Текст книги "Мясорубка Фортуны"
Автор книги: Ольга Вешнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)
– Лизонька, прости меня, дурака старого, – я отвел ее руку от своего колена. – Твой самый ценный дар я не смею принять. Прибереги его для другого мужчины. Для того, кого будешь любить сильнее, чем саму себя.
– Тиш, я не знаю, какой должна быть настоящая любовь, – взметнулась Лиза. – Совсем запуталась. Я так часто влюблялась… Это как будто бросаешь игральные кости на стол. Думаешь сорвать большой куш, а выпадают двойки… Е-мое! Да как же тебе объяснить?!! К сожалению, я не писательница… Я не могу так складно говорить, как ты.
– Не волнуйся, я прекрасно тебя понимаю. Давно не верю в вечную любовь, хоть и сам вроде как вечен, – в порыве страсти, бросавшей меня в объятия Лизы, я сказал ей чистую правду.
– Если подумать часа два-три, все проанализировать с нашей первой встречи, то я обязательно сделаю вывод, что так, как тебя, я еще никогда не любила. Так нежно, так доверительно… Ты стал мне родным, Тишуля. Я на все готова ради тебя. Хочешь, укуси меня и попробуй моей крови, – Лиза откинула волосы на спину и наклонила голову. – Делай со мной все, что тебе угодно. Я твоя навеки!
– Я не буду тебя кусать. Ты не представляешь, насколько это больно, – я показал Лизе клыки. – Над твоим главным предложением обещаю подумать… И ты поразмысли хоть денек, – я надеялся, что когда Лиза проспится, она передумает продолжать скользкий разговор. – На Сатибо и Семене свет клином не сошелся. В городе полно хороших молодых людей. Оглянись вокруг. Посмотри хотя бы на журналиста Шмыгина. Славный парнишка, и глаз с тебя не сводил на балу.
– Я тебе не нравлюсь? Так и скажи.
– Ты мне очень нравишься, Лизонька. Пойми, я просто не хочу, чтобы ты привыкла к вампиру. Боюсь навсегда выдернуть тебя из человеческого общества… В своих дневных кошмарах я вижу тебя одну посреди пустыни.
– Да, я в пустыне. И видишь, я все топчу, топчу последние травинки вокруг себя, и получаю от этого удовольствие. Раздавлю очередную ядовитую букашку, размажу скорпиона и впадаю в экстаз. Потому что мне не нужна жалкая былинка, мне нужна надежда и опора. Прикинь, я мечтаю о великой любви… о которой в твои времена писали гении, а сейчас пишут, пожалуй, только авторы бульварных романов.
– Я перестал о ней мечтать много лет назад.
– Может, еще не поздно снова научиться, – Лиза обняла мою короткую шею левой рукой и поцеловала меня в губы.
Ее правая рука оказалась у меня в штанах.
– Поздно, Лиза, – я отлепил девушку от себя и поднялся вместе с ней с кровати. – Ступай баиньки. Утро вечера мудренее. Верю, ты проснешься и поймешь, что я не тот, кто тебе нужен. Я всегда буду твоим верным другом, буду оберегать тебя пусть даже издали. Обещай мне подумать еще, – если бы я не выставил Лизу за дверь, что было не очень-то вежливо, она бы увидела, что мое тело вопреки словам поспешно отозвалось на ее ласку и приняло заманчивое предложение без оговорок.
– Хорошо. Я подумаю. До завтра, моя прелесть, – услышал я из коридора.
Что же это со мной творится? Вернее, что это я творю? То стараюсь всеми правдами и неправдами привязать к себе хозяйку мясокомбината, а когда желанный приз оказывается в моих руках, я выкидываю его в окошко под давлением внезапно пробудившейся совести?
Утро для меня было весьма беспокойным. Я не находил себе места во дворце, мучаясь от плотского желания.
Наверное, вредно перекармливать вампиров. Когда наша жажда крови утолена с лихвой, нас тянет на другого рода охоту. Хочется любви в самом низком значении этого слова.
А может, еда ни при чем? Или она виновата частично. Вдруг племенных быков пичкают специальными стимуляторами, чтобы из них выходили хорошие производители? Если так, с бычьей кровью придется завязать хотя бы на время.
