Текст книги "Демонская кровь Маргариты (СИ)"

Автор книги: Ольга Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

– Лилечка, душа моя, что ты здесь делаешь в рабочее время? Да еще с темными?

Светлая застыла, а мы с Розой повернулись на голос и резко скривились. Индюк, то есть женишок появился, откуда не ждали, и именно такой, как нам виделось в воспоминаниях Лили, а по мне, так в реале он был еще противнее.

– Это задание шефа, – отмерев, пробормотала Лиля.

– Ходить по магазинам с темными? – ничуть не поверил парень и брезгливо глянул на нас.

Если бы этот индюк был один, я бы не сдержалась и высказала все, что о нем думаю, но позади маячили еще двое – то ли его друзья, то ли охранники. Я знала только одно: они все светлые и все знают Лилю, а значит, могут устроить ей грандиозные проблемы с дедом. Этого я допустить не могла. Лиля не только часть триады и помогала мне все последние дни, она еще и моя подруга, вторая настоящая подруга в жизни, и как ни странно, мне это нравилось. Так что я нацепила на себя самый наглый и высокомерный вид и надменно заговорила:

– Госпожа Олдрич, что происходит? Кто эти господа, и почему они мешают нам пройти?

Индюк опешил, его товарищи насторожились, Лилю опять заклинило, зато Роза все без слов поняла.

– Не беспокойтесь, миледи, это всего лишь недоразумение.

– Миледи? – повторил светлый.

– Милейший, если вы не хотите неприятностей с семейством Ёзер, прошу вас немедленно освободить дорогу, – высокопарно проговорила темная.

– Ёзер? При чем здесь…

– Я не понимаю, почему этот господин смеет обращаться ко мне? Мы не представлены. И мой… мой…

– Я поговорю с вашим мужем, миледи, уверена, он все поймет.

– И кто у нас муж? – фыркнул индюк. Я же говорю – мозгов господь, или кто там у них в богах, ему при рождении совсем не отсыпал.

– Вы что, идиот, милейший? – явно наслаждаясь моментом, высказалась Роза. – Разуйте глаза, миледи Маргарита – супруга господина Джулиана Ёзера. Уверена, он будет в восторге, когда узнает, что вы потревожили покой его жены.

– Что ты мелешь, полукровка, у Ёзера нет никакой жены! – запальчиво отмахнулся индюк. Роза растерялась, я, признаться, тоже, но тут из-за колонны к нам вышел… незнакомец в строгом костюме, такой же высокий и накачанный, как типы за спиной индюка. Он медленно, почти лениво подошел к нам и спросил тихо так, спокойно, а меня от его голоса холодный пот прошиб:

– Миледи, эти господа вам докучают?

Господа опомнились, те две извилины, что у индюка в мозгах обитали, активизировались, и он поспешно ретировался, даже пробурчал какие-то извинения. Лиля оттаяла и с благодарностью на нас посмотрела, а я не могла оторвать глаз от незнакомца.

«Демон» – поняла я по едва колышущейся дымке воздуха вокруг его тела. Вопрос в другом – оказался ли он здесь случайно, или его подослали?

– Кто вы?

– Господин Ёзер не мог позволить вам гулять одной. На сегодня я ваш… носильщик, – мягко и крайне предупредительно отозвался демон и забрал из наших рук пакеты с покупками. Мы слаженно разинули рты, пребывая в каком-то странном то ли изумлении, то ли оцепенении. Ну да, не каждый день такое случается – демон спасает нас от светлых, да еще и таскает наши покупки, как какой-то слуга.

– Блин, ну почему Ёзер влюбился не в меня! – самой первой отмерла Роза, а я за ней.

– У тебя все впереди. Младший Ёзер еще свободен. И смотрит на тебя, как кот на сметану.

– Да ну тебя! – насупилась темная и первая продолжила путь, а я взяла под руку все еще не пришедшую в себя светлую, и мы вместе потопали за ней.

– Так как там на счет триады? – вспомнила о важном я.

– Ладно, – наконец изрекла Лиля, – но только при двух условиях: темная будет держать свое мнение обо мне при себе, а ты… больше не выставляешь меня идиоткой при начальстве. И никакой дружбы, вы сами по себе, а я сама по себе.

