Текст книги "Чужая судьба (СИ)"

Автор книги: Ольга Обломова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

– Есть и другой способ. Более сложный, болезненный, и подходящий только для такого как ты. Живущего в чужом теле и еще полностью не успевшего "прирасти" к нему.

– Понятно. И что, убивать меня сейчас будешь?

Каджи укоризненно покачал головой.

– Что, разве я похож на разбойника с большой дороги? У нас будет честная схватка, Тай. Или как тебя зовут в действительности?

"А я что же, разбойник?".

– А какая разница? – выдохнул парень, стреляя из шавра одновременно с обеих рук, тут же бросая кинжал, да еще и прыгая вперед сам.

Глава 12.

Палач.

Все-таки Каджи был очень быстр. Очень. Он успел увернуться практически от всего, избежав и кинжала, и обоих зарядов... почти. Один задел руку, чиркнув по касательной, и если бы огонь не был магическим, нечего и не случилось бы. Однако в данном случае рука загорелась, Каджи на доли секунды выпал из темпа движения, и Тай в прыжке, всей своей массой врезался в него, свалив. Айран неслабо приложился о пол, но, к сожалению, уже успел частично измениться. Понимая, что второго шанса не будет, принц действовал чрезвычайно быстро: пока мужчина находился в дезорганизованном состоянии, успел вонзить тирн в неповрежденную руку и раскрыть его. Каджи взвыл, на миг от боли потеряв контроль над собой, чем принц и воспользовался, ловя взгляд голубых глаз:

– Стой! Замри!

Огромное тело под ним послушно застыло.

– Отлично. Замолчи!

Тихий скулеж тут же прекратился. "Работает! Вау!". Главное теперь было не потерять преимущество. Принц медленно стал слезать с распростертого на полу тела, при этом отчаянно боясь упустить чужой взгляд. Будь это обычный Изменчивый, все было бы проще, но собственный дядюшка, наполовину маг и по его же признанию не самый слабый, требовал уважения. Тай и сейчас ощущал, как сопротивляется его воле противник.

– Вставай, только медленно. Вместе со мной.

Изменчивый подчинился, и они синхронно поднялись на ноги, так и не отрывая взгляда друг от друга. "Со стороны мы, наверное, потрясно смотримся. Блин, но надо что-то делать, а то он у меня или сгорит, или кровью истечет".

И действительно, пламя охватило уже всю руку. Лицо Каджи кривилось от боли, но нарушить команду и хотя бы застонать он не мог.

– Так, а теперь слушай меня внимательно. Сейчас я отдам приказ, и ты заснешь. И ничто не сможет разбудить тебя до заката. А на закате пробудишься сам. Понял?

Мужчина медленно кивнул, не опуская взгляда. Тайшат перевел дыхание, облезав пересохшие губы.

– Спи!

Голубые глаза закрылись, и Сопровождающий упал на пол. Некоторое время принц стоял в полной боевой готовности, ожидая любой подлянки. Затем осторожно приблизился к мерно дышащему теперь врагу. Потрогал носком ботинка. Вроде правда спит. Вздохнул и, схватив собственное одеяло, принялся сбивать пламя, правда, все еще находясь настороже. Однако неожиданного пробуждения так и не последовало, ни когда огонь оказался потушен, ни когда вытащен тирн, ни когда принц перевязывал рану, да смазывал сильнейший ожог. "Надо было ему приказать в себя нормального превратиться, а то с этим работать неудобно. Да и мощнее он в данной форме". Наконец с лечением было покончено. Принц перенес тело своего спутника на лавку, нашел веревку, еще ту, с помощью которой лез в яму к райе, спасая этого же айрана. "Обидно как-то. Я ведь к нему действительно привязался". После чего связал мужчину. Причем наворотив такого, что развязать не смог бы и сам. Понимая, что руки этого весьма опасного субъекта должны быть на виду, оставил их впереди, но привязал к подтянутым ногам. В результате вся фигура Каджи оказалась оплетена веревкой. Тай отошел чуть назад, любуясь результатом. "Ничего, перебор лучше, чем недобор". После уселся за стол, на то самое место, где недавно находился Сопровождающий, рассказывая историю Иоиль. Принц положил руки на столешницу, вздохнул, уронил голову на руки. Теперь оставалось лишь ждать.

