Текст книги "Демонская кровь Маргариты (СИ)"

Автор книги: Ольга Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

– И подействовало?

– Еще как! Как шелковые стали. Мы хотели их сначала в подарок деду Лилиному отдать, но жалко стало. Не деда. Метелкой дядюшка Михей занялся, а Пиус пылесос дрессирует. Все при деле. Но девочкам-предательницам я еще отомщу, придумаю что-нибудь эдакое, – пообещала я, потряхивая вилкой, и вдруг случилось неожиданное, помидор, гад такой, взял, да соскользнул с вилки и попал прямо в грудь демона. В тот же миг я покраснела, как этот самый помидор, и не нашла ничего умнее, чем попытаться уменьшить ущерб, нанесенный его рубашке в виде большого мокрого пятна, да еще и штаны запачкались. Какой позор. – Прости, я…

Слова застыли в горле, когда он перехватил руку, и она словно заледенела. Неосознанно я попыталась ее выдернуть, думала – не даст, слишком напряженный был у него взгляд, но нет, разжал пальцы, отпустил, а мой страх вернулся. И волшебство этого чудесного дня вдруг исчезло, безумно меня расстроив.

– Ты как лесная лань, красивая, хрупкая, пугливая, – вдруг сказал он, но в голосе его было что-то еще, не обида, но близко.

– Здесь хорошо, – попыталась вернуть прежнее умиротворение, он тоже хотел попытаться:

– Мы можем часто сюда приходить. Каждый день не обещаю, но…

– Не надо каждый день. А то все волшебство пропадет.

– Тогда придется придумать что-то другое.

– Зачем? Зачем ты все это делаешь? – вдруг спросила я, не замечая, сколько отчаяния звучит в моем голосе.

– Чтобы ты увидела, что наш мир не так уж и ужасен.

– Бабушка так не думала.

– Твоя бабушка много страдала.

– Трудно ее винить в том, что она хотела меня защитить.

– Трудно, согласен, но защитить от чего? От меня? Сомневаюсь.

Вот мы и достигли той точки непреодолимых противоречий, что делает даже нашу дружбу невозможной. Я так думала, но не он.

– Она не знала, кто тот демон, с которым я…

– Знала, – сурово ответил он. – Она знала, как и то, что после нашей встречи ни один демон не посмел бы к тебе приблизиться.

– Роза сказала однажды, что я твоя жена.

– В нашем мире так и есть. Но веришь ли ты сама в это?

– Я тебя не знаю, – снова повторила я свой привычный ответ.

– Ты не пытаешься.

– Я же здесь!

– Этого недостаточно!

– Тогда чего ты хочешь? Что я должна сделать, чтобы было достаточно? Я ничего не чувствую к тебе. Ничего! – громко, на взводе прокричала я, и он ответил не менее злым:

– Знаешь, Рита, мы с единорогами похожи в одном – я тоже чувствую ложь. И сейчас ты лжешь!

Он так это сказал, что я пожалела, что вообще устроилась в эту чертову компанию работать, что дала ему этот дурацкий шанс, что согласилась поехать с ним сегодня, вообще обо всем пожалела. И глаза его вдруг стали багровыми, страшными, я даже не поняла, когда это случилось – всего какой-то миг, неглубокий вздох, и вот он уже рядом, захватил в ладони мое лицо и шепот его пробирает до самых костей:

– Когда же ты перестанешь шарахаться от одного моего взгляда? Когда, Рита? Это невыносимо – быть так близко, наконец, так близко, и быть вечно врагом, опасностью, я чувствую твой страх, как свой. И это ранит сильнее, чем с тем парнем – его ты целовала, от его прикосновений горела, но и я знаю, как ты умеешь гореть, и те поцелуи… они мои, ты моя, понимаешь?

– Перестань, ты пугаешь меня!

– Прости, но это выше моих сил, просто предел, я так долго ждал – бесконечно.

И тогда он меня поцеловал, а мир… он просто взорвался…

ГЛАВА 30 Блок

– Просыпайся, соня.

– Я что, заснула?

Я распахнула глаза и наткнулась на отрешенное лицо Джулиана. Он был какой-то напряженный, внимательно следил за каждым моим движением, но в глаза не смотрел. А я чувствовала себя странно уставшей – вроде спала, а ощущение такое, будто марафон пробежала. И губы болят, и кожа горит, вся, но в то же время в душе такой покой, умиротворение, словно я в своем светоче.