– Договорились, – радостно откликнулась я, пока светлая не передумала, и, догнав Розу, схватила обеих под локотки. – Ну что, девчонки, пойдем обедать? Я, знаете ли, ужасно проголодалась.

ГЛАВА 23 Компромисс

– Что ты думаешь делать с картой? – спросила Лиля, когда мы втроем вполне сносно провели время в ближайшем кафе, обсуждая, какое лицо будет у босса, когда он увидит счет.

– Вообще-то, я хотела вернуть ее с тобой.

– Ну, нет. Сама взяла, сама и возвращай. И ты хотя бы поблагодари его, что ли. Джулиан Демаинович не зверь и не чудовище.

– И это говорит светлая ведьма, у которой над головой чуть ли не нимб светится, – фыркнула я. – Ты заделалась адвокатом демона?

– Нет, – скорчила мину Лиля. – И ничего над головой у меня не светится, не придумывай. Просто я понимаю, как это больно, когда тебя используют.

– Я его не использую.

– Со стороны кажется, что используешь и наказываешь.

Я хотела возмутиться, сказать светлой, чтобы не лезла не в свое дело, но сдержалась.

– А что, по-твоему, я должна делать? Еще десять дней назад я и знать не знала, кто я, и тем более не подозревала, что меня что-то связывает с демоном.

– Тебя пугает, что он демон, или что ты тоже не ведьма? – продолжила доставать меня Лиля. – А может, тебя пугает то, что один из самых сильных и могущественных демонов этого полушария любит тебя?

– Он не любит. Он меня даже не знает! – возмущенно возразила я.

– Рита, это ты не знаешь, что для демонов значит любовь, у них она бывает только одна и навсегда.

– И что? Думаешь, мою маму это спасло? Думаешь, моя бабушка хотела для меня такой жизни? Она пожертвовала собой, чтобы спрятать меня, и думаешь, я счастлива оттого, что какой-то незнакомец заявляет, что я его истинная любовь какая-то?

– Рит, успокойся.

– Нет, вы обе меня достали. Идите вы…!

Я сбежала. Схватила сумку и убежала от них. Лиля не хочет, чтобы мы лезли к ней в душу, а сама марширует в моей на своих острых шпильках, и Роза ее поддерживает. Тоже мне образцы идеала. Одна хочет убить бывшего любовника, вторая вообще слово против боится сказать деду, и они еще смеют мне советы давать. Да пошли они. Сама разберусь.

* * *

Только на улице я немного успокоилась, зимний морозец очень этому поспособствовал. А окончательно пришла в себя, когда оказалась у здания «Немезиды». И ведь совсем не хотела сюда возвращаться, а ноги сами привели. Видать, привычный за пять лет маршрут буквально въелся в подсознание.

Удивилась, конечно, несколько секунд стояла в недоумении, а потом решила потихоньку свалить, пока кто-нибудь нежелательный не заметил. Да, решить-то я решила, но не успела ничего.

Стоило только отвернуться от главного входа и сделать пару шагов в направлении дома, как накатило это чувство – страх. Липкий, холодный, обезоруживающий, тот, что заползает в душу, и ты сделать ничего не можешь, только стоять и смотреть, как причина этого страха медленно на тебя надвигается: спускается по центральной лестнице в своем идеальном черном наполовину расстегнутом пальто, небожитель, демон, чудовище.

«Не бойся меня» – говорил весь его вид, но я боялась. Это было сильнее меня, просто сильнее. Он понял, и вместо того чтобы подойти, вдруг достал телефон и позвонил:

– Красивое пальто. Тебе идет.

– Спасибо, – одним уголком губ улыбнулась я, хотя весело мне совсем не было.

– Думаю, мы можем отпустить нашего друга. Дамир, ты свободен.

Демон-носильщик, который, как оказалось, все это время шел позади меня, кивнул и свернул в сторону парковки. А я все стояла и смотрела ему вслед, пока в трубке снова не заговорили:

– Ты хмуришься. Поругалась с подругами?

– Откуда ты…? Неважно, – буркнула я, заскрежетав зубами. Наверняка он опять использовал это дурацкое клеймо и подсматривал…

– Я не следил за тобой и не подсматривал.

Зато сейчас читает мои мысли. Мерзость.

– Не мысли – чувства. Прости, это побочный эффект нашей связи.

