Текст книги "Демонская кровь Маргариты (СИ)"

Автор книги: Ольга Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 41 О том, как опасно создавать триады

Утро следующего дня принесло мне еще одну не слишком приятную встречу с родителем. Он явился спозаранку вместе с мамой и папой демонами, дерганный какой-то. Это не я заметила, мне недоумевающая Вера поведала за завтраком.

Мама-демон приказала поварихе сделать для меня морковную кашу и выжать морковный сок, а я, как глянула на перемолотый овощ, как вдохнула запах, так и понеслась вприпрыжку в уборную, которую для меня прямо в гостиной за секунды соорудил услужливый домик. Каково же было мое удивление, когда через несколько минут в эту же уборную ввалилась белая, как снег, Роза и выплюнула содержимое нашего вчерашнего ужина. А мы ведь вчера пиццу ели, заказали по телефону.

– Никогда больше не буду у них ничего заказывать, – простонала подруга, скорчившись на полу.

– И не говори, что за люди, под видом свежего продукта подсовывают всякую дрянь! – возмущенно вторила ей я.

Когда мы вернулись и рассказали присутствующим о несвежей пицце, Кларисс недоумевала, Вера улыбалась, появившиеся во время нашего отсутствия братья Ёзер хмурились, Демаин читал газету, не обращая на нас никакого внимания. А меня заинтересовало мясо в тарелке Джулиана, которое я самым бессовестным образом уворовала. Розе воровать было стыдно, тем более что мама-демон сидела рядом и сурово на нее поглядывала. Я не поглядывала, я жевала и думала о Седом, ровно до тех пор, пока Джулиан не дернулся и не вперил в меня подозрительный взгляд.

– Что? – чуть не подавившись, спросила я.

– Ничего, – ушел в отказную демон.

– Опять в мыслях копался? – неожиданно возмутилась я. И мне вдруг так обидно сделалось. Ну, что это за жизнь? Ни о чем подумать нельзя, в одиночестве побыть, как некоторые в личное пространство вваливаются и разрушают его до основания. – Ненавижу тебя! – взревела обиженная я и бросилась рыдать – не, не в ванную, в летний садик. А прорыдавшись, осознала, какая я идиотка и пошла мириться.

Джулиан меня выслушал, простил, зацеловал… всю, а потом задал вопрос:

– Бореас – твой отец?

– Да чтоб тебя! – снова взревела я, оттолкнула жестокого демона и опять отправилась рыдать. И что это со мной такое? Никогда повышенной эмоциональностью не страдала, а тут… видать кровь демонская шалит, говорят, она у них ух, какая бурная, горцы отдыхают.

* * *

После того случая Седого я больше не видела, кровь моя подуспокоилась как-то, да и я на другое переключилась. Джулиан моим мольбам и просьбам внял и разрешил ездить с охраной в «Немезиду». А я, набравшись наглости, попросила еще наведаться в пятницу домой. Мне вещички собрать нужно, да и Зою с Мариной выписывают, надо им помочь устроиться, с тетей Валей познакомить, квартиру обезопасить и с дядюшкой Михеем что-то решить. Уж очень меня его судьба беспокоит, домовой и так пять лет безмолвной тенью по квартире бродил, а теперь вот опять…

В общем, из всей моей путаной речи Джулиану больше всего понравилось, что я не собираюсь возвращаться домой и намерена и дальше пользоваться гостеприимством семейства Ёзер. Наверное, именно из-за этого он и дал добро на нашу с девочками совместную поездку, а вместо Дамира, который, как будущий семьянин, подал прошение о повышении, выделил другого еще не знакомого с нашим коварством демона.

Девочки обрадовались и за два последних дня попытались настолько усыпить бдительность новой охраны своим кротким видом и безоговорочным послушанием, что мужик повелся и перестал ждать от нас каких-либо подлянок.

В четверг вечером я спокойно проводила Джулиана, с милой улыбкой пообещала, что буду считать минуты до его возвращения, до субботы, то бишь, и отправилась на боковую. К девочкам заглядывать даже не стала. Все уже было давно обговорено, переговорено и разложено по полочкам. А в десять утра пятницы мы уже были у моего дома, немного нервные от возбуждения. Не каждый же день мы совершаем подобные смертельные безумства.

