Текст книги "Демонская кровь Маргариты (СИ)"

Автор книги: Ольга Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 25 Они не те, за кого их все принимают

Утро. Второй, то есть третий рабочий день, и меня ждет новый босс-демон, а по совместительству мой… не знаю кто, но явно кто-то. И что же меня ждет сегодня? Потоп? Пожар? Я попаду под поезд? Или самолет на меня рухнет? А что? Все может быть. Со мной так точно.

Вчера мы разбрелись по домам в третьем часу ночи, точнее Роза побрела домой за вещами, собирается у меня окопаться, вроде как временно, а там – кто знает? Лиля тоже собирается, когда дедулю своей темной стороной «осчастливит». Я когда об их грандиозных планах узнала, пригорюнилась. Жаль, у меня двушка, а не трешка.

Дядюшка Михей и Фень вернулись только утром. Один кутил с домовыми собутыльниками и сегодня блистал помятой, рассеянной физиономией. Как поняла? Оладьи пригорели. Фень не кутил, он штудировал какие-то старые письмена. Нол со своим заклинанием облажался, в чем мы вчера, так сказать, воочию убедились, теперь настала очередь хранителя блеснуть супер-знаниями.

Я уговорила его с ритуалами повременить, сослалась на дикую магическую и эмоциональную усталость. Да и вчерашнее надо переварить.

И мне вот интересно – почему девочкам показали истории, непосредственно связанные с их жизнью, а мне – историю Маргариты и Марины? Почему меня не перенесли в прошлое мамы и козла, то есть моего демона-папаши? Да уж, над этим стоило поломать голову.

Но кто был поистине всем доволен, так это Пиус. Он явно прикипел всей душой (если она у него есть, конечно) к нашей Розочке и был просто в восторге оттого, что она будет жить со мной. Чувствую, рано или поздно переманит подруга моего нола. А я что? Я не против. Пиус забавный, но от его присутствия в доме столько проблем.

Кстати, о проблемах: с одной из них я встретилась в лифте, и этой проблемой был Леша.

– Привет, красавица, – соблазнительно улыбнулся он. – Новый гардероб?

– Да, решила прибарахлиться, – смущенно кивнула я, все еще пребывая не в своей тарелке после вчерашнего. Вчера вообще все изменилось, и мое отношение к Леше, похоже, тоже.

– Мм-м, когда ты произносишь такие забавные слова, мне хочется тебя съесть.

– Ох, – выдохнула я и полушутливо-полувсерьез отодвинулась. – Тогда мне стоит держаться от тебя подальше.

– Нет, – заявил он, притягивая меня к себе. – Чем ближе, тем лучше.

Слава богу, поцеловать он меня не успел – двери лифта очень вовремя разъехались, и в кабину ввалился как всегда нетрезвый дядя Федя из девяностой квартиры вместе со своим ротвейлером Баксом.

Я, как его узрела, здорово струхнула. Этот большущий волкодав меня всегда на дух не переносил и облаивал. Но сегодня, к моему искреннему удивлению, волкодав не только на меня не тявкнул, он поджал уши и хвост, прижался к хозяину и мелко-мелко задрожал. Удивлению моему не было предела. Что это с ним? Собачья совесть, что ли, прорезалась?

Гадая над неразрешимой загадкой, я внимательно присмотрелась к странному песику и увидела нечто настораживающее – псина не просто смотрела, она на меня таращилась очень таким не собачьим взглядом.

Опаньки! А я и не знала, что дядя Федя наш подъездный алкоголик со стажем, на поводок посадил вовсе не собачку, а самого что ни на есть настоящего беса. Вопрос – почему и другие его тоже видят? И как поживает Бакс, если в его теле живет это? Интересно, а в других собак он вселяться умеет? А то мне бы не хотелось, чтобы чихуа-хуа моей соседки снизу – гламурной дивы Дианы – оказался тоже не совсем песиком.

Бес по имени Бакс, видимо, так меня перепугался, что напрудил лужу прямо на ботинки своего хозяина, тот, конечно, заругался, да и треснул псевдо-собачку по хребту. Леша, стоящий рядом, окаменел, а я чуть не рассмеялась. Зато бес от «ласки» хозяина совсем потерял концентрацию, и вместо удивленно-обиженной собачьей морды мы имели счастье лицезреть мохнатую рожу с пятачком вместо носа.