– «Связи», – мысленно скривилась я. Какое мерзкое слово. Слишком со многими я в последнее время связана. И как так приключилось, что еще месяц назад на меня всему миру было плевать, а сейчас этот мир разрывает меня на части, и каждому от меня что-то нужно?

– Погода чудесная, прогуляемся?

– Что? – не поняла я.

– Погода хорошая. Впервые за десять дней не моросит, – терпеливо повторил мой личный кошмар.

– Ну да, наверное.

– Так как на счет прогулки? – спросил демон и спустился на одну ступеньку ближе ко мне, а я испуганно отшатнулась и крикнула в трубку:

– Нет!

Посмотрела на него, заметила, как сильно потемнело его лицо, а на скулах заходили желваки, клеймо кольнуло, и все же в голосе не услышала ничего, кроме терпеливого участия.

– Ты можешь пойти вперед, обещаю не подходить ближе, чем на десять шагов.

– На двадцать, если можно, – попросила я.

– Договорились, – поймал меня на слове он. – Так куда пойдем?

– Прямо.

И мы пошли. Я впереди, а он где-то позади. И мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что он там. Его взгляд колол словно иголками. Неприятно и все так же больно.

– Маргарита…

– Что?

– Я никогда не причиню тебе вреда.

Я вздрогнула от обещания, прозвучавшего в голосе.

– Не веришь?

– Верю. Просто…

– Что?

– Это сильнее меня. Ты приближаешься, а я словно начинаю тонуть, и паника захлестывает, сердце леденеет, и я никогда еще не чувствовала такого ужаса. Никто и никогда не внушал мне такой ужас.

Клеймо теперь уже не кололо, оно жгло, сильно, но терпимо.

– Хорошо, что ты не сказал, что никогда не причинишь мне боли, – хмыкнула я.

– Почему?

– Потому что ты бы уже был клятвопреступником. Из-за твоей дурацкой метки я едва могу дышать.

– Что?

Я снова вздрогнула и резко остановилась. Сердце сжалось, словно его кто-то схватил, а в следующую секунду забилось о ребра в тихом ужасе. Я поняла, что он снова не сдержал обещания, почти уничтожив расстояние между нами, и в панике бросилась бежать, не разбирая дороги.

– Рита, стой! – донесся до меня его голос, полный ужаса голос, и только тогда я поняла, что выбежала на автостраду прямо перед движущейся на всех парах маршруткой.

* * *

Нет, эта демонова машина не распластала меня по мостовой, но лучше бы распластала, потому что в какую-то долю секунды передо мной появился Пиус, схватил за руку, и мы перенеслись, а демон видел нола и, наверняка догадался, что я не просто ведьма, если он, конечно, уже об этом не знал.

– Пиус, зачем? – простонала я, когда мы оказались за защитными стенами моей квартиры.

– Рите угрожала опасность, я должен был спасти хозяйку, – насупился нол.

Я несколько секунд глубоко дышала, пытаясь успокоить собственное сердце, трепещущее, словно глупая птаха. Блин, вот это я погуляла. Мало того, что не уволилась, так еще и выдала свою тайну демону. Интересно, насколько все плохо?

– Пиус, ты выяснил, как обезопасить квартиру от демонов?

Нол удрученно покачал головой. Ладно, будем надеяться, что Феньке и дяде Михею повезло больше, а пока…

Я вздрогнула, когда в дверь позвонили. Неужели это демон так быстро меня догнал? Нет, зачем ему звонить, он бы и так вошел, без всяких звонков. Может, это Леша? Надеюсь, не он. Сегодня я просто не в состоянии с ним разговаривать.

В дверь продолжали трезвонить, и мне пришлось пойти посмотреть, кто же это такой настойчивый? Слава богу, это оказался всего лишь курьер с моими обновками.

– Скажите, а вы частные заказы выполняете? – спросила у юноши.

– Да, а что?

– Да вот, хочу вас нанять. Адрес здесь недалеко, буквально в двух шагах.

– А что передать?

– Записку и небольшую коробку. Ничего сложного, там просто визитки для шефа. Они нужны ему сегодня, а я совсем про них забыла. Ну что? Передадите?

Парень кивнул, а я наспех нацарапала адрес и бросила карту в коробку для визиток. Да, признаю, способ возвращения карты странный, но раз представился случай и возможность…

Осталось только снова позвонить, только страшно очень. И, боюсь, этот липкий страх будет преследовать меня до тех пор, пока господин Ёзер существует в моей жизни.

