Текст книги "Дримеон (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Приложения

Приложение 1
Почти библейское чудо

Эта одна из самых невероятных сионистских историй. Случилось так, что Советская власть, пусть временно, поддержала сионистское начинание — театр на иврите (древнееврейском). Его назвали «Габима» (на иврите «сцена»), «библейская студия», как называл ее Станиславский. Любителей истории театра я сразу отсылаю к книге Владислава Иванова «Русские сезоны театра „Габима“». Изд-во «Артист, режиссер, театр», Москва, 1999 год. Я же кратко остановлюсь на сионистской стороне дела.

Началось с того, что в 1909 году молодой учитель древнееврейского языка из Белостока, Нахум Цемах, решил создать театр на этом языке. (Театр на идиш, на «жаргоне», как говорили сионисты, тогда уже существовал. Речь сейчас не о нем.) Цемах был человеком плебейского происхождения. Говоря в дальнейшем с большевиками, подчеркивал, что его отец «был простым рабочим-кожевником, зарабатывал 5 рублей в неделю». Характер у Цемаха был трудный. Но нельзя отказать ему в таланте и преданности идее. Он заразил своим энтузиазмом нужных людей и создал труппу. При том, что некоторым пришлось учить древнееврейский язык (иврит) почти с нуля. И он привлек знаменитую в дальнейшем Хану Ровину. Сперва не как артистку, а в качестве преподавательницы иврита. Но скоро она стала играть. И прославилась.

А вот у сионистов, пропагандировавших иврит (древнееврейский), как язык национального возрождения на древней Родине, Цемах, для начала, потерпел полное фиаско — привез в 1913 году в Вену, на XI сионистский конгресс (а не на II, как ошибочно сказано у Иванова) спектакль на иврите. И не произвел на конгресс никакого впечатления. При том, что отзывы прессы были доброжелательны. А на конгрессе, среди прочего, обсуждались и вопросы культурной работы. В общем первый блин вышел комом. Но, в дальнейшем, помощь от сионистов пришла. «Габиму» взял под крыло Гилель Златопольский. Сахарозаводчик и видный российский сионист, что было тогда редкостью среди богатых евреев. Златопольский, в частности, финансировал выпуск книг и периодики на иврите. В общем, поддержка «Габимы» лежала в русле его деятельности. До сих пор, во всей этой истории, никакого чуда нет (если не считать чудом саму идею театра на языке Библии). Чудеса начались в 1917 году. Сначала произошла февральская революция. Пришла свобода. «Габима», существовавшая при царской власти полулегально, теперь могла не скрываться. Начался период ее фантастического взлета. Благодаря Златопольскому, габимовцы, еще до революции, зацепились в Москве. И к 1917 году они уже поняли, поглядев игру московских театров, что всего лишь дилетанты. Что им еще надо «учиться, учиться и еще раз учиться» театральному делу. Теперь это было можно, и Цемах обратился к Станиславскому. Сионистская легенда говорит, что первая их встреча состоялась в Судный День (Йом Кипур). По еврейской религии в этот день Бог решает судьбы мира и отдельных людей на ближайший год. В общем-то, религиозный еврей о делах в этот день не говорит, а молится и постится. Но Цемах пошел на встречу, решив, что и для судьбы «Габимы» наступил Судный День. И они встретились. И поговорили. Остались о той встрече воспоминания Цемаха. Он, в частности, прозрачно намекнул в разговоре, что мир в долгу перед евреями за все гонения и мытарства. В тот день и началось настоящее чудо — русские деятели культуры горой встали за «Габиму». Тяжело больной ученик Станиславского Вахтангов (армянин) душу вкладывал в библейский театр. Случалось, что на носилках приносили его на репетиции. А окрыленные габимовцы дали клятву (наподобие «халуцов»): отказаться от личной жизни, от материальной заинтересованности, от карьерных соображений, пока не станет «Габима» тем, чем подобает ей быть — театром мирового значения (что и произошло скоро, лет через 5). А времена наступали трудные — большевики взяли власть. Тучи нависли над всей сионистской деятельностью. В начале 1920 года дошла очередь до «Габимы», еще только делавшей первые шаги. Понятно, что октябрьская революция положила конец «эпохе Златопольского» и габимовцам приходилось трудно. Вот что писал о них Горький в 1922 году, после первых театральных триумфов: «Все артисты „Габимы“ — юноши и девушки, которым приходится зарабатывать кусок хлеба изнуряющим трудом. Но, проработав день в различных учреждениях, в суете, притупляющей ум и душу, эти люди, религиозно влюбленные в свой звучный древний язык, в свое трагическое искусство, собирались на репетиции и до поздней ночи разучивали пьесы с упорством и самозабвением верующих в чудесную силу красивого слова».

