Текст книги "Демонская кровь Маргариты (СИ)"

Автор книги: Ольга Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

– Он не просто так заставил Лилю устроиться на работу к Джулиану, – вдруг осознала я.

– Что?

– Он хотел, чтобы Лиля его соблазнила.

– Соблазнила Джулиана? Бред какой-то. Это невозможно!

– Разве? Ведь она боготворила деда, любила и боялась. Она бы сделала все, что бы он ни попросил. И темная кровь в ней пришлась так кстати.

– Джулиан никогда бы на это не пошел.

– И не надо. Достаточно слухов. И они ведь появились. Почему он отстранил Ингу, как только заступил на пост? Почему выбрал в личные помощницы светлую девчонку, едва получившую диплом? Они работают вместе каждый день по восемь-десять часов, совместные командировки, обеды, долгие вечера за переговорами. Почему бы одному из таких вечеров не перетечь в ночь? И вот уже возможного председателя Совета обвиняют в совращении юной светлой ведьмы, она, под давлением деда, может сказать, что все было против ее воли. Запятнанная репутация, возмущение чистейшего светлого семейства, и вот уже расстановка сил меняется. И Ёзеры теряют свое влияние в Совете.

– Ну и воображение у тебя, – фыркнула Роза, а у самой голос дрогнул.

– Да, воображение воображением, а иногда в жизни и не такое случается, особенно, если это кому-то выгодно.

– У него ничего бы не вышло.

– Почему? Вполне могло получиться.

– Не могло, – уверенно сказала Роза. – Он не знал о тебе.

– И что?

– А то, что демоны своим женам не изменяют никогда.

– Что ты хочешь сказать? Что за все эти десять лет у него не было женщин? – изумилась я, не в силах поверить в подобную дикость.

– Забавно, правда?

Мы с Розой аж подпрыгнули, услышав голос Джулиана позади. И вряд ли он был доволен темой нашего разговора.

– И Роза права – демоны своим женам не изменяют.

Подруга от этих слов аж поперхнулась и решила оставить нас одних, я хотела ее остановить, но заметила испуганный взгляд и отпустила.

– Я не жена, – буркнула, когда она спустилась по лестнице и смешалась с толпой.

– В жизни иногда и не такое случается, – ответил собеседник моими же словами. – Кстати, занятная теория. Хотелось бы послушать ее окончание.

– Думаю, сегодня нам представится возможность его увидеть.

– Как рушатся планы паука?

– Откуда ты…?

– Секрет, – ответили ошарашенной мне.

– Ты что же, мысли мои читаешь? – испугалась я.

– Я же сказал – это секрет. К тому же не тебе одной Герман Олдрич паука напоминает.

Я сделала вид, что поверила. Мы немного постояли на балконе, его рука лежала рядом с моей на перилах, и он не делал попыток прикоснуться, а мне неожиданно стало жарко, и в голову полезли картинки нашего… фух, дожила, тридцать лет уже, а краснею, как какая-то школьница, да и веду себя не лучше.

– Твое сердце бьется, как испуганная птаха в клетке. Тебе страшно?

Не совсем. Но не признаваться же, что оно так бьется от его близости, от воспоминаний, и руки покрылись мурашками отнюдь не от холода. Кажется, он начинает мне нравиться, а страх… Я захотела проверить, накрыла его горячую руку своей холодной и тут же отдернула. Сердце забилось втрое быстрее, чем раньше.

– Прости, я хотела проверить.

Он все еще там, в груди, затаился и выжидает момент, чтобы накрыть меня с головой. Ненавижу бояться!

И вдруг мне пришла в голову одна странная мысль – а что, если это не просто страх, что если это блок на мне стоит и мешает понять, что же я чувствую к стоящему так близко мужчине?

– Хм.

– Что? – вдруг встрепенулась я.

– Ничего, – покачал головой он и посмотрел на толпу внизу. И взгляд его мне не очень понравился. – Прости, солнышко, я должен тебя оставить ненадолго.

Солнышко? Даже и не знаю, как к этому слову относиться, возмущаться или млеть.

Джулиан спустился вниз, прошел сквозь толпу в сторону выхода, и там, на границе видимости я заметила человека, впрочем, какие здесь могут быть люди? Это был Давид Бедрич – я узнала его, но только теперь рассмотрела по-настоящему. Очень высокий, темноволосый, не худой, но и не накачанный. Я вспомнила его взгляд тогда, в «Немезиде» – проницательный, острый, какой-то слишком… Почему я раньше не обратила внимания? Да, тогда я была полностью поглощена заявлением Джулиана о том, что я его невеста. И все же было в этом Бедриче что-то странное, неуловимо знакомое, словно я видела когда-то, где-то, кого-то похожего на него.

