Текст книги "Правила волшебной кухни 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

– Дон Базилио, моё почтение, – я встал