И в то время, когда Трумпельдор отстаивал еврейское дело в Верхней Галилее, в Москве тоже шла борьба. Но нападали, на сей раз, не арабы.

Теперь, дорогой читатель, перечитайте, пожалуйста, главу 11. Ибо атаковала «Габиму» Евсекция. О ней надо кое-что добавить к тому, что было сказано раньше. В советских органах Наркомпросе и Наркомнаце, во всех их отделениях были созданы еврейские секции. Они объединялись под началом Ц.Б. (Центральное Бюро) Евсекции. Для простоты и краткости всю эту пирамиду и называют Евсекцией. На верху ее стоял Семен Диманштейн. Как известно, самый опасный враг — это свой, перешедший к противнику. Ибо предатели хорошо во всем разбираются. Такова была вся Евсекция, а ее босс в особенности. Семен Маркович Диманштейн был когда-то блестящим «йешивебохером» (студент йешибота). На него возлагали надежды, и в 18 лет он получил звание раввина. Но сразу после этого он примкнул к большевикам. В общем, был коммунистом с большим дореволюционным стажем. Все дороги были открыты. Но он, к сожалению, не забыл, чему его учили в юности. И, встав во главе Евсекции, принялся активно и со знанием дела бороться с «клерикализмом, сионизмом, пережитками прошлого» и т. п. Когда, после Шестидневной войны, началась в советских средствах массовой информации антисионистская вакханалия, его вспоминали добрым словом. Но вернемся в 1920 год. Евсекция атаковала «Габиму», для начала, по вопросу, казалось бы, не главному — она выступила против правительственной субсидии театра. Дело, однако, было не только в этих деньгах, как таковых. Всем было ясно, что если театр получает субсидию, он у власти в почете. Если нет, то… Так что со стороны «Габимы» борьба шла за жизнь. Атаковала Евсекция по всему фронту, обвиняя театр в клерикализме, сионизме, буржуазности. Цемах отвечал, что клерикалы вовсе не поддерживают распространение иврита, что сионисты театром не интересуются[66] 66
  Это в общем-то неверно. В 20-е годы предпринимались и на Земле Израильской серьёзные попытки создать ивритский театр. Но до «Габимы», по мнению знатоков, было далеко.


[Закрыть], ибо нет театра на древнееврейском ни в Нью-Йорке, ни в Варшаве, а есть он только в Москве. Что, хоть Златопольский (в то время уже эмигрировавший) и поддерживал «Габиму», но и другие театры до революции поддерживались купцами-меценатами. А он сам, Наум Лазаревич Цемах, происхождения пролетарского.

Исход борьбы, а она длилась больше года, решен был, однако, не полемикой, а вмешательством деятелей русской культуры, в основном неевреев. Начал Шаляпин. Он, по просьбе Цемаха, встретился с Каменевым, который тогда был в силе. И объяснил «гой» Шаляпин Каменеву (Розенфельду, сыну крещеного еврея и русской), что «Габима» — большое культурное начинание. И дошло это до Каменева и жены его Ольги, сестры Троцкого и тоже участницы революционного движения. Она обожала театр и сама брала уроки актерского искусства в театральной школе Мейерхольда. Покровительствовала деятелям культуры. (А финал мужа, жену и двух их сыновей ждал страшный — расстрел. Но тогда, в начале 20-х годов, этого нельзя было и представить.) И встали вельможные супруги на защиту «Габимы». А потом подключились и многие другие, с Горьким и Станиславским во главе. Полный список, подписавших воззвание в защиту «Габимы», приведен в книге Иванова. Есть там и евреи: Мейерхольд, Таиров (Корнблит). Но огромное большинство — не евреи. Люди эти часто расходились во взглядах на искусство. Часто были в очень прохладных отношениях друг с другом. А тут объединились! И в довершении всего, на защиту «Габимы» встал Сталин — нарком национальностей. На прием к Сталину пришли артисты Нахум Цемах и Давид Варди. По воспоминаниям Варди, все прошло быстро и хорошо — Сталин утвердил субсидии, вопреки мнению Евсекции. Цемах горячо поблагодарил его: «Наш народ никогда этого не забудет!». Но, когда они вышли, Цемах сказал, что Сталин «наводит жуткий страх».