Просидел так совсем недолго, когда в голову пришла вполне толковая мысль. А чего ждать то? Перенести айрана легче будет, пока тот не имеет возможности сопротивляться, ведь когда очнется, намучаешься с транспортировкой. Так что надобно подниматься, хватать за шкирку похрапывающего противника и топать на задний двор. Что принц, собственно, и сделал, правда, избрав более удобный метод переноски, чем "захват за шкирку".

На этот раз мужчина показался тяжелее, чем тогда, когда Тай тащил его по Лесу. Возможно потому что в этот раз Изменчивый был в своей боевой форме. Радует одно, идти пришлось недалеко. Обогнуть дом и вот...

Когда парень вышел на знакомый вроде бы задний двор, то просто впал в ступор от изумления... и восхищения. Это было что-то! Словами не передать, как красива оказалась Иоиль. И ведь действительно, если описывать, получится сухо. Ну, три маленьких деревца, примерно с Тая ростом, стоят так, что проведи между ними линии и получится равнобедренный треугольник. Кора ярко-алая и блестящая, словно лакированная. Как и у всякого дерева "морщинистая", но "морщинки" эти составляют какой-то узор – свой на каждом дереве. Листья и правда золотые, с темно-бурыми ниточками вен,... в смысле жилок. Вот вроде и все описание. Что еще можно добавить? Что от листьев исходит мягкий золотистый свет? Что от самих деревьев веет жизнью, молодостью, силой? Жаждой. Они притягивают, как притягивает взгляд глубокая бездна – вроде и страшно, но оторваться от созерцания не можешь. И так и хочется сделать шаг. Туда, в темноту, за край. В пропасть. И как завороженный, Тай сделал этот шаг, рухнув... на землю.

– Дьявол! Ну вот никак в этом доме у меня без падения не получается!

Оказывается, потрясенный видом Иоиль, он как-то забыл, что держит на руках живой груз, отчего ручки то опустил, и тело Сопровождающего оказалось на земле. Хорошо хоть тому приказано было до рассвета не просыпаться ни при каких обстоятельствах! Однако, когда принц сделал шаг, то, конечно же, запнулся об лежащего под ногами Каджи. Ну и результат понятен. Теперь Тай сидел на земле, дуя на ладони, кожа с которых содралась при ударе о землю. "Ууу, блин! Вот всегда у меня все наперекосяк... впрочем, зато от наваждения избавился. Мало ли что там Спасительница наша со мной сделать хотела". Принц поднял голову, взглянул на неё и вновь восхищенно вздохнул. Все же исходящие от Иоиль ощущения силы и могущества гипнотизировали. "Не удивительно, что тот Владамир помешался на ней. Правда, возможно, тогда она не была столь... впечатляюща".

Посидев немного, да подумав, принц решил перенести дядю поближе к месту его жертвоприношения. Правда, поднимать того заново на руки было как-то лень, потому просто протащил его по земле, устроив на одной из сторон "треугольника". Заходить в середину не решился, не безосновательно полагая, что это может ему и боком обойтись. Да и вообще, пристроив будущую жертву, отошел подальше, снова уселся на землю и принялся ждать.

Время шло обычно в подобных случаях. То есть медленно. Тай сменил положение с сидячего на лежачее, прикрыл глаза и видимо задремал, потому как, когда очнулся, в первый момент не мог понять, где находится и что случилось. Вскинулся, осмотрелся, вспомнил. Успокоился. Но тут понял, что его ведь разбудило какое-то странное ощущение. Тайшат снова огляделся – вроде нормально все. Каджи по-прежнему связанный лежит под деревьями, которые звенят листочками своими. А за горизонтом скрывается солнце. "А!". К тому же принц не сразу понял, что ощущаемая все это время на задворках сознания связь пропала.

– Очнулся? – спросил равнодушно. Его Сопровождающий не шелохнулся, продолжая все также лежать, все также дышать. – Ты вроде говорил, что неслабый маг. Как же узнал, если ни разу своими способностями не пользовался?