– Долго я спала?

– Нет, пару часов. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Спокойно. А что?

– Да нет, ничего. Просто тебя тут кое-кто дожидается.

Я повернулась в сторону поля и увидела своего друга-единорожку, а неподалеку стоял вожак и неотрывно смотрел на Джулиана.

Медленно поднявшись, я хотела пойти к малышу, но неожиданно меня повело, голова закружилась, и я чуть не упала. Джулиан поддержал, правда, лучше бы не поддерживал. Страх вернулся.

– Прости.

– Ничего, – странно спокойно ответил он, а я немного нахмурилась. Было в его взгляде что-то такое… напряжение какое-то. Решив, что мне просто показалось, я поблагодарила его за поддержку и вежливо отстранилась.

– Значит, психика, – задумчиво глядя на меня, пробормотал он.

– Что?

– Это просто мысли вслух.

– Обо мне?

– Скорее, о природе твоих страхов.

Я хотела спросить, что он имел в виду, но тут единорожка нетерпеливо застучал копытцем.

– Спирит-Ветерок, неужели ты уже заскучал? – шутливо спросила я, погладив мордочку малыша. А тот гордо фыркнул, словно говоря: «Вот еще, я уже взрослый», но от руки не уклонился, наоборот, подставил особо нуждающиеся в почесывании места. Вожак прервал наши телячьи нежности и поторопил Спирита. Оказалось, они вернулись не просто так, а чтобы отдать мне кое-что – маленький, размером с небольшую монетку кусочек рога.

– Как? – удивленно пробормотала я, разглядывая светящийся кругляш на ладони, ощущая его мощь, силу, словно держала в руке огонь – очень странно.

– Спирит сам выразил желание подарить тебе кусочек его молочного рога. Ты дала ему красивое имя, сильное. Он признал тебя другом, – перевел мысленные слова вожака Джулиан.

А я не знала, что сказать. Переводила взгляд с одного на другого и потрясенно улыбалась.

– Используй дарованную силу с умом, – снова перевел Джулиан, а я, наконец, оттаяла настолько, что смогла сказать робкое: «спасибо».

Единороги приняли благодарность и вскоре ушли, а я обернулась, чтобы что-то спросить у Джулиана, но споткнулась о его мрачный взгляд.

– Что?

– Ничего, – сморгнул он, отошел от меня на два шага и вытащил из воздуха небольшую коробочку. Я не сразу сообразила, что это шкатулка.

– Рог единорога излучает очень мощную энергию. Если его не спрятать, то во внешнем мире он станет еще одной красной точкой, – странно холодно пояснил он. – Серебро, из которого сделана шкатулка, спрячет излучение.

– Спасибо, – поблагодарила я, взяла шкатулку и положила туда кусочек рога. А потом вдруг спросила:

– Ты из-за подарка такой?

– Нет, из-за себя. Только из-за себя. Идем, я отвезу тебя домой.

Я ничего не поняла, но и спрашивать не стала. Что бы его ни расстроило, со мной делиться он явно был не намерен, и весь оставшийся путь молчал и мрачно смотрел в окно. А мне почему-то стало очень тяжело на душе. Лишь раз он оторвался от созерцания улицы и проговорил:

– Частица рога – бесценный дар, но это светлая магия, для тьмы слишком чужеродная.

– Я поняла.

– Дамир отвезет тебя домой, а я… должен кое в чем разобраться, – с этими словами он наклонился, поцеловал меня в щеку и вышел из машины. Я не столько испугалась, сколько удивилась. Было в этом жесте что-то странное, непостижимое для меня.

Я раздумывала об этом, пока ехала в машине и поднималась на лифте домой, а в квартире мне стало уже не до размышлений.

Меня ждали. Фень заклинание нашел. И на этот раз, я надеялась, мы обойдемся без протыканий подозрительных сердец.

Роза уже готовила необходимые ингредиенты. Дядя Михей с Пиусом ей активно в этом помогали, а я делилась с Фенем впечатлениями от поездки. Ждали только Лилю. Она появилась через час, немного хмурая, напряженная и сразу с порога накинулась на меня.

– Что ты сделала с Ёзером?

– Я? – искренне удивилась. – Ничего. А что? Он что-то говорил?