– Волнуешься? – ткнула меня в бок Лиля, едва мы вышли из машины охраны.

– А ты нет?

Но что наше волнение, по сравнению с чувствами Розы. Она ждала этого дня семь лет и сейчас была немного не в себе.

– Блин, охранник на Розу пялится, – заметила Лиля. Я проследила за ее взглядом и нахмурилась. И правда, пялится, беспокоит она его чем-то.

– Роз, ты бы сходила ко мне, с дядей Михеем поговорила заранее, – предложила я.

– А? – встрепенулась до крайности задумчивая подруга.

– Я говорю, в руки себя возьми, – одними губами проговорила я. К счастью, подруга поняла и потопала в нужном направлении. А мы с Лилей остались ждать остальных.

– Ты уже сказала Адриану? – через некоторое время спросила Лиля.

– Пока нет. Когда все начнется, сброшу смс.

– Неспокойно мне что-то.

– И не говори, я тоже не в восторге.

– Розу не переубедить.

– Мы должны это сделать, – убежденно ответила я. – Ради Розы. Ей это нужно.

– Да знаю я, знаю. Только…

Что там еще хотела сказать Лиля, узнать было не суждено – из-за угла выехала машина компании, в которой сидели тетя Валя, Зоя и Поля, а следом за ней притормозило обыкновенное желтое такси, и оттуда вышла заметно посвежевшая и помолодевшая Марина.

– Вау! – выдохнула я, с трудом узнав в этой симпатичной тридцатилетней женщине пропащую пьянчужку из нашего двора.

– Спецы из «Немезиды» с ее памятью хорошо поработали, а еще блок на все возможное магическое вмешательство поставили. Теперь она такая, какой бы была, если бы не влияние нави.

– Вряд ли дело было только в нави, – припомнила я видения о Марине. Навь – не причина, она – следствие плохого обращения с магически одаренным ребенком.

Но, судя по тому, с какой радостью Марина бросилась к дочери, ей не только память подправили, но и тот проржавевший контакт, который за доброту и любовь отвечает.

– Вот увидишь, у них все будет хорошо! – пообещала Лиля.

– Да я и не спорю.

– Тогда что тебя тревожит?

– Да это не тревога, так… не слишком здоровый пессимизм.

– Жаль, что у Зои только мать есть. Если бы хотя бы дедушка или бабушка были…

– Или отец, – некстати вспомнила я. И если раньше мысль о том, что Зоя – дочь Леши вызывала во мне стойкую неприязнь и страх, то теперь я понимала – никто из нас не был свободен. Это как с Джулианом и Кирой – как бы ни подходили друг другу, как бы ни нравились, а дорожки жизни у них разные, они пересеклись на мгновение, создали связь, но затем разошлись, каждый в свою сторону, каждый к своей судьбе. Моя судьба Джулиан, а судьба Леши связана с Зоей.

– Нам пора, – вырвала меня из философских размышлений Лиля, и мы пошли налаживать чужую жизнь.

* * *

Из дома мы выбирались по крыше, добежали до самого дальнего подъезда и спустились вниз уже оттуда. Чем хорош этот подъезд? А тем, что там арка недалеко и мусорные контейнеры рядом. Охранник при всем желании не заметит. А для особенно подозрительных, мы оставили в квартире магические слепки, что-то вроде маячков, подтверждающих, что мы находимся именно там, где должны быть.

Тетя Валя, дядюшка Михей и хранитель, конечно, удивились нашему уходу, но мы заранее скормили им сказочку о том, как сильно нам хочется устроить сюрприз и порадовать наших возлюбленных, а с охраной это невозможно. Магическая троица купилась и успокоилась, к тому же мы обещали скоро вернуться.

А когда мы спустились, и благополучно скрылись в арке, началось самое сложное – мы разделились. Девочки отправились готовить ловушку для говнюка, а мне досталась почти невыполнимая задача – довезти его до нужного места.