Набрав номер, я надеялась, что наткнусь на автоответчик, но мне опять не повезло.

– Рита… – с облегчением выдохнул он, словно до этого его мучила нестерпимая боль, хотя, почему словно? Метку жгло огнем, значит, и правда, мучила. – Рита, ты в порядке?

– Да. Со мной все хорошо. Я дома.

– Можно я приду?

– Нет! – и опять эта надоевшая паника в голосе, но я ничего не могу с собой поделать.

– Не бойся, – мягко попросил он, но шрам опять сильно жгло от боли. – Теперь я понимаю, почему ты от меня шарахаешься.

На этот раз у меня перехватило дыхание, уже от страха другого рода. Он догадался.

– Не говори никому.

– Почему?

– Потому что. Просто не говори. Если не хочешь меня потерять, не говори.

– Хорошо, не скажу. Только ответь на один вопрос: как долго ты болела?

– Это важно?

– Ну, хотелось бы знать, насколько глубоки мои проблемы.

– Твои? – не поняла я.

– Это же из-за меня… из-за меня ты чуть не угодила под машину. Так как? Долго ты болела?

– Полгода, кажется. Может, больше.

– А окончательно в себя ты когда пришла?

– Не знаю. Мне кажется, я так и не пришла.

– Судя по свиданию с твоим… другом, – последнее слово он произнес сквозь зубы, – ты вполне оправилась.

– Ты ничего не знаешь! – обиделась я. – И ты не имеешь никакого права…

– Прости, – перебил он меня. – Знаю, прости.

– Его зовут Алексей, и он первый мужчина за десять лет, которого я вообще заметила. А ты… ты принес столько боли…

– Если бы ты тогда не сбежала, боли бы не было. И если бы твоя бабушка не спрятала тебя…

– Откуда ты знаешь?

– Навел справки. Мы искали тебя, пока мне не приказали остановиться.

– Кто приказал?

– Отец. Я тогда… в ту ночь был настолько не в себе, я… не мог себя контролировать, мог навредить, мог зародить…

– Ты думал, что я забеременела?

– Надеялся, что это не так, боялся, что это так. Те месяцы были самыми ужасными… я не чувствовал, ничего не чувствовал, знал только, что ты жива, но где ты, как ты, счастлива ли или страдаешь – я ничего не знал.

– Не думала, что тебе было это важно.

– Ты мало знаешь о нас, мало знаешь о себе.

– Почему мое клеймо горит?

– Потому что ты воспринимаешь мои чувства. Это называется связью.

– Мне сказали, ты можешь его снять…

– Ты не знаешь, о чем просишь. Это невозможно.

– Даже если я тебя не люблю?

– Ты меня не знаешь, Рита.

– Не уверена, что хочу узнать, – призналась я.

– Но ведь ты можешь попытаться. Как на счет компромисса?

– Компромисса?

– Да. Ты целый месяц проведешь со мной, и если за этот месяц я не смогу избавить тебя от страхов, то я тебя отпущу.

– Просто так возьмешь и отпустишь?

– Если ты попросишь…

– Хм, а что значит «проведешь со мной»?

– Ничего, что могло бы тебе не понравиться. Я не собираюсь ни к чему тебя принуждать. Просто встречи, беседы.

– И все?

– Я же сказал, я не стану тебя ни к чему принуждать, не будет ничего, чего ты сама не захочешь.

Я сомневалась, кусала губу, пыталась уловить в его голосе подвох, но… Это хорошая возможность. Иначе ведь все будет только хуже.

«Он не чудовище, Рита. Он идет на уступки, он…» – шептал внутренний голос, и я его послушала.

– Хорошо. Но если ты сжульничаешь…

– Тебе будет не в чем меня упрекнуть, – убежденно сказал он, и я почему-то поверила. – Как на счет того, чтобы начать прямо завтра?

– Я приду увольняться.

– Или просто придешь.

– И ты расскажешь мне, чем вы, демоны, там у себя занимаетесь?

– И даже покажу.

– Ладно. Я приду.

– Буду ждать с нетерпением. Позвони мне, если заскучаешь.

– Я не заскучаю, – хмыкнула я.