* * *

– Здравствуй, Маргарита.

Я резко обернулась, испуганная тем, что не заметила появления постороннего, и уставилась на… моего деда. Да-да, это был он, прямо как на фотографии из сундука бабушки – постаревший лет на тридцать, но это точно был он.

– Здравствуйте, – настороженно откликнулась я, тогда как он жадно меня разглядывал.

– Вижу, твое наследие тебя настигло.

Он почти дословно повторил слова тети Нины при нашей первой встрече, но в ее устах это звучало как констатация факта, а в его – как самое болезненное открытие.

– Как и твой демон. Джулиан Ёзер не та фигура, с которой можно играть. Теперь уже нет.

Мне не понравились его слова, как и тон.

– Будь осторожнее с ним, девочка. Твоя бабушка пожертвовала собой, чтобы ты была подальше от интриг Тайного мира. Не разочаровывай ее.

– Вы пришли мне советы давать? Не утруждайтесь, я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать…

Он не дал мне договорить, внезапно схватил за плечи и зашептал:

– Ты думаешь, что у тебя есть выбор? Демоны выбора не оставляют, они всегда получают то, что хотят, как бы ни сопротивлялась их жертва, а ты жертва Маргарита, глупая, наивная жертва.

– Отпустите меня! – потребовала я, попыталась вырваться и тут же позади появился… нет, не Джулиан – его брат. Но таким я его еще никогда не видела. Холодным, жестким, угрожающим.

– Господин Рыков, кажется, девушка попросила вас ее отпустить.

Темный разжал руки и уставился ненавидящим взглядом на Адриана.

– Мы помним о вашей роли в той истории. Не усугубляйте положение, – сказал демон, и в голосе его отчетливо слышалась угроза, которую явно заметила не только я. Дед Андрей сжал кулаки, лицо его перекосилось от гнева, но заговорил он не с ним, а со мной:

– Они погубили твою мать, из-за них твоя бабушка умерла так рано, не дай им погубить и себя тоже, девочка. Иначе ее жертва будет напрасной.

– Уходите, господин Рыков, пока я лично не спустил вас с лестницы.

Тот дернулся, зашипел, рука дернулась, и кончики его дрожащих пальцев засветились от едва сдерживаемой силы. Не знаю, насколько сильно он себя не контролировал и мог ли он по-настоящему напасть, но абсолютное спокойствие Адриана и презрительная усмешка на губах, заставили темного опомниться.

Он медленно погасил свечение, опустил руку, бросил на меня мрачный взгляд и ушел, а я едва сдерживала слезы, чтобы не расплакаться.

С тех пор, как я узнала, что у меня есть дед, я так хотела с ним встретиться, и вот это случилось, но он оказался не таким, как мне представлялось в мечтах, и наша встреча… разве так знакомятся близкие родственники? Он остался единственной моей семьей, а его интересует только то, что я общаюсь с демонами. Он ни о чем не спросил – как я живу, хорошо ли мне, плохо ли, не нужна ли мне его помощь? Не говоря уже о любви. Он просто чужак, напугавший меня до дрожи чужак.

– Эй, ты чего, малышка? Расстроилась? – заметив мое состояние, озабоченно спросил Адриан.

– Я не малышка, – резко ответила я, мысленно посчитав, что это именно он виноват в неадекватном поведении деда.

– Ну, извини, не малышка. Обиделась?

И вот еще минуту назад чужой незнакомый демон, вдруг стал прежним – своим парнем, веселым, жизнерадостным Адрианом. Разве можно на такого обижаться, особенно когда он так умильно выпячивает губу, а в карих глазах пляшут смешинки?

– Интересно, а у вас у всех такие глаза?

– Какие?

– Карие. Других цветов не бывает?

– Почему же, бывают черные, бордовые, красные… – начал перечислять он, а я прыснула:

– Как у белых кроликов?

– Почти, – весело подтвердил он и также неожиданно посерьезнел. – А на счет деда не парься. Ему так проще – нас винить. Себя же больно.

– Себя? – не поняла я.

– Конечно. Всю жизнь профукал, ни любимую, ни дочь родную не уберег, внучку такую замечательную так и не узнал. Люди слишком беспечны. Позволяют условностям и правилам затмевать важное, упускать счастье.