– Мне? Издеваешься? Но вернулся он чернее тучи, закрылся в своем кабинете и экран на стены поставил.

– Что поставил? – не поняла я.

– Стекла затемнил, – пояснила внимательно слушающая Роза.

– Затем вызвал Адриана. Не знаю, о чем они там беседы вели, но вышли оба злые, и мне показалось, что Адриан в чем-то обвинял твоего демона.

– Он не мой, – машинально поправила я, а эти заразы также хором прокричали:

– Твой!

– И пора бы тебе уже это понять, подруга, – припечатала Роза. – Все, отвар готов, пора к делу приступать.

Мы и приступили: опять разоблачились, нацепили сорочки, свечи по периметру зажгли, круг из соли соорудили, выпили приготовленное дядюшкой Михеем очистительное варево, и Роза затянула какую-то то ли песню, то ли речитатив на непонятном мне языке. Читала долго, вот только не выходило ничего. Мы часа два просидели, девочки по очереди и вместе заводили мотивчик, и хоть бы что. Долго так сидели, пока темная не выдала:

– Что-то не так.

– А я с самого начала думала, что дурацкая это идея, – фыркнула я.

– Это не идея паршивая, это на тебе блок стоит, – вдруг пристально посмотрев мне в глаза, заявила Роза. И Лиля в созерцании моих глазок к ней присоединилась.

– Да что вы уставились-то? Нет на мне ничего.

– Ты видишь? – спросила темная у светлой, проигнорировав мой окрик.

– Вижу. Без вреда снять не получится, – откликнулась Лиля. – На кой черт он вообще его поставил?

– Скрыть что-то хотел.

– Это серьезное вмешательство.

– Но не принуждение, видишь? Блок на памяти стоит. И думаю, именно поэтому он был таким, и брат его на него накричал из-за этого.

– Эй, я вообще-то тут! Со мной поделиться информацией не хотите, нет?

Подруги переглянулись, чем окончательно меня запугали, и все же заговорили:

– Сегодня твой демон преступил закон, он вмешался в твой разум и поставил блок на твоей памяти.

– В смысле?

– В смысле, когда вы гуляли, что-то случилось между вами, что заставило его закрыть тебе доступ к этому моменту памяти.

– Что случилось?

– Тебе виднее, подруга, – хмыкнула Роза.

– Не паникуй, это мог быть всего лишь разговор.

– Или нет, – вдруг подскочила я. Сердце забилось, как сумасшедшее. То-то мне показалось, что… губы болели, горели, словно их…

Я бросилась в прихожую за сумкой, с трудом нашла мобильный, дрожащими руками набрала нужный номер, и когда в трубке послышалось тревожное «алло», выпалила на одном дыхании:

– Ты меня изнасиловал!

– Что?!

– Ты… ты… – у меня не было слов, только страх и паника.

– Я сейчас приеду.

– Нет!

– Да! И я не насиловал тебя, Рита! Никогда.

– Но что-то ведь было?

Ответом мне стали равнодушные гудки. А я… я заплакала. Девочки переполошились, заставили меня подняться, с трудом переодели, напоили отваром с валерианой и все твердили наперебой:

– Как ты могла такое подумать?

– Он не мог.

– Рит, он не чудовище.

– Он – демон, – плакала я.

– А я суккуба, и что? – фыркала Роза.

– И он блок поставил.

– Мы не знаем, почему и зачем. Может, ради тебя, ради твоего блага, – шептала Лиля, наглаживая мое плечо.

– Поверь, я знаю, как выглядят насильники. И Джулиан Ёзер к ним не относится.

– Я не хочу с ним разговаривать, – прохныкала я, немного успокоившись.

– Поздно. Он уже поднимается, – проговорила Роза, глядя в окно.

Когда в дверь позвонили, я была уже почти спокойна. В квартиру его не пустила, сама вышла на лестничную клетку и уставилась на него злым, обвиняющим взглядом. Пусть только попробует отвернуться, и я сделаю все, чтобы его в моей жизни больше не было.

Думаю, он догадался о моих мыслях и намерениях, а может, прочитал что-то по этой нашей супер-связи, но отворачиваться не стал, только смотрел сурово и внимательно.

– На мне блок стоит.

– И ты сразу подумала о худшем?

