Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Глава 96
«Ночные роты» и «умиротворители»

1938 год был тяжелым, а 1939 сулил еще меньше хорошего. Вингейт, находясь в отпуске в Лондоне, требовал от Вейцмана решительных заявлений правительству Англии. Вейцман от них воздерживался, да и вряд ли это могло помочь делу. Шли дни полного торжества «умиротворителей» и эйфории от мюнхенского соглашения, охватившей огромное большинство британцев. В этой атмосфере готовилось окончательное предательство еврейских интересов. После того, как арабы отвергли план комиссии Пиля, были выдвинуты другие планы раздела, еще менее выгодные для евреев. Но их постигла та же участь — арабы хотели всей территории. А англичане ратовали за мир и тишину. Казалось, проще всего этого можно было достигнуть за счет евреев. Как в Европе — за счет чехов. Вернувшись из отпуска, Вингейт продолжал служить в британской разведке, но «ночными ротами» уже не командовал. Их передали под начало одного из служивших при Вингейте лейтенантов.

Но это было еще полбеды. «Ночные роты» стали объектом резкой критики со стороны «умиротворителей». Теперь уже не говорили об их подвигах, а указывали, что они раздражают арабов, так как на две трети состоят из евреев. Их обвиняли в жестокости по отношению к арабам. В конце концов добились их роспуска, а евреев отправили по домам. Вингейт пытался вмешаться, но сделать практически ничего не смог. Только один человек в верхах британской армии прислушался к нему. Это был служивший тогда в наших местах и разрешивший в своё время создание «ночных рот» Монтгомери — будущий национальный герой Англии, победитель Роммеля, «Монтгомери, виконт Эль-Аламейнский». Но все это будет в 1942 году. А пока что генерал-майор Монтгомери смог только «подсластить пилюлю» — представил к наградам нескольких евреев, отличившихся в «ночных ротах». Главный же удар «умиротворители» нанесли в Лондоне в мае 1939 года. Однако до этого в Европе произошли важные события.

Глава 97
Агония Чехословакии

Послемюнхенская Прага держалась тише травы и ниже воды. Ни о каком сопротивлении Гитлеру там больше не думали. И первой жертвой этого смирения стали немецкие антифашисты, кстати, неевреи. Кое-кто из них сумел бежать в Чехию еще до Мюнхена, когда убежище еще казалось надежным. Другие ускользнули из Судет, когда туда вступила германская армия; вовсе не все судетские немцы мечтали оказаться под властью Гитлера. Любопытно, что чехов и евреев вступившая в Судеты германская армия не задерживала, а вот немцев — не выпускали, хотя кое-кто из них все-таки сбежал. Все эти люди понимали, что Прага стала ненадежным убежищем, и бросились в посольства западных стран с просьбой о въездных визах. И им их не дали. А очень скоро последовало грозное требование Гитлера о выдаче немцев-эмигрантов. Чехи тут же всех выдали. Евреи тоже понимали, что они очутились в опасном соседстве с Гитлером. А Прага была одним из старейших еврейских центров Европы. Евреям так же не давали виз, как и немцам-антифашистам. Но у евреев все-таки оставался хоть какой-то выход — нелегальная алия. Хорошо тем, у кого есть деньги. Если помните, до 1937 года эти люди могли въехать в Страну Израиля по особой графе «капиталовладельцы», то есть без очереди. Теперь была другая возможность. Нелегальная алия была с самого начала делом дорогим. Надо было покупать корабли. Иногда эти корабли попадали в руки англичан. Словом, денег надо было много. Евреи свободного мира собирали деньги, но их, тем не менее, не хватало.

Тех, кто мог платить за место на корабле — а стоило оно дорого, — брали без очереди. Это кому-то может показаться аморальным, но было «не до жиру». Те, кто соображал быстро и был состоятелен, могли спастись, благо чехи препятствий к отъезду и вывозу капиталов не чинили.

В германских верхах считали, что покорную и слабую Чехословакию можно вообще уже оставить в покое. И если бы Гитлер тогда остановился, он остался бы в истории великим немцем, без выстрела восстановившим мощь Германии после ее поражения в Первой мировой войне. «Хрустальную ночь» и кое-какие еще прегрешения ему простили бы. Но он не остановился. Он уже взял курс на мировую войну и желал иметь в своем расположении чешский промышленный потенциал и квалифицированную чешскую рабочую силу — ведь немцев скоро придется призывать в армию. Говорят, Гитлер любил весну и многие решительные шаги делал весной. Впрочем, Вторую мировую войну он начал осенью. Но вот в марте 1939 года он проглотил Чехию. Самым нахальным образом, наплевав на собственные обещания и англо-французские гарантии. Предлог был тот же, что и раньше — обижают в Чехии немецкое меньшинство. (Понятно, что чехи в это время и мечтать об этом не смели.)