Положительную роль в решении вопроса о «Габиме» приписывают и Луначарскому, тогдашнему наркому просвещения. Он и вообще не дружил с Евсекцией.

Ленин, как будто, тоже высказался за «Габиму», хотя о театрах был мнения невысокого.

Евсекция не привыкла терпеть неудачи. Она продолжала борьбу — жаловалась в ЦК на Сталина, тогда еще не всемогущего. Ее руководители грозили отставкой. Они все это делали зря — Иосиф Виссарионович память имел хорошую. Но особую злобу Евсекции вызвали супруги Каменевы. Всякие там Мейерхольды, Станиславские — это люд либо беспартийный, либо одно название, что коммунисты. Ленин, Сталин, Луначарский — «гои», где им разобраться в хитростях «Габимы». Но Каменев-то полуеврей! Из самых верхов — председатель Моссовета, говоря по старому — московский генерал-губернатор, должен бы все понимать. А позволяет себе ходить с женой-еврейкой на представления «Габимы» и там корректно раскланивается с раввином Мазе.

А ведь Яков Мазе был не просто раввин, а еще и видный общественный деятель. Борец с клеветой на евреев (прославился во время дела Бейлиса), сионист, сторонник возрождения иврита, друг и покровитель «Габимы» и враг Евсекции.

Было от чего придти в ярость Евсекции. Но атаки на Каменевых опередили свое время. В 1921 году Диманштейна понизили в партийной иерархии (тогда проигравшие еще отделывались этим). И Евсекции пришлось прикусить язык. Ну не чудо ли!

Еврейская пресса тех лет за пределами СССР считала, что такой исход борьбы именно «чудо из чудес»[67] 67
  Успех «Габимы» выглядит особенно поразительным на фоне того, что в общем-то Евсекция, используя аппарат большевистской власти, результативно боролась с ивритом, закрывая школы, детские сады, газеты, издательства на этом языке. Мало того. Над идишем — «языком трудящихся еврейских масс», существовавшем тогда вполне легально, Евсекция тоже работала. Из него изгонялись «гебраизмы» — древнееврейские выражения, которых много там было. Гебраизмы заменялись на германизмы!


[Закрыть].

Под руководством русских театральных деятелей театр быстро шел в гору. С 1922 года «Габима» стала знаменита на весь мир. Теперь они уже стали профессионалами высшего класса. Некоторые знатоки утверждают даже, что в художественном плане «Габима» никогда больше не поднималась до того уровня, которого достигла в Москве. Но это уже чисто театральные дела.

В 1926 году театр без особых сложностей выехал за границу. Считалось — на гастроли, но догадывались многие, что еврейские артисты не вернутся. Возможности развития театра на древнееврейском языке в Москве были исчерпаны — аудитория сокращалась из-за атак Евсекции на иврит, умер рав Мазе, карьера супругов Каменевых пошла под гору. И слава богу, что габимовцы не мешкали. С 1931 года «Габима» навсегда осела в Тель-Авиве. Так что вся эта история имела благополучный финал, если не считать начавшихся в то время распрей в самой «Габиме». Но это, как мне объяснили, в театрах дело частое.

А вот у большинства людей из Евсекции, включая Диманштейна, судьба оказалась куда горше. Сам он и большинство его сподвижников сгинули в ГУЛАГе в 1937–1938 годах. Остальные погибли позже.