Узнала я его сразу, вот прямо так, с первого взгляда. Как глянул на меня, расплылся в порочной ухмылочке, так я сразу и поняла – он, он, родимый, пришел, прямо в загребущие ручки триады.

– Господин Кофтун?

По нашему плану я должна была заехать за ним в отель, и специально для этой цели был арендован большой, черный лимузин, чтобы говнюк раньше времени ничего не заподозрил.

– Меня зовут Маргарита. Я секретарь Адриана Демаиновича. Мне поручено проводить вас к нему.

– Проводить? – промурлыкал инкуб, и так мне Диму Трошина в этот момент напомнил, что я аж вздрогнула. А когда руку вознамерился поцеловать, меня и вовсе перекосило. И вот стою я, вся такая кособокая, пытаюсь улыбку на лице удержать, а этот флюиды свои расточает, нехилые такие, но меня совершенно не цепляющие. А по идее должны, я как-никак ведьма все-таки. Пришлось спешно представлять на месте говнюка Джулиана, глазки опустить, типа я в восторге, и другую ручку для поцелуя подставить. Мужик поплыл, а я подумала, что Джулиан меня за такое не только навечно в подземелье запрет, а еще и датчик движения на ногу повесит. Хорошо, что нет его здесь, улетел не вовремя… для него, а для нас – очень даже. А без него хрен кто нас вовремя найдет. В общем, свезло, так свезло, главное, чтобы опять мне по физиономии не съездили.

Но вернемся к нашим баранам, к говнюку точнее. И вот стоит он, надо мной нависает, все свои флюиды неслабые такие расточает, а я млею, представляя, как вместо этого гиббона перекаченного передо мной мой Джулианчик стоит, хоть черненький, хоть беленький, мне с ними обоими одинаково хорошо. Особенно когда… э… так, возвращаемся в реальность, смотрим на говнюка, улыбаемся и машем. Пусть думает, что я совсем от его флюидов в неадеквате. А говнюк времени зря не терял, приобнял, к машинке повел, что-то там на ухо нашептывать начал.

В машине инкуб неожиданно для меня решил приступить, так сказать, к процессу моего опыления. Я едва успела обещанную смс-ку Адриану скинуть. А после мне пришлось изображать стеснение и делать вид, что я приличная девушка. У него от этого вообще мозги набекрень съехали. Мне и луну с неба предложили, и стихов каких-то наплели, и даже обещали сказочную ночь. На очередной попытке поцелуя я поняла, что пора ситуацию брать в свои руки, а то до места доеду только я и горстка пепла вместо любвеобильного инкуба. Вот и заявила:

– А давайте выпьем за вас?

– А давайте, – разрешил опьяненный сам от себя инкуб.

В арендованном лимузине, так кстати (ага, Розочка просветила) нашлось любимое вино сего индивида и два бокала. Индивид вино выпил, я вылила куда-то, кажись, на водителя. Тот стерпел (ну, еще бы не стерпел, ему такую сумму отвалили).

– Маргарита, вы так прекрасны, – включил обаяние по-новому говнюк и попытался на меня залезть, а я в защите выставила бутылку.

– А теперь выпьем за меня.

Инкуб, как мужчина, отказать постеснялся.

Потом был тост за Адриана, за встречу, за лимузин, не знаю еще за что. Тосты закончились, вино тоже, а инкуб как был бодр и активен, так и остался. Эх! А мы ведь с дядюшкой Михеем столько сонного порошка туда вбухали, слона бы свалило, а этот… этот сидит, лыбится, меня лапает.

– Маргарита… я вас хочу, – внезапно возвестил говнюк и очень резво сжал меня в объятиях, я даже среагировать не успела, а меня уже целовали. Кое-кто на той стороне связи взвыл. Был бы рядом – убил бы, не, не меня – говнюка. Судя по тому, что клеймо не жжет, я еще не настолько сильно его довела. То ли еще будет.

Приехали мы, значится, к клубу, который тот самый. Там, конечно, давно уже ничего нет, кроме пусто здания, но нам главное атмосфера. Говнюк место узнал, забеспокоился.