– Пока нет, но когда-нибудь…

– Поживем – увидим.

– Поживем – увидим, – с улыбкой и все с той же непробиваемой уверенностью в голосе повторил он. – И, Рита…

– Что?

– Не сбегай так больше. А если почувствуешь угрозу, просто скажи.

– Я всегда чувствую от тебя угрозу.

– Тогда говори об этом постоянно.

– Ты устанешь слушать.

– Тебя? Никогда!

– Даже если я буду сквернословить и оскорблять тебя?

– Даже тогда.

Я положила трубку первой, смутно подозревая, что он этого не сделает, и улыбнулась. Этот демон ужасно упертый, но он не поставил невыполнимых условий. И я даже честно постараюсь разглядеть его за всей этой мишурой ужаса и страха, а если ничего не получится, что ж, ему тоже не в чем будет меня упрекнуть.

ГЛАВА 24 Темные видения триады

Горе-подруги объявились, едва я сняла чудесные новые сапожки и повесила на вешалку пальто. Явились встревоженные, с виноватыми лицами. А я их еще и добила, рассказав, как мило «прогулялась» с шефом, да так прогулялась, что чуть под маршрутку не угодила.

– С этим надо что-то делать, – попыталась вмешаться Роза, но я все ее намерения решительно пресекла.

– Это не ваше дело. Не вмешивайтесь, – строго сказала я и перевела тему разговора в более безопасное русло.

Одной из главных наших проблем сейчас было то, что мы разобщены. Лиля не может, а точнее не хочет мириться со связью и постоянно закрывается, мы совершенно не умеем аккумулировать силу магии на одну ведьму. А я так и вовсе ничего не умею. Знаю только, что моя стихия – огонь. Лиля у нас воздушница, а Роза владеет всем по чуть-чуть. Кровь суккубы это ей позволяет.

И чтобы исправить все три фактора, Роза предложила один довольно сложный ритуал: мы откроем сознание, объединив не только память, но и знания. То есть я узнаю о магии все, что известно девочкам.

Фень эту идею поддержал, более того, он даже вызвался добыть необходимые ингредиенты, и нол вместе с ним. А дядюшка Михей для этого самого ритуала вернул мне на время бабушкин сундук, в котором хранились ее, а теперь мои ведьмины сокровища: кинжал атам, книга знаний, еще несколько магических вещиц и та самая сорочка из потрясающего струящегося материала, увидев которую, Лиля завистливо присвистнула:

– Ух, ты… твоя бабушка, и правда, была из древнего рода.

– С чего ты решила? – удивленно спросила я.

– Потому, что это древняя, очень мощная мантия. Видишь, по подолу вьются вышитые знаки – это заклинания, обереги. Я узнаю некоторые из них. У каждой светлой семьи есть свой предмет, дающий каждому ее члену особую силу. Он служит защитой семьи, исцеляющим светочем, мощнейшим оружием, а также способом выбрать нового главу клана. Думаю, эта мантия и есть светоч вашей семьи.

– Почему не атам? Он тоже очень необычный, – спросила я, разглядывая красивую, переливающуюся полудрагоценными камнями рукоять кинжала.

– Он хоть и старый, но особой магии я от него не чувствую. К тому же, чужак не может коснуться светоча, а я его касаюсь, видишь?

– А что случится, если ты коснешься светоча?

– Сгоришь, – просто ответила Лиля.

– Сгоришь? – вытаращилась я.

– Сгоришь, – повторила она.

Обалдеть. Так, нужно сделать зарубку на будущее: чужих светочей никогда не касаться.

* * *

На этот раз для ритуала нам нужна была кровь. Фень (уж не знаю, и знать не хочу, где) достал бычью, нол – кровь змеи. Бычья кровь в темной магии символизировала упорство в достижении цели, змеиная – мудрость и знания.

– Надеюсь, нам не придется снова раздеваться, – вздохнула я, глядя на еще один жуткий ингредиент – сердце, и очень надеюсь, что оно не человеческое.

Зря надеялась, не, я не про сердце, про обнаженку. У них без нее никак. Как утверждала Лиля, перед богиней ведьма должна предстать чистой и с открытой душой. Только как с душой ассоциируется голое тело, я не совсем поняла, но спорить не стала, тем более что мне позволили надеть бабушкину мантию. И когда я ее надела, то почувствовала не просто прилив сил, а словно все тяготы мира, мои страхи, прошлое – все осталось позади. Здесь и сейчас были только я, мироздание и еще две копуши из триады.