– А о чем еще я могла подумать? Мы были там одни, и я заснула и…

– Я. Ничего. Плохого. Тебе. Не. Делал! – чеканя каждое слово, почти прорычал он.

– Но что-то все-таки было? У меня болели губы.

– Хочешь знать? Ты действительно хочешь знать?

Он так это сказал, что мне что-либо знать вообще расхотелось. И все же я храбро кивнула.

– Только потом не жалуйся, – процедил он, шагнув ко мне. – Я хотел дать тебе время, немного свободы, возможность понять, но…

Всего мгновение он держал свои руки у моей головы, а когда убрал… оно нахлынуло – воспоминание.

Я и он на поляне, и шепчет те слова:

– Когда же ты перестанешь шарахаться от одного моего взгляда? Когда, Рита? Это невыносимо – быть так близко, наконец, так близко, и быть вечно врагом, опасностью, я чувствую твой страх, как свой. И это ранит сильнее, чем с тем парнем – его ты целовала, от его прикосновений горела, но и я знаю, как ты умеешь гореть, и те поцелуи… они мои, ты моя, понимаешь?

– Перестань, ты пугаешь меня!

– Прости, но это выше моих сил, просто предел, я так долго ждал – бесконечно.

И тогда он меня поцеловал, а мир… он просто взорвался… и перевернулся. Я… я изменилась до неузнаваемости, и ощутила такой прилив желания… все мое естество стремилось к сидящему передо мной мужчине, каждая клеточка тела жаждала его прикосновений, поцелуев, ласк… Страх исчез, словно и не было его никогда, и я сама на него набросилась. Как фурия, как какая-то сумасшедшая девица, а он пытался меня сдержать – не долго, какие-то доли секунды, но он давал мне шанс передумать, а я… я была совсем не я. И то, что случилось потом, было самым прекрасным, самым восхитительным на свете, ему удалось превратить мою бешеную страсть в нежность, перехватить инициативу и повести меня за собой. И да, у нас был секс, от одного воспоминания о котором я покраснела так, что начала напоминать пожарный кран. Я даже слова вымолвить не могла от стыда. Блин, и винить-то мне его не в чем. Ну, да, он вроде как первый поцеловал, но не думаю, что он сам ожидал подобной реакции с моей стороны. Вопрос в другом – как теперь я смогу смотреть ему в глаза, когда не далее как полдня назад вытворяла такое… так стонала, и выкрикивала его имя, и… Кошмар, да я распутница!

И его уже не злой, а очень даже торжествующий взгляд мне задачу не облегчал.

– Вопрос закрыт, – наконец набравшись храбрости, выдала я. – Я была не права. Извини.

– Да не вопрос, мне жаловаться не на что, – усмехнулся он, а в глазах промелькнуло самодовольство.

Черт! И ведь он имеет на это полное право. Я ведь… никогда раньше я так не горела.

– А… это было похоже на тот… первый раз?

Сама не поняла, что сказала, но было поздно – слово, как говорят, не воробей.

– В этот раз я себя сдерживал, а тогда… я не могу одним прикосновением заставить тебя вспомнить, как было тогда, но… в этот раз тобой владела страсть, тогда – любовь.

– А есть разница?

– Поверь, она огромна. Когда-нибудь ты поймешь.

– Не думаю, что это повторится еще раз.

– О, это повторится, долго и часто, всю нашу жизнь. Твой страх – не физический, и когда он будет снят… ты почувствуешь силу моей страсти.

Погладив меня по щеке, он едва заметно усмехнулся и отступил.

– Спокойной ночи, Маргарита. Впрочем… – он наклонился к самому моему уху и прошептал: – быть может, я тебе приснюсь.

– Мне хватило реала, – пробормотала я, а он рассмеялся и ушел, насвистывая какой-то фривольный мотивчик. Вот негодяй! Доволен собой. Еще бы ему не быть довольным. Ведь он меня поимел, хотя… это все-таки я его поимела в полном смысле этого слова. Да, Рита, головокружительный у тебя прогресс – за пятнадцать дней из пуританки в распутницу, а дальше что?

А дальше были любопытные лица девочек и я – пунцовая.

– Сама дала, – возвестила Роза, полюбовавшись на мою физиономию.

– Закрыли тему.

– А говорят, демоны боги в постели, – поддразнила меня неугомонная темная, но и у меня был свой козырь.