«Страшновато жить в мире, где без лекарств мужчины не могут быть мужчинами, и даже быки не могут быть быками… Тихон Игнатьевич, поменьше верьте рекламе!» – мысленно говорил я сам с собой, набирая на экране айфона номер Кристины.
С Лизой мы разминулись. По понедельникам в восемь утра на мясокомбинате проходила планерка. Я же проснулся в десятом часу. СМС-сообщением Лиза разрешила мне посетить «ради интереса» СПА-кабинет в салоне красоты, и поручила Мираи отвезти меня в заведение Кристины.
Она не подозревала о том, на какие именно процедуры я так спешил.
Кристина поняла мои намерения с порога.
– Я знала, что ты придешь, – хозяйка салона вышла ко мне в белом халате, с бумажной шапочкой на голове и пригласила в массажный кабинет без окон.
Вранье! Удивленный взгляд Кристины говорил о том, что она не рассчитывала на скорое свидание.
– Займемся оздоровительными процедурами? – лукаво улыбнулся я.
У нас все получилось очень современно: по-быстрому, без комплиментов, да и вообще без слов.
Моя новая поклонница не была невинной девочкой, запутавшейся в чувствах. Профессиональную куртизанку необязательно жалеть. Совесть не кусала меня за то, что я использовал Кристину как громоотвод.
Я сознательно игнорировал ее чувства, отчетливо проступавшие под маской безразличия. Кристина радовалась молодому любовнику, как всякая женщина в годах с потрепанной судьбой. Думала ли она сама, что неожиданно влюбилась? Пусть так, мне было наплевать.
Где-то в темной глубине моей души всколыхнулась гордость самца, отымевшего самку соперника. Видел бы нас Джаник Саркисов! Из его дырявой памяти еще не вылетело, кто я. Одним единственным поступком в жизни он заслужил мою признательность на полминуты. Тем, что выполнил просьбу Сатибо и не рассказал никому, даже своей «гражданской жене», о вампире, которого взяла на поруки хозяйка мясокомбината.
В коридоре салона красоты мне навстречу попалась утеплившаяся по-осеннему Альбина. На ее плечах висело распахнутое серое пальто, на шее мотком веревки болтался мятый шарфик, на ногах поскрипывали еще не разношенные сапожки из искусственного войлока.
– Тихон! Что ты тут делаешь? – заметив меня краем глаза, девушка прервала набор СМС-сообщения.
– У меня был сеанс интимного массажа, – я преподнес правду как шутку.
– А я записалась на стрижку. Надо волосы подровнять, – голос Альбины дважды подпрыгнул, как будто она ехала на велосипеде и преодолела пару ухабов. – Следи за глазами, – заботливо напомнила она.
– Я пребываю в величайшем беспокойстве, – надвинув на светящиеся глаза черные очки, я попытался увлечь свою агентессу разговором. Я неистово жаждал свежей информации, – по случаю…
– Все из-за той девушки, которую ты съел? – Альбина не побоялась, что ее слова услышат посетительницы салона. – Идем, – она повела меня к служебному ходу. – Кое-что тебе скажу.
Мы вышли на внутренний дворик, окруженный колючей живой изгородью.
– У-у-у! – девушка-оборотень подвыла по-волчьи, читая присланное сообщение, – Опять Артур.
– Что он пишет? – мне все надо знать.
– Заступаем в патруль с половины четвертого. Рано темнеет.
– По мне так с утра не светлело. На улице мрак, – я поднял очки на макушку и не щурясь посмотрел на темно-серые низкие тучи.
– Артур! – девушка опустила телефон в карман, беспокойно сведя брови. – Когда ты уберешься в свою Москву?!!
– Теперь ты влюбилась в охотничка, мохнушка? – подколол я.
«Ох уж эти женщины! То и дело в кого-то влюбляются до беспамятства. Не проще ли жить без любви?»
– Совсем я что ли того, Тихон? Нет, я совсем не того! – чем сильнее нервничают ваши современники, тем труднее мне их понять. После десятка междометий, разделенных продолжительными паузами, Альбина сумела четко выразить свою главную мысль, – Артур привез нам кучу проблем. Лучше бы его не присылали. Не надо нам чокнутого подкрепления.
– В чем, по-твоему, выражается его ненормальность?