Приложение 2
Евреи в испанской гражданской войне

Для начала напомню, что евреи в этой стране давно уже не жили.

И еще раз напоминаю, что война эта шла в те же годы, что и наша война с арабами (1936–1939 годы). В обоих случаях шла борьба с прогитлеровскими силами, а стратегическое значение Земли Израильской не меньше, чем Испании. И вот из наших мест отправились тогда в Испанию добровольцы-евреи. Человек 200–300, а по другим данным около 500. (Все цифры, касающиеся испанской войны, очень приблизительны). Возможно, было с ними 2–3 араба-коммуниста, но это точно сказать нельзя. Несколько сот добровольцев из Земли Израиля, это, по сравнению с другими странами, совсем немало. Например, из Англии прибыло 2 000 добровольцев. Но, во-первых, население Англии превышало еврейское населении Земли Израиля в 110 раз. Во-вторых, у них не было войны. В-третьих, евреи были и среди английских добровольцев. Хочу отметить, что в дни, когда в СССР все кричали о зловредности сионизма (после Шестидневной войны), один солидный советский журнал раскопал, что сионистская печать призывала в свое время евреев страны Израиля не уезжать на войну в Испанию. Вот оно лицо сионизма! «Забыли» только добавить, что и у нас полыхала война (мало кто в СССР об этом знал), что и в Земле Израиля шел тогда бой с прогитлеровскими силами. И что несколько сот человек, это лишь капля в море в масштабе Испании. Равно как и та материальная помощь, которую смогли оказать республиканцам здешние евреи. Но все это было ощутимо у нас. А что до газет, то здешняя печать, слава Богу, ни тогда, ни позже не была «улицей с односторонним движением». И газеты высказывали самые разные мнения о целесообразности нашего вмешательства в испанские дела. Но, конечно, все сочувствовали республиканцам.

Еврейское население Страны Израиля было тогда всего лишь малой частью мирового еврейства. Соответственно и огромное большинство еврейских добровольцев, а было их тысяч 10 (по минимальной оценке), явилось в Испанию из других стран. Евреи составляли примерно четверть всех иностранных добровольцев. В отрядах из отдельных стран доля евреев была даже выше. Считается, что треть бойцов в американском отряде имени Авраама Линкольна составляли евреи.

Были евреи и среди советских военных советников, направленных в Испанию (о них ниже). Но при всем при том известно, что и среди интербригадовцев (членов интернациональных бригад) антисемитизм давал о себе знать. Об этом свидетельствует, например, советский военный советник, еврей с польскими корнями, Кароль Сверчевский (в Испании — «генерал Вальтер»).

Большинство иностранных добровольцев служили в интернациональных бригадах — частях, в которых они составляли от четверти до трети бойцов. Остальные были испанцы-республиканцы. Таких бригад было пять. Четырьмя из них командовали евреи:

1) Манфред (Мойше) Штерн («генерал Клебер», «спаситель Мадрида»). Еврей, уроженец Австро-Венгрии. В Первую мировую войну воевал против русских. Попал в плен. Во время Гражданской войны в России вступил в Красную Армию. Сражался в Сибири и в Монголии. Дальше последовала нелегальная коммунистическая деятельность в Германии и в США. В 1932–1935 годах — военный советник при компартии Китая. В 1936 году был направлен в Испанию. А затем сгинул в сталинских лагерях (1938 г.). Не путайте его, читатель, с наполеоновским генералом Клебером и с однофамильцем — Григорием Штерном. Последний был родом с Украины, из местечка Смела. Тоже служил в Гражданскую войну в Красной Армии. Тоже воевал в Испании, но не в интербригадах, а выше — был главным военным советником республиканского правительства! По возвращении в СССР успел ещё повоевать с японцами на Дальнем Востоке. Стал Героем Советского Союза. А в 1941 году его расстреляли.

2) Мате Залка — см. эпилог. Его «предиспанская» биография похожа на биографию Манфреда Штерна.

