Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 113
После победы

В довершение всего случилась с Вингейтом и еще одна неприятность. В Эфиопии, в Годжаме, он был «исполняющим обязанности полковника». А вернувшись в Каир, выяснил, что он как был, так и остался в чине майора. (Временное присвоение чинов во время войны было нередким в английской и американской армии).

И вообще настроение у англичан было плохое. Немцы били их и в хвост, и в гриву — и в Ливии, и в Греции. Собственно, так будет продолжаться до второй половины 1942 года, пока не подоспеет американская техническая помощь, а Гитлер не увязнет в России.

Правда, Хайле Селассие I прислал Вингейту из Эфиопии теплое письмо и четыре золотых кольца. Были у него и британские награды. Но английское правительство не дало тем эфиопам, что служили в «Отрядах Гидеона», льгот, положенных солдатам британской армии, заявив, что это относится только к солдатам регулярных войск. Это взорвало Вингейта окончательно. К тому же он был измучен малярией. В результате генерал Вейвел (Уэйвел), командовавший британскими силами на Ближнем Востоке, получил доклад Вингейта, грубый до крайности и, видимо, не во всем объективный, о прошедшей кампании в Эфиопии.

Вингейт и раньше не очень-то соблюдал нормы вежливости, а тут и вовсе как с цепи сорвался. За такой меморандум по существовавшим правилам его следовало арестовать. Но Вейвел высоко ценил военные дарования майора. Он вызвал Вингейта для обсуждения доклада, и Вингейт признал кое в чем правоту генерала. Раздувать скандал Вейвел не стал.

Затем Вингейт окончательно расхворался. Пытаясь быстрее избавиться от малярии, он принимал очень большие дозы антималярийных лекарств, отличавшихся токсичностью. У него началась депрессия — в то время расстройства психики после малярии и антималярийного лечения были делом нередким. Во время одного из таких приступов Вингейт попытался покончить с собой с помощью ножа. По счастью — неудачно, но его госпитализировали. Теперь-то известно, что его кровь и спинномозговая жидкость буквально кишели малярийными микробами.

В госпитале в Каире Вингейта навещали люди из сионистских верхов, включая Бен-Гуриона. Все вселяли в него уверенность в том, что он сможет преодолеть болезнь. От Лорны, находившейся в Англии, историю скрыли, сообщив лишь, что госпитализация связана с малярией. Вскоре Вингейт поправился. Депрессия отступила. Он решил, что Бог сохранил его для выполнения великой миссии — помощи евреям.

В госпитале, выздоравливая, он познакомился с интересной дамой. Мэри Ньюол была известна в Каире под кличкой «Мэри пистолет». Она была начальницей женского медицинского отряда и красавицей писаной. Военная форма ей шла, и она всегда носила на поясе внушительных размеров пистолет — отсюда и прозвище. И еще она любила заводить авантюрные романы. В это время ее избранником был Оливер Литтлтон. А занимал он только что учрежденный тогда пост министра-резидента военного кабинета на Ближнем и Среднем Востоке. Иными словами, был шишкой изрядной и, приезжая в Лондон, бывал у Черчилля. Мэри выздоравливала тогда от обострения язвы желудка, коротая время в беседах с Вингейтом. Она мирно дремала, когда он читал ей вслух Святое Писание, но внимательно слушала рассказы о приключениях на Земле Израильской и в Эфиопии, а также его рассуждения о партизанской войне. Все это она пересказала своему любовнику, а тот затем — Черчиллю. И Черчилль припомнил молодого офицера, с которым когда-то случайно познакомился на обеде в Лондоне в 1938 году. Так впервые дошла до него положительная информация о Вингейте. По официальным каналам могла доходить только отрицательная, а скорее всего, вообще никакая. В общем, не зря французы говорят: «Ищите женщину».

Но Вингейт думает о встрече с другой женщиной — своей ненаглядной Лорной. Он получил отпуск после болезни и осенью 1941 года направился (вокруг Африки!) в Англию, в ее объятия. Там он и признался жене в своей попытке самоубийства. Она отнеслась с пониманием: трудную дорогу выбрал себе Вингейт. Кто идет по ней, неизбежно должен и падать. Важно находить силы, чтобы подняться и идти дальше.