– Сама проверь. За тобой же один увивается.

Роза в кои то веки достойного ответа не нашла, а я воспользовалась моментом и сбежала в ванную. И когда в этой самой ванной отмокала, не могла отделаться от образов: яркое небо, солнце, зеленая трава и я обнаженная на Джулиане… И мне понравилось все, что мы там делали, и даже не просто понравилось – сейчас, в одиночестве, я могла сама себе признаться, что я бы хотела все повторить, и не только тело, странно тоскующее о моем непонятном демоне, но и сердце, оно впервые за всю мою жизнь шептало мне ничего не бояться.

ГЛАВА 31 Разочарование

Весь следующий день мы с подругами носились по бутикам, подыскивая нам подходящие платья, по салонам красоты, парикмахерским и визажистам. И в процессе этого действа я осознала одно: у меня не осталось наличности, никакой. Все сбережения потрачены, использовать карту Джулиана – совесть и гордость не позволят, а девочек просить бесполезно, они сами на мели. Правда, до аванса три дня, вот только заплатят ли мне этот самый аванс? Я в своем подвале целую неделю не появлялась.

– Ты чего загрустила? – спросила Роза, заметив мой понурый вид в отражении зеркала, пока парикмахеры колдовали над нашими прическами.

– Думаю о насущном.

– О чем?

– О деньгах. У меня они закончились. А надо за квартиру платить, за еду, и вообще…

– И я так понимаю, что вопрос о том, чтобы пощипать Джулиана, у нас не стоит?

– Правильно понимаешь, – кивнула я, чем вызвала приступ недовольства у парикмахера. – Да сижу я, сижу. И не двигаюсь.

– И что мы будем делать?

– В понедельник я иду на работу.

– Но Джулиан, кажется, предлагал тебе другую должность?

– Предлагал, но я не знаю, чем вообще могу заняться. Все, что я умею хорошо делать – это оживлять пылесосы, влипать в разные идиотские ситуации и гонять шушер.

– Уже неплохо. Но едва ли стоит говорить об этом здесь.

– Ты же говорила, что это особенная парикмахерская, для особенных э… не людей.

– Так и есть, но даже наш стилист-регистратор едва ли слышал о шушерах.

Уловив резон в словах подруги, я замолчала и закрыла глаза, пытаясь представить, что справа от Розы сидит вовсе не клыкастая вампирша, а самая обычная девушка, и за стойкой регистрации принимает заказы самый обычный человек, а не рыжая кошка-полуоборотень с когтями в полметра и пушистым хвостом.

Да уж, в салоне красоты для темных кого только не встретишь, особенно когда эти темные свои ипостаси не слишком скрывают.

* * *

И вот он наступил – долгожданный момент нашего появления на празднике жизни одного не безызвестного светлого семейства. С Лилей мы договорились встретиться у входа в самый дорогой и пафосный клуб города под говорящим названием «Эгоист». С трудом уговорили нашего слишком мнительного босса не присылать Дамира, дабы сохранить инкогнито. Он с трудом согласился, и то только под ответственность Розы, а мне пожелал хорошо погулять.

– Какой-то он сегодня добрый, – заметила я, усаживаясь в такси в дорогущем, длинном ярко-красном платье. Нет, сама бы я ни за что такое не надела, но чего только не сделаешь для дела. Роза красовалась в черном, похожего фасончика. И ей, с ее короткой прической и волосами цвета платины платье очень шло. Она еще больше на эльфийку стала похожа или жительницу какой-то неведомой сказочной страны.

– Он сейчас как кот, налакавшийся сметаны. Думаю, ты еще дней десять сможешь из него веревки вить.

– Фу, какая пошлость, – фыркнула я.

– Зато это не перестает быть правдой, дорогая, – припечатала темная в ответ.

Иногда она бывает такой бесцеремонной, но, признаться, именно это мне в ней и нравится – умение резать правду-матку прямо в глаза, даже если правда эта совсем тебе не нравится. Лиля немного деликатнее, но это, скорее, воспитание в ней сказывается, а не черты характера. Думаю, эта история с темной кровью изменила ее, позволила преодолеть какие-то внутренние барьеры, да и я тоже стала другой.