3) Вацлав Комар («генерал Вачек»). Польский еврей. Командовал бригадой им. Домбровского (официально — 13-я интербригада), где служило много евреев из Польши. Потом вступил в армию польского эмигрантского правительства (после гибели Польши его создал в Лондоне генерал Сикорский). Комар бывал во многих опасных переделках, чудом остался жив. Но в коммунистической Польше попал под подозрение, как все люди, вернувшиеся с Запада. Сидел в тюрьме, но выжил.

4) Кароль Сверчевский («генерал Вальтер»). По происхождению польский еврей. В Первую мировую войну служил в русской армии. Затем в рядах Красной Армии прошел Гражданскую войну, получил военное образование, служил директором секретной школы диверсантов, набиравшихся из иностранных коммунистов. В дальнейшем был направлен в Испанию. Там командовал сперва интербригадой, потом дивизией. Стал прототипом генерала Гольца в романе Хемингуэя «По ком звонит колокол». Вернувшись в Россию, писал военно-теоретические труды на основе своего испанского опыта.

С первых дней войны СССР против Гитлера служил в действуюшей армии. Затем принял участие в формировании польских коммунистических сил в Советском Союзе. Во главе одной из этих польско-советских дивизий дошел до Берлина. Как ни странно, Сталин относился к нему хорошо. Называл Сверчевского «лучшим русским генералом польской армии». В коммунистической Польше генерал-полковник Кароль Сверчевский стал видной фигурой — заместителем военного министра. Но в 1947 году погиб от пули бандеровца. Не как еврей, а как польский генерал. Соответственно, украинцам за него крепко всыпали. (Украинцы жили и в послевоенной Польше, «сдвинутой на запад»). В коммунистической Польше память о нём чтили, но о еврейском происхождении старались не упоминать. Его дочери написали о нем книгу «Солдат трех стран» (царская Россия не в счёт).

Бойцы из Страны Израиля особой воинской части не организовали. Главным образом по своей малочисленности, а возможно и из коммунистическо-интернациональных соображений. Они присоединились к интербригадовцам тех стран, откуда были родом и чей язык понимали. Но была в Испании отдельная еврейская воинская часть. В Польше евреи составляли примерно 10 % населения, а в воевавшей в Испании польской бригаде им. Домбровского было их 45 %. Вот в составе польской бригады и сформировали еврейский отряд им. Нафтали Ботвина. (Нафтали Ботвин — еврейский революционер-террорист. Был казнен в Польше в 1925 году в возрасте 20 лет. И стал кумиром всей левонастроенной польской молодежи. Умер со словами: «Да здравствует III интернационал!» Кричать в таких ситуациях «Да здравствует Сталин!» тогда еще не вошло в моду). Отряд этот говорил на идиш, на этом же языке отдавались команды. «Ботвинцы» бились очень храбро, несли большие потери. В 1938 году, когда погибала республиканская Каталония (юго-восточный район Испании), именно они прикрывали отступления республиканских войск. И последними перешли во Францию.

Мать и сестра Н. Ботвина, переехали в СССР. И как раз в то время (в 1937 году) были, по непроверенным данным, репрессированы.

В 1938 году правительство республиканцев, из дипломатических соображений, распустило интербригады. И вот во Франции собрались бывшие бойцы этих бригад (не испанцы) и оттуда стали разъезжаться по домам. А что делать было выходцам из Австрии, уже захваченной Гитлером (в 1938 году)?

Меж тем, наши евреи Земли Израильской, которые теперь снова во Франции держались вместе, свели компанию с одним таким интербригадовцем из Австрии. Он ко всему оказался еще и евреем. В Вене получил военное образование. Затем храбро сражался в Испании. Все это удивления не вызывало. Еще в Австро-Венгрии были еврейские семьи, где офицерская служба стала семейной традицией. В Хагане уже состояли бывшие австрийские военные — участники Первой мировой войны. И они хорошо себя показали. Короче, ему предложили ехать к нам. Раздобыли для него сертификат. (Это документ, дававший право на въезд в Страну Израиля нового жителя. Сертификатов тогда очень не хватало, но ему дали вне всякой очереди — ценный кадр!) Проверить что-нибудь в захваченной Гитлером Вене было трудно. То, что в Земле Израильской его никто из немногочисленных бывших венцев не знал, тоже никого не удивило. Он «честно» рассказал, что, будучи ассимилированным евреем, дружбы с сионистами в прошлом не водил. И вообще еврейской компании не искал.