– Малыш, а куда это ты меня привезла?

– Так к Адриану Демаиновичу, – радостно возвестила я. – Здесь когда-то клуб был, но его закрыли. Я точно не знаю, но, кажется, Адриан Демаинович намерен его возродить.

– Хм, а я думал, ему там не нравилось.

– Пойдемте, нас, наверное, уже заждались.

Я протянула руку, и говнюк, как теленок на привязи, пошел следом.

Внутри было темно, сверху висела какая-то пленка, нам пришлось продираться сквозь нее. Посреди большого помещения стоял стол, на котором сидела Роза.

– Долго же вы ехали. Я начала терять терпение.

– Так пробки были, – пожала плечами посерьезневшая я.

Говнюк что-то заподозрил и спросил про Адриана.

– Ты не узнаешь меня Вадим? – спрыгнула со стола Роза, шикарная в ярко-красном платье, красивая, уверенная в себе, у инкуба даже дыхание сбилось, когда она приблизилась.

– Нет, а должен?

– Внимательнее приглядись. Мы ведь были знакомы когда-то, и очень близко.

Я отступила, говнюк, наоборот, приблизился, прошелся по Розе оценивающим взглядом, усмехнулся и сказал:

– А ты изменилась, цветочек.

Мы вздрогнули, обе. Как-то резко он переменился. Секунду назад улыбался и был расслаблен, а сейчас подобрался весь, глаза прищурил, помещение осмотрел, но улыбка осталась.

– Соскучилась по старому другу?

– Мы никогда не были друзьями, – резко ответила Роза.

– Да, не были. И все же наше прошлое пошло тебе на пользу. Слабая человечка нашла способ выжить. Интересно, как?

– Ты этого не узнаешь, – зашипела темная. – Но я могу рассказать, кто отказал тебе в праве на отцовство, кто послал то видео твоей жене, кто раскрыл правду о твоих делишках тестю, и кто вскрыл все твои тайные счета.

Улыбаться мужик перестал, злиться начал.

– Я с большим удовольствием сверну твою хорошенькую шейку, но прежде повеселюсь с вами обеими.

– Размечтался. Я суккуба, на меня твои уловки не действуют.

– Раньше не действовали, но, милая, прошло восемь лет, мы оба изменились.

И вот тогда я поняла, чем опасны настоящие, чистокровные инкубы. Все его флюиды, что он источал в машине, были ничем по сравнению с этим. Я едва не задохнулась, не от желания – от боли в клейме, словно его опять мне на спине выжигали, Розу скрутило сильнее, его взгляд на нее был направлен. Она упала, я тоже, а он лениво подошел к ней, наклонился и прошептал:

– Как его зовут? Нашего мальчика?

Тогда-то она и сорвалась, и уже не я, а она выкачивала из нас с Лилей все силы, да так стремительно и отчаянно, что я вдруг осознала, что в своей слепой жажде мести темная вполне способна уничтожить всю триаду, что, собственно, она и делала. Я пыталась переключиться на другое зрение, отсечь нить, но она вырывала целые куски, и ей было мало, ей всего было мало.

– Остановись! – хотелось крикнуть мне, а получился шепот, но она не слышала, она поднималась, чтобы ударить инкуба мысленной магией, единственным, чем владела в совершенстве, но и он бил наотмашь, отсекал ее влияние со скоростью ультразвука, и Роза слабела, выкачивала из нас остатки сил и слабела.

Второй раз за эти две недели я осознала, что умираю. Только теперь никакой свет, никакая любовь мне помочь не могли. Джулиан слишком далеко, а Адриан не успеет. Я слишком поздно послала ему злополучную смс. Все кончено, мы умрем здесь, не будет больше триады, ничего не останется. И я так и не скажу своему демону то, что он и так, наверное, знает, но все равно ждет, когда признаюсь. Почему я, глупая, медлила? А теперь… поздно.

Лиля потеряла сознание, а меня все еще что-то держало на грани – не долго, всего лишь до тех пор, пока я не заметила странное: Роза нашла новый источник силы, или кто-то другой ее нашел. И этот кто-то отдал ей столько, что я почти ослепла и резко перешла на нормальное зрение, правда, все равно ничего не увидела, только стон, не Розин – его.