В ожидании, когда светлая и темная переоденутся, переругаются и помирятся, я села в круг из соли, стараясь не смотреть на чаши с красной, пахнущей железом жидкостью. Лично меня чужая кровь не впечатляла, еще меньше она меня начала впечатлять, когда Роза вознамерилась нанести ею мне какой-то знак на лбу. Я даже чуть не выскочила из круга от сомнительного удовольствия.

– Так надо, – строго сказала темная и все же сделала свое «черное» дело. Те же символы она нанесла на мои запястья и ступни.

– Может, мы еще в ней искупаемся? – скривилась я. Бедный бычок, бедная змейка и бедная бабушка. Если бы только она знала, что творит внучка в ее светлой квартире. Даже дядюшка Михей сбежал куда-то, прихватив аквариум с Фенем, зато Пиус был в восторге. Темные зловещие ритуалы – это явно его стихия.

Наконец, когда мы намалевались, замкнули круг и уселись вокруг большой чаши с сердцем, Роза начала читать заклинание из черной книги, которую опять же Пиус добыл по ее просьбе. И к моему ужасу на последней фразе речитатива сердце в чаше забилось. Я вторично чуть не выскочила из круга, и на этот раз не одна я.

– Мы обращаемся к тебе, великая богиня Тьма…

Ха, кажись, у темных своя богиня имеется. Светлые к Луне обращаются, а мы к Тьме. То-то Лилю всю скособочило. Да, подруга, изменила ты своей богине с темными, изменила.

–… дай нам увидеть сокрытое в наших сердцах, позволь поделиться и впитать все знания каждого члена нашего круга, напитай наши мысли, как мы напитали кровью это бьющееся сердце, открой нам силу твою, как мы открываем для тебя свои сердца, – бубнила Роза, а договорив, схватилась за мой атам и, не поморщившись, полоснула себя по ладони. Затем передала нож Лиле и та, проделав то же самое, отдала его мне и позволила алой крови стекать в чашу с бьющимся сердцем. А я колебалась. Никогда не была любительницей наносить себе вред, да что говорить, для меня даже порез на пальце – большая трагедия. А тут надо ладонь резать. Жуть!

Девушки заметили заминку, посмотрели на меня с одинаковым выражением нетерпения на лицах, но я продолжала медлить. Тогда Роза выразительно закатила глаза, выхватила атам, и я даже пикнуть не успела, а она уже меня порезала.

– Ай. Больно же! – обиженно воскликнула я.

– Без жертвы не будет смысла, – назидательно проговорила Лиля.

– Какие же жертвы приносят светлые?

– Разные, – уклончиво ответила кудрявая и почему-то покраснела. Я решила тему не развивать, даже знать не хочу, кого они там на жертвенный алтарь кладут. Может, младенцев? Бррр!

Я склонила свою располосованную длань над чашей в ожидании продолжения жуткой церемонии, и когда моя кровь смешалась с кровью подруг, когда Роза пронзила кинжалом бьющееся сердце, тогда огненное пламя охватило чашу вместе с содержимым, а мы… вырубились.

* * *

С ритуалом явно что-то пошло не так, потому что во сне, или видении, я оказалась не одна.

– Девочки, вы реальны? – рискнула спросить я у таких же ошарашенных подруг.

– Да, вроде, – нахмурилась Роза.

– Где это мы? – ошарашено пробормотала Лиля.

Я тоже ничего не понимала: какая-то сельская местность, дорога и освещающая ее луна.

– Думаю, мы просили указать путь, вот богиня Тьма нам его и указывает, – хмыкнула Лиля и первой ступила на дорогу.

– Ты что-то напутала с ритуалом? – шепотом спросила я, чтобы Лиля не услышала. Но она и так все слышала и многозначительно хмыкнула.

– Я не знаю, – сконфуженно ответила Роза. – Я сделала все так, как было написано в книге.

– Которую дал нам нол, – напомнила Лиля, обернувшись. – А вам не приходило в голову, что это все его рук дело?

– Зачем? – резонно спросили мы.

– Откуда мне знать, это же твой подопечный, – фыркнула девушка и ускорила шаг.

