Текст книги "Мясорубка Фортуны"
Автор книги: Ольга Вешнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)
Увидев вышедшую из стеклянной карусели маму с двухлетним малышом, глашатай цепко поймал ее и, неустанно тараторя, завел в картонные джунгли. Женщина заплатила полтинник и усадила радостно улыбавшегося мальчика между Альбиной и Жанной. Пантера бережно обняла малыша лапой, а волчица подставила мохнатую шею для почесывания. Мама сделала снимок на свой телефон и осталась довольна аттракционом.
– С вампирами нельзя! – освободившаяся Жанна преградила нам путь.
– Мы буквально на пять минуток, – Лиза умоляюще улыбнулась. – Тихону надо выбрать солнечные очки.
– Ловлю на слове, – прорычала пантера, сверившись с огромными часами на витрине салона дорогих импортных часов.
«Дизайнерские» царапины на новых туфлях Лизы разбудили в ней чувство вины.
Лиза утопила продавца в потоке обвинений. Она бегала за испуганным пареньком вдоль прилавка, потрясая перед его глазами почерневшими сережками, и кричала, что заявит на него в частности и на ювелирный магазин в целом и в Общество защиты прав потребителей, и в Роспотребнадзор, и в районную прокуратуру и в территориальное отделение Седьмого отдела ФСБ, то бишь, в контору охотников.
Я тем временем исследовал ассортимент магазина – принюхивался и водил рукой по стеклу, ища другие проклятые драгоценности.
– Здесь больше нет заколдованных вещей, – громко произнес я.
– Говорил же вам, я не колдун! – несчастным голосом воскликнул продавец. – Товар привозят со склада абсолютно чистым, у нас есть специальный проверяющий. Надо заметить, ваша жалоба – первая со дня открытия магазина. Все тот мужик натворил.
– Будьте любезны, расскажите нам о вышеупомянутом мужике, – я вступил в диалог с пареньком, чтобы новая партия Лизиных воплей не стерла из его памяти зрительный портрет колдуна.
– Я почти не запомнил его лица, – продавец обрушил мою взлетевшую на космическую высоту надежду. – Он был в длинном пальто, шляпе, смотрел все время вниз. Покрутился у прилавка, попросил дать рассмотреть поближе комплект из серебра с фианитами, вроде как выбирал подарок жене, потом сказал, что придет, когда получит зарплату, и ушел.
– Но хоть что-нибудь, кроме пальто и шляпы вы запомнили? – глядя парню в глаза, я жалел о том, что вопреки старинным легендам, вампиры неспособны гипнотизировать людей.
– Его длинный нос был весь красный от частого сморкания в платок, а еще у него маленькие глаза.
– Сообщите о нем волкам в фойе, а нам расскажите о девушке, которая купила цепочку с кулоном из заколдованного комплекта.
– У нее есть наша дисконтная карта, и я могу пробить по базе данных ее личные сведения, но не имею права передать их вам. Магазин не может предоставлять третьим лицам информацию о клиентах, – замотал головой паренек.
– Если не скажете нам адрес девушки, она умрет. Или вы сами можете прийти к ней домой и разрушить смертельное заклятье?
– Нет. Сам не могу, – продавца кольнула совесть, и он сел за компьютер. – Ежова Надежда Алексеевна. Центральная площадь, дом 85, подъезд 3, квартира 10.
«Надя Ежова. Внучка Бабки-ежки! Удивительно, что потомственная ведьма не почувствовала такого сильного колдовства!»