Еще год назад, да что год – еще месяц назад я бы ни за что не решилась надеть подобное платье и поехать без приглашения на юбилей к незнакомцам, а сегодня еду, и меня даже нисколько это не смущает, наоборот, заводит и доставляет настоящее наслаждение. Ведь если бы не моя неожиданная метаморфоза в Новый год, вряд ли бы мне когда-нибудь довелось промчаться по ночному центру в дорогой машине к месту, где по вечерам собирается вся элита нашего города, и уж точно я бы никогда не стала пусть на один вечер, но частью этой элиты.

– Ничего себе размах! – присвистнула я, увидев перед входом расстеленную красную ковровую дорожку и кучу местной прессы.

– Да, дедуля Олдрич расстарался на славу, – хмыкнула Роза и обратилась к таксисту. – Милейший, подвезите нас прямо ко входу.

Таксист выполнил приказ, а я, в кои-то веки, перестала упрекать подругу в расточительности. Она догадалась вызвать элитное такси. Да уж, я представляю, какой фурор мы бы произвели, прикатив на обычном «рено» с шашечками и веселеньком номерком такси на боковине.

* * *

Итак, мы приехали, Роза доплатила, чтобы водитель открыл дверцу крутой иномарки и подал нам руку, и когда мы оказались на красной ковровой дорожке, лично я почувствовала себя телезвездой.

Даже растерялась под вспышками фотокамер. Вдруг стало некомфортно в длинном платье, на каблуках, от этих вспышек рябило в глазах, и я почти ничего не видела, даже Розу. Я попыталась пойти вперед, но внезапно наступила на подол собственного платья и споткнулась. Правда неожиданное счастье в виде моего позора для журналистов не привалило, меня вовремя подхватили, поставили на ноги и прижали к себе.

– Милая, почему же ты не дождалась меня? – громко возвестил до боли знакомый бархатистый голос, а я только и смогла пробормотать:

– Джулиан?!

– Конечно я, любовь моя, а ты кого ждала?

– Но…

Я не знала, что сказать, а когда проморгалась и смогла его наконец разглядеть, меня ослепила его улыбка. Никогда у него такой не видела, хотя нет – видела, в воспоминаниях о нашем… кхм… в общем, тогда, когда я немножко сошла с ума. Он же, в отличие от меня, времени зря не терял, подхватил меня под руку и сопроводил внутрь клуба.

– Что ты…? Ты… Я…

– Сегодня ты крайне немногословна и прекрасна. Вот только платье…

– А что с ним? – испуганно спросила и посмотрела в гигантское зеркало в холле.

Удивительно. Если бы я была сторонним наблюдателем, то сказала бы, что в этом зеркале отражается идеальная пара. Он – высокий, уверенный в себе, крайне привлекательный мужчина в дорогом, на этот раз, темно-синем костюме, делающим его просто неотразимым, и девушка рядом, как статуэтка изящная, в облегающем платье, повторяющем все изгибы тела. Яркий, но в меру макияж, высокая прическа, открытая спина, накидка из белоснежного песца. Я смотрела на нее и не могла поверить, что это я – та самая толстушка с веснушками, у которой еще месяц назад ни парня, ни друзей, вообще никого не было, а теперь…

– Слишком…

– Что?

– Откровенное, порочное платье, – проникновенным шепотом поведали мне.

– Господин Ёзер, вы что же, пытаетесь меня соблазнить?

– Боже упаси, как я могу?

Шутит или издевается? Знает же, что после инцидента в заповеднике я в смятении, и позволяет себе подобные намеки?

– Вы так и не ответили, что вы здесь делаете? – немного отодвинулась я, а то у меня голова кружится, и вообще, нехорошо как-то.

– Нам пообещали представление, разве мы могли его пропустить? – ответил за брата Адриан, такой же сногсшибательно красивый, захвативший в плен руку слегка пришибленной Розы. Что это с ней? Стоит, накрашенными глазами хлопает и не шипит. Странно.

– Вот вы где! – послышался голос Лили, и она поспешно спустилась к нам по широкой лестнице. Притормозила на последней ступеньке с таким же выражением удивления, какое все еще присутствовало и на моей физиономии.

– И вы… – растерянно закончила она, глядя на наших боссов.

– Кажется, нас приглашали, – прервал неловкое молчание Джулиан.

– Да-да, конечно. Но мы… не думали, что вы… Ох, проходите в зал, думаю, дед будет в восторге. С вашего позволения, я украду моих подруг ненадолго.