А я тяжело вздохнула, признавая ее правоту, и мы с Розой поплелись следом.

– Не обращай внимания, – ткнула меня в бок темная. – У светлых тоже есть подобный ритуал, но наша распрекрасная непогрешимая Лиля не пожелала поделиться.

– Потому что вы не светлые! – рявкнула она.

– Ты тоже, – парировала Роза.

– Пожалуйста, хоть сейчас не спорьте, – взмолилась я и тут рассмотрела небольшой старый, покосившийся указатель. Почему-то деревянный указатель, на котором древними русскими витиеватыми буквами было написано: «деревня Павловка». И тогда я поняла, где именно мы оказались.

– Это деревня моей бабушки, а дальше, скорее всего, их поместье.

– Тогда поспешим, – поторопила нас Лиля. – Чем скорее мы туда придем, тем скорее поймем, зачем мы здесь?

Сразу за березовой рощицей мы наткнулись на большой вишневый сад. Тот самый, что я видела недавно, только этот был больше, ухоженней и деревья выглядели совсем молодыми. Они все были покрыты белыми цветами, а значит, мы попали по времени примерно в начало или середину мая.

Чуть дальше, в тени лип стоял большой, старинный особняк. Красивый, белый, с большими колоннами и совершенно новой мраморной лестницей, без всяких выбоин. Я залюбовалась им, как и мои подруги. Какой же он был величественный, и как же горько вспоминать, что сделало с ним время. Очень горько.

На мгновение мы застыли в восхищении от дома, окружающей нас природы, даже от самого воздуха, кружившего голову. И в этой сказочной тишине мы вдруг услышали звуки шагов. Испуганно вздрогнули, оглянулись назад, и мимо нас прошел молодой мужчина. Я сразу поняла, что он темный маг. Высокий, худой, как палка, с чуть длинноватыми черными волосами, обрамляющими острое, белое лицо, пронзительные темные глаза и холодный, мрачный взгляд, говорящий только об одном – его обладатель очень опасен.

Он не видел нас, ведь в этом мире мы были всего лишь призраками, но видел кое-что другое: как из задней двери ему навстречу спешила девушка, поразительно похожая на меня. Я даже опешила от неожиданности и только теперь осознала, насколько была права моя бабушка, говоря, что я вылитая Маргарита – ее когда-то пропавшая сестра.

Только присмотревшись лучше, я заметила, что мы все же немного разные – она бледнее, и разрез глаз у нее другой, черты лица более нежные, славянские, мои же ярче, крупнее что ли?

Она была одета в длинное голубое платье, на плечах белая шаль, волосы поспешно уложены и заколоты шпильками. Но больше всего меня впечатлило выражение ее лица, которого у себя я никогда не замечала. Оно было озарено любовью и счастьем.

Когда же она кинулась на шею этому темному, я поняла еще одно: ему не нужно было ничего у нее отбирать. С такой любовью в глазах, я подозреваю, что она сама ему все отдала. И это подтвердил их разговор, который произошел после череды поцелуев и жарких объятий.

– Ты подумала? Бежим со мной.

– Я не могу. Не могу так ранить отца. Ты же знаешь, в мире неспокойно. Люди раздражены, сама земля раздражена. Очень скоро будет взрыв, революция.

– Тогда бегите вместе, уезжайте из страны, пока не поздно.

– Ты же знаешь папа, он никогда не оставит наш дом. Здесь жил его отец, дед, прадед, он верит, что люди не пойдут против него. Мы сделали для них столько добра.

– Люди – звери, Марго. Они завистливы, жестоки и глупы.

– Я не могу… прости.

Он долго смотрел на нее, очень долго, и она вздрогнула от этого взгляда, задрожала даже.

– Я думал, что ты меня любишь.

– Я люблю, больше жизни люблю.

– Больше жизни? – жестко усмехнулся он. – Тогда докажи.

– Как?

– Если ты не хочешь бежать, тогда представь меня ему.

– Нет! – ахнула девушка. – Нет, я не могу. Это… это убьет его.

– То, что ты полюбила темного, его убьет? Тогда чего ты хочешь, Марго? Чтобы мы и дальше встречались тайком, тогда как твой распрекрасный папенька готовит твою свадьбу?

