наций, хотя инициатором ее создания и был Вудро Вильсон — президент США в 1913–1921 годах. Ведущим членом Лиги Наций оказывалась Британская империя, которая кроме голоса Англии располагала еще голосами доминионов, особенно в делах заморских. Франция традиционно больше связана с европейским континентом. Так что в первую очередь от Британской империи мир ждал реакции на агрессивные действия Италии. Британия пыталась посредничать. Но Муссолини заявил: «Я не хочу никаких соглашений, пока мне не дадут всего, включая голову негуса». («Негус» — главный титул императора Эфиопии.)

В то время престол занимал Хайме Селассие, претендовавший, кстати говоря, на то, что он — 225-й потомок царя Соломона и царицы Савской. Поэтому один из его титулов был «лев Иудеи», а династия называлась «Соломониды» и считалась самой древней из всех существующих.

Лирическое отступление

Эфиопия (Абиссиния) — государство, имеющее очень почтенную историю. Предания говорят о частых контактах древних евреев с древними эфиопами. Предполагают даже, что эфиопы сперва приняли иудейскую религию, а уж из неё перешли в христианство в IV веке. Потомками тех, кто в христианство не перешел, являются эфиопские чернокожие евреи (фалаши).

Но история Эфиопии до XVI века известна плохо. В первой половине того века, страна подверглась длительному и разрушительному мусульманскому нашествию. При этом мусульмане целенаправленно уничтожали монастыри — книгохранилища и центры летописания. Так что очень мало уцелело документов от более ранних эпох. Приходится довольствоваться преданиями.

Осенью 1935 года развернулась уже большая итало-эфиопская война. Часть Сомали и Эритрея на Красном море давно были в руках итальянцев. Сосредоточив там силы, численно превосходившие эфиопскую армию, итальянцы перешли в наступление. О техническом перевесе итальянской армии спорить не приходилось. Всем было ясно, что, если не вступится Лига Наций, Эфиопии самой не выстоять. Энергично вмешаться, казалось бы, было проще простого, тем более что события развивались в Восточной Африке. Путь туда лежал через Суэцкий канал, находившийся под полным контролем англо-французского капитала, и там стояла английская армия. Муссолини делал заявления, что никакие угрозы его не остановят, что он отвоюет для своей Италии место под солнцем. Мир затаил дыхание… Но ничего не случилось. Итальянские корабли с войсками и техникой спокойно проходили через Суэцкий канал, оплачивая, между прочим, проход по льготному тарифу (из-за массовости).

Лига Наций приняла решение об экономических санкциях. В Италии запрещалось что-либо покупать и запрещалось продавать ей какое-либо вооружение. Это могло бы помочь, если бы эмбарго включало нефть и нефтепродукты, но тут-то и возникли споры. Основным экспортером нефти и нефтепродуктов в Италию были США. Америка не была членом Лиги Наций и враждебности к Италии не проявляла. Кроме того, было ясно, что и Рузвельту, и всем остальным приходится учитывать силу электората американцев итальянского происхождения, которые тогда чуть ли не все были за Муссолини. Негры же, хотя кое-кто из немногочисленной чернокожей интеллигенции и сочувствовал эфиопам, были в большинстве своем малограмотны и разобщены. В итоге было неясно, насколько эффективным окажется нефтяное эмбарго, если Америка его не поддержит. СССР занял выжидательную позицию. Русские, ведь, тоже продавали Италии жидкое топливо и постановили, что если решение о нефтяном эмбарго будет принято Лигой Наций, то и они подчинятся ему, но сами проявлять инициативу не станут. Итальянцы же тем временем беспрепятственно наступали, используя ядовитые газы, рассеиваемые с самолетов, а арабы это видели и наматывали на ус.

Лирическое отступление

Сами эфиопы именно газам (иприту) приписывали свои неудачи. Помимо тяжелых потерь, химические атаки производили на абиссинцев (эфиопов) сильное психологическое действие, вследствие неожиданности и полного неумения бороться с этой опасностью. Тут стоит заметить, что рельеф местности, где итальянцы вели свое главное наступление, идеально подходит для химической войны. Это горная местность, где пути и вообще почти вся жизнь сосредоточены в узких горных долинах. Дороги часто идут по каньонам (ущельям). Это важно и для дальнейшего повествования. А здесь замечу, что это оказалось в 1935–1936 годах благоприятным для применения химического оружия — в таких местах газ медленно развеивается, в силу чего его опасная концентрация быстрее достигается и дольше сохраняется.

Но помимо подавляющего технического превосходства итальянцев была и другая важная причина их успехов. В восточной Африке издавна существовало христианско-мусульманское противостояние. Эфиопия была древняя христианская монархия. Она много веков с переменным успехом боролась с мусульманами. Вражда не утратила остроты и в новейшее время. Мусульман в Эфиопии часто дискриминировали (В разных провинциях это принимало разные формы). На этом и сыграли итальянцы. Их самих местное мусульманское население воспринимало не как христиан, а как иноземцев. Христианами, по понятиям тамошних людей, были именно эфиопы.

И вот, готовясь к войне, итальянские власти сформировали в Эритрее и Сомали (эти земли находились в руках Италии с конца XIX века) полки из местных мусульман. Эти войска, вооруженные и обученные итальянцами, привычные к местному климату, хорошо себя проявили в сражениях. Бились храбро, не считаясь с потерями. Ибо христиан-эфиопов считали своими кровными врагами. А в самой Абиссинии (Эфиопии) мусульмане, подстрекаемые итальянской агентурой, поднимали восстания и вели партизанские действия в тылу эфиопской армии.

Так начался союз фашизма с исламом. Муссолини тут, как и во многом другом, оказался первым. Но не главным.