– А вы не такие?

– И с нами случается, но для большинства любовь слишком бесценна, чтобы так бездарно ее терять и размениваться по мелочам, – ответил Адриан, и в тот момент у него был такой взгляд – серьезный-серьезный, только направлен он был не на меня, а вниз, в толпу, среди которой то и дело мелькала светловолосая макушка нашей Розочки.

– Кажется, и вас поразила стрела амура, – с намеком заметила я.

– Никому не говори, – усмехнулся Адриан и подмигнул мне.

А я, если честно, обрадовалась за Розу. Она так много в жизни перенесла, и если демоны и правда однолюбы, и за любовь сражаются до конца, то я готова помочь, чем смогу.

– Вы только не сдавайтесь, – попросила я. – Знаю, она упряма, как стадо мулов, но вы нужны ей, если она вам нравится, конечно.

– Давай на ты, мы же почти родственники, – предложил он.

– Сомнительное утверждение.

– Детка, ты забыла то, что я только что тебе сказал? Мы с любовью не играем.

– А я тоже упрямая.

– Ну, в этом-то я не сомневаюсь. И кстати, про блок очень даже может быть.

– Что? – резко воскликнула я. – Откуда вы…? Вы… вы… мысли читаете? Демоны, нигде от вас спасенья нет!

– Ну, спасибо.

– Вы о личном пространстве вообще слышали? – разозлилась не на шутку я.

Нет, ну что за дела, а? То один в голову лезет, то второй, им души моей мало что ли?

– Да не читал он твои мысли, успокойся. Так, случайно кое-что уловил.

– Не умеете вы лгать, господин Ёзер, не умеете, – рявкнула я и решила, что с демонами на сегодня хватит. А то у меня демонская интоксикация начнется.

Адриан удерживать не стал, тем более что народ достаточно наговорился и проголодался, да и хозяину всего этого празднества не терпелось начать принимать поздравления и подарки. Так что когда мы с Адрианом спустились вниз, народ уже плавно тянулся в соседний зал, где для гостей были накрыты столики на восемь персон каждый, а на сцене готовился развлекать гостей веселый, и, кажется, человеческий ведущий.

Демон собирался усадить меня за столик хозяина мероприятия по правую руку от Джулиана, но я весьма не вежливо отказалась и направилась к дальнему столику, где уже сидела немного хмурая Роза. А сомнительный родственничек прищурился, хотел меня удержать, но мы привлекали слишком много излишнего внимания, и ему пришлось отступить.

– Упрямая ослица, – едва слышно прошипели мне вдогонку, а я обернулась и послала ему самую обворожительную улыбку, на которую только была способна. Адриана проняло, Розу, кстати, тоже.

– Тебе мало одного Ёзера, ты решила все семейство к рукам прибрать? – то ли пошутила, то ли всерьез сказала она.

– А почему бы и нет? – кокетливо пожала плечиком я. – Ты разве против?

Подруга насупилась и промолчала, а я решила ее больше не дразнить, наклонилась и прошептала:

– Расслабься, ему мои улыбки и даром не нужны, он предпочитает ершистых блондинок.

– Не понимаю, о чем ты, – фыркнула Роза, а я все равно заметила, что глазки заблестели, спина распрямилась, а на губах, сквозь суровую маску снежной королевы, то и дело проскальзывала довольная улыбка. Да, кажись, не одного Адриана пронзила стрела Амура. И как там дядюшка Михей говорит? Дай-то бог.

ГЛАВА 32 Месть по светлому, или удар по темному

Джулиан вернулся, когда подали второе блюдо, полюбовался на пустое место рядом с собой, обернулся, нашел меня взглядом и едва заметно улыбнулся. Кажется, не обиделся. Вечер плавно тек своим чередом. Хозяин сиял и принимал поздравления между сменой блюд и нежными песнями красивой певицы, ведущий старался на славу, народ ел.

За нашим столиком сидели два оборотня, три темных и один инкуб, который все пытался применить к нам с Розой свои чары. Но то ли он перепил, то ли недостаточно старался, чары не действовали. Лиля сидела рядом за столиком деда и тихо зверела. Судя по тем эмоциям, что долетали до нас по связи триады, мои недавние предположения были не так уж далеки от истины. Дедуля Олдрич то и дело пускал в сторону внучки какие-то сомнительные намеки, да и Джулиана не обходил стороной. Кажется, он еще не был в курсе о смене семейного статуса среднего Ёзера.