– Артур без конца твердит об охотнице, которую ты съел в позапрошлом веке. Требует восстановить справедливость… Жаждет твоей смерти. Разве это нормально? Столько лет прошло! Все сроки давности истекли.
– У вампирских преступлений нет сроков давности, – напомнил я.
– Но ты остепенился. Тебя можно понять и простить.
– Да… Не хочется умирать из-за ошибки юности… Обидно! Только у меня жизнь наладилась… как принесла нелегкая в наш милый городок мстительного правнука Полины.
– Я смотрю, у тебя нехило так наладилась жизнь. Бедное животное! – Альбина пощупала мою бежевую куртку из уютной тончайшей замши.
– Шкурка ягненка, – пояснил я.
– Твоя любимая добыча, – Альбина кисловато улыбнулась. – Я бы хотела помочь тебе, Тихон, но как это сделать, не представляю.
– Все проще простого. Подмени образцы ДНК для экспертизы.
– У меня нет права доступа в лабораторию, пока я считаюсь стажером.
– И когда ты станешь полноправным сотрудником Седьмого Отдела?
– В следующем году. Весной. Тебя к тому времени уже убьют.
– О, Боже, всемилостивый! – я воздел открытые ладони к небу. – Почему ты так несправедлив к господину Подкорытину-Тарановскому?.. Мои дикие собратья щелкают людей, как орешки. Я же всю свою вампирскую жизнь специализировался на овцах, а не на охотницах, в результате меня казнят, как прожженного разбойника! Полина сама напросилась! Я не хочу из-за нее умирать!
– Тихон, не нервничай, – суетливо прошептала Альбина, быстрыми движениями поглаживая мою руку от плеча до локтя. – Я что-нибудь придумаю.
– Думай поскорей, мохнушечка. Спаси меня. Мы с тобой все-таки не посторонние… люди… Не вешай тяжкое ярмо на лохматую холку своей совести. Не дай мне умереть!
– Стопудово не обещаю, что все пройдет тип-топ, но я постараюсь пробраться в лабораторию и подменить образец твоей слюны до его отправки в Москву. Ночью мне надо поймать достаточно старого вампира и окунуть в его слюну ватную палочку. Выбор большой. Слышал, как эльфийский король пожаловался мэру, что вампирья в лесу навалом. У меня есть шанс тебя спасти.
– От всей души благодарю тебя, мохнушечка!
Я хотел обнять Альбину, но девушка отскочила.
– Не трогай меня, Тихон, – предупредила она, удерживая меня на расстоянии недоверчивым взглядом. – Чью бы шкуру ты на себя ни напялил, ты все равно пахнешь вампиром.
Мельком сверившись с часами на экране телефона, Альбина встрепенулась:
– Полпервого. Меня ждет мастер, – она вспомнила, что надо спешить в кабинет парикмахера и убежала от меня без «До свидания» или хотя бы «Пока».
Я задержался на крыльце служебного хода. Глядя на тучи сквозь темные стекла очков, плотно прилегавших к щекам и надежно защищавших чувствительные вампирские глаза от дневного света, я поймал себя на мысли, что неплохо было бы покурить. Странно…
Я не курил никогда, с самого момента появления на свет, и Лизу быстро отучил от дурной привычки. Всего-то достаточно было показать ей надпись на упаковке сигарет «1 мкг смолы» и сказать жалостным голосом: «Ты хочешь меня убить? Видишь, тут написано: «Смола». Знаешь, чем заправлены пули в охотничьих пистолетах? Вот-вот! Пощади меня, голубушка. Не губи меня, пожалуйста, своим отравленным дыханием. Возьми пример с городничего и начни здоровый образ жизни».
На хозяйку мясокомбината мгновенно подействовало мое вразумление. Лиза перешла на электронные сигареты, а потом на ментоловые жвачки. Поначалу ей приходилось тяжело. Она боролась, страдала, жаловалась мне и самураям на свою тяжкую участь, и однажды вечером села напротив меня в венецианской гостиной и выдала:
– Голова раскалывается. Невыносимо… Тишуля, ты как никто другой должен меня понимать. Моя табачная зависимость сродни твоей жажде крови.