– Остановись, безумная, – прохрипел инкуб.

– Нет, я тоже изменилась, и у меня появились друзья, – выплюнула темная в ответ. А следом послышался треск разрываемой ткани, запах крови ударил в ноздри; она рисовала руны, завершала тот самый страшный ритуал, и маленький кусочек рога единорога так ослепительно сиял в центре рукояти бабушкиного атама.

– Не надо, прошу! – выкрикнула я из последних сил.

– Почему? – неожиданно спросила Роза. – Он заслужил.

– Ты не заслужила, – почти неслышно прошептала я и потеряла сознание.

ГЛАВА 42 Совесть, клей и генератор

Мне снились мама и бабушка, счастливые, довольные, такие родные. Я знала, что это только сон, ведь светлые за Гранью с темными не пересекаются, но глупо и наивно надеялась – а вдруг нет?

Мама говорила, что любит меня, бабушка – что гордится, что я сейчас стала именно такой, какой она всегда хотела меня видеть. А я лишь фыркнула и закатила глаза:

– Вот видишь, ты бы никогда не стала радоваться моему союзу с демоном.

– А я и не радуюсь, – ответила бабушка. – Злодеюка поганый тебя опутал, задурил голову, но и ты его счастье в руках держишь, а демоны за свое до последней капли крови борются. Ты спуску ему не давай, как родишь, так сразу ультиматум ставь – тебе учиться надо, дар развивать, дело свое организовать. Пусть не надеется тебя за стенами крепкими да высокими запереть. Ты, цветочек, для другого создана, для великого.

– Мама, ну чему ты ребенка учишь? – перебила бабушку мама. – Главное, Риточка, любовь, не теряй ее никогда. Борись за семью до последнего. Я не смогла, ребеночка очень хотела, семьи настоящей. Думала, раз наполовину темная, удастся мне судьбу обмануть. Не удалось.

– Жалеешь?

– Не о том, что тебя родила, о Бореньке моем только. Ты прими его, не виноват он ни в чем. Это все я, опоила огненной травой, соблазнила, знала, к чему приведет все. Он… слишком любил меня, а я тебя любила.

Странный был сон, но хороший, правильный какой-то. А утром я проснулась и началось…

Джулиан не орал, но ярость в глазах клокотала, да в мерцании постоянном. Я впечатлилась и выдала с перепугу:

– Я согласна.

Демон опешил, мерцать перестал, на кровать уселся, подзавис секунд на тридцать, а после спросил:

– Согласна на что?

– Замуж за тебя пойти.

– Так я вроде и не предлагал, – с ехидцей ответили некоторые, а глаза такими же странно счастливыми остались.

– А я и без приглашения пойду, – нагло заявила я.

– Ты? Можешь, – закатил глаза мой любимый демон. – Только замуж это хорошо, но я вообще-то другого признания жду.

– Это какого же? – удивилась я.

– А вот того, которого не только все девушки от мужчин ждут, но и мужчины иногда тоже.

– А, ты про это признание, – протянула в ответ и слегка покраснев, призналась: – Ну, хорошо. Ты просто бог в постели.

– Э… – снова подзавис демон. – Не то признание.

– Ты бог бизнеса? – с лукавой улыбкой спросила я.

– Опять мимо.

– Ты самый лучший будущий правитель Славянского Магического Совета?

– И снова не то.

Ладно, хватит его мучить, а то раздражаться начнет, вспомнит, что меня не целовать, а ругать нужно.

– Я люблю тебя, – наконец призналась я. И чего медлила, дура? У него от моего признания такая улыбка счастливая на лице расцвела, что уже не он, а я слегка подзависла.

– Правда, любишь? – решил уточнить мой недоверчивый мужчина.

– А то ты не чувствуешь, – фыркнула я.

– Милая, да я и в первую нашу встречу это чувствовал, и во вторую, и в третью, а ты что делала?

– Что? – полюбопытствовала я.