Веки дрогнули, поднялись. На принца в упор уставились холодные, словно замерзшие голубые глаза.

– С чего вы взяли, Незнакомец?

– Так если бы пользовался, знал бы, что когда подчиняемый выходит из-под контроля, это чувствуется.

– Я всегда сам отпускал. У меня никто не вырывался!

В последних словах мужчины прозвучала нескрываемая гордость, и Тай усмехнулся. "Небось, с магом то ты никогда дел не имел".

– Что ж, тогда понятно, – принц встал, потянулся. – Мне кажется, очнулся чуть раньше, чем я тебе приказывал, но не думаю будто время проведения ритуала принципиально важно. Сейчас так сейчас. Только не мог бы прежде рассказать мне, как это жертвоприношение вообще проводится?

– Я ошибался в тебе, – вместо ответа медленно проговорил Каджи.

– Сочувствую, – слегка раздраженно выговорил Тай. – Ты отвечать на вопрос то будешь, или мне самому догадываться?

Изменчивый попытался пожать плечами, но в его положении это не очень и вышло.

– Обычно. Сначала бой около деревьев, вот этих, но при этом желательно не заходить внутрь. Потом, когда один умирает, второй его кладет на середину, дожидается когда Иоиль поглотит и ложится на место трупа сам, – весь монолог Каджи произнес своим лучшим ледяным тоном. Принц же, представив, что ему предстоит, содрогнулся от отвращения. "Ладно, чем раньше начну, тем раньше вся эта мерзость останется в прошлом. Блин. Все-таки стремно как-то, но с другой стороны мне что, благородно умирать с оружием в руках надо было? Ладно. Потом, потом, все потом. И муки совести тоже".

– Ладно, – вздохнул принц, медленно поднимаясь на ноги. Вот как-то не доводилось ему убивать раньше. А тут еще и связанного приходится. Если судить по книгам, то в бою было бы проще, а что делать сейчас он совсем не представлял. Потому подошел к Каджи довольно неуверенно. Пригляделся. "Блин, ну как его убивать?! Мне страшно. Я не хочу!!!". Набрал в грудь побольше воздуха, примерился... то есть присмотрелся. Насколько он помнил, Дина его тогда била в грудь, в сердце. Вроде и не так ужасно это было – просто ударила кинжалом сверху вниз. Но вот его жертва как назло оказалась в боевой трансформации, и пробить этот панцирь, закрывающий грудь, было нереально. Даже для Изменчивого это представляло бы проблему, а уж... Принц вздохнул. Но тогда как? "Может спросить?".

– Вы еще долго возиться будете? – в холодном голосе Каджи промелькнули явно раздраженные нотки.

– А ты что, так за Грань торопишься? – огрызнулся в ответ Тай. – Тогда подскажи, как тебя лучше убить! А то я никак не могу решить, какой способ эстетичнее будет!

Глаза мужчины расширились в шоке.

– А ты убивать меня собираешься? – изумленно выдохнул Каджи. Принц же не менее удивленно посмотрел на него.

– Так ты вроде сам говорил, что одного из нас надо Иоиль в жертву принести. Вот я и того... приношу, – и добавил тише. – Только получается как-то хреново. Вернее не получается совсем.

Ремул же принца задохнулся от... видимо возмущения. Или чего иного.

– Я думал, ты просто хотел ранить меня, чтобы у тебя было больше шансов в битве! Тебе это удалось! У меня обе руки практически не действуют. Развяжи!

Тайшат заколебался. Подумал. Вспомнил увиденную разминку и покачал головой.

– Прости, – сказал тихо. Каджи замер, неверяще глядя на него. Но, увидав, что принц достает тирн понял – правда.

– Это подло, – выговорил, даже растеряно как-то. – Ты играешь не по правилам. Так... так не честно.

– Возможно. Да нет, даже наверняка подло, не по правилам, я согласен, но, знаешь... Правила сами не честны. У меня ведь против тебя никаких шансов, Каджи.

– Ты сам говорил, что один есть всегда.

– Ах да, говорил. И не отказываюсь. Случайность, удача, вот только я не слишком то и фортовый... хотя как посмотреть. Ведь выжил же, правда, попади я в тело человеческого принца, было бы лучше.