Глава 114
В Лондоне

В самой Англии в это время было уже относительно спокойно. Бои гремели на морях, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, скоро должны были грянуть и в Юго-Восточной Азии. Очень крутая каша варилась в России. А в Англии стало тихо, ее уже не бомбили и еще не обстреливали ракетами.

Но тишина была не для Вингейта. Он начинает хлопотать о своем восстановлении в действующей армии. Вейцман в своих мемуарах пишет, что он помог в этом Вингейту. Как бы то ни было, к началу 1942 года Вингейта считали полностью здоровым и годным к строевой службе.

Между тем в Лондоне он снова был замечен. Тем более что в то время Англии нужны были герои, а гордиться пока что можно было только военными успехами в Эфиопии. Это была первая страна, освобожденная с начала войны от власти фашизма. И Вингейт явился как раз оттуда. Так что принимали его с восторгом. Особенно в просионистских кругах. Леопольд Эмери, старый друг сионистов, а ныне министр по делам Индии и Бирмы (Бирма административно была объединена с Индией до 1937 года), принимая у себя Вингейта, предложил переработать его меморандум об эфиопской войне, убрать самое скандальное. «Бирма нам скоро понадобится», — заметил при этом министр. После переработки меморандума Эмери брался передать его начальнику штаба британской армии Бруку.

Видимо, жизнь чему-то научила Вингейта. Он меморандум переработал. И когда одно американское издательство попросило книгу о событиях в Эфиопии, что-то вроде книги Лоуренса Аравийского, он не послал их, а отговорился отсутствием литературных талантов. Вингейт даже не ругал больше Вейцмана за недостаточную напористость в отстаивании дела сионизма перед правительством Англии. И извинился за прошлые упреки. Но ручным он, конечно, не стал.

Баффи (см. главу 90), к которой он по-прежнему захаживал, приходила в ужас и восхищение от его рассказов об эфиопской войне. В ужас потому, что он стал настолько проэфиопским, что Англию критиковал очень сурово, даже подозревал своих соотечественников в желании наложить руку на Эфиопию. «Наверное, — думала Баффи, — его сила в том и состоит, что он проникается чувствами местных людей, на стороне которых сражается». Вингейт не только в разговорах защищал Эфиопию. Он нашел людей со сходными взглядами среди журналистов и снабжал их идеями и фактами.

Лирическое отступление

А стоила ли Эфиопия, и, в частности, император, этой преданности? Через несколько лет, когда Вингейта уже не будет и Гитлера тоже, отношения англичан и евреев испортятся окончательно. Англичане вышлют сотни евреев из Страны Израиля в африканские тюрьмы. Но само собой понятно, что ни пустыни, ни джунгли не могут остановить сиониста, когда он стремится к Земле Израиля. Короче говоря, наши люди убегали оттуда и пробирались обратно. И случилось так, что 6 таких беглецов добрались до Эфиопии. Задерживаться они там не собирались, и вскоре двое, один из которых был Ицхак Шамир, наш будущий глава правительства, продолжили свой тайный путь в Страну Израиля. А четверо других не успели, так как были арестованы эфиопами. И император Хайле Селассие I отдал их англичанам в обмен на какого-то мятежного князя. Разумеется, они снова бежали, а с ними — еще другие. Для одного из них новый, на сей раз удачный, побег был, говорят, уже восьмым по счету. Но эфиопы в той ситуации проявили себя не с самой хорошей стороны.

Дальнейшее развитие этой темы см. в Приложении 3.

Часть седьмая
Его звездный час

Глава 115
Бирманская дорога

Отпуск его между тем закончился, и Вингейт вновь получил назначение в артиллерию. Правда, в спокойной в то время Англии, чего он, естественно, не захотел и от назначения «отвертелся».