Главные достопримечательности Волочаровска собраны в узком и тесном месте, называемом Центральной площадью. С левого края площади приторно желтеет Дворец Культуры, на площадке перед ним среди округлых клумб стоит надоевший до оскомин прогрессивной общественности памятник Ленину. Под Новый Год позади монумента ставят огромную искусственную елку, а самого Владимира Ильича временно превращают в Деда Мороза, напяливая на него длинный красный ватник и прилаживая ему густую белую бороду. В нескольких шагах от Дворца Культуры среди старых жухлых елей возвышается арка, обозначающая вход в городской парк. Если вы продолжите движение по площади, то пройдете сначала мимо фонтана Дружбы Народов и темно-коричневого краеведческого музея, боком к которому повернут «Белый Дом» – здоровенное здание администрации Волочаровского района, облицованное мрамором, затем – мимо маленькой часовни из красного кирпича с синим куполом, посвященной памяти защитников города, павших в боях с моими собратьями и прочими аномально-криминальными элементами, мимо двухэтажного продуктового магазина и мимо лицея с медико-биологическим уклоном, готовившего будущих студентов ИНАЯ. Обойдя широкий двор лицея, огражденный высоким железным забором, можно перейти автомобильную дорогу и продолжить прогулку по площади в обратном направлении. Из скверика между домами сталинской застройки, выкрашенными в яркие цвета, как будто бы выглядывает красивый каменный монумент «Ангел Мира», окруженный тонкими клумбами и голубыми елями, растущими из маленьких зеленых островков в асфальтовом море. Пройдя еще немного обыкновенных домов зверского окраса, вы минуете Главпочтамт, Сбербанк, Пенсионный Фонд, и углубитесь в темный овражек под горкой автомобильного моста через техническую железную дорогу. Там под горой еще есть кафе «Кузовок», при нем когда-то даже коз держали, потом пропали и козы, и едоки. Кафе превратилось в гостиницу эконом-класса. Не часто в Волочаровск прибывают гости, желающие поселиться в дорогом отеле. А для свидания с любовником и любовницей вполне сгодится грязная каморка в деревянной хижине. Надо же проверить поговорку, действительно ли с милым рай и в шалаше.
С наступлением ночи автомобильное движение в городе сошло на нет. Пешеходы тем паче не рисковали выходить на улицу в поздний час, боялись стать вампирской закуской.
Мы с Лизой замерли под Надиным окном в неуютном мерцающем полумраке. Огоньки фонарей Центральной площади едва теплились. В городе случились перебои с электроснабжением.
Квартира Ежовых находилась на втором этаже девятиэтажного дома. Окна смотрели во двор позади каменного ангела. Половина окна комнаты Нади была открыта. Из него доносился пугающий приглушенный кашель, чередовавшийся с хриплыми стонами.
– Лезь по водосточной трубе, – я просчитал самый удобный для Лизы путь наверх.
– Я? – хозяйке мясокомбината не понравилась моя идея. – Разве не ты – вампир?
– А разве я протиснусь в узенькую щелку, золотце мое? – я показал руками ширину лаза. – Не я придумал моду на несимметричные створки окон, где одна половина больше, другая меньше… И разве меня выдержит водосточная труба?
– Но я боюсь! Я упаду! Сломаю что-нибудь ценнее каблука! Лучше тебе высадить железную дверь подъезда.
– И напугать жильцов. Нетушки, голубушка. Со всякой стороны рассмотрения вопроса у нас выходит, что в окно полезешь ты. Не бойся, я тебя поймаю, ежели упадешь. Смелей, вперед, – я подсадил Лизу на железное крепление трубы. – Вспомни, как ты спасалась от алабаев господина Ливкина и одним махом взлетела на дерево. Хочешь, я залаю для придачи тебе ускорения?
– Тиша, молчи! – шикнула девушка.
Все-таки ей кое-что из дедовых способностей по наследству передалось. Вполне проворно она взобралась на второй этаж. Держась за крепление трубы, сняла и отправила внутрь комнаты сетку от комаров и влезла в окно.
Кашель Нади участился, усилился, но вскоре прошел, однако дыхание юной ведьмочки оставалось тяжелым.
Лиза открыла изнутри входную дверь, охраняемую домофоном, и впустила меня в подъезд.
– Девчонку душило проклятие. Я сняла заколдованную цепочку с ее шеи, но она не проснулась, – шептала взволнованная Лиза, провожая меня в комнату Нади. – Не знаю, что делать. Не могу ее разбудить.