– Разве вас не учили, уважаемый, что животных бить нельзя? – холодно спросил Алексей.

– А? – дыхнул на нас дядя Федя стойким запахом перегара. – Да разве ж это животное? – искренне изумился он, глядя на свою «собачку». – Это ж бес.

– Бес? – заинтересовалась я.

– Ну да, приблудился, вот, теперь выгуливаю.

– А где же ваш Баксик?

– Так помер, полгода уже.

После неожиданного заявления дядя Федя всхлипнул и собрался поведать нам душещипательную историю об ужасной кончине своего любимца, но тут лифт спустился на первый этаж, и мы с Лешей первыми ринулись на выход. У подъезда рассмеялись, правда, по разным причинам.

– Ну и чудак этот дядя Федор. Совсем допился, раз верит, что в его мертвого пса бес вселился.

– Да, дядя Федя прямо сказочник, – поддакнула я и снова рассмеялась.

– Марго, я уезжаю, – неожиданно сказал Алексей.

– Когда? – удивленно спросила я. Он вроде бы никуда не собирался.

– Ночью. И я хочу, чтобы ты пришла ко мне сегодня попрощаться.

Судя по тому, как он на меня смотрел и как ласкал дыханием мою шею, одним прощанием дело точно не ограничится. И именно поэтому я не могла прийти.

– Надолго ты уезжаешь?

– На месяц. Вернусь тринадцатого февраля.

– А четырнадцатого День всех влюбленных, – припомнила я.

– Марго, я… ты мне очень нравишься, меня тянет к тебе, как магнитом. Я хочу тебя, хочу, чтобы ты голая ходила по моей квартире, спала в моей постели, жила со мной.

– Прямо как в песне, – снова сморозила глупость я. Но это от растерянности, наверное.

– Что?

– В песне группы «Градусы». «Мне нравится, когда ты голая в моей квартире ходишь, и это нравится мне», – процитировала я и мысленно себя обругала. Какая же я все-таки дура! Несу, бог знает, что. Мне тут почти в любви признаются, а я… – Прости. Но… мне кажется, мы слишком спешим.

– Да, я знаю.

– Мы едва знакомы.

– А мне кажется, я знаю тебя всю жизнь. Марго… приходи сегодня.

– Прости, но ко мне переезжает подруга. И я не могу ее бросить.

Какой же он понимающий, мой Леша. Другой бы на его месте обиделся, но он лишь улыбнулся и поцеловал меня.

– Мне нравится, что ты так любишь своих подруг, и я хотел бы, чтобы ты не меньше любила меня.

– Я люблю тебя больше, – вырвалось против воли у меня, а Алексей расплылся в победной улыбке, словно уже меня приручил.

– Это хорошо. Запомни то, что сказала. И когда я вернусь тринадцатого февраля, я хочу, чтобы ты сказала эту же фразу, но только без «больше».

– Я подумаю.

– Подумай, хорошенько подумай, Маргарита.

После этого меня обняли и поцеловали на виду у всего мира, у всех бабушек, тусующихся у окон, на глазах у Марины, на которую я когда-то вот также смотрела с болью и пониманием, что предмет моих девичьих грез целует другую, не меня. И только ее взгляд, вчерашнее видение, да еще очередной приступ боли в клейме значительно омрачили мое маленькое женское счастье.

И все же, когда он ушел, прошел мимо Марины, скользнув по ней полным равнодушия взглядом, я почувствовала облегчение. Может, мне как раз и нужен этот месяц, чтобы во всем разобраться и понять, наконец, чего же я на самом деле хочу.

– Ты думаешь, что нужна ему? – отвлек меня от раздумий злобный голос Марины. – Думаешь, что единственная для него во всем мире? Да, какое-то время так и будет. А потом он тебя бросит, выкинет, как ненужную, сломанную игрушку и найдет себе другую куклу.

– Насколько я помню, это ты его бросила, – напомнила я, немного задетая ее колючими словами. А она перевела на меня острый, уже давно пропитой взгляд, и так и не узнала.

– Да, дура была малолетняя. Думала, что красивое тело и мордаха, как у тебя, откроет мне все пути. А Леша, как про Зойку узнал, так заявил, что она не его, всучил мне деньги на аборт и вышвырнул пинком за дверь.