– Обещаете вернуть? – с шутливой угрозой в голосе спросил Адриан.

– Ага, в целости и сохранности, – на полном серьезе ответила Лиля и потащила нас обеих мимо гардеробной. На ходу сорвала мою накидку и шубку Розы, бросила парню охраннику и поволокла нас в туалет. И вот там началось…

– Какого демона они здесь забыли? – прошипела фурия по имени Лиля.

– А чего ты на меня смотришь, я их не приглашала, – выдала Роза, и обе слаженно посмотрели на меня.

– Я их тоже не приглашала, – пропищала я и бросилась в кабинку, в надежде в ней спастись от уже двух разъяренных фурий.

– Ритка, ты… у меня нет слов!

– У меня тоже!

– Кончайте панику разводить, – сказала я. – Чем они вообще могут нам помешать?

– Тем, что завтра на всех местных таблоидах будет красоваться твоя и моя физиономии! – рявкнула Роза.

– Да ладно, кто их читает-то, – легкомысленно хмыкнула я.

– Все, Рита, все наши их читают. И если ты хотела заявить на весь мир, что встречаешься с Джулианом Ёзером, то поздравляю – у тебя получилось.

– А ты типа на весь мир заявила, что неравнодушна к Адриану Ёзеру? – парировала я.

– Я ее убью сейчас! – закипела Роза.

– Это никак не поможет в нашем деле, – напомнила я. – Лиль, у тебя есть план?

– Был. Но теперь благодаря тебе, дорогая, репутация моего дедули взлетит до невиданных высот. Сам преемник Демаина Ёзера посетил его юбилей. Именно этого дед и добивался, заставив меня работать на них. И то, что я не совсем светлая, теперь не будет играть никакой роли.

– Да, проблемка, – сникла я, но ненадолго. – Но неужели у твоего дедули кроме тебя нет никаких грязных секретиков? Подлоги там, убийства, измены, наконец?

– Ты детективов что ли насмотрелась? – хмыкнула Роза и, кажется, даже закатила глаза, а вот Лиля смеяться не спешила. Я даже рискнула высунуться из кабинки, когда молчание подруги затянулось.

– Что?

– Что? – одновременно спросили мы с Розой, а у светлой глаза загорелись. И, кажется, она что-то придумала.

– Я все еще на тебя злюсь, – возвестила она и ринулась прочь из туалета, а нам ничего не оставалось, как последовать за ней.

* * *

Лично меня убранство клуба не впечатлило, зато гости поражали воображение. Никогда я еще не видела столько опасных нелюдей в одном замкнутом пространстве, и, как ни странно, безошибочно их вычисляла. Светлые, ожидаемо, были в светлом, темные – в темном, суккубы и инкубы – в разноцветном, а дед нашей Лилечки в серебряном. Нет, реально, на нем был серебристый пиджак, брюки, даже бабочка. Вот рубашка была белоснежной и почти слепила глаза. Дааа… в элегантности ему не откажешь, все смотрелось очень даже, для юбиляра самое то. Где бы он ни стоял, где бы ни находился – спутать его с другими гостями было сложно. А гостей этих была тьма-тьмущая.

Кстати, кроме юбиляра также выделялись Ёзеры, но я даже и не сомневалась. К ним подходили, раскланивались, некоторые пожимали руки Адриану, Джулиана почему-то обходили стороной, но особо жаждали общения дамы, причем всех возрастов и, так сказать, видов. А вот смотрели все эти дамочки на них одинаково – как на две огромных плитки шоколада, и если Адриан был молочным, то Джулиан – исключительно горький шоколад.

– Фу, она его чуть не облизала, – прокомментировала я поведение последней дамочки. Ну, реально, она на него вешалась и так, и эдак, филеем своим вертела, из платья и вовсе чуть не выпрыгнула, а он… смотрел в толпу, словно искал кого-то.

– А ты ревнуешь? – фыркнула стоящая рядом на балконе Роза. На балкон мы сбежали, когда какой-то подвыпивший инкуб вознамерился скрасить наше одиночество, да так рьяно за это взялся, что чуть скандала не произошло, а те, кого мы весьма успешно избегали, чуть нас не обнаружили. Пришлось спешно сматывать удочки и вразумлять инкуба. Эту сомнительную честь доверили мне, и пиджак бедолаги неожиданно задымился. Вообще-то я хотела поджечь его бокал, но, кажется, слегка промахнулась.