Я знал, что родители Нади в начале года перебрались по работе в Сочи, ее бабушка жила в лесной избушке. Когда ее хватились бы друзья или соседи, было бы поздно.
Юная ведьма лежала в постели, запрокинув голову и приоткрыв рот. Ее светлые волосы были заплетены в косу, на одеяле обложкой вниз лежал раскрытый учебник по медицине. Надя училась на врача – терапевта. Перед сном она готовилась к контрольной в институте.
– Выйди, – я взял у Лизы потемневшую цепочку с черной-пречерной подвеской. – Она не должна тебя увидеть.
Я приподнял Надю, усадил ее на подушку, прислонив к спинке железной кровати, и стал поглаживать ее шею, стирая остатки злого колдовства.
– Только не кусай ее, – попросила Лиза прежде, чем выйти из комнаты.
– Постараюсь, – обернувшись, я показал ей вылезшие от чувства опасности клыки.
Проклятие понемногу отпускало свою жертву. Надя начала приходить в себя. Она стонала, ворочая головой, пыталась взять мою руку, и вдруг совсем очнулась, распахнула глаза и уставилась на меня ошеломленным испуганным взглядом.
От шока и долгой борьбы с цепочкой – душительницей, она не смогла закричать. Многие люди в момент прощания с жизнью уплывают по волнам памяти к ее началу, вот и Надя вспомнила раннее детство и любимую сказку про заблудившегося в лесу козлика, которую читала ей бабушка.
– Ты не смерть ли моя, ты не съешь ли меня? – девушка едва шевелила пересохшим языком, глядя в мои сияющие глаза.
– Нет, лапушка. Я не смерть твоя, я не съем тебя, – я погладил плечо Нади и отстранился. – Сегодня я сыт. И я страсть как не люблю злое колдовство. Пообещай не заниматься им никогда.
– Обещаю.
– Нарушишь обет – я вернусь тебя скушать, – я поднес к лицу девушки почерневшие украшения и положил их на пуфик у ее кровати. – Покажи их Альбине Юсуповой из команды охотников. Знаешь белую волчицу?
– Видела, – кивнула юная ведьма. – Найду.
На ее бледное лицо возвращалась краска жизни.
«С ней все будет хорошо», – успокоившись всего на мгновение, я выскочил из комнаты.
«Где Лиза?», – коридор был пуст, дверь квартиры распахнута настежь.
Оправившись от легкой усталости, последствия борьбы с черной магией, я почуял нутром двух знакомых вампиров.
«Зачем она вышла из дома?» – я бежал вниз по лестнице, когда услышал на улице Лизин визг – панический, человеческий.
Я не взял в «короткую» поездку свое заговоренное оружие. Слишком надежно его спрятал, и когда Лиза меня торопила отправиться спасать неизвестную покупательницу кулона и цепочки, не рискнул выпросить у нее полчаса на извлечение клинка колдуна из тайника в подвале.
Лизу не убили – моя трепещущая душа получила существенное облегчение.
– Боже мой! Она пела в казачьем ансамбле, – хозяйка мясокомбината замерла перед забором лицея, прикрыв глаза руками.
На пику ограды была нанизана мертвая девушка с разорванным горлом. На подоле ее казачьего платья было написано кровью «Содариня бариня».
– Глашкина работа, – я нервно понюхал воздух. – За четыреста лет жизни глупая вампирша так и не научилась грамоте.
– Они следили за мной. Все время, – Лиза вцепилась в мою руку. – Мне не надо было заходить в магазин Феликса, не надо было ехать с Семеном в кафе «Зайди Попробуй». Мне вообще нельзя выходить из дома!
– Тогда ты не спасла бы Надю, – я повернул ее лицом к себе, чтобы она больше не смотрела на висящий на заборе труп.
– И не стала бы причиной убийства девчонки из хора.