– Это неправда! – закипев от несправедливого обвинения, выкрикнула я. – Ты все врешь, алкашка, ты все врешь!

«Я ведь видела. Я все видела. Это не он, это его мать ее выгнала, а он не знал, не знал!» – пыталась убедить себя я, вот только в глубине души остался неприятный осадок понимания, что возможно мне показали не все.

– Не трогай мою маму! – накинулась на меня, неожиданно появившаяся на пути Зоя, и в глазах ее мне вдруг померещилась такая сила, опасная, темная сила, не ведьмы, но кого-то другого.

Я отшатнулась от них обеих и убежала, не чувствуя под собой ног. Чуть не грохнулась за углом, сердце так сильно билось и сжималось от осознания, что Зоя – милая девочка с ясными, умными глазками, не просто человек, в ее глазах мелькал кто-то или что-то другое, чужое, то, что Марина прекрасно видела, потому что она тоже отшатнулась от своей милой, невинной доченьки.

* * *

Не знаю, как я дошла до «Немезиды». Меня шатало, как пьяную, но в то же время мозг работал так, словно я выпила десять чашек кофе разом. И думала я только об одном – о Зое.

Телефон просто разрывался от непрерывной трели, но я не обращала внимания, лихорадочно копаясь в закромах памяти, в отчаянной попытке понять, когда же все это началось? Сколько раз я сталкивалась с ней, когда заходила в магазин после работы? Зоя всегда сидела на ступеньках в ожидании матери. Даже если было холодно, лил дождь, или же была невыносимая жара, она всегда была у магазина. Тихая, незаметная, предельно вежливая. Это могло сидеть в ней годами, а я была слепа, как котенок. Ничего вокруг не замечала, даже того, что творилось под самым носом.

Но то я, а бабушка-то непременно должна была увидеть, она ведь нянчилась с девочкой почти до последнего дня. Очень жалела смышленую девчушку, иногда учила ее какой-нибудь глупости, вроде…

И тут в памяти возникло неожиданное воспоминание. Одно из последних перед смертью бабули.

Я тогда только-только устроилась в «Немезиду» и задержалась с тетей Валей, изучая архив. Пришла поздно, около девяти. Бабушка сидела на кухне с Зоей и показывала ей камешки. Те самые камешки из волшебного сундука. Они тихо о чем-то шептались, а я была так занята своими мыслями, что даже внимания не обратила, просто поздоровалась и ушла в ванную. Когда вышла, Зои уже не было, а бабушка закрывала дверь чулана.

Теперь-то я понимаю, что она прятала камни от меня, но почему она показала их Зое? Девочке тогда было восемь лет. Возможно ли, что она увидела зачатки того, что созрело в ней сейчас?

– Ритка! Почему ты на звонки не отвечаешь? – накинулась на меня Роза, едва я вошла в вестибюль.

– Что? – все еще рассеянно и растерянно переспросила я.

– Это я должна тебя спросить – что? Что с тобой произошло? Мы почувствовали такую мощную волну зла.

– Зла? – рассеянность махом слетела с меня, заменившись удивлением. – Какого зла?

– Я не знаю, у тебя надо спросить. Кто на тебя напал? Господи, да мой браслет почернел! – в полном ужасе воскликнула подруга, схватив меня за руку.

Я тоже посмотрела на почерневший серебряный браслет Розы, который она мне для защиты недавно дала. И он не просто почернел, он еще и треснул.

– Кто на тебя напал? – повторила Роза свой вопрос, осторожно снимая с моей руки браслет.

– Никто, – солгала я, но не здесь же мне было объяснять и не сейчас. Это может подождать до вечера. – Да, была одна странность, но…

– Ты мне потом все в подробностях расскажешь, – словно прочитав мои мысли, предложила Роза – а сейчас иди, Лилька рвет и мечет, как и твой… прости, не твой демон. Он злой, как… демон, прямо с утра.

Точно. Компромисс. Как я могла забыть?

– Браслет я вечером отдам, после того, как его восстановят, если его вообще можно восстановить.

– Прости, – расстроено пробормотала я, а темная лишь рукой махнула и подтолкнула меня к лифту.

– А ты со мной разве не пойдешь?