– Значит, я был прав! Ты самозванец!

– Я думал, ты в этом и не сомневался.

Во время разговора, принц задумчиво рассматривал распростертого перед ним айрана, и решил, что наиболее уязвимое место – шея.

– Да нет. Сомневался, – слегка хрипловатым голосом проговорил Каджи, наблюдая за тем, как принц меняет тирн на нож, и садится рядом со связанным телом айрана. – Все-таки версия довольно дикая. А ты не так уж и плохо вел себя.

– Спасибо.

– Правда, я все больше разочаровываюсь в тебе. То, что делаешь сейчас крайне... низко.

– Знаю, – тоскливо выговорил принц, приставляя острие к шее, но так и не решаясь сделать роковое движение. – Но выиграть даже у тебя раненого, возможности для меня практически нет. Любой Изменчивый в физическом плане сильнее и быстрее мага. Вообще не понимаю, как другие-то побеждают.

– Обычно, стараются подобрать равного по силе, – тихо пояснил мужчина.

– Вот как? И отчего же для меня такое исключение сделали? Чем я то не угодил, что мне в напарники лучший боец королевства достался? – принца не особо волновали ответы на вопросы, он просто тянул время. Видимо седовласый тоже, потому что ответил.

– Когда я первый раз предложил свою кандидатуру, король отказался наотрез. Но после того ритуала, что провел над тобой эльф, Конрод мнение свое поменял. Сказал, если выживешь, значит такова воля богов.

– Я думал айраны не верят в богов.

– Шат всегда был идиотом.

– Согласен, – вздохнул Тай, и тут до него дошло. – А что он тоже себя так называл?

– Да.

– Точно! А я не обратил внимание. Моя первая ошибка?

– Не первая, но одна из самых заметных.

– Понятно. Знаешь на чем всегда прокалываются злодеи, когда им удается таки пленить главного героя?

– На чем?

– На разговорах. Вот и я болтаю, болтаю, могу и доболтаться. Кстати. В моем мире, в одной из стран, есть поверье, что если один человек спасает жизнь другого, то она принадлежит спасшему и он может ею распоряжаться по своему усмотрению, пока долг не будет уплачен.

– Интересный обычай. А у вас что же, только люди живут?

– Да. Только люди.

– Диковинный должно быть мир.

– Обычный.

Помолчали. Принц вспоминал молитвы, хотя зачем не понимал и сам. Затем сказал тихо-тихо.

– Каджи... Прости меня, а.

– Моя жизнь принадлежит вам... Ваше Высочество. Не так ли?

– Да, наверное. Но все-таки.

– Я прощаю, – выдохнул ремул, как-то нереально изгибаясь, в попытке уйти от острия, и наотмашь ударяя когтистой лапой, которую смог освободить во время разговора. И все же не успел. Чуть-чуть не успел. Несмотря на то, что попал принцу куда-то в плечо, несильно раня, сам к этому моменту истекал кровью из порезанного горла. "Мама". Тай даже не чувствовал боли. Он разжал руку и кинжал упал на землю. Пальцы мелко подрагивали. "Так. Собраться. Надо собраться. У меня еще дел полно. Но надеюсь Иоиль хватило наших эмоций во время разговора". Принц сделал длинный вдох, выдох, затем поднял на руки обмякшее тело Каджи и понес его в центр треугольник. Положил там. Отошел. Некоторое время ничего не происходило, но потом Тай заметил, что все еще текущая кровь бывшего уже спутника как-то слишком быстро впитывается. А затем само тело Изменчивого стало опускаться под землю – медленно, но вполне заметно. "И мне надо будет ложиться на его место?!!!". Тай почувствовал, как волосы на затылке становятся дыбом – его захлестнула волна страха. Быть погребенным под толщей земли, съеденным деревьями – как-то такая перспектива оптимизма не внушало. Нет, конечно, по словам Каджи с ним ничего подобного произойти не должно, но ведь тот и соврать мог. Просто из вредности. Однако других вариантов нету.