– У тебя неправильное представление обо мне, лапушка, – возразил я. – Голод является естественной потребностью любого живого организма. Но слыхала ли ты когда-нибудь о вампире, добровольно нализавшемся осиновой смолы ради острых ощущений? Мы себе не вредим. А люди отравляют себя за милую душу. Да еще хвастаются. Смотри, Петька, я купил настоящие кубинские сигары. А я, Васька, вчера в клубе попробовал экстази. Ты, Лизонька, до того напичкала свой организм отравой, что он перестал различать, что для него хорошо, а что плохо. Дай ему время очиститься, протрезветь, так сказать, и ты увидишь, что жизнь без сигарет несоизмеримо лучше.
– Я продолжу борьбу, – пообещала Лиза.
Вспоминая тот наш разговор, я окинул взглядом высокую плакучую березу. Как всегда, я немного обманул Лизу. По крайней мере одного курящего вампира я знал. Лаврентий набивал трубку сушеными березовыми листьями и вдыхал ядовитый дым до легкого опьянения. Осиновым «табаком» он, правда, не баловался.
Альбину быстро подстригли. Должно быть почуяв меня, она вышла во внутренний дворик.
– Ты все еще здесь?
– Хотел увидеть твою новую прическу.
– Не верю. Парням наплевать на длину женских волос. Ты здесь как будто прячешься. От кого?
– От себя, наверное.
Я устало повернул глаза к Альбине, стоя с ней бок о бок на крыльце.
– У меня зашибительная новость, – девушка потрясла телефоном, и чуть не уронила его на бетонную ступень. – Ей меня Артур огрел по голове минуту назад. Правильно я говорила, от него одни проблемы. Представляешь, что он мне сообщил?.. Его московская девушка Света превратилась в вампира!
– Она была человеком? – без интереса произнес я.
«Кем же еще она могла быть?»
– В том и фокус, что ни фига подобного. Света была полукровкой, гибридом, как все потомственные охотники.
– Охотника нельзя обратить.
– Ее никто не обращал. Она сама… Свету похитил дикий вампир. Похоже, они там перепихнулись и у нее что-то в генах щелкнуло… Хлобысь! И привет! Девчонка отрастила клыки и сбежала с новым бойфрендом. Свидетели говорят, что она еще и напрочь забыла свою биографию. Отдел теперь стоит на ушах. Ее объявили в розыск… Спасибо Артуру… Если бы Артур не бросил любимую девушку и не уехал в Волочаровск, ничего бы с ней не случилось, – Альбина повернула ко мне экран телефона. – Кстати, запомни фотку.
– Ужас! – с фотографии в меня целилась из пистолета злая-презлая солдатка в плаще защитного цвета, зеленых штанах с накладными карманами и массивных ботах. – Этого мальчишку-сорванца ты называешь девушкой? Ты неверно считаешь, что мужчины не обращают внимания на длину женских волос. Видишь тут прическу? Да она почитай, что наголо обрита!
– У Артура странный вкус.
– Я бы сказал, весьма специфический.
– Согласна… У дикого вампира – тоже. Почему он ее не съел, как ты – Полину? Ладненько. Если где увидишь воинственное существо с фотки, то сразу позвони мне.
Альбина ушла, а я постоял на крыльце еще минут пять.
«Величайшее везение, что после бала вы не клюнули на Лизину наживку, дорогой Тихон Игнатьевич», – с расстановкой произнес я среди множества прочих мыслей. – «Не то проснулась бы она сегодня утром в беспамятстве, раскрыла светящиеся глаза и понеслась учреждать вампирскую империю».
На обратном пути, когда Мираи вез меня домой на «Хонде», мне позвонила Лиза.
– Тишуля, приветик, – голос из айфона казался немного расстроенным. – У меня наметилась срочная командировка. Я выбегаю из дома с чемоданом на колесиках, закрываю дверь… – я услышал щелчок замка. – Ночью прилечу в Омск, и там проведу три дня. У меня будет достаточно времени для глубоких размышлений о самом важном вопросе. Правда?.. Ты там за меня не переживай. Со мной летят Сэнсэй, Ичи, два менеджера и торговый представитель. Я попросила Сатибо и Юми заботиться о тебе.
Звонок прервался.
Сжимая зубы от тяжести на сердце, я вернул айфон в карман.