– Нет, – поджав губы, проговорила она, по-видимому, все еще обеспокоенная странностью с браслетом. Или дело вовсе не в браслете?

– Не люблю демонов, особенно наглых, самоуверенных и подслушивающих чужие разговоры, – внезапно прошипела Роза и, обернувшись, неожиданно оказалась в руках одного такого демона.

– Мм-м, прекрасная Роза, вы слишком высокого обо мне мнения, – промурлыкал Адриан Ёзер, сжимая темную почти в объятиях.

– Демоны – единственная раса, у которой самомнение такое же огромное, как и их банковские счета.

– Ведьмочки, особенно темные ведьмочки с примесью крови суккубы – просто огонь в постели.

– Смотрите не опалите крылья, господин Ёзер, а то вдруг сверзитесь с высоты самолюбования и шмякнетесь прямо о суровую реальность, где не все женщины в вас влюблены.

– Хотите сказать, что я вас не привлекаю? – снова включил свой мегареактор обаяния демон, и даже у меня потекли слюнки от желания. Я не сразу сообразила, что это не мои эмоции, а…

– Если кого-то и может привлечь самовлюбленный самец, то только на одну ночь. Лично я предпочту вибратор, он хотя бы молчит.

Демон явно обиделся, я бы тоже обиделась, если бы меня променяли на резиновую куклу, да еще сказали об этом таким тоном. Да уж, наша Розочка оказалась с шипами, и умеет ими так впиваться, что ранка долго кровоточит. Адриан аж отшатнулся, словно вместо желанной женщины обнаружил в руках шипящую змею и, не проронив ни слова, прошел мимо прямо к лифту, куда как раз собралась войти и я. Не вошла – его пропустила и осталась в вестибюле. А он понимающе усмехнулся, нажал кнопку своего этажа, и двери плавно отсекли его от нас.

Бедняга, если Роза не замечала, то я увидела, всего на мгновение, но увидела, что он не такой уж ловелас. Да и Роза не такая уж кусачая ледышка. Нет, она совсем не ледышка, и эти злые слова произнесла от растерянности, от смущения, желания и отклика в сердце, которые он в ней так неожиданно вызвал. Она попыталась задавить свои чувства, задвинуть их подальше и сосредоточиться на мне, но я не дала.

– Он тебе нравится. И не лги.

– Рит, он напоминает мне Вадима, – сказала, как отрезала, Роза. – И к таким вот брутальным красавцам у меня выработался стойкий иммунитет. Навсегда хватило.

– И ты ему не дашь даже пол-шансика?

– А ты думаешь, он ему нужен? – хмыкнула подруга, взъерошила свой блондинистый ежик и указала мне на лифт. – Иди, тебя твой крылатый кошмар ждет не дождется.

И я пошла, позабыв о Розе, об Адриане, о Леше и даже о Зое навстречу своим страхам и в решительной надежде обязательно как-нибудь их преодолеть.

* * *

В вестибюле восьмого этажа, куда меня отправила Роза, я опять наткнулась на свою «закадычную подружку» Ингу Марецкую. Хм, быстро же ее вылечили от синяка, оставленного свихнувшимся начальником по кадрам. Вот бы ее еще от стервозности запредельной кто избавил. Я б на этого целителя молиться стала. Но, увы, похоже, таких умельцев даже в вездесущей корпорации «Немезида» не нашлось.

– Снегирева, ты этажом не ошиблась?

О, что я говорила: глаз подбитый «кобре» вылечили, а яд змеиный как капал, так и капает. Но и я уже совсем не та забитая и равнодушная Марго. Демонская кровь к страхам не располагает, наоборот, скрытую стервозность пробуждает.

– Да вроде нет. Иду умолять шефа меня уволить. Представляешь, такой ценный кадр и не отпускает. Говорит, если на свидание с ним схожу, тогда подумает.

– Фантазерка ты, Снегирева, – фыркнула «кобра», но посмотрела на меня с явным подозрением. Наверное, оценивала наши шансы, и судя ее по перекошенной морде, заметившей на мне новые дорогие шмотки, шансы мои с последней нашей встречи значительно подросли.

– Ох, и не говори, фантазия прямо хлещет. Кстати, я слышала, что шеф терпеть не может брюнеток. Как думаешь, если перекрашусь, он меня уволит?