Для понимания дальнейших событий необходимо кое-что объяснить. Еще в сентябре 1940 года был заключен «Тройственный пакт» — союз (ось) Рим — Берлин — Токио. В течение ближайших месяцев стало ясно, что Рим в этом союзе — балласт. Но не так оказалось с Токио. Япония была сильна, что скоро почувствовали на своей шкуре Британия и Америка. А пока оглянемся немного назад. В 1931 году Япония захватила Маньчжурию (Северный Китай). Затем, летом 1937 года, дело дошло до большой японо-китайской войны, которая так и не закончилась вплоть до вступления Японии во Вторую мировую войну. (О судьбе евреев Китая см. Приложение 5)

Надо заметить, что нарастающая агрессивность японцев обеспокоила Рузвельта. И в конце 1937 года он предложил ввести экономическую блокаду Японии. Но в начале 1938-го все дело сорвал Чемберлен. Англия официально отклонила предложенный Рузвельтом созыв международной конференции для обсуждения этого вопроса. Это было еще до Мюнхена.

Перевес в японо-китайской войне был, конечно, на стороне Японии. Вообще, начиная в 1937 году решительное наступление, японцы полагали, что «китайский инцидент» завершится, победоносно для них через 2–3 месяца.

Японцы, ценой относительно небольших потерь, заняли огромные территории. Они совершили массу жестокостей, но окончательной победы одержать не смогли — Китай огромен, людские ресурсы его неисчерпаемы. Такое положение, когда Япония увязла в Китае, устраивало всех соседей. Ибо если кончится эта война, то у Японии высвободится много войск, и тогда… Слабым местом Китая была его отсталость: он должен был ввозить военные материалы. А еще было противоборство коммунистов и Чан Кайши, однако японская агрессия на время притушила эту вражду. Справедливости ради надо отметить, что этому способствовала советская дипломатия. А с 1937 года в Китай из СССР было направлено оружие и тысячи военных советников.

Лирическое отступление

Наиболее опасным для Китая оказалось господство японцев в воздухе. Поэтому китайцы закупали на Западе авиационную технику и нанимали там пилотов, автомехаников и т. д. — своих кадров остро не хватало.

Москву тоже просили прежде всего об авиации, и помощь была оказана. В 1937-41 годах в Китае служило 3,5 тысячи советских военных. Но официально СССР отрицал своё участие в той войне. Было заявлено, что если какие-то русские там воюют, то это наемники из числа белоэмигрантов.

Самым знаменитым тогдашним деянием советских лётчиков в Китае, стал налёт на Тайвань (1938 год). Японцы овладели этим островом на рубеже XIX — XX веков и в описываемое время чувствовали себя там как дома. Тайвань (Формоза) стал важной базой для агрессии против континентального Китая.

О боях у Хасана и Халкин-Гола (1938-39 годы) русскоязычному читателю, я думаю, известно. Отмечу только, что поражение японцев у Халкин-Гола, было чувствительным.

Так как все порты Китая были захвачены японцами, китайцы, проделав огромную работу, построили шоссейную дорогу через горы из Бирмы, в то время британской (сейчас Мьянма), в Китай до города Куньмин. Ее открыли для движения в начале 1939 года. Там ездили американские грузовики, поставленные Китаю в счёт кредитов, предоставленных американцами правительству Чан Кайши.

С тех пор название «Бирманская дорога» стало в западном мире нарицательным. (Как в России «Дорога жизни».)

Когда в разгар Войны за независимость израильтяне прокладывали дорогу в горах для снабжения Иерусалима (1948 год), ее тоже называли «наша Бирманская дорога».

Бирманская дорога была столь удобна, что даже СССР посылал по ней помощь Китаю. Зафрахтованные английские суда (их использовали, чтоб не провоцировать японцев, отношения с которыми были напряженными) с военным снаряжением шли из Владивостока в Рангун, столицу Бирмы, и далее снаряжение по Бирманской дороге попадало в Китай. Это оказывалось легче, чем везти оружие по бесконечным монгольским степям, где тогда еще не было приличных дорог. Был еще путь через Вьетнам, тогда французский. Когда Гитлер разбил Францию, руку на Вьетнам наложили японцы. В страшное лето 1940 года англичане, боясь конфликта с Японией закрыли было Бирманскую дорогу, но вскоре Черчилль устыдился такого «мюнхенства», и месяца через 3 движение по ней возобновилось.