– Кто тебе сказал, что ты – причина? Ты сама? Так значит, ты неправа. Пятак и Глаша убивали людей, даже когда сами еще были людьми. И будут убивать, пока их не посадят на кол… Поехали домой.
Я стал переживать за оставленного в машине Кампая. Пес, который привык играть с отдельно взятым вампиром, не поймет, что ему нужно защищаться от нападения других вампиров.
Мы побежали к «Порше». Громкое противное шипение остановило нас возле каменного монумента и вынудило осмотреться. Звук прилетел с высоты.
У скорбящего ангела, держащего в руках шар земной, как будто выросла вторая голова. Над печальным темным лицом вскинулась белоснежная оскаленная морда растрепанной фурии.
– П-ш-ш-ш-ш, – невежливо приветствовала меня Глаша.
Пятак был где-то рядом, но не показывался на глаза.
– Держись за меня. Стой рядом, – сказал я Лизе.
– Поглядите-ка, Петруша, какую барыньку предатель закадрил, – Глаша спрыгнула с памятника и принялась танцевать, бегая кругами и играя лентами в волосах, снятыми с невинной жертвы. – Барыня, барыня, сударыня-барыня! – она подбежала к убитой девушке, взмахнула ее руками и пропела:
«Рукава, рукава, рукава на вате!
Старых девок не берут – сами виновате!»
Вампирша сделала низкий поклон, а затем, кривляясь и гримасничая, снова подбежала к нам:
– Ах, хорош барин Тихон Игнатьевич! Славно разжирел да разоделся! Любо дорого об этакого сального индюка зубоньки поточить! Жалко, барынька твоя тоща да мосласта, что бедняцкая кобылка.
– Пшла вон, Глафира, покуда сердце твое черствое бьется, – прошипел я, плотнее прижав испуганную Лизу к своему правому боку. – И ты, Петр, – я посмотрел на высокую кудрявую липу, – уходи, пока цел.
– Не-е-е, – Пятак спрыгнул с липы и полуприсел, опираясь на руки, как обезьяна. – Теперича мы не покинем заповедный край. Тебя не испужаемся, вонючий пес. Ты нам не страшен боле. На тебя глядеть смешно.
Он смотрел на меня и скалился. Часть его черных всклокоченных волос стояла дыбом на макушке, часть спадала на прищуренный левый глаз, часть топорщилась над ушами. В синих глазах Пятака горела безумная злоба, и никакие посторонние мысли, ностальгические воспоминания или сожаления не мелькали мимолетными искорками в его дурной голове. Заглядывая порой в глаза встреченному на дороге коту, который пятился от меня, ощетинившись и выгнув дугой спину, я различал по его глазам быструю смену множества разных мыслей, видел его попытки проанализировать ситуацию и найти наилучшее решение. Да и всякий зверь был великим мыслителем по сравнению с бешеными тварями, в которых превратились Пятак и Глаша. С того дня, когда наши пути разошлись, они далеко продвинулись в своей деградации, и теперь как в их облике, так и в поведении не осталось ни малейшей приметы человека разумного.
Пятак попытался напасть на Лизу. Я отбил его рукой. Глаша вцепилась в плиссированную юбку Лизы, порвала полупрозрачный шифон, но оттащить девушку от меня она не успела. Я ударил ее когтями по лбу, разодрал ей бровь. Ненадолго вампиры увеличили дистанцию, а потом снова перешли в наступление, стараясь делать молниеносные выпады с разных сторон.
Я оказался в положении мамаши – антилопы, защищающей детеныша от окруживших их гиен.
«Где твоя особая власть над вампирами?» – я безмолвно взывал к Лизе. Охваченная паникой девушка присела, обхватив мою ногу. – «Почему ты не приказываешь им убраться прочь?»
– Вставай, – вырвав окровавленное запястье из зубов Пятака и швырнув противника в растопыренные ветки колючей голубой елки, я поднял Лизу. – Идем к часовне.