– Зато отстал, – хихикнула Роза, похлопав меня по плечу, и мы благополучно свалили на балкон, как оказалось, на самое стратегически выгодное место, откуда было видно все и всех, включая порхающую по залу Лилю.

Ее наряд соответствовал образу идеальной светлой – легкое воздушное платье, спадающие волнами, идеально уложенные волосы и невинный взгляд едва тронутых тушью глаз. Прямо ангел небесный, правда, с недобрыми намерениями. Мы-то знали, что в гардеробной Лилю ожидает другой наряд, кардинально противоположный этому.

Неожиданный вопрос Розы про ревность поставил меня в тупик. Ревновать можно только того, кого страшно потерять, а мне… мне страшно, когда он рядом. Даже воспоминания о… о… недавнем сумасшествии не очень-то избавили меня от той стены, что полностью уничтожала все желания. Не знаю, что вчера такое со мной случилось, возможно, его поцелуй так на меня подействовал, но одно я знала точно – там тогда была не я, или не совсем я.

Когда он меня поцеловал, я – настоящая словно отключилась, исчезла и появилась другая – темная Маргарита, раскованная, жаждущая, страстная. И она знала, чего она хочет и кого она хочет. Только я – не она, меня терзают сомнения, комплексы и страх – глупый, иррациональный, но от этого не менее сильный.

Я до сих пор не знаю, хочу ли я быть с ним? Он заявляет свои права, я чувствую, знаю на сто процентов, что он любит, но меня ли? Как он может любить, если я сама еще не разобралась кто я такая? Все это сложно, я запуталась в себе, в нем, в нас, и даже не представляю, как из всего этого выпутаться, не поранившись? Как соединить старую, пугливую толстушку Маргариту, меня сегодняшнюю и ту, что была вчера? Да и хочу ли я их соединять?

– А ты? Что у вас происходит с Адрианом?

– Ничего, – слишком поспешно ответила Роза. – Кроме того, что он меня бесит.

– Потому что похож на…

– Совсем не похож, – перебила меня она. – Если бы был похож, было бы легче.

– Легче что? Отказать? Избегать? Или управлять своими чувствами?

– Рита, он – бабник, каких свет не видывал. Знаешь, сколько девиц в его постели перебывало? Посмотри на него. Он наслаждается ими всеми, не пропускает ни одной юбки, кобель!

– Роз, может, ты так видишь, а я вижу другое.

– И что же?

– То, что улыбаясь им, он ни на секунду не прекращает, как Джулиан, искать кого-то в толпе. Мы все носим маски, Розочка, ты привыкла к своей, тебе комфортно в ней, может, и он привык, и просто не знает, как отвыкнуть?

– Рита, кончай отбирать мой хлеб. К тому же из тебя фиговый психолог.

– А я и не претендую, просто говорю, что вижу. Я вообще в этом спец, разве ты не знала?

– В чем? – заинтересовалась Роза.

– В масках. Они все их носят.

– И ты видишь, что прячется под ними?

– Не знаю, наверное, – с сомнением ответила я.

Странно, никогда не думала об этом, но я ведь и правда вижу кое-что, не как с шушерами и людьми, по-другому, но вижу. Адриан, Джулиан, Роза, Лиля, или тот инкуб, что к нам прицепился. Я же видела, что он напился не потому, что так хотел, а потому, что его кто-то отверг. А ведь инкубов не отвергают в принципе. И к нам он пристал не со зла, а потому, что Роза ему ту девушку напомнила.

Или дед Лили, настоящий павлин с виду, а на самом деле он паук, умеющий и любящий плести свою паутину. Он всегда один, и наслаждается тем, что ловит глупых мух в умело расставленные им сети. Ловит и отпускает, предварительно привязав к лапке тонкую паутинку, чтобы притянуть жертву к себе, когда понадобится. И этих жертв здесь предостаточно – половина зала. И как бы он хотел, чтобы одной из них стал будущий председатель Славянского или Европейского магического Совета. Паучья сущность велит найти его слабое место и тянуть, опутывать его этим знанием, а павлинья – использовать, уничтожить, занять его место, возвыситься над всеми.