Дождавшись, когда посредине треугольника не останется даже намека на труп когда-то напарника, Тай задержал дыхание и медленно двинулся вперед. К сожалению, пройти нужно было всего пару шагов – и вот он внутри. Тай тихонько опустился на колени, затем неторопливо лег на спину – и только после этого выдохнул. Раскинул руки, закрыл глаза. Попытался расслабиться. "А вот удовольствие получить получится вряд ли". Но он ошибся.

Темнота была наполнена тихим перезвоном золотых листочков, запахом земли и почему-то дождя. Звук получился чистый, свежий и, сплетаясь с запахом, приносил умиротворение. Таю казалось, будто он падал. Падал в темноту, но и одновременно чувствовал землю под спиной. Чувствовал все – землю, слабый ветер, ласку уходящих лучей света. Голова стала тяжелой и гулкой, тихая мелодия, тихий дождь. А откуда дождь? Впрочем какая разница – он есть. Вот он капает, падая на лицо, на тело, размывая землю под телом. Холодно, спокойно, тихо. Звон отдалился и исчез в дали, не слышась, а ощущаясь на краю сознания. Вода, вода, вода кругом, и он сам – это вода. Он падает дождем, течет рекой, бушует морем, стоит океаном. Поднимается паром и падет вновь – на землю. Он растворяется в месиве грязи. Он – это песок под ногами, глина в чьих то руках, падающие с гор камни, что погребают под собой живое существо. Странное такое – человек с синими волосами и красными глазами. "Прости, незнакомец". Кровь течет, красная как огонь. А он и есть огонь – бушующее пламя в недрах гор, горящий лес и тихое тепло одинокого костра. Костра, около которого ждут. Ждут того, кто не придет – его тепло растворяется в ночи, в воздухе таком чистом и сладком, в том, которым и является сейчас он. Он летит ветерком, бушует ураганом, убивает смерчем, бьет бураном, и снова летит ветром, петляя меж деревьев, слушая шепот их, шелест, смех тихий – как перезвон колокольчика. Не здесь – дальше, дальше, там, куда так спешит он. Смех звенит, дразня, зовя, обещая. Девушка. Странная: красный оттенок кожи, золото длинных волос, а глаза темны, точно бездна. И смех, что зовет, кружит голову.

– Иди сюда, вор. Отчего остановился ты?

Он бы пошел, но с девушкой рядом – мужчина. Высокий, красивый, статный, в костюме строгом, зеленом, но отчего-то босой. Её мужчина, видно сразу. Не господин, раб. Но из тех, что хуже господ – подойдешь к красавице – убьет.

– Что ж остановился, странник-вор? Мы ждем тебя.

– Я не вор, – его голос тих, он не звучит. Его голос, это дуновение ветра.

– Вор, пусть и поневоле. Вот супругу моему ты не понравился. Просил убить тебя, да брать двоих нехорошо, договор у нас.

– Ты бывало уже нарушала договор, – а вот голос мужчины это шорох листьев, да треск сучков. Тихий, грозный. Мрачный, как Лес нехоженый.

– Нарушала. И сейчас не побоялась бы. Да просили за тебя, вор. Просьбу выполню, но помни, по твоим же поверьям жизнь твоя принадлежит ей.

– Кому?

Сверкнуло золото, качнулась голова – сбоку промелькнула девушка, маленькая, верткая, гибкая, очень-очень красивая. Россыпь зеленых волос, глаза как изумруды граненые. Мелькнула девчушка и исчезла, не дав и разглядеть себя толком.

– Помни, кому принадлежишь, вор, не забывай. Забудешь, пожалеешь. А теперь – до свидания. Чувствую, встретимся еще. Все встретимся. И удачи, тебе странник – мне ты по нраву пришелся. Много дал – не жадный.

Мужчина кивнул лишь, да пропал. А девушка медленно таяла в наступающей темноте. Последним померкло золото волос.

– До свидания.

Принц Тайшат медленно открыл глаза. И застонал – тихо так.