Глава 13. ПРИЗРАК КАПИТАЛИЗМА
Три дня! У меня всего три дня на поиск заветного клада, после чего я должен буду навсегда покинуть Волочаровск.
Куда я отправлюсь? Для разгона совершу «турне» по хуторам Ростовской губернии. Боюсь, там мне будет не до выбора блюд на первое, второе и третье. Придется в том числе кусать и поросят…
Я не жалую свиную кровь не потому, что якобы она по вкусу похожа на человеческую (ничего подобного), а потому что ее особенно уважал Лаврентий. Также мой бывший товарищ любил пробавляться собачьей и кошачьей кровью. Само собой разумеется, я не ем собак и кошек. Ничто, в том числе и гастрономические предпочтения, не должно роднить меня с гадким предателем.
Рисуя в воображении неприглядные картины своего ближайшего будущего, я прошелся туда-сюда по сверкающей от чистоты кухне, открыл и закрыл «нечеловеческий» холодильник, не притронувшись ни к одной из пластиковых бутылей и стеклянных банок с аппетитными надписями: «Годовалый теленок мясной породы Лимузин» или «Цесарки ирландские полужирные». Рановато для обеденного перерыва. Надо искать клад, не отвлекаясь ровным счетом ни на что.
«Комната забытых вещей», где Филипп складировал дешевые подарки и всякие не пригодившиеся в хозяйстве или выбывшие из строя по причине дряхлости вещи, которые он тем не менее не решался отправить на помойку, всегда была заперта. Лиза намеревалась в ближайшее время произвести там ревизию и определить, что можно отдать беднякам, а что выбросить в мусорный контейнер, но у нее все «руки не доходили».
Решив проверить, не устроен ли в кладовке тайник для моего сокровища, я аккуратно вскрыл дверь и затаил дыхание, чтобы не чихнуть от пыли.
Воздаю хвалу современным способам тепло– и звукоизоляции! В «комнате забытых вещей» было немногим больше пыли, чем в жилых комнатах. Свалка ненужного была сосредоточена вдоль стен, а посредине возле детской тахты лежал огромный плюшевый тигр, и словно смотрел в занавешенное полупрозрачной шторкой окно.
Далее я повел себя необъяснимо, безрассудно. Опустившись на четвереньки, я взобрался на груду красочных книжек – богато иллюстрированных всемирных энциклопедий и альбомов, в которых были представлены картины великих художников. По книгам я прополз к письменному столу школьника, изрисованному синими чернилами, и, прячась за ним, подобрался к детской тахте. Легко перемахнув тахту, я повалил плюшевого тигра набок и сильно схватил его зубами за шею. В азарте я издал тихий рык, удушая неподвижную жертву как саблезубый зверь. Острые клыки вспороли мохнатый плюш. Мне в рот набилась вата. Желудок удивленно заурчал, вопрошая: «Где же кровь?»
– Гав! – окликнул меня Кампай.
Я как бы вырвался из объятий глубокого сна. Отпустил плюшевую добычу, медленно приподнялся от пола, будто спросонок хлопая тяжелыми веками.
Пес глядел на меня с недоумением и укором. «Что с тобой, дружище?» – спрашивали его печальные глаза. – «Ты в своем уме?»
Мне стало невыносимо стыдно перед ним. Собаке простительно трепать и грызть мягкие игрушки. Но Кампай сидел с задумчивым видом у порога, а я, испуганно оглядываясь и плюясь ватными крошками, бочком отступал от плюшевого тигра, на шее которого зияла серовато-белая рваная рана.
«Со мной и вправду случилось что-то не то», – смахивая влажную вату с губ и подбородка, я мысленно заговорил сам с собой. – «Так что же именно? С чего это я впервые за полтораста лет скатился до недопустимых глупостей?»
Подбирая разумное оправдание произошедшему, я пришел на кухню и заглянул в холодильник. Охота на игрушечную дичь разожгла мой аппетит. Во рту горело от жажды крови.
«Цесарки ирландские полужирные», – разве я мог устоять перед деликатесом со столь заманчивым названием?
– Как жизнь твоя, старинный мой приятель? – от прозвучавшего наяву до боли знакомого голоса я выронил банку из рук, и она вдребезги разбилась о плитку из искусственного мрамора. – Все страдаешь от неугомонности творческой натуры да лакомишься де-ликан-тесами, недоступными простым вампирским обывателям?