Кроме Джулиана и виденного нами ранее женишка Лили и его папаши, за столиком хозяина сидели еще трое светлых. А вот его жена – бледная, затюканная женщина, сидела вообще в противоположной стороне зала, с другими, не слишком важными для именинника приглашенными.

Подивившись на столь странную картину пренебрежения к близким, я поняла, что мой дед еще ничего, а вот Лиле не повезло конкретно. Прав был Адриан – люди не ценят ни любви, ни семейных уз, а именно этот представитель нашего вида не ценит ничего кроме себя и своего эго. И если до этого я и испытывала к нему крупицы жалости, то теперь не осталось ничего, только брезгливость и предвкушение. Гадов надо бить, и желательно бить больно, глядишь, и дойдет когда-нибудь.

Когда же гости доели третье блюдо и слегка захмелели, настала очередь ближнего круга говорить тосты и комплименты хозяину. Лиля едва заметно кивнула нам, извинилась перед дедом и ушла готовить свой сюрприз. Роза несколько секунд задумчиво кусала губу, разглядывая кого-то, а после поднялась и, не сказав мне ни слова, поспешила к сцене. Вернулась она также быстро, как и ушла, довольная собой и проделанной работой.

– Что ты задумала? – шепотом спросила я, но подруга лишь отмахнулась и кивнула на сцену, на которую как раз вышел донельзя довольный собой ведущий и радостно заговорил:

– А сейчас, дорогие гости, единственная внучка нашего юбиляра поздравит любимого дедушку.

Народ жевать перестал, и все взгляды устремились к освещенной двумя яркими прожекторами сцене. А когда появилась переодевшаяся Лиля, у некоторых отпала челюсть. И посмотреть там было на что. Черные, распущенные волосы, глаза «смоуки айз», короткое донельзя серебряное платьице в тон костюму деда, высокие черные лаковые сапоги ботфорты и такие же лаковые перчатки. В общем, от девочки-ангела не осталось даже тени. И эта девочка запела в микрофон известную поздравительную песенку: «Happy Birthday to you».

Дед побелел и выпал в осадок, светлые остолбенели, темные захлопали, очевидно, решив, что так и было задумано, но вот песня закончилась, музыка стихла, дед, кажется, слегка расслабился. Однако представление только начиналось, а Лиля еще не сказала своего главного слова:

– Дорогой дедушка, сегодня тебе исполнилось двести шестьдесят лет, и здесь, сейчас, в кругу твоих близких друзей, я хочу рассказать им всем, как нам повезло, что ты есть. Ведь если бы не ты… дядя Константин, встаньте пожалуйста, да-да. Прошу.

Один из светлых, сидящих за главным столиком, медленно поднялся.

– Дядя Константин Полянский всегда был самым близким другом и компаньоном моего деда. Вы же знаете, как он вас ценит?

Светлый заулыбался и важно кивнул, а Лиля продолжила:

– Он ценит вас настолько, что когда вы захотели организовать свое дело и уехать со своей молодой беременной женой за границу, он нанял двух наемников, чтобы подобные мысли у вас больше не возникали. А как хорошо он говорил на ее похоронах, как обещал отыскать и принести вам на блюде головы этих подонков. Помните, дядя Константин? И ведь он принес, правда? Только упомянуть забыл, что сам их нанял.

Бедолага Константин сравнился по степени белизны со своим белоснежным пиджаком. Зато именинник побагровел, только сказать ничего не смог – ноги не держали, руки дрожали, и язык отнялся.

– О, а вот и дядя Степан, еще один дедушкин друг. Они не компаньоны, но дядя Степан является одним из трех главных советников нашего лидера, Серафима Орхина. Дядюшка Степан очень обязан дедуле за одну услугу. Его сын в юности не очень-то следовал букве закона, и однажды, напившись, сел за руль и сбил на пешеходном переходе женщину с ребенком. Дедуля, старый друг одного из людских генералов, потянул за нужные ниточки и дело закрыли. Вот только компроматик остался: показания свидетелей, рапорты милиции и, конечно, доклад дежурного инквизитора, который вдруг чудесным образом стал главой безопасности «Инвестстрой» – для тех, кто не знает, это дедушкина компания, которую он по случаю отобрал у еще одного, теперь уже бывшего друга. Николай Сергеевич, может, и вы подниметесь, пусть гости на вас полюбуются.