***

Конрад стоял у окна, неотрывно смотря в сад. Створки были открыты и отнюдь не теплый ветер врывался в комнату, холодя находившихся в ней, растрепывая прически. Некоторые недовольно хмурились, но делать замечание королю не решался никто. Каждый понимал – монарх в дурном настроении, его сын погиб. Нет, возможно, конечно, и жив, да возможность больно мала. Скорбь короля разделяли немногие, однако были в этой комнате и те, кто так же наперекор логике и статистике продолжали надеяться. Впрочем, как раз у Конрада и могли быть причины для веры в лучшее. Именно это больше всего и беспокоило Флавия. Не то, чтобы его так уж пугал тот заговор, что брат замышлял, да все-таки не любил он Тайшата. Пусть молодой, пусть не слишком умный или опасный, но надоел уже со своей детской ненавистью. И почему отец привязан так именно к младшему?

– Ваше Величество, – мягко произнес гость. В его голосе слышался акцент, свойственный для всех Перворожденных. Сами они считали, что только так и правильно говорить, другие народы полагали, будто такое произношение добавляет речи плавности и мелодичности, но лично Флавия этот акцент раздражал всегда. Как впрочем, и большинства айранов. – Я думаю, что все-таки вам не следует так явно игнорировать традиции стран Захребетья. Вы не живете теперь обособленно, и следует думать о налаживании нормальных внешнеполитических отношений. А вам не удастся этого сделать, если по-прежнему будете отмахиваться от обязанностей, считающихся общепринятыми. Посылать на Фешские Игры всего лишь дипломата – это неуважение по отношению к остальным странам.

– Это всего только игры, – пренебрежительно сказал Флавий, поднося к губам бокал с терпким вином. Конрад так и не обернулся.

– Молодой человек, – наставительно произнес гость и слова эти в устах эльфа, выглядящего лет на пятнадцать, звучали по крайней мере забавно. Однако никто не улыбнулся. – Вся наша жизнь, это сплошная игра. Но ведь вы не считает её недостойной внимания. Не так ли? Политика дело тонкое, и подчас многие вопросы решаются как раз на играх и отдыхе. А отнюдь не на различных собраниях и советах. Запомните это и считайте данное высказывание подарком. Что же касается Феша, то это не просто игры, а Международные Игры. Все, понимаете, все признанные страны в ней участвует, и если ты не состоишь в участниках, значит тебя просто не признали остальные государства и дел с тобой никто иметь не будет. По крайней мере, официально. Вас простили раз, другой – учитывая все обстоятельства. Но если и в данном случае от вашего королевства не будет представлен список участников, и вместо члена королевской семьи или ходя бы кого-то из ближайшего окружения приедет младший писарь старшего посла – это посчитают оскорблением. У вас возникнет много проблем, а я не думаю, что вам это надо. Вы еще слишком недавно в мире и не стоит заявлять о себе как о дикарях или варварах. Репутация стоит многого.

Однако Наследника речь не впечатлила. Он бы мог сказать: "Пока нужен ярнт, никуда от нас не денетесь", но, во-первых, это было бы грубо, а, во-вторых, эльф и сам все знал. Потому старший принц лишь произнес лениво, все также неторопливо попивая темно-бордовый напиток.

– У нас нет магов.

Перворожденный изящно приподнял точеные плечики.

– Это не столь важно, не обязательно же присылать команду. В конце концов достаточно будет и одного. В качестве услуги, мы даже можем дать тренеров, которые покажут основные приемы. Главное скажите в какой дисциплине будете участвовать.

Флавий фыркнул, открыл рот для возражения, но...

– Я подумаю, что можно сделать, – спокойно произнес Конрад, медленно оборачиваясь. Тихий стук в дверь разрушил воцарившуюся было тишину.

– Прошу, – пригласил король. Дверь бесшумно приоткрылась, впуская айрана, одетого в форму слуги.

– Ваше Величество, прибыл Его Высочество младший принц Тайшат.

Все вздрогнули. Звон разбитого стакана наполнил комнату и обитатели её посмотрели на принца Флавия.

– Извините, – тихо проговорил тот, так и не отрывая изумленного взгляда от принесшего весть.

– И как он? – спокойно спросил Конрад у слуги.

– Очень изможден, потерял много крови, но ничего особо страшного. Восстановится в обычный срок.

– Отлично. День рождение у него послезавтра, но думаю его мы отпразднуем в кругу семьи. Шат сможет участвовать?