Я уставился на Лаврентия, не замечая разливавшейся вокруг меня кровавой «маленькой Венеции». Мой злейший враг будто сошел со своего последнего прижизненного портрета – чрезмерно тучный, с умасленными волосами, он сидел на угловом диване, развалившись и закинув ногу на ногу. Одет он был в точности как на портрете – в костюм-тройку из английского сукна, и так же держал золотую трость в правой руке, а над карманом жилетки у него висели круглые ювелирные часы на цепочке. Настоящий призрак капитализма!
– Вон отсюда, – собравшись с духом, прорычал я.
– Э-э-э. Погоди ощетиниваться, Тишка, – призрак поставил обе ноги на пол, словно собрался вставать. – Никто и никогда меня не выгонит из построенного мной дома. Ишь ты какой проворный! Я тут все до мелочей планировал, проекты рисовал. Кружочками на карте отмечал в саду плодовые деревья. Треугольниками и ромбами – елки и сосенки. Восьмигранниками – розарии. Трапецией поставил виноградник. И вишь, на зависть вышла геометрия. Поныне все цветет, плодоносит, благоухает… одним словом, пышет!
Сопроводив восклицание пространным жестом, Лаврентий встал с углового дивана, опершись на золотую трость, и двинулся ко мне.
От страха я забыл, насколько скользок пол на кухне. Попятился и, поскользнувшись, угодил воспетой городскими кутюрье аппетитной попкой в лужу деликатесной цесарочьей крови.
– Дом как приукрасился! Услада взора! Дивная картина! – Лаврентий с упоением наблюдал, как я кувыркаюсь в несъеденном обеде, пытаясь встать на ноги. – Хвала моим рачительным потомкам! Повсюду роскошь! Блеск! Приятнее всего мне, что в убранстве каждой комнаты иль залы проклевывается зерно изысканного вкуса!
– Молчи, мерзавец, – мне удалось подняться, и я пригнул голову в боевой вампирской стойке.
– Ишь, напугал, – мой враг лениво развел руками, и открывшаяся сама собой дверца холодильника с невероятной силой ударила меня по носу.
Я захлопнул ее и проверил, цел ли мой нюхательный аппарат. Нос уцелел, но из него текла кровь.
– Стой и слушай, – рявкнул на меня Лаврентий. – На чем я остановился? Ты, окаянный, меня с мысли сбил, – призрак почесал указательным пальцем щеку. – Ах, да! Я вот чего желал сказать… Подумать бы – смотри, граф Поликарпов, как протекает жизнь в твоем любимом гнездышке, и радуйся. Ан не пришлось мне вечность спокойно париться в аду. Завелись вредители в усадьбе. Лопают мои яблоки и груши, клубнику и малину, дрыхнут на моей царской кровати с балдахином, да еще удумали запустить в дом громадную собаку. Каждый день она пачкает мою кушетку. Я ненавижу собак! Презираю! Могу их только есть на ужин, больше не воспринимаю их ни в каком качестве. И этого всего вредителям показалось мало. Решили они умыкнуть мой клад втихомолку. Так вот, что я скажу: накоси-выкуси.
Лаврентий показал мне кукиш.
– Клад мой, – не побоялся возразить я. – Ты у меня его украл, мошенник.
– Ты сам его сперва украл, – напомнил призрак. – Тебе кичиться нечем. А в конечном счете клад стал моим.
– Тебе меня не напугать, – я встал подальше от опасных дверец и внимательно следил за столовыми приборами.
Если они пустятся в полет, я сумею с ними справиться.
– Восхищен героической храбростью атамана, от которого разбежалась вся стая, – Лаврентий показал верхние клыки в наглой ухмылке. – Ты, Тишка, мной довольно покомандовал. Пришел мой черед стать генералом. Ну-ка, расскажи, понравилось тебе придуманное мной сафари? Ты весь в моих руках, и никуда тебе не спрятаться.
– Поживем – увидим, – я скрывал ледяной страх, ползущий от промокших ног к сердцу. – Тебе, наверное, обидно, что я живой, а ты давно себе могилу выкопал. Как вовремя ты явился, Лаврушка! Я все хотел как-нибудь разузнать, хорошо ли кормят постояльцев в аду. Ответь мне, подают тебе на ужин ягнячью кровь в серебряной чаше, согретую адским пламенем, или приносят жаворонков в сметане, поджаренных на чертовой сковородке?