Лирическое отступление

По счастью для китайцев, в конце 1939 года было сдано в эксплуатацию шоссе из СССР, проложенное при техническом содействии русских, через горы и пустыни Синьцзяна (северо-запад Китая). Длина его была около 3 000 км, что само по себе создавало сложности — трудно было обеспечить заправку машин в пути и т. д. Но летом 1940 года, во время закрытия Бирманской дороги, это шоссе стало для Китая «дорогой жизни». Однако и после начала движения по Синьцзянскому шоссе Бирманская дорога значения не потеряла. Ведь надо было удовлетворять потребности огромного по протяжению фронта. Пути в Китай требовались и с севера, и с юга. Но с лета 1941 года СССР стало не до снабжения Китая.

Америка держалась в отношении Японии все тверже. Узким местом у Японии была нефть. Она получала ее из Индонезии, тогда голландской. Но голландское правительство, обосновавшееся в 1940 году в Лондоне, так как Голландию захватил Гитлер, держало «нидерландскую Ост-Индию» в своих руках и дружило с Америкой. Оно продавало Японии нефть, ибо нуждалось в деньгах. Но это было возможно до первых серьезных осложнений. В 1941 году в Японии решились на роковой шаг, выбрав направление именно из-за нефти. Впрочем, полагали также, что если ударить по СССР, то Америка все равно вступит в войну.

В декабре 1941 года японцы нанесли решительный удар. Обычно говорят о двух японских достижениях — Пирл-Харбор и Сингапур. Но побед у них было много, и на суше и на море. Размах событий и успехи японцев в конце 1941 — начале 1942 года были сравнимы с событиями в Европе весной и летом 1940 года. Падение Сингапура было столь тяжелым ударом для Британской Империи, что Гитлер даже надеялся на отставку Черчилля (этого не произошло). Сами японцы любили сравнивать взятие Порт-Артура и Сингапура. Овладеть российской твердыней было много трудней.

Но нас сейчас интересуют их победы в Индокитае. Британские войска, частью набранные в Индии, терпели поражение за поражением, даже когда численный перевес был на их стороне. При этом они были прикованы к дорогам.

Индокитай — это тропики. Тропические леса считаются непроходимыми, но японцы через них пробирались. Во-первых, потому, что для самурая — невозможного нет. Во-вторых, и это главное, — их заранее учили этому. Нашлись для такой практики тропики на захваченном японцами китайском острове Хайнань.

Лирическое отступление

Стоит отметить новинку, которую применили японцы в войне в джунглях — велосипед. В середине XX века в Юго-Восточной Азии не так часто встречались совсем уж девственные джунгли. В большинстве случаев, в районах военных действий проживало хоть какое-то оседлое население и были хоть какие-то дороги. Машины по ним далеко не всегда могли проехать, а велосипеды ездили. Японцы широко использовали этот транспорт. Конечно, часто приходилось пробираться пешком через чащи и болота. Но, где было можно, ездили на велосипедах.

С легкой руки японцев, велосипеды стали важным военно-транспортным средством в Юго-Восточной Азии. Их, в дальнейшем, широко применяли коммунистические войска во Вьетнаме. В частности в знаменитой битве против французов под Дьен Бьен Фу (1954 год).

На велосипедах, в разобранном виде, перевозились минометы, легкие пушки и т. д.

Итак, японцы тропиков не боялись и заходили англичанам в тыл. Те бежали. Так что Малайя была захвачена легко. А вот в Бирме бои уже носили упорный характер. Облегчало японцам жизнь то, что бирманцы видели в них освободителей.

На помощь англичанам пришли китайские войска Чан Кайши. Китайцы ненавидели японцев и, конечно, понимали значение Бирмы. Но их военная ценность снижалась слабым оснащением войск и слабой дисциплиной. Жили они в Бирме за счет грабежей, что служило для японцев лучшей агитацией. В довершение всех бед китайское командование почти не координировало действий с британцами.