– Возможно.

– Что ж, посмотрим завтра. А официальное празднество перенесем на неделю вперед, – Конрад повернулся к сидящему гостю. – Там я и дам вам окончательный ответ насчет Игр. Вы и ваши коллеги, разумеется, приглашены. А сейчас думаю совещание можно закончить.

Поняв все правильно эльф поднялся, поклонился.

– До свидания.

И бесшумно вышел из комнаты. Некоторое время стояла тишина, затем молчавшая до сих пор Ириена, произнесла тихо.

– Значит он выжил? Но как?

Ей никто не ответил, и она прямо обратилась к королю.

– Отец, он провел ритуал?

– Да.

– Значит ты знал, – яростно выдохнул старший сын. – Знал и ничего не сказал нам.

Конрад с удивлением взглянул на того.

– Я должен пред вами отчитываться? – спросил холодно, и Флавий поежился, поняв, что палку перегнул.

– Нет. Прости.

Король кивнул и повернулся ко все еще остающемуся в комнате слуге:

– Тайшат у себя?

– Да, Ваше Величество.

– Ты свободен.

Слуга поклонился на прощание и бесшумно покинул комнату, оставляя членов семьи наедине. Но королю не хотелось обсуждать сейчас внезапное появление уже практически признанного мертвым младшего.

– Я пойду, навещу Шата.

Он вышел, предоставляя остальным возможность спокойно судачить о случившимся. Арни тенью скользнул за ним.

Король неторопливо шествовал по мрачным коридорам родного замка. Возможно, решение его пойти к сыну тотчас же, не дожидаясь выздоровление оного, и не было лучшим, но король понимал, что потом может быть и хуже. Ему стоило неимоверных усилий воли заставлять себя шагать. Он очень боялся. Боялся увидеть принца, посмотреть тому в глаза, не знал, что услышит от него, но заранее этого боялся, потому что в какой-то мере предал собственного сына. Любимого сына. Он не знал кого увидит в теле младшего: повзрослевшего парня, Каджи или незнакомца. Но предполагал, что все-таки брата.

Не останавливаясь, Конрад прикрыл глаза и тихо застонал сквозь стиснутые зубы. Ему было больно, ему было так больно. Как он мог? Как он мог, согласиться отправить в качестве Сопровождающего Каджи?! Он ведь знал, что нет шансов у принца против своего дяди, знал но... Он был должен незаконнорожденному брату своему. Этот долг достался от отца, а расплачиваться пришлось его Тайшату. Нет, сначала даже не предполагал так подставлять того, но после ритуала, проведенного над принцем, решил, будто уже потерял сына. А когда понял, что мальчик сопротивляется – и получается у него не так уж плохо – было поздно. Слова сказаны и их не вернуть. А в итоге... Кто же в итоге теперь его сын? Скоро узнает, но как же страшит знание это. И потому так неторопливо идет сейчас король. Так непривычно медленно.

Но как не растягивай путь, когда-нибудь он заканчивается. Вот и теперь не слишком и много времени прошло, а перед глазами короля стояла дверь в комнату Тайшата.

Конрад, собравшись с силами, постучал и вошел, не дожидаясь ответа.

Принц, как и предполагалось, лежал в постели. Правда лежал прямо поверх одеяла, застывший и смотрящий в потолок, на узоры Парим. Которые должны были охранять владельца от злых демонов, что приходят в сны и убивают там же, забирая души. Конрад не верил в подобные сказки, но аналогичные узоры пестрели над всеми кроватями в замке. Как это ни забавно, но Деверо был чрезвычайно суеверен.

– С возвращением.

– Спасибо, – Тайшат так и не обернулся. Король сделал неуверенный шаг вперед, одновременно осматриваясь. Ничего особо не изменилось, но это пока. Принц ведь только вернулся.

– Как самочувствие?

– Средней степени паршивости, – голос принца звучал все также невыразимо. Король нахмурился – фраза была странна в своей неизвестности.

– Интересный оборот речи. Сам придумал?

Тайшат, наконец, повернул голову и взглянул на отца своего. Тот вздрогнул. Сын выглядел весьма скверно: бледный, осунувшийся, черты лица заострились, глаза стали больше, волосы потускнели и безжизненной паклей лежали на подушке.