– В аду нет еды, – оскорбленно выпалил Лаврентий.
– Право слово, ты меня расстроил, – я задумчиво погладил второй подбородок. – Не представляю, как можно без еды прожить.
– Тишка! Ты чего! – Лаврентий испугался ни на шутку. – Неужто, ко мне собрался? Не смей, слышишь? Не вздумай наложить на себя руки… У меня и так не жизнь, а мука адская. Тебя мне только не хватало для пущего мучения… Ты лучше там… живи подольше…
На кухню с лаем вбежал Кампай.
Лаврентий как живое существо шарахнулся от разъяренного пса.
– Но кобеля съешь. И про клад забудь, – растворяясь в воздухе, сказал напоследок призрак.
Я с трудом успокоил Кампая. Пес носился из угла в угол в поисках чужака и нюхал мебель, разнося кровавые пятна по кухне.
– Не подходи ко мне близко, Кама. На всякий случай, – я опасался, как бы не повторилась история с плюшевым тигром.
Помахивая деревянной ложкой как палкой для апорта, я сумел отвлечь пса от погони за призраком. Я бросил ложку в коридор, и разогнавшийся мастиф едва не сбил с ног Юми. Самурайка увернулась красивым пируэтом, как в постановочном бою.
– Чего уставился на меня как на привидение? – Юми не представляла, насколько близки ее слова к правде.
Ее наряд напоминал пижаму: розовая майка из искусственной кожи с забавной аппликацией пушистой кошачьей мордочки, серые трикотажные леггинсы. Волосатые наушники цвета фуксии, спущенные на шею, казались шире ее миниатюрного личика. Юми следила за расползающейся кровавой лужей и отступила на шаг, чтобы не намочить белые кеды.
– Ты что творишь? Совсем рехнулся? Я услышала сквозь писк металлоискателя, как ты орешь сам с собой. Прихожу – тут ты раскорячился как пугало в огороде, Кампай бесится, по кухне как будто маньяк прошелся.
– Я не говорил сам с собой, а ругал Кампая. Он меня толкнул и разбил мою «бадеечку».
Мне было противно оправдываться перед воином из вражеского стана. Но истины я открыть не мог. Смолчать – тоже.
– На вот, держи чудо-швабру! – Юми принесла мне из кладовки инвентарь, похожий на нанизанного на длинную палку осьминога, и осталась сторожить границу кухни и коридора. – Учти, вампусик, Лизин кухонный гарнитур стоит миллион рублей. Мил-ли-он! Если чего вспучится или отклеится, берегись!
Мне пришлось вообразить себя прилежной горничной и заняться уборкой.
– И все-таки ты сегодня странный, – Юми задумчиво вытянула губы. – Только не говори, что Кампай растерзал игрушечного тигренка. Нашему самурайскому талисману не нравятся мягкие игрушки.
– Ты бы лучше поведала мне, чем сама здесь занимаешься, да еще и с металлоискателем.
– Ищу твой клад, – заносчиво усмехнулась Юми. – А ты что подумал?
– Сегодня клад искать опасно, – я серьезно посмотрел на нее, опершись на чудо-швабру, как мудрец на посох.
– Я убью тебя прежде, чем ты попытаешься меня куснуть, – Юми приподняла майку на плоском животе, и вынула из пришитого к изнанке потайного кармана маленький обоюдоострый ножик. Я догадался, что это не единственный ее опасный сюрприз. – Так что сиди дома и не рыпайся. Все понял?
Юми ушла «на дело», а я продолжил уборку.
«И тогда решили самураи перейти границу у реки».
Маленький отрывок из военной песни назойливо играл у меня в голове. Притаившись у окна, я наблюдал за кладоискателями в саду. Господа Яматори действительно перешли все границы. Творили черные делишки белым днем, не стесняясь моего присутствия.
– Есть улов, братишка? – Юми сняла наушники и выключила агрегат сапера.
Злоумышленники на минутку сошлись у пруда, чтобы отчитаться друг перед другом о результатах проделанной работы.