Девушка послушалась и затрясла головой, выражая полную покорность. Быстрым взглядом я осмотрел ее. Пока она была цела благодаря моей своевременной реакции на атаки одичалых сородичей. Пострадала только ее одежда. Наряд от кутюр превратился в лохмотья, длинную узкую сумочку, перекинутую через плечо, «украшали» глубокие царапины.
Перебежками мы добрались до цели. Вспомнив один из недавних уроков Сэнсэя Хитоши, которыми старик развлекал меня на досуге, я двинул Пятаку ногой в самое уязвимое место, а Глашу одновременно повалил на асфальт и протащил два шага за волосы, после чего был вынужден отпустить ее, чтобы отразить новый бросок ее «законного» супруга.
– Спрячься здесь, и запри двери, – я втолкнул Лизу в часовню, которая была маленькой крепостью.
Девушка задвинула прочные решетки, защелкнула прочные задвижки и заперла деревянную дверь. Пятак прыгнул на решетчатые «ворота», стал их трясти, пытаясь расшатать и сломать, но сверхпрочный сплав не поддавался. Выбив узкое стекло на правой створке деревянной двери, вампир попытался поранить Лизу, но девушка успела отскочить к аналою.
Достав зажигалку из сумочки, Лиза зажгла большую свечу и приготовилась к обороне. Когда в разбитом дверном оконце появилась когтистая женская рука и стала шарить в поисках замка, Лиза опалила кожу вампирши, и Глаша с воем отскочила от часовни.
Мне было не привыкать драться с Пятаком врукопашную. Век назад мне частенько приходилось сражаться с ним не совсем всерьез, менее жестоко, но довольно утомительно. Снова и снова я должен был побеждать его на лесном ковре, чтобы оставаться лидером стаи. С течением лет задача сильно усложнилась.
К моменту нашей встречи в двадцать первом столетии я стал спокойнее, тяжелее и медленнее, а Пятак и Глаша обрели полную свободу. Они жили, руководствуясь принципами чистой анархии, что, впрочем, вряд ли понимали сами. Их сумасшедшая дикость переросла в несокрушимую силу, она придавала им невероятное ускорение во время атаки. Пока я учился жить по-человечески, мои бывшие приятели старались выжить в дикой природе и каменных джунглях, с годами они совершенствовали звериные навыки. И если я все еще колебался, если мне еще было как-то неудобно убивать былых соратников, то они видели во мне исключительно вкусный обед.
Сражаясь со взбесившимися вампирами, я постепенно перевел свой солидный вес из категории «помеха» в категорию «преимущество». Он помогал устоять на ногах, когда меня старались повалить, и увеличивал силу удара при атаке с небольшого разгона. А уж сбросить меня с себя и подавно было нелегко. Хоть я и сам был прилично побит, ободран и немного порезан заговоренным ножом Пятака, но и соперников покалечил – мама, не горюй! Пятаку отгрыз ухо, сломал левую руку, размозжил нос и свернул челюсть, так что он больше не мог кусаться. Глаше досталось поменьше – для нанесения увечий особам женского пола у меня руки не поднимались, и клыки не размыкались из-за благородного воспитания. Но последний бросок вампирши пробудил во мне инстинкт самосохранения и предрешил ее судьбу. Глаша едва не перегрызла мне горло, прыгнув с крыши часовни мне на шею в тот момент, когда я накрепко сцепился с Пятаком. Огрев ее супруга по голове локтем и свалив его ударом ноги, я схватил вампиршу под подбородком, приподнял ее и швырнул на забор лицея. Железный штырь пронзил ее лопатку, вышел из правой груди. Глаша повисла на заборе рядом со своей жертвой.
Кровавое зрелище излечило меня от жалости к бывшим соратникам. Пора положить конец их разбою.
– У тебя в сумке осиновый кол, – напомнил я Лизе. – Убей ее!