А добыча оказалась велика. Помимо прекрасных военных заводов, в том числе и подземных, Германии достались большие запасы оружия чешской армии, сдавшейся без выстрела. Генерал Гудериан, крупнейший германский специалист по танкам, пишет в своих мемуарах, что чешские танки были в состоянии «полной пригодности». «Эта материальная часть сослужила нам хорошую службу во время кампаний в Польше и Франции». То есть возмездие за Мюнхен пришло быстро.

Лирическое отступление

Забежим чуть вперед. В мае 1940 года немцы нанесли сокрушительный удар по Франции. Лавина танков ринулась через Бельгию и Голландию в обход французских укреплений. И разгромила и Францию, и английскую армию во Франции. Так вот, более четверти гитлеровских танков были чешскими (конечно, с немецкими экипажами). Без этих танков Гитлер, видимо, не смог бы нанести удар. Правда, есть историки ниже оценивающие долю чешских танков. Но все согласны, что значение их, в первый период войны, было велико, Пацифизм может дорого обойтись!

Применялись чешские танки и в начале войны с СССР. Но в то время роль их уже снижалась. Всё же, в составе союзной Гитлеру румынской армии, они дошли до Сталинграда. А тяжелые чешские «шкодовские» пушки обстреливали Ленинград.

Итак, в 1939 году над Чехией была установлена германская власть. «Протекторат Богемия и Моравия» — так это официально называлось. Чешские заводы, в том числе авиационные, всю войну работали на Третий рейх. Обычно по немецким патентам в кооперации с германскими предприятиями.

Словакия была объявлена независимой и стала маленьким, союзным Гитлеру, государством, даже самым ретивым среди его союзников. Словаки раньше других станут товарищами немцев по оружию — единственные примут участие на стороне Гитлера уже в войне с Польшей в сентябре 1939 года. Закарпатье разрешили занять венграм, которые быстро навели там порядок, перестреляв и перевешав несколько тысяч украинцев. В Варшаве вздохнули с облегчением. Кажется, в Москве тоже: украинская независимость беспокоила и Москву. Но поляки рано радовались. Теперь на первый план выходил в Польше немецкий вопрос.

И еще одно приятное событие было тогда у Гитлера. В марте 1939 года завершилась война в Испании. Франко — союзник Гитлера и Муссолини — победил. Это теперь мы знаем, что в дальнейшем Франко будет сомнительным союзником Гитлеру. Но тогда в Берлине и Риме его победу посчитали великим успехом, который пышно отпраздновали. И демократический мир признавал победу фашистских диктаторов. Кстати, после падения Мадрида СССР и Германия больше не противостояли друг другу, кроме как идеологически.

Заканчивая тему войны в Испании, стоит отметить, что там против Франко сражались сотни добровольцев-евреев из Страны Израиля. Это действительно много, если учесть, что у нас самих шла война. Подробнее о евреях, участниках той войны, см. Приложение 2.

Глава 98
Трудности политики «умиротворения»

Захватив Чехию, которую теперь именовали «Протекторат Богемия и Моравия», Гитлер по-прежнему надеялся на «умиротворителей». Точнее, на их трусость и глупость. Он познакомился с руководителями Англии и Франции лично, во время переговоров в Мюнхене. И впечатление от них выразил в беседе со своим окружением коротко и ясно — «черви». Он хвастливо заявлял, что все забудут о захвате Чехии через две недели. Сначала казалось, что так и будет. Чемберлен выступил в парламенте и заявил, что, конечно, жаль, что так получилось, но он не собирается сворачивать с избранного пути и продолжит борьбу за мир. Гитлер же спокойно продолжал разбой. Потребовал у Швейцарии чешские государственные вклады, которые лежали в швейцарских банках. И получил.