Николай Сергеевич, сидящий за соседним столиком, подниматься не хотел, но какая-то неведомая сила его словно вытолкала на всеобщее обозрение. И прожектор так вовремя осветил всю его внушительную фигуру.

– Для тех, кто не знает, Николай Сергеевич возглавляет в Совете весьма важный отдел взаимодействия с Европейским Советом, и тоже очень дружит с моим замечательным дедулей. А как дедуля переживал, когда сына Николая Сергеевича внезапно арестовали по тяжкому обвинению в сотрудничестве с запрещенной у нас организацией «Темная кровь». И именно сердобольный Герман Олдрич посоветовал другу отречься от родного сына, чтобы смыть с рода столь ужасное пятно позора. Только друг не сказал, что именно он скомпрометировал вашего сына, именно он написал донос в Инквизицию и скрыл доказательства того, что парень был ни в чем не виноват, а вы ему не поверили. И как же вы были благодарны другу за сочувствие и столь своевременный совет. А ваш сын… вы знаете, что случилось с ним? Конечно, знаете. А Олег Кириллович, думаете, ваша дочь сама додумалась сбежать из дома, прихватив вашу семейную реликвию? А вы, Семен Аркадьевич, думаете, вам по случайности пришлось откупаться от шантажистов и переписать на подставное лицо треть своего состояния, а вы, Василий Платонович, вы…

– ЗАМОЛЧИ!!! – взвыл Герман Олдрич, с остервенением глядя на внучку.

– Как скажешь дедушка, только еще кое о чем напомню: как ты, лжец и подонок, выдал родную дочь против ее воли за такого же подонка, как ты, а потом обвинил ее в том, что она опозорила тебя, родив дитя с темной кровью. Да, дедушка, я – темная, более того, я часть темной триады, и теперь она моя семья. Я отрекаюсь от имени Олдрич, отрекаюсь от тебя и твоего наследия, и да, Эдуард, милый, ты слизняк, и я никогда не выйду за тебя замуж. А теперь, дорогие гости, выпьем за именинника и пожелаем ему крепкого здоровья и долгой жизни, остаток которой, очень надеюсь, он проведет в застенках Инквизиции. И кстати, я сделала копии со всех твоих компроматов, и завтра они все окажутся на столе у главы особого отдела.

Это был разгром, Лиля своего деда просто размазала по стенке, да еще потопталась на останках.

– Думаю, нам пора, – выразила Роза мысли всех присутствующих, не замешанных в интригах Германа Олдрича. После чего гости загремели стульями и потянулись к выходу.

– Да, господин Олдрич, спасибо за приглашение, было очень интересно, – проговорил Джулиан и поднялся. – И кстати, не советую вам тратить время на бессмысленную месть. Ваша внучка упомянула, что она теперь входит в темную триаду, так вот, моя жена является второй ее гранью, и если вы ее побеспокоите хоть как-то, я предоставлю заботу о вашей судьбе тем милым людям, жизни которых вы сломали. Я ясно выразился?

–Предельно, – заметно сглотнув, ответил не – не Герман – тот только и мог, что как рыба открывать и закрывать рот, – отец Эдуарда еще не потерял дар речи, а я…

Я ощущала такую непередаваемую гордость за то, что у меня есть такой защитник, который в отличие от нас предвидел все возможные последствия, и то, как он говорил, с какой властностью в голосе, и как сказал слово «жена»…

Впервые за много лет я почувствовала себя важной и защищенной. Когда-то я была самой важной для бабушки, но ее не стало, и я осталась одна – сорванным листом, который холодный ветер бросал из стороны в сторону, и вот появился Джулиан, а я тот самый истерзанный лист, упала на его ладонь. И вместо того, чтобы смять этот лист и бросить на землю, он полюбил его. Кажется, только сейчас я осознала со всей отчетливостью, что Джулиан Ёзер, самый невозможный и привлекательный демон из всех – меня любит, любит по-настоящему, как мужчина может любить единственную для него женщину. До этого я ведь не верила, не принимала до конца, что это возможно, что такой наделенный красотой, силой и властью мужчина может меня любить, а теперь осознала. И сдерживающий блок внутри меня заметно пошатнулся. Не исчез окончательно, но уменьшился в разы.

– У тебя сейчас такой взгляд… – он подошел ко мне и помог подняться, а я и правда не могла отвести от него глаз.

– Какой?

– Удивленный, загадочный… не знаю.

– Просто я вдруг поняла, что ты и правда меня любишь.

– А ты сомневалась?