Истошный вой раненой вампирши и сломанный об асфальт нож Пятака, с которого я снял слабый заговор прикосновением, успокоили девушку. Ведомая любопытством Лиза высунулась из часовни, подняв большую свечу как факел.
Я занялся Пятаком. Больше ему от меня не уйти. Вопли жены подстрекали вампира к отчаянным действиям, но силенок уже не хватало для мощной атаки. Он не мог освободиться, разорвать дистанцию для краткой передышки. Я прикладывал его дурной башкой об асфальт, ломал его кости о фонарные столбы.
– Я не могу! Не могу! – закричала Лиза.
Она медленно осела на землю перед Глашей, пытавшейся подтянуться на заборе и снять свое тело со штыря. Еще чуток и вампирша окажется на свободе. В правой руке Лиза держала осиновый кол, а потушенную свечу в левой руке она приложила ко лбу.
Я понял, что в ней начала просыпаться та ее часть, о которой мне было страшно подумать.
Бросившись к ней, я вырвал кол из ее руки и вогнал его по рукоять в грудь вампирши, пронзил сердце. Глашин вой превратился в затихающий писк. Пятак поспешил мне вдогонку и напал на меня со спины. Я перебросил его через голову, нацелился нанизать его на забор, но вампир выскользнул из моих когтей, ударив меня в живот обеими ногами. Я не позволил ему перескочить во двор лицея, вытащил его на дорогу и, схватив его сзади, зажал его голову руками, попытался сломать ему шею…
Ксеноновый свет ударил по моим глазам. Он ослепил меня и обезоружил всего на мгновение, но если речь идет о вампирских боях, одно мгновение – это очень много времени. Пятак перехватил мои руки, дернул их вниз, выкручивая до боли, и вырвался.
– Ты что наделал?!! – в меня вцепился Сатибо.
– Это ты чего натворил?! Все испортил! – я отвернулся от фар белого «Лексуса» и проводил взглядом убегающего в парк Пятака. – Теперь его не догнать.
Сатибо отпустил мою ободранную, запачканную кровью куртку, брезгливо отряхнул руки и задумчиво осмотрел место происшествия. Его взгляд ненадолго задержался на заборе лицея и висевших на нем трупах. Он будто бы понял, что появился на арене не в тот момент. Затаив случайный вздох, самурай помог Лизе встать.
Ручейки слез текли по щекам девушки.
– Чем ты думаешь? У тебя вообще мозги работают? Устроили тут охоту на живца, – Сатибо не мог не прочесть ей мораль – хотя бы тихо и почти что ласково.
Он снял воск с ее лба и накинул ей на плечи свою спортивную куртку. Лиза пожала ему руку и потянулась ко мне. Я приблизился на шаг, и она обняла меня, прикоснулась к заживающим царапинам и ссадинам на моем лице.
– Тиша, прости. Наверное, она меня загипнотизировала. Ее визг оглушил меня. А еще меня парализовал страх. Я не смогла ее ударить.
– Людям не так-то просто противостоять вампирам, – я погладил ее по спине. – Ты держалась молодцом. Я тобой горжусь.
– Все! Хватит! – Сатибо нас разлучил. – Гордиться тут нечем! Я не удивлен, что чокнутый вампир додумался сделать из тебя приманку! Но ты почему согласилась? Ты ведь обещала мне сидеть дома.
– Я хотела помочь городу! – Лиза перестала ронять слезы. – Они убивали людей!
– Ты могла погибнуть. Больше я глаз с тебя не спущу… – пригрозив Лизе, самурай вспомнил о собаке. – А где Кампай?
– В машине, – Лиза указала рукой на двор, где возле дома был припаркован «Порш Кайен». – Надо посмотреть, как он там.
Втроем мы побежали к ее машине.
– Камка, привет! – Лиза постучала по запотевшему стеклу, и пес откликнулся веселым лаем.
Скоро мы выяснили, что Пятак и Глаша прокололи колеса, но сунуться в «Порше» не рискнули. Мастиф показался им опасным противником.