– С чего ты взяла, что он брюнеток не любит?

– Ну, секретарша его новая вроде блондинка. Думаешь, почему ее вместо тебя взяли?

«Кобра» хотела ответить что-то злое, но передумала, лишь тряхнула своими роскошными черными волосами и процедила:

– Его кабинет на девятом этаже.

Эх, жаль, что не на четырнадцатом. Да уж, наше начальство явно любит поднебесье, что странно, они вроде как демоны и должны предпочитать подвалы. Впрочем, девятый тоже ничего, я ведь на этом этаже вообще никогда не была, а ведь интересно, как у них там наверху все устроено.

А устроено все было обыкновенно, буднично даже. Ресепшен, очередная длинноногая красотка с любезной улыбкой, указавшая мне на одну из дверей дальше по коридору. Хотя нет, одна странность все же обнаружилась: уж очень красивая она была – секретарша эта, прямо нечеловечески красивая. Только кожа у нее бледная очень, словно на солнце никогда не загорала. Хотя, почему «словно»? Очень может быть, что и правда не загорала. Это же «Немезида», здесь демоны заправляют, так почему бы этой красотке не быть… вампиршей, например?

Подойти и подтвердить свои подозрения я не решилась. Кто их знает этих вампирш? Вдруг обидится, захочет кровушки моей испить в счет компенсации морального ущерба. Отбивайся потом от нее. Если удастся отбиться, конечно.

Так что я просто кивнула и пошла по светлой ковровой дорожке в указанном направлении к двери с надписью «Дж. Д. Ёзер», у которой и притормозила в раздумьях. Долго там стояла, словно в оцепенении, пока дверь не открылась, и на пороге не возникла Лиля.

Я думала, она меня сразу внутрь заведет, но нет, подруга вышла ко мне в коридор и закрыла дверь. А дальше злая светлая меня отчитывала полушепотом, чтобы «вампирша» не услышала, или кто другой – поопаснее.

Пришлось и ей объяснять, как Розе недавно, что никто на меня не нападал, но кое-что странное я все же видела, о чем поведаю вечером, когда поблизости не будет лишних ушей и свидетелей. Лиля все поняла, согласилась подождать и с опаской кивнула на дверь.

– Он уже час тебя ждет.

– Знаю.

– Не хочешь идти?

– Не хочу. Но мы вроде как сделку заключили.

– Рит, он не зверь.

– Да-да, он демон.

– Темные не так плохи, как может показаться, – изрекла она, напомнив о нашем вчерашнем путешествии, – а светлые не так идеальны. К тому же он никогда не причинит тебе вреда.

– Скажи это моему глупому разуму, который сейчас вопит от страха и ужаса, и велит мне убираться отсюда со всех ног.

– А что говорит твое сердце?

– Оно молчит.

– А может, ты просто его не слышишь?

Отвечать я не стала и, пока окончательно не ударилась в панику, вошла в приемную, где за стеклянной дверью и такой же стеклянной стеной сидел ОН.

ГЛАВА 26 Настоящая «Немезида»

Сердце пустилось вскачь, ладони вспотели, и мне отчаянно захотелось отступить, но сзади стояла Лиля и настойчиво подталкивала меня в спину. Пришлось собрать всю свою волю в кулак и с вымученной улыбкой, черепашьим шагом доползти до двери.

– Ох, я тебя умоляю, Рита, ну, не съест же он тебя.

– Ага, тебе легко говорить, а я вообще понятия не имею, чего от него ожидать. Так близко друг к другу мы были всего однажды, когда я устроила позорную истерику и грохнулась в обморок, а после и вовсе заболела. А вчера вообще сиганула под машину. Что будет сегодня? Я выброшусь из окна?

– Они прочные, – хихикнула светлая. Вот стервозина, сочувствия от нее не дождешься.

– Ты знаешь, я тебя ненавижу, – буркнула я.

– Я твоя любимая подруга, и ты меня любишь, – нагло заявила она в ответ.

– Роза – моя любимая подруга.

– Хорошо, а я вторая твоя любимая подруга, и если ты сию секунду туда не войдешь, то я сама туда тебя за шкирку притащу.

– Ты не посмеешь! – с ужасом воскликнула я.