– Пожалуйста, Влас, не мучай меня. Прошу…

Но он не слышал, не видел слез в ее глазах, отчаяния в голосе и сжимаемых до боли кулаков. Он был движим обидой и гордостью отвергнутого мужчины.

– Значит, ты любишь меня не так сильно, как говоришь. И ты сделала свой выбор, Маргарита, – жестко произнес он, разбивая ее сердце.

– Нет. Нет! Пожалуйста, пойми…

– Я уезжаю. Навсегда. Прощай, Маргарита.

– Нет, Влас, постой, прошу. Не уезжай! Пожалуйста, я умоляю тебя! Я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю, но ты выбрала их, свою семью. Посмотрим, сделаешь ли ты тот же выбор, когда семьи у тебя не останется.

– Ты угрожаешь мне? – резко побелела девушка, а он повернулся к ней, опалил холодным взглядом и усмехнулся.

– Я думал, ты знаешь меня лучше. Мне не нужно угрожать, я это предвижу. Погадай на воде и сама увидишь.

Он ушел, оставив ее одну, ошеломленную, раздавленную, полную горечи и отчаяния. Она еще долго плакала в красивой резной беседке, увитой плющом, среди одуряющего запаха цветущей вишни, мягкого лунного света и пения цикад. А после само пространство изменилось, и только мы остались неподвижны в том же саду, у той же беседки, только вишня уже отцвела.

Мимо нас прошли двое: Маргарита и…

– Бабушка, – выдохнула я. Моя молодая, красивая бабушка. Она бежала за полной решимости сестрой и пыталась ее в чем-то убедить, но Маргарита не слушала ее и упрямо шла куда-то в сторону от сада.

– Пойдем за ними? – спросила Роза, и я кивнула, не собираясь упускать ни момента из прошлого моей семьи.

Девушки остановились у реки, и бабушка снова попыталась вразумить сестру.

– Не делай этого, Марго, ты же знаешь, как это опасно. Нам нельзя заглядывать в будущее. Мирозданию это не понравится, все может стать еще хуже.

– Что может быть хуже, Раечка? Мне предсказали, что моя семья скоро погибнет, я должна знать.

– Наташа…

– Наташа слишком правильная. Она не отступит от своих глупых условностей, даже если что-то и видела. Она, как и отец, не станет ничего менять. Ты тоже можешь идти. Я знаю, как тебе это неприятно.

– Нет! – решительно сказала моя бабушка. – Я останусь с тобой. Буду страховать, если что-то пойдет не так.

– О, Господи! – вдруг воскликнула Лиля, напугав меня до чертиков.

– Что? Что такое?

– Она собирается провести темный ритуал, – не менее шокировано произнесла Роза.

– И что в этом такого? Разве мы с вами не в результате темного ритуала здесь оказались? – нахмурилась я. – А Лиля вроде тоже светлая.

– В Лиле течет темная кровь, хоть она это и отрицает, – фыркнула Роза на грозный взгляд светлой, но у твоей… в Маргарите течет чистейшая светлая кровь, и темная магия для них табу, запрет.

– Это не табу, это преступление! – припечатала Лиля. – Если светлая хотя бы раз впустит в себя тьму, то уже никогда не станет прежней. Именно так становятся на путь чернокнижия.

Так это было, или нет, но Маргарита проделала темный ритуал, принеся в жертву петуха (меня от сего действа едва не стошнило), произнесла сакраментальную фразу, и чистейшая голубая вода реки превратилась в мутную, грязно-коричневую жижу. Девушка долго в нее вглядывалась, пока все ее тело не содрогнулось, и она не заплакала.

– Марго, Марго! – закричала бабушка и кинулась помогать сестре, но мы этого не увидели. Нас снова перекинуло во времени, но не в месте.

Мы оказались в октябре, трава пожухла, а деревья сбросили свои листья. На небе опять не было ни облачка, и луна на сотни метров освещала все вокруг, как днем. Но мое внимание привлекло не это – крики. У дома кто-то громко кричал, много голосов.

Я первая бросилась туда, уже представляя, какая жуткая картина передо мной предстанет. И не ошиблась. Селяне заполонили дом – злая, жестокая толпа. Они жаждали крови, они уже успели впустить зло в свои сердца. На крыльце лежало тело. Я не знала этого человека, но Роза подсказала, что это конюх. В доме что-то громили, и мне совсем не хотелось туда заходить.