– Кря-кря-кря, – облаченный в спортивный «костюм ниндзя» Сатибо пискнул резиновым утенком. – Дар приводит меня к собачьим тайникам. А они тут под каждым кустом. Одна надежда на технику. Что у тебя?
– Урожай старинных артефактов, – Юми представила собранную коллекцию находок. – Что тебе больше нравится: чугунный казан или ржавая подставка под горячее «Кострома»? На ней башенки видны. А вот подкова на счастье.
– Разделимся и продолжим поиски. Я дохожу до виноградника, ты до розария, потом встречаемся.
Сатибо вынул свою лопату из земли и отправился перепахивать выбранный участок.
– Есть! Тут что-то большое, – проходя яблоневую аллею, Юми остановилась и засмеялась от радости.
В ее наушниках было невозможно услышать хруст обломившейся тяжелой ветки.
Я рванулся в сад как ньюфаундленд в воду, торопясь спасти человека от гибели.
Юми я считал не очень хорошим человеком, но понимал, что ее смерть сильно огорчит Лизу.
Сломанная яблоневая ветка была прицельно запущена в самурайку. Удар деревянного острия пришелся в левый висок. Юми упала ничком на газон. Из ее виска фонтанчиком хлынула кровь.
Подбежав к девушке, я полулежа устроился рядом с ней, проверил височную косточку – к счастью, она была цела, и попытался остановить кровь. Правильно – языком. Это самый надежный вампирский способ. На вкус Юми оказалась немного терпкой, но довольно приятной. Ее кровь я счел немного странной, она была ароматнее и слаще, чем у среднестатистического человека.
О том, как спасение мной девушки выглядит со стороны, я не задумывался… Пока над головой не просвистела пуля.
– Искренне вам благодарен за то, что вы решили меня не убивать, господин Яматори, – я поклонился подбежавшему Сатибо.
Самурай держал меня на прицеле охотничьего пистолета.
– Я бы тебя убил, – злобно буркнул Сатибо. – Меня как будто кто-то под руку толкнул, и я промазал… Медленно встань и отойди от нее.
– Минуточку, – я рискнул возразить.
Стоя на коленях, и приподнял голову Юми. Лечебная слюна подействовала: кровь остановилась, и ранка начала зарастать. Я плюнул на ладонь, намазал поверхность раны толстым слоем, взял девушку на руки и осторожно передал ее брату.
Сатибо поверил в мои благие намерения и убрал пистолет в кобуру. Он понес сестру в дом.
На его руках Юми очнулась и, простонав, тяжело прошептала:
– Это не вампир. Он был дома. Я видела.
– В усадьбе живет привидение, – опередив Сатибо, я показал ему портрет в прихожей. – Оно не хочет, чтобы мы нашли клад.
Меня смутило слово «мы». С каких это пор я вступил в самурайскую банду?
«Вы бы еще сказали, что готовы поделиться, дорогой Тихон Игнатьевич».
Спустя двадцать минут я был готов не только поделить с самураями пополам зарытое Лаврентием сокровище, но и целиком отдать его им, а сам готов был уйти из усадьбы – все ради того, чтобы Лиза не стала исчадием ада. Я не сомневался, что зловредный предок мечтает превратить ее в чудовище.
Неужели во мне проклюнулся росток истинной любви?
На время нас объединившую серьезную проблему мы с господами Яматори обсуждали в венецианской гостиной под присмотром четвероногого охотника за привидениями.
– Поешь, – Юми подарила мне магнетическую улыбку гейши, подавая банку индюшачьей крови. – Не бойся. Не отравлено. Я обещала Лизе, что ее любимый питомец будет сытым и здоровым. Не хочу ее расстраивать.
Так я узнал, что нас объединяет еще кое-что. Мы все не хотим огорчать Лизу.
– Спасибо. Мне как раз нужна подпитка для мозгов, – я придерживался правил этикета. Несмотря на то, что мне хотелось утолить голод весьма непрезентабельным способом – выхлестнуть кровь из горла банки, не стесняясь людей, ведь у данной категории людишек на редкость крепкие нервишки, я взял себе кружку и поужинал цивилизованно.
– Тихон, я видела, как ты боишься холодильника, – присев между братом и псом, Юми потеребила складки на шее мастифа. – Давно видишь привидение?