– Планы ты строила совместные, с этим… как его?

– Понятия не имею, о ком ты, – хитро улыбнулась в ответ. Ох, опять он меня своей улыбкой сразил. Так бы смотрела и смотрела…

– Повтори еще раз? – тихо попросил он.

А я что? Мне же не трудно еще раз осчастливить бедного, измученного моим равнодушием мужчину. В следующее мгновение обычный Джулиан исчез, черненький появился, а я по беленькому вдруг заскучала, о чем не постеснялась сообщить. На черной морде появился не хилый такой оскал. Нет, черненький всем хорош, но эта улыбка его… пугает, ей богу. Черненький улыбаться перестал, беленький появился. Вот, совсем другое дело, особенно когда к улыбке еще и поцелуй присоединяется.

– Повтори еще.

– Я тебя люблю, – прошептала между поцелуями.

– Еще.

– Да, мой ненасытный босс, я люблю вас, – уже не шептала, а стонала я.

– Еще, – потребовали откуда-то в районе груди. О, глядишь, такими темпами мы воздержание нарушим. Да и с беленьким я как-то не пробовала еще (тот случай в заповеднике не считается).

– Мне нравится ход твоих мыслей, – возвестили уже в районе живота, – но я жажду слов.

– Господин Ёзер, а вы это… не обнаглеете, нет? А то знаем мы вас, демонов. Стоит только приличной девушке в любви вам признаться, как тут же стенки непролазные отстроят, кольцо на палец наденут и запрут в высокой башне на веки вечные. А мне бабушка советовала…

Ох, не помню я, что она там мне советовала, завтра вспомню, но кажется, там было что-то о детях.

* * *

Нет, ну я знала, что демоны злопамятны, но чтобы настолько? Меня опять ругали… все, включая демона-маму, которая так орала, причем не на меня – на Джулиана, что в нашей спальне даже стекла вылетели. Правда, орала она не о нашей попытке массового самоубийства, а опять же о невоздержанности уже светленького, черненький, кхм, в процессе вроде как не участвовал. Зато мне удалось сравнить, с кем, так сказать, лучше. Выяснила одно: что черненький, что беленький – оба ненасытны.

В общем, мама-демон взяла меня в оборот, выгнала своего среднего, восстановила одним взмахом руки стекло и повернулась ко мне в истинном оскале будущей свекрови. Я чуть от этого зрелища не поседела, ей богу. Зато за завтраком мне поведали, наконец, о том, что Роза свой ритуал так и не закончила. То ли меня послушалась, то ли себя жалко стало, но говнюк остался в своем уме, а вот до Инквизиции его везли практически частями. Кое-кто невоздержанный и доведенный до края его изрядно потрепал, и это были не только вовремя подоспевшие Адриан и Дамир, но и родитель мой, в компании, почему-то, деда. Уж и не знаю, как они встретились, а вот спелись как раз на этой самой почве. Я как узнала – чуть морковкой не подавилась. Да-да, я снова почему-то ее люблю.

А вечером мама-демон собрала всю нашу потрепанную триаду в гостиной, выдала ручки и бумагу, и папа-демон приказал обо всех врагах и недругах писать.

– Ты Адриана прощать собираешься? – спросила я, вздыхая над пустым листом.

Кого мне вписывать? Весь мир? А что? Родитель пока остается жрецом, а моя кровушка способом открыть эту их жуткую дверь. Интересно, а она где? Надеюсь не где-нибудь поблизости.

Лиля тоже от своего пустого листочка оторвалась. Ее враг, если деда можно так назвать, кукует в застенках Инквизиции и от свиданий отказывается. Да-да, Лиля, добрая душа, хотела с ним повидаться, старые раны расковырять. Мало ей с остальными родственниками переживаний, которые, узнав о ее выборе, вытравили мою бедную подружку с древа семьи. Лиля поплакала, конечно, попереживала, а потом взглянула в светящиеся любовью и восхищением глаза своего демона и плюнула на всех родственников разом. Уж они-то точно никогда на нее так не смотрели и не были готовы отдать жизнь за одну лишь ее улыбку. Так что свадьбе быть.