– Да. Не думала, что это реально. Ты как сон.

– Хороший или плохой?

– Пока не разобралась, – честно ответила я. – А он… точно не будет мстить Лиле?

– Не будет. У него других забот будет предостаточно. Не удивлюсь, если скоро в семье Олдрич будет новый глава.

* * *

После всего пережитого мы дружной компанией отправились снимать стресс – я, Роза, Лиля в своем сногсшибательном наряде, и наши демоны. Мы пили, танцевали, много смеялись и говорили, говорили, говорили. В середине вечера Роза и Адриан куда-то смылись, Лиля отправилась звонить своему Ивану и признаваться в любви, а я… улыбалась. Сидела за столиком рядом с Джулианом и просто улыбалась. Уже очень давно мне не было так хорошо.

– Блин, Роза так и не сказала, зачем она подходила к сцене, – запоздало вспомнила я.

– Я могу сказать, – ответил Джулиан. Он тоже был такой спокойный, довольный, я бы даже сказала – счастливый. Мы не касались друг друга, просто были рядом, но сейчас этого и не требовалось. – Она подходила к журналистам, чтобы те засняли во всех подробностях предстоящее зрелище.

– Это… жестоко.

– Осуждаешь?

– Нет, – фыркнула я. – Он и не такое заслужил.

– Теперь паук повержен.

– Да, остались еще три.

– Три?

– Ну, один совсем не паук, а скорее бешеная, бездушная гиена, вторая – попавшая в сети птаха. Надеюсь, мне удастся ее освободить.

– А под гиеной ты подразумеваешь…?

– Это не моя тайна, и Роза меня убьет, если узнает, что я вообще с тобой об этом говорила.

Я так расслабилась, что не сразу заметила, что расслабленность Джулиана растворилась без следа. Все-таки, я слишком плохо еще его знала, чтобы понять причину неожиданной перемены.

– А птаха, как я понимаю – твоя тетя?

Вообще-то, я имела в виду Зою, но разубеждать Джулиана не стала. Ведь вряд ли ему понравится, то, что я на полном серьезе собираюсь рискнуть жизнью, и, к сожалению, не только своей.

– Да, птаха – это моя тетя. Она и проклятие той деревни, про которое я тебе рассказывала, помнишь?

– Хочешь его снять?

– Я должна его снять.

– Думаешь, те люди его не заслужили?

– Я не думаю о них, и, если честно, мне их судьба совершенно безразлична. Но я знаю, какой страшный грех взяла на себя моя тетя. И если мне удастся ей помочь, хоть как-то, то я сделаю все.

– А третий паук?

– Что?

– Ты сказала три. Кто третий?

Этого вопроса я и боялась. Хотя… Как там говорят? Лучшая защита – нападение? Что ж, посмотрим.

– Ты. Ты третий паук.

– Я? – искренне изумился он, и даже, кажется, немного обиделся.

– Ну, конечно, паук. А кто еще? Заманил меня в свои сети, опутал так, что и не вырвешься, и еще возмущаешься, что пауком назвала.

Кажется, маневр удался. Джулиан задумался на секунду, а потом подарил ту самую ослепительную улыбку, от которой я почему-то постоянно пьянею.

– Ну, хорошо, с пауками разобрались, а что потом?

– А что потом? – все еще находясь под впечатлением, пробормотала я.

– Да, когда ты поможешь Розе и спасешь свою тетю, что будет потом?

Ах вот он о чем?

– Потом мне надо будет найти себе призвание и работу получше. Не обижайся, но подвалы «Немезиды» – не предел моих мечтаний.

– А что потом? – снова спросил он, гипнотизируя меня загадочным взглядом, который завораживал не хуже этой его ослепляющей улыбки. Да так завораживал, что я снова потеряла нить разговора и даже позабыла, о чем я вообще только что говорила.

– Потом…

– Да, что потом?

– Не знаю, – честно призналась я, а он наклонился к моим губам и поцеловал. И едва он это сделал, меня, как тогда в заповеднике – прошибло током, каждую клеточку тела обуяло невыносимое, неистовое желание. Разум отключился, остался только инстинкт. И стало совершенно не важно, кто я, что я, где я, а важно было только это тело, эти мягкие, сводящие с ума губы, жаркие объятия и пожар, бегущий по венам…

– Зря я это сделал, – донеслось до меня глухое, а в следующий миг меня подхватил вихрь, закружило что-то, но я почти не заметила, ведь рядом был он, объект всех моих гормональных страстей…