– Проверим? – коварно улыбнулась Лиля.

– Как светлая ты мне больше нравилась, – съязвила я, открыла злосчастную дверь, и… ничего ужасного не произошло. Никакой монстр на меня не бросился, молнии не ударили, и я, что характерно, в панику и истерику не впала. В основном из-за того, что он на меня вообще не смотрел, а разговаривал по телефону. Зато от его бархатного, вкрадчивого голоса меня слегка потряхивало. Целую минуту пыталась совладать с собой, а затем плюнула на это неблагодарное дело и стала рассматривать кабинет.

Ну, что сказать – демоны живут красиво. Просторные у босса апартаменты, занимающие целых три огромных зеркальных окна. Вид оттуда открывается чудесный – еще лучше, чем в лифте.

За счет белоснежных стен кабинет казался большим и очень светлым, мягкая мебель всю эту бледность слегка разбавляла своим темно-коричневым, как у меня глаза сейчас, цветом. Минус – мебель обита кожей, холодной и скрипучей. Плюс – шеф явно предпочитал минимализм.

На противоположной от стола стене висело большое зеркало, но оно почему-то было задрапировано в полупрозрачную, светлую ткань. Умер у него, что ли, кто-то? Или это мода такая?

На столе стоял ноутбук, папки с бумагами, статуэтка орла с раскинутыми крыльями, пара телефонов связи. В правом углу – большой сейф, а в левом – двухметровый железный ящик, как у нас в архиве. Вот на него я и пялилась, когда ОН закончил разговор.

Даже когда наше молчание сильно затянулось, и он стал смотреть на меня точно также пристально, как я гипнотизировала шкаф, я упрямо продолжала это делать. Он сдался первым, или просто заскучал от разглядывания моей не слишком счастливой физиономии.

– Хорошо выглядишь. Это платье тебе идет.

– Спасибо.

Платье? Мы говорим о моем платье? Это уже прогресс. Вчера говорили о пальто. Сегодня о платье, завтра может, перейдем на сапожки, или нижнее белье. Интересно, а какое он носит? И носит ли вообще? Наверняка боксеры, а может, семейники? А что? Очень миленько бы смотрелось. Боже, о чем я только думаю?

– Почему так выходит, что по телефону нам говорить легче, чем так?

– Не знаю, – ответила я и поежилась, когда он потянулся к телефону.

– Спокойно, я просто хочу попросить Лилию сделать нам кофе.

– Я не пью кофе, – машинально сказала я.

– Тогда чай?

– Пожалуй.

Он заказал, а я продолжила гипнотизировать все тот же ящик. Боялась, что если на него посмотрю, страх и паника вернутся. А еще больше боялась, что не вернутся. Потому что начала расслабляться от тепла этого кабинета, от тонкого запаха парфюма, смешанного с древесным запахом его кожи. И спрашивается, как я запах-то учуяла? А фиг знает, но учуяла как-то, и запах этот мне очень понравился.

Леша пах по-другому, менее или более приземленно, что ли? А в этом запахе было что-то такое… более подходящее моей демонской сущности, более…

Хорошо, что Лиля принесла чай, прервав ход моих мыслей, а то я бы в этих своих размышлениях непонятно до чего бы дошла.

Меня и так вся эта ситуация ужасно нервирует, не хватает еще саму себя до нервного срыва довести. Хватит! Хватит дрожать, пора посмотреть своим страхам прямо в лицо. Что я, собственно, и сделала – перевела взгляд и окинула своего визави изучающим взглядом.

Сегодня он был одет так же, как и всегда – в строгий, безумно дорогой деловой костюм черного цвета. Кажись, это его любимый цвет.

И опять я сравнила его с Лешей в сером свитере и потертых джинсах. Леша домашний, мой, а этот… чужой и опасный небожитель. Но я должна признать, домашний Леша в красоте, внутренней мощи и впечатлении этому небожителю заметно уступал. А уж когда наши взгляды пересеклись, я застыла, как какой-то глупый кролик перед удавом, как тогда – в канун Нового года, попала в плен его воли, силы, желаний, и как тогда, мне стало страшно от этого его влияния на меня.

– Сегодня ты хотя бы не убегаешь, – усмехнулся он, заметив, что я все-таки не выдержала и вернулась к созерцанию шкафа.