– Почему ты мне не сказала? – оторвалась от своего пестреющего именами листка наша темная и очень суровая подружка. Я не сразу поняла, о чем она? Лиля шепотом подсказала, что речь об Адриане, о нем, родимом.

– А ты бы сказала, если бы о Джулиане подобное узнала? – уставившись ей в глаза, спросила я.

Роза губы покривила, глазами посверкала и промолчала, а вот я молчать не собиралась.

– Нет, ты дослушай! Да, Адриан облажался, и, заметь, он это понимает, но ты сама, что ли безгрешна? Или мы с Лилей?

– Это другое, – откликнулась темная. – Он все знал!

– Мы тоже много чего знаем о несправедливости этого мира. Вспомните, как вы сами недавно хотели отвернуться от беды Зои, только потому что ее судьба была вам безразлична. Все мы хотим быть правильными и благородными, но не всегда получается. И иногда, когда сталкиваемся с чем-то таким, предпочитаем закрыть глаза, пройти мимо от растерянности, малодушия или из банального нежелания вникать. Да, ты можешь винить Адриана во всех смертных грехах, но здесь дело совсем не в нем. Ты сама-то готова отпустить прошлое? Ты отомстила обидчику, так почему никак не можешь успокоиться и ищешь новых врагов?

– Я не знаю, – вздохнула Роза, но главное – смысл моих слов, кажется, до нее дошел.

– Ты любишь его?

Подруга опустила голову.

– Доверяешь ему?

Она тяжело вздохнула.

– Хочешь быть с ним?

Вскинула голову.

– Ты иногда бываешь такой…

– Какой? – заинтересовалась я.

– Правильной и надоедливой. Хуже Лильки.

– Эй! – возмутилась наша светленькая. – Я не надоедливая!

– Еще какая надоедливая, – хором ответили мы. – Ты ведь наша совесть.

– Да? А вы тогда кто?

– Ну, – протянула я, постучав пальцем по подбородку, – я – магнит для неприятностей.

– Ха, удивила, – фыркнула Роза. – Мы это и без тебя знали. Но если серьезно – ты наш клей.

– Не поняла?

– Ты нас объединяешь, – пояснила Лиля, с ходу поняв, что имела в виду Роза. – Люди тянутся к тебе, как к солнцу, ты сама даже не заметила, а объединила уже вокруг себя стольких.

– Ладно, Лиля – совесть, я – клей, а Розочка тогда кто? – смущенная от комплимента подруг спросила я.

Вот чего никогда не любила, так это незаслуженных похвал. Какое из меня солнце? Я так – фонарик полуразряженный.

– А Розочка наш генератор неограниченной энергии.

Что верно, то верно, особенно когда оказывается в торговом центре с золотой картой виза. Тогда ее неиссякаемой энергией можно целый дом осветить, а заодно и отопить, и если энергия эта направлена в правильное русло. Розочка у нас не признает полутонов, что в любви, что в ненависти. Но именно за это качество мы ее и любим.

– Вы закончили? – спросил папа-демон, заглянув в гостиную.

Мы слаженно кивнули и протянули свои листки, мы с Лилей пустые, а Роза – исписанный с двух сторон.

Да, прошлое должно остаться в прошлом, но не для тех подонков, что захаживали тогда в клуб и издевались над беззащитными человеческими девушками. И судя по тому, как бережно папа-демон сложил листок, скоро этим личностям ой как не поздоровится. Ждет их небо в клеточку, роба в полосочку, или как у них там в Инквизиции ихней бывает?

– Ну, так что? Простишь его? А то ходит мужик побитой собакой, вздыхает, мучается.

– Ему полезно, – отрезала Роза, но по взгляду ее я поняла – простит. Да и как не простить, когда ты уже связана этим коварным демоном по рукам и ногам. Ёзеры – они такие, своего никогда не упускают. Уж я-то знаю. Да и самый могущественный демон всего Магического сообщества в родственниках не хилый такой аргумент. Правда, как вспомнишь маму-демона – все прелести родственных связей как-то меркнут.