Потребовал у Литвы ее единственный порт — Клайпеду (в прошлом германский Мемель). Половину населения там составляли немцы, другую половину — литовцы и евреи. Если бы в начале 20-х годов там был проведен референдум, то немцы наверняка выиграли бы его. Даже евреи голосовали бы за них. Литва это понимала и в 1923 году аннексировала Мемель, переименовав его в Клайпеду.

Теперь, в 1939 году, этот город уже всеми воспринимался как морские ворота Литвы. Но времена изменились. И тамошнее немецкое население бурно требовало возвращения Мемеля в Рейх. Если в 1923 году Германия не могла сопротивляться даже Литве, то на дворе уже стоял 1939 год. Когда все были ошеломлены захватом Чехии, Литва и не пикнула. Снова на экранах кинохроники фигурировали ликующие толпы немцев, воссоединившихся со своей Родиной. (Евреи Клайпеды бежали во внутренние районы ещё независимой Литвы.)

Но мир уже начал приходить в себя. Даже в речах Чемберлена вдруг появилась твердость. Хотя и поздновато. Заметим, что одним из последствий Мюнхена было то, что западные демократии дали на полгода убаюкать себя пацифистской демагогией, сосредоточившись на решении социальных проблем. А Гитлер полным ходом готовился к грядущим битвам. И теперь уже ничего не боялся. Он явно опередил Англию и Францию в подготовке к войне и хорошо понимал это. Однако те все же не могли дальше делать вид, что ничего не случилось. И на исходе марта, через две недели после захвата Праги, Англия и Франция дали Польше гарантию, что не потерпят над ней насилия. Это было неожиданностью для Гитлера. «Ну, я заварю кашу», — прорычал он, узнав об этом.

Глава 99
«Последствия детского паралича»

А говорят, что раньше Гитлер поляков любил. Храбрые люди, антикоммунисты, антисемиты, каких поискать, что еще нужно?! В начале 1934 года Германия и Польша заключили договор о ненападении. Вскоре прекратилась и шедшая между ними с 1925 года, таможенная война. Это стоит особо отметить — в то время повсюду ещё действовали высокие ввозные пошлины, введенные из-за кризиса. Это затрудняло торговлю даже между дружественными странами. И вот Германия и Польша демонстративно отказались от заградительных пошлин, даже введенных до кризиса.

Надо отдать должное Пилсудскому. Он понимал, что хорошие отношения с немцами — это ненадолго, что Гитлер опасен. Но в 1935 году польский диктатор умер. А его соратники умом не блистали. Они использовали дружбу с Гитлером, чтобы во время Мюнхенского кризиса, откусить кусок Чехословакии. В 1938 году в Москве считали очень возможным заключение германо-польского военного союза, направленного против СССР.

Но между Германией и Польшей было много спорных вопросов. Во-первых, Германия в буквальном смысле рассекалась Польшей. Восточную Пруссию от основной массы германских земель отделял «польский коридор», обеспечивавший выход Польши к морю. Во-вторых, хоть Польша и имела выход к морю, ее торговля уже веками шла через Данциг. (Теперь это польский порт Гданьск.) Тогда это был почти полностью немецкий город, хотя издавна там жили и евреи.

Еще после Первой мировой войны в Версале, перекраивая карту мира, победители столкнулись с такой трудностью, как города со смешанным населением. Или, как в случае с Данцигом, где польская торговля шла через немецкий город. Для таких «трудных» случаев и был предложен статус «вольного города». Но статус не прижился. «Вольные города» хороши были в Средние века. В XX веке это не пошло, так как они быстро слились с соседними государствами. К 1939 году «вольным городом» оставался только Данциг с окрестностями. Польское государство обладало там особыми правами. Но данцигские немцы мечтали соединиться с Германией. Наконец, в Польше имелось немецкое меньшинство. Официально немцев было около 750 тысяч. Но это польская статистика. Скорее, их было не менее миллиона. Большая часть из них проживала компактно в западных районах страны, то есть близ немецкой границы. И мечтали воссоединится с Германией. Потому со стороны Польши было очень глупо поддерживать Гитлера во время судетского кризиса. Вот весной 1939 года и пришла расплата. С украинцами — были еще цветочки. Теперь наступил сезон ягод. Правда, Гитлер относился к полякам лучше, чем к чехам. Он, видимо, сначала не хотел проглатывать всю Польшу. Надо полагать, рассчитывал сделать ее своим вассалом-союзником, как Венгрию и Словакию. Полякам прозрачно намекалось, что за уступки Германии они будут вознаграждены на Востоке.

^{Карта 1 — Предвоенная Польша.}

Но тут Гитлер столкнулся не с чехами. Поляки вели себя храбро, чтобы не сказать вызывающе. В ответ на требования Гитлера, которые в Берлине считали умеренными, польский министр иностранных дел Юзеф Бек, ещё недавно (в дни Мюнхена) сотрудничавший с Гитлером, заявил в сейме (польском парламенте): «Мы, в Польше, не знаем понятия мира любой ценой. Существует только одна вещь, в жизни людей, народов и государств, которая бесценна. Это честь.» Польское общественное мнение отреагировало восторженно.

В Польше начинается призыв резервистов, по всей стране идут антинемецкие демонстрации, всюду кричат: «Долой Гитлера!» Ни гневное рычание из Берлина, ни робкие напоминания из Лондона, что худой мир все-таки лучше доброй ссоры — «умиротворители» еще пытались действовать — не производили на Варшаву никакого впечатления.

Но Польша уже была не единственным очагом напряженности. В апреле 1939 года Муссолини захватил Албанию. Не великая это была добыча, но, во-первых, налицо очередной акт агрессии, во-вторых, было ясно, что это лишь плацдарм для дальнейшей экспансии на Балканах.

Англия и Франция ответили новыми гарантиями — теперь уже балканским государствам. Рузвельт направил Гитлеру и Муссолини личное послание, в котором призывал их дать гарантию воздержания от агрессии в течение по меньшей мере десяти лет. «Следствие детского паралича» (то есть полиомиелита, которым Рузвельт переболел в возрасте 39 лет) — так прокомментировал это послание Муссолини.

В конце апреля в Англии была введена всеобщая воинская повинность. Впервые ее ввели в разгар Первой мировой войны. После войны отменили. Чемберлен всегда выступал против нее. И вот жизнь заставила. Что касается Франции, то там всеобщая воинская повинность существовала издавна.

Глава 100
«Белая книга» — приговор нам

Казалось, весна 1939 года — время для «умиротворителей» не лучшее. Но они таки добились еще одного «умиротворения». В наших краях. В феврале 1939 года собрали англичане трехстороннюю конференцию. На конференции были представлены: арабы — причем не только арабы Палестины, но и других арабских стран — Египта и Ирака; евреи — от нас прибыла большая делегация во главе с Вейцманом и Бен-Гурионом; английские «умиротворители» — Чемберлен, М. Макдональд, Галифакс и Ко. Ничего хорошего евреи от этого не ждали.

В Англии еще царила пацифистская эйфория после Мюнхена. Евреи и арабы заседали в отдельных залах Сент-Джеймского дворца и встречались только один раз. Англичане пытались посредничать. За пять недель никакого толка не добились, но стало окончательно ясно, что дела плохи — полным ходом готовился новый Мюнхен. Евреи, конечно, не соглашались. Поняв, что дело не сойдет с мертвой точки, англичане распустили конференцию. К тому времени мюнхенская эйфория рассеялась: Гитлер «проглотил» Чехию. Но «умиротворители» еще оставались у власти. И их жертвой теперь должны были стать евреи. Вейцман прилагал отчаянные усилия, чтобы предотвратить публикацию очередной «Белой книги». Он встречался со многими представителями английских верхов. В этом ему не отказывали — он ведь был известный англофил. Но толку от этих встреч не было. Вейцман так же ничего не мог вымолить, как в свое время и Ян Масарик. Не важно, что политика «умиротворителей» весной 1939 года рушилась на глазах. «Чемберлен сидел напротив меня, как мраморная статуя, смотрел на меня своими лишенными выражения глазами, но так и не сказал ни слова», — пишет Вейцман. А в свое время (1920 год) Невилл Чемберлен публично горячо поздравлял сионистов с успехом их дела — получением Англией мандата на Землю Израильскую, согласно Декларации Бальфура. Но в конце 30-х годов другая мода господствовала в Британии.

А вот с его подручным — министром по делам колоний Малькольмом Макдональдом (с сыном бывшего премьера Рамсея Макдональда, оставившего у нас хорошую память) была у Вейцмана острая беседа. Макдональд сказал, между прочим, что евреи сделали много ошибок. Вейцман ответил: «О да, конечно, мы делали ошибки, и главная наша ошибка в том, что мы вообще существуем». Все это не привело ни к чему. 17 мая 1939 года «Белая книга» была опубликована.

Когда у нас говорят просто «Белая книга», без указаний, какого года, имеют в виду именно ее. «Белую книгу М. Макдональда». Она, самая знаменитая, казалась весной 1939 года смертным приговором нашему делу. (Евреи, тогда, называли её «Черная книга».) Это был официальный отказ от Декларации Бальфура. Теперь провозглашалось, что в течение 5 лет в Палестину сможет въехать 75 тысяч евреев — по 15 тысяч в год. А дальше — только с разрешения арабов. А через 10 лет будет провозглашено арабское государство, где евреи составят не больше одной трети населения. Евреям также запрещалось приобретать землю во многих районах и многое другое. Я не останавливаюсь на этом подробно, так как в результате все равно ничего не вышло. И евреи, и арабы отклонили резолюцию. Арабы вежливо — они считали ее все-таки не достаточно хорошей. Евреи очень резко — для нас это был конец всей нашей надежды. Но англичане решили проводить положения «Белой книги» в жизнь без согласия сторон.

Глава 101
Противостояние: евреи и арабы

Итак, предательство было совершено. Но второго Мюнхена по полной программе не произошло. Во-первых, евреи не шли, как бараны, под нож. Во-вторых, вообще начинались другие времена. 75 тысяч сертификатов на ближайшие 5 лет — в мае 1939 года это казалось очень мало. На самом деле даже этих сертификатов не смогут использовать. И вообще мир через 3 с половиной месяца станет совсем другим: начнется Вторая мировая война. Но это все мы знаем теперь. А тогда на еврейской улице был всеобщий взрыв негодования. Это, между прочим, привело и к обострению ситуации на Земле Израильской. В ответ на какие-то арабские нападения — война-то у нас еще шла — «Эцель» устроил ряд жестоких терактов. «Хагана» тоже стала проводить яростные операции возмездия. Обострение, впрочем, было недолгим. Арабский мятеж затихал. Муфтий теперь рассчитывал только на Гитлера. Они с Гитлером в дальнейшем хорошо спелись.

Попробуем подвести некоторые итоги событий 1936–1939 годов на Земле Израильской. Обе стороны — евреи и арабы — проявили большое упорство в борьбе. В отличие от других мест, прогитлеровские силы у нас успеха не добились — евреи не только не оставили ни одного поселения, но и многие основали. «Хагана» в 1939 году стала много сильнее, чем в начале борьбы. Но кое-чего добились и арабы: с 1937 года еврейская эмиграция была резко ограничена, а нелегальная алия уменьшила урон от этого ограничения лишь в малой степени.

Обе стороны понимали, что главная борьба еще впереди. И припрятывали оружие.

Лирическое отступление

После подавления арабского восстания муфтий, переодевшись нищим, бежал в Бейрут. Позднее перебрался в Багдад и вступил в переписку с Гитлером. Весной 1941 года активно участвовал в антибританской борьбе в Ираке, затем бежал в Иран. Потом перебрался в Турцию, в конце концов на самолете был переправлен в Италию. В Риме он был торжественно принят своим давним единомышленником — Муссолини. Уже из Рима добрался до Берлина, куда стянулись и его приближенные.

Встретили их хорошо. Молодых направили в школы диверсантов. И со временем они применили полученные знания в Стране Израиля против евреев. Муфтия даже возили на экскурсию в Освенцим (Аушвиц) — продемонстрировали наглядно, как окончательно решается еврейский вопрос (а это мало кому показывали). И Хаджи Амин аль-Хусейни старался, чтобы решение стало действительно окончательным. Например, в начале 1943 года он узнал, что сионисты готовят очередную пакость — хотят срочно вывезти из Болгарии, союзной Гитлеру, 4 500 еврейских детей и 500 взрослых евреев в Страну Израиля. И уже получено согласие болгарского правительства, английских властей и даже турок (беженцы должны были проехать через Турцию). В Болгарии евреев пока что не резали. Но обстановка была очень тревожной. Греческих евреев, оказавшихся в болгарской оккупационной зоне, Гитлеру выдали. Не ясно было, что станет с болгарскими. Так что сионисты пытались вывезти евреев и надеялись, что за первым транспортом последует продолжение. Но муфтий срочно обратился к Гитлеру, тот нажал на болгар, и всё сорвалось. Однако этот успех арабского фюрера оказался временным — болгарские евреи уцелели. И после войны почти все уехали в Страну Израиля.

Но евреев Европы муфтий считал только врагами потенциальными. «Главное условие арабского сотрудничества с Германией — свобода в уничтожении евреев Палестины и арабского мира». Так, коротко и ясно, говорил тогда муфтий Иерусалима Хаджи Амин аль Хусейни. 19 марта 1943 года, в день рождения Магомета, он выступил по радио, призывая всех арабов и всех мусульман подняться на борьбу с евреями, которые планируют разрушить святыни ислама в Иерусалиме. И зачитал заявление Риббентропа (гитлеровского министра иностранных дел) о том, что «базовым принципом германской политики является уничтожение так называемого еврейского национального очага».

Муфтий не даром ел немецкий хлеб. Он помог гитлеровцам призвать на службу боснийских мусульман (из тогдашней Югославии, оккупированной Гитлером в 1941 году).

Мусульманских частей немцы организовали много — и Гитлер и Гиммлер уважали ислам (христианство презирали). Нас интересуют боснийцы. 55–60 тысяч их пошло на службу к немцам, чему очень способствовала личная пропаганда муфтия. Использовались они в основном против коммунистических партизан Тито. В конце 1943 года была организована из наиболее боеспособных боснийцев первая мусульманская дивизия СС «Ханджар» (кинжал). Первоначальная численность её — 26 тысяч бойцов. Там мусульманское духовенство образцово раздувало религиозный фанатизм. (В СС не призывали. Туда шли только добровольцы. Священнослужителей там обычно не полагалось. Кроме «Ханджара», только в украинской дивизии СС «Галичина» были военные священники-униаты). Немцы считали дивизию «Ханджар» «компетентным антипартизанским соединением». Действия её сопровождались страшными зверствами. В основном против православных сербов. Евреев, конечно, тоже резали, однако их в районах действия боснийцев было относительно немного. Но бывало, что эсэсовцев-мусульман посылали на территорию Венгрии, где евреев хватало.

В конце 1944 года время антипартизанских действий прошло. Дивизии «Ханджар» (официально 13-ая дивизия СС) пришлось участвовать в самом большом и самом кровопролитном сражении Второй Мировой войны на территории Югославии — битве у села Батина (теперь это Хорватия). Немцы, венгры, хорваты и боснийцы отчаянно пытались остановить наступление советских войск и коммунистической армии Тито на Венгрию с юга (теперь и югославские коммунистические силы стали не партизанскими отрядами, а регулярной армией). Обе стороны понесли тяжелые потери. В итоге гитлеровцы были раздавлены превосходящими силами коммунистов.

В мае 1945 года остатки дивизии «Ханджар» сдались англичанам. Тогда же им сдались и военные части хорватов и словенцев сражавшихся за Гитлера («усташи», «домобраны» и т. д.). Они тоже отступили с Балкан. Эти были католиками, и подобно мусульманам-боснийцам жестоко резали православных сербов, а при случае также евреев и цыган. Англичане сразу же выдали их на расправу коммунистам Тито. А вот мусульман поместили в лагерь для военнопленных на юге Италии (подальше от людей Тито). Возможно, в первый момент британцы просто хотели избежать неприятностей на мусульманском Ближнем Востоке. Там население сочувствовало своим единоверцам. А их прогитлеровскую деятельность очень многие одобряли. Но, возможно, изначально имели англичане на боснийцев вполне определенные виды.

Как бы там ни было, с 1946 года агенты муфтия стали почти открыто вербовать боснийских ветеранов на войну с евреями. Завербовали и переправили в наши края несколько сотен опытных головорезов. (Лагерь военнопленных плохо охранялся.) Они с начала 1948 года совместно с арабами сражались против евреев в Яффо, Иерусалиме, на шоссе Тель-Авив — Иерусалим и в других местах.

Надо полагать, что муфтию в его деятельности помогли давние связи боснийцев со Страной Израиля. Она не была для них чем-то далеким и абстрактным. Напомню, что до Первой мировой войны, вследствие захвата Боснии Австро-Венгрией (у турок), оттуда была значительная эмиграция в Страну Израиля.

Формирование прогитлеровских военных частей из крымских татар происходило, насколько мне известно, без прямого участия муфтия. Но призыв к борьбе «против возрождения Черчиллем — союзником Сталина — жидовской власти в Палестине», использовался нацисткой пропогандой и в Крыму.