– Что вам от меня нужно, Ваше Величество? Знаете, я вообще-то чрезвычайно устал, и хотел бы отдохнуть.

– Я знаю, просто решил посмотреть на тебя. Убедиться, что с тобой все в порядке.

– Убедились?

– Не совсем. Почему ты грубишь?

– Разве? Прошу прошение у Вашего Величества, я это не специально.

Конрад помолчал. Затем проговорил:

– Я знаю, тебе сейчас плохо, но также было у всех. Вся семья проходила через подобное.

– Всеее, – с какой-то непонятной интонацией произнес Тайшат. Сел на кровати и Конрад неожиданно понял, что сына буквально трясет. – Все? И все убивали айранов, ставших друзьями за время пути.

– Таков обычай, – глухо произнес король. – Мы не можем ничего изменить. Нам остается лишь нести это бремя на себе.

– И мы несем. И я... вынес. Хотя мне отчего-то нагрузили больше, чем мог взять. Но ведь вынес. Убил. А знаешь, как я его убил, отец? Я перерезал ему горло. Я убииил... И не в бою. А связанного. Он умер не как воин. Как жертва. И я убил не как воин. А как палач. Палач, слышишь?!!! – неожиданно сорвался на крик Тай. – И виноват ты!! Ты сделал меня палачом!!! Это твоя вина!!!

Король, не утруждая себя ответом на обвинение, повернулся и быстро покинул комнату. А Тай обессилено упал обратно на кровать. Его лихорадило, он дрожал и не мог понять отчего – то ли от потери крови и усталости, то ли от отвращения. Боли. Как ему плохо!

Тогда, сразу после ритуала, нужно было выбираться, и на переживания не оставалось ни времени, ни сил. "Пройти через избушку" оказалось чрезвычайно легко. Нормально двигаться он не мог, потому до дверей доползал. А за Лесом его ждала Ниру – и это оказалось истинным счастьем, сам бы он добраться до хотя бы ближайшего жилья не смог никак. А так – его донесли, и он оказался в цепких руках слуг, которые помыли, одели, накормили, уложили в постель. И только поняв, что все закончилось, что он теперь в безопасности, окончательно осмыслил. Он – убийца. Он зарезал собственного дядю и почти друга. Осознание чудовищности поступка накатило с неотвратимостью судьбы. В какой-то мере помогало понимание, что выбора по сути не было, что если бы не он, то его. Но не слишком. И Тайшат лежал, страдая, смотря в потолок и мучительно боясь закрыть глаза.

Глава 13.

Совершеннолетие.

Перешагнув порог, принц тихо закрыл за собой дверь и с любопытством оглядел помещение, в котором ни разу не был даже Шат. Святая святых, личный кабинет короля. Однако, как всегда, когда ожидаешь необычного, действительность разочаровывает. Вот и сейчас чего-нибудь особо выдающегося Тай не увидел. Не слишком большая комната, в достаточной степени уютная, светлая, как и всякая комната замка. Напротив двери огромное окно во всю стену, спиной к которому за небольшим "офисным" столом, склонившись над бумагами, сидит сам Конрад Саурон аур Та. Перед столом стоит хлипкий и даже на вид неудобный стул, у стены кресло, потертое, но на тот же вид как раз мягкое, уютное. На стене картина с изображением гор и собственно все. Более в данных покоях не было ни мебели, ни каких-либо украшений. Тай, в общем, знал, что его нынешний отец в дизайне комнат предпочитает спартанский стиль, но такое было даже для Конрада несколько чересчур. Впрочем, если тому нравиться, то Таю дело какое? Вряд ли он часто будет заседать в этой комнате.

– Доброе утро, отец. Ты звал меня?

– Доброе утро, Тайшат. Проходи, садись, – правитель кивнул на стул для посетителей, и Тай не без опаски опустился на не вызывающий доверия предмет мебели. Дождавшись сего события, король продолжил. – Да, я хотел бы поговорить с тобой. С нашей последней... гм... беседы, прошло довольно времени, чтобы мы оба могли в достаточной мере успокоиться.