– Держусь из последних сил, – призналась в ответ.

– Все так плохо?

– Терпимо, пока я не смотрю тебе в глаза.

– И что же ты там видишь?

– Они меня подчиняют, как тогда.

– Когда?

– Тогда, в зале. Я держалась за ручку двери, хотела уйти, а ты словно приказал мне обернуться, и я обернулась. Думаю, если ты еще что-то мне прикажешь, я это сделаю.

– Заманчивая перспектива. Проверим?

– Учти, если это будет что-то плохое, я уйду, – сверкнула глазами я.

– Обещаю, ничего плохого.

– У тебя в последнее время плохо с обещаниями. Лучше не обещай.

– Справедливо, – вдруг согласился он и улыбнулся так, что я снова застыла, только уже не от его воли, а сама по себе, потому что мне вдруг привиделось, что ничего красивее этой улыбки я в своей жизни не видела…

Справившись с собой, я нахмурилась и немного резко спросила:

– Чего ты хочешь?

– Конкретно сейчас? Чтобы ты расслабилась и перестала дергаться от малейшего моего движения.

– Это приказ?

– Нет. Так легко ты не отделаешься.

– Ладно, а в перспективе, в будущем, чего ты хочешь?

– Ты знаешь, – не стал конкретизировать он.

– Нет, не знаю, – настояла на ответе я.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Только и всего, – ответил он, подобрав очень странные, но запавшие мне в душу слова.

– С тобой?

– А почему бы и нет? Меня считают достаточно привлекательным…

Ага, слабо сказано. Тот же Джулиан Макмэхан и Том Уэлинг нервно курят в сторонке, как и Данила Козловский для тех, кто не знает, кто такие первые двое.

– Многие назвали бы меня не бедным…

Сказочно богатым, точнее.

– Я сам считаю себя умным человеком.

– Ты не человек.

– И это проблема?

– Не знаю, – пожала плечами. – Я мало что в этом понимаю.

– Для этого мы и здесь. Чтобы ты узнала меня лучше.

– А если мне не понравится то, что я узнаю?

– Думаю, хуже не будет. К тому же это позволит и тебе понять кое-что о себе самой.

– Справедливо, – согласно кивнула я. – Но у меня есть пара условий.

– Каких?

– Ты не будешь спрашивать, почему я такая.

– Полукровка? – спросил он.

– Да, полукровка. Ты не будешь применять ко мне этих ваших суперштучек, от которых женщины сходят с ума.

Мое второе условие заставило его снова улыбнуться, но он и на него ответил кивком.

– Ты меня уволишь.

– Что?

– Я больше не стану сидеть в этом вашем адском архиве. Мне легче повеситься, чем провести там еще день.

– А как на счет другой работы?

– Какой? – с подозрением поинтересовалась я.

– Любой, какая понравится.

– А это не будет выглядеть так, будто я пользуюсь своим положением?

– С чьей точки зрения?

– Сотрудников, твоей семьи, с твоей?

– Я переживу, как и моя семья, а что касается сотрудников… выше восьмого этажа работают только те, кто принадлежит нашему миру.

– Даже Семен Семеныч? – припомнила я толстого начальника по кадрам, с зубастой тварью, которую он прилелеял.

– Семен Семеныч – регистратор. Он не обладает магией, но знает о нас и работает в нашем мире.

– Есть еще Инга, – вспомнила я.

– Инга? Кто это?

– Инга Марецкая – бывший секретарь Юлиана, ой, прости…

– Почему ты извиняешься? Юлиан мой брат, как еще тебе его называть, как не по имени?

– Не знаю, – смутилась я. – Я пять лет звала его боссом.

– Не думаю, что он будет в восторге, если на семейных обедах ты будешь называть его босс, или господин Ёзер.

– На семейных обедах? – хмыкнула я. – А вы не сдаетесь, господин Ёзер.

– Это не в правилах нашей семьи. Иначе где бы мы тогда были?

– Ты не ответил на вопрос, – припомнила я, очнувшись от его завораживающей улыбки. Боже, даже не касаясь, он пленяет. Как такое может быть – страх и влечение почти одновременно, одинаково сильные, заставляющие часто моргать, чтобы прогнать либо то, либо другое.