Умела советская разведка работать! И предусмотрительна была. Не побрезговала Хаганой. Этот человек (известный у нас широкой публике под фамилией Бер или Бур) сделал отличную карьеру. Сперва в Хагане, потом в регулярной израильской армии. Даже лично с Бен-Гурионом близкое знакомство свел! Разоблачили его через много лет. Он умер в израильской тюрьме в 1966 году.

Как это чаще всего и бывает в жанре «шпионские страсти», с ним далеко не все ясно. Есть и другие версии доизраильской карьеры Исраеля (Георга) Бера. Но вышеизложенная кажется наиболее вероятной.

Но как бы там ни было, если он сражался в Испании, то оказался там лишь одним из многих сталинских агентов-евреев (помимо тех, о которых уже говорилось). Одни из них числились советскими военными советниками и прославились фронтовыми подвигами, например, летчик Смушкевич. В Испании был известен как «генерал Дуглас». После он снова отличился в боях с японцами на Халхин-Голе. Так что в 1940 году был дважды Героем Советского Союза и генерал-лейтенантом. (До начала войны с Гитлером только 5 человек были дважды Героями Советского Союза). А в 1941 году Сталин его расстрелял, к радости асов Геринга, помнивших его по Испании. Другие были среди тех, что занимались подальше от глаз людских не столь рыцарскими делами. Например, вывозили в СССР золотой запас Испании (ибо советская военная помощь была не бескорыстной, хотя это не афишировалось). Или уничтожали троцкистов. А ещё они вербовали агентов среди иностранных добровольцев. Конечно, в первую очередь среди евреев, на которых произвела впечатление поддержка СССР испанских республиканцев. Завербованные там агенты позднее активно действовали. Например, воровали американские ядерные секреты. И не только.

Можно еще добавить, что противостояние Сталина фашистским диктаторам в Испании сильно подняло его престиж у евреев и в Земле Израильской. Со стороны все выглядело благородно. Так что многие евреи (и неевреи) во второй половине 30-х годов стали поклонниками Сталина. Даже те, кто прежде ненавидел коммунистов, например, Рутенберг. Тем сильнее был их шок от заключения советско-германского договора в августе 1939 года. Все противники Гитлера слева и особенно евреи были тогда совершенно дезориентированы. Что, конечно, было на руку нацистам.

Однако дальнейшее развитие событий снова сделало московского диктатора объектом фанатичного поклонения.

У Франко, конечно, евреи не служили. А мусульман-марокканцев было в его войсках много, дрались они хорошо. Франко говорил: «Все мы, христиане и мусульмане, солдаты Бога. Все сражаемся против безбожного коммунизма!». Иудеи в его списке не значатся. Но в страшное время Катастрофы Франко евреев спасал. Испано-французская граница была почти всё время открыта для беженцев, в большинстве — евреев. (Только в начале 1943 года испанцы по неизвестным причинам закрыли её на несколько недель.) Считается, что нелегально, но фактически с ведома испанских властей, перешли в Испанию и спаслись 12–15 тысяч евреев. Одним из первых этим путём павшую Францию покинул Фейхтвангер в 1940 году.

Ещё в 1924 году в Испании был принят закон, по которому все сефардские евреи — потомки людей, несколько сот лет назад изгнанных из Испании, — получили право на испанское гражданство. Тогда этим почти никто не воспользовался. Но в ходе Второй мировой войны, испанские дипломаты с согласия своего правительства спасли тысячи сефардских евреев (из Салоник и других мест), успевших обратиться к ним. Этим людям давали гражданство и отправляли их в Испанию на основании вышеупомянутого закона.

Большинство евреев, попавших тогда в Испанию, в дальнейшем выехали в другие страны. В том числе и на Землю Израильскую.