Японцы заняли Бирму. Но англичане, переживая горечь поражений, учились воевать. Их отступление из Бирмы в Индию стало как бы вторым Дюнкерком[60] 60
  В страшном мае 1940 года английская армия во Франции около города Дюнкерк оказалась в очень тяжелом положении, но в конце мая — начале июня была эвакуирована морем. Эвакуация, происходившая в тяжелейших условиях, удалась, что на фоне тогдашних неудач было расценено в Британии, как крупный успех и подняло дух населения. С тех пор слово «Дюнкерк» вошло в обиход как нарицательное.


[Закрыть]: благодаря мужеству и организованности англичанам удалось уйти в Индию по горным тропам, что было очень непросто. При этом часть китайцев уйти не смогла, в чем они обвиняли англичан, как некогда французы — в Дюнкерке. Как бы то ни было, японцы Бирму заняли, знаменитую дорогу перерезали. В дальнейшем помощь Китаю американцы слали из Индии по воздуху через Гималаи, но это было трудно и дорого.

Лирическое отступление

В истории войны многие события оцениваются по-разному. Черчилль, например, считал защитников Гонконга, англичан и канадцев, героями. Японский же автор пишет о них с презрением: должны были держаться полгода, а сдались через 18 дней. И дальше мы встретимся с этим явлением — я имею в виду, с разной оценкой событий.

На других направлениях японцы также одерживали победы. Они заняли Филиппины, которые тщетно пытались защитить американцы, и Индонезию — «нидерландскую Ост-Индию». Теперь уж у них была нефть. Японские отряды высадились на Новой Гвинее, угрожали Австралии, бомбя ее северные районы. Словом, японский «блицкриг» (молниеносная война) удался вполне. Они навредили свободному миру хоть и поменьше немцев, но тоже вполне достаточно. Гитлер перед смертью высоко оценивал вклад Японии в войну.

Лирическое отступление

В результате японских побед под контролем Японии оказались страны, где производился почти весь натуральный каучук. В первую очередь речь идет о Малайе и Индонезии. Так что проблема эта перед свободным миром встала особенно остро. Пришлось получать искусственный каучук. Дело это было не столь уж новое, но американцев существовавшие технологии не удовлетворяли. А Америка уже в то время была «арсеналом демократии».

Тут Вейцман и тряхнул стариной. До этого он мирно колдовал в Англии над авиационным бензином. Но теперь был нужен искусственный каучук. И срочно. Рузвельт лично пригласил Вейцмана в Америку в начале 1942 года. И старик не сплоховал. Правда, поездка в Америку была отложена на месяц из-за гибели сына, который был английским военным летчиком и погиб как раз в то время. (Другой сын Вейцмана, тоже служивший в английской армии, стал инвалидом после ранения.)

В Америке Вейцман сумел быстро разработать лучшую по тем временам технологию производства искусственного каучука (бутадиенового). В общем, такой же блестящий успех, что и в Первую мировую войну со взрывчаткой для морских орудий.

Глава 116
Хаос

В конце февраля 1942 года Вингейт вылетел в Индию. Его вызвал туда уже знакомый нам Вейвел, в свое время лояльно отнесшийся к грубому меморандуму Вингейта и назначенный в те дни командующим в войне против японцев. Вингейт еще не знал о целях Вейвела. А вызвал его командующий именно для организации партизанских сил.

Вскоре Вингейт был в Бирме, где и развернулись последующие драматические события. Англичане к этому времени уже потеряли Малайю и Сингапур и потерпели ряд поражений в Бирме. В начале марта японцы наступали на Рангун — столицу Бирмы и ее морские ворота, к тому же единственные тогда, в начале 1942 года ворота в Китай. «В нашем распоряжении не было войск, которые могли бы достичь Рангуна вовремя, чтобы его спасти. Но если мы не могли послать армию, мы могли послать человека», — писал Черчилль. «Человек» этот, генерал Александер, прибыл в Бирму почти одновременно с Вингейтом. Спасти Рангун он уже не смог, но пользу принес. При нем британские войска действовали лучше, стало больше порядка в управлении. Однако положение оставалось не просто тяжелым — оно быстро ухудшалось.

Мало того, что с падением Рангуна не было больше надежд на подкрепление и снабжение, ситуацию очень осложняла огромная волна беженцев. Тут надо кое-что пояснить.

Дельта реки Иравади вообще и район Рангуна в частности были весьма густонаселены, ибо это один из главных рисоводческих районов мира. Его организовала на рубеже XIX-XX веков английская колониальная администрация, оценившая тамошний потенциал. (До прихода англичан рис в этом регионе выращивали только для местного потребления.)

Бирма, в отличие от соседних Индии и Китая, не только много лет не знала голода, но и снабжала рисом всю Британскую империю! После установления в XIX веке английского господства в этот благодатный край начали переселяться, причем в большом числе, индийцы. Англичане им в какой-то степени покровительствовали. Да и административно Бирма до 1937 года была объединена с Индией. Постепенно часть индийцев стала подниматься по социальной лестнице. Ко времени, описываемому мною, многие из них уже были уроженцами Бирмы. Среди индийцев имелись и люди богатые, и средний класс, и беднота. Ничего специфического в этом нет. Такое положение складывалось во многих странах. Спецификой же Бирмы можно считать то, что, поскольку главной отраслью там было рисоводство, разбогатевшие индийцы охотно вкладывали капиталы в землю. И к началу войны большинство землевладельцев-помещиков в дельте Иравади были не бирманцами, а индийцами. (Многие собственно бирманские феодальные роды были уничтожены англичанами ещё в XIX веке при завоевании Бирмы.) Торговцами и ростовщиками тоже выступали выходцы из Индии (или их сыновья). Крестьяне-арендаторы, напротив, были бирманцами — ситуация всегда взрывоопасная.

Но бирманцы не любили индийцев вообще. В частности и потому, что беднота, продолжавшая приезжать из Индии, сбивала цену на рабочую силу. В предвоенные годы дело доходило до попыток индийских погромов, хотя индийцы не шли, как бараны, под нож, а отбивались.

Лирическое отступление

Антииндийские выступления шли под буддистским знаменем. Среди индийцев были и мусульмане (из Бенгалии). Их нападки на буддизм, который они считали идолопоклонничеством, спровоцировали взрыв в 1938 году. Били, конечно, не только мусульман, а всех индийцев — в таких случаях в тонкости не входят. Во главе погромных толп шли буддистские монахи. Так что и буддизм можно использовать для разжигания ненависти, о чем ещё будет упомянуто.

Все же при англичанах в основном был порядок. Но власть Англии теперь рушилась. Причем японцы в 1942 году полностью были на стороне бирманцев (японцы и бирманцы «желтая раса», a индийцы европеоиды или, реже, негроиды). И бирманские отряды даже действовали в составе японской армии. Словом, приближения японцев индийцы ожидали с ужасом, бирманцы — с восторгом.

Предвоенный Рангун был городом более чем наполовину индийским. От портовых грузчиков до крупных коммерсантов, среди чиновников и полицейских, всюду преобладали индийцы. При приближении японцев началось бегство. Первая волна беженцев (более 200 000 человек) хлынула на запад, по дорогам и бездорожью, стремясь выйти к тем пунктам побережья, куда могли подойти посылавшиеся из Калькутты корабли. Уже тогда было много жертв и трагедий.

Скоро японцы заняли побережье. Тогда волна беженцев хлынула на север — туда, где еще держалась английская военная власть. Сухопутная граница Индии с Бирмой была тогда мало где проходима. Все это оказалось на руку японцам. Беженцы забили дороги, не давали двигаться войскам, их надо было кормить, в их лагерях вспыхивали эпидемии. Центром событий стала «северная столица» Бирмы — город Мандалай. Туда и прилетел Вингейт, для изучения возможностей организации партизанской борьбы в Бирме.