– О госпоже Марецкой? Да. Она никогда не работала выше восьмого этажа. И это была блажь Юлиана – нанять сразу двух секретарш: одну для внутренних дел, другую для внешних. Думаю, Лилия Германовна сможет совмещать обе должности.

– А если я захочу быть твоей секретаршей? Какие дела ты поручишь мне?

– Хм, – проговорил Джулиан и так на меня посмотрел, загадочно и немного… не знаю даже, как это назвать, он словно представил меня в роли своей секретарши и все то, что можно со мной проделать, все то, что проделывают со своими секретаршами другие похотливые боссы. И его глаза в этот момент… они словно поменяли цвет с карего на темно-бордовый, и я почувствовала что-то необъяснимое. Словно ко мне вдруг протянулись невидимые щупальца, а его чувства просочились в меня. Не все, но одно, настолько острое, что я широко распахнула глаза и прикусила губы. Он хотел меня поцеловать, и что самое странное – я сама этого захотела.

Это было только мое, совершенно осознанное желание, от которого я смутилась. И снова спросила свое глупое я: как можно кого-то бояться, но при этом желать ощутить вкус его поцелуя на своих губах? Каким он будет? Страстным, болезненным, подавляющим? Почему-то других эпитетов мне в тот момент в голову не приходило.

– Я думаю, мы найдем тебе другое дело по душе, – ответил он странно охрипшим голосом. Впрочем, если он и правда представлял все то, что я сама вообразила, то я его понимаю, у меня тоже с голосом что-то непонятное творилось, и, слава богу, что здесь был немного остывший чай.

– И когда же мы займемся этим?

– Чем? – я услышала растерянность в его голосе и удивилась.

Тьфу, все мужики одинаковы, что демоны, что люди – только об одном и думают.

– Подыскиванием мне дела?

– Можно прямо сейчас.

– И что же, у тебя нет никаких срочных и сверхважных дел?

– Нет, сегодня я весь твой.

И снова полунамеки. Да он явно меня соблазняет! И блин, у него получается.

– Хочешь, я покажу тебе настоящую «Немезиду»?

– Хочу, – отозвалась я, а он неожиданно протянул мне руку.

– Не бойся, не укусит.

– Что-то я сомневаюсь, – повторила я за своим снова переполненным паникой разумом. А сердце вдруг зашептало: «Попробуй. Ты ведь ничего не теряешь».

И я с опаской протянула свою, коснулась пальцами его шершавой руки и резко отдернула, потому что мои пальцы опалила такая мощная волна желания, которого я даже с Лешей никогда не ощущала. Это как сравнить костерок с целым вулканом лавы. И вся эта лава была внутри стоящего передо мной мужчины с тревогой в бордовых глазах.

– Обойдемся без прикосновений, – прошептала все еще ошеломленная я. И ладно я, но сердце… оно то билось с утроенной силой, то замирало. И что с ним такое? Спятило, что ли?

– Как скажешь, – кивнул он, убрал руку, а мне вдруг показалось, что обиделся, или даже скорее был уязвлен, не самолюбие – сердце. И я почему-то сказала:

– Твои прикосновения, как и глаза, лишают воли и заставляют думать о… всяком.

Мое признание заставило его глаза снова поменять цвет, но на этот раз он промолчал. Впрочем, я и без этого поняла, что ему понравились мои слова, внушили надежду, может. Не уверена, что хотела бы давать ему эту самую надежду, но… без паники и страха, должна признаться, его мощь, сила, харизма просто сбивали с ног. И я поняла теперь, почему все женщины тогда в зале сходили по нему с ума. Без паники и страха я сама сходила.

– Пойдем, я покажу тебе настоящую «Немезиду».

И мы пошли, тщательно соблюдая дистанцию и все же рядом. В лифте было особенно тяжело, там он снова сделал что-то такое, что я стала думать обо всех неприличных вещах, которые можно делать в лифте, если бы этот самый лифт не был таким… прозрачным.

* * *

Когда кабина двинулась наверх, я вдруг ощутила что-то, не связанное ни с Джулианом, ни с чувствами. Это исходило извне, словно на мгновение на меня что-то накинули, или вылили, и это что-то накрыло все тело, от кончиков волос и до самых пят. От удивления я распахнула глаза и повернулась к ближайшему объекту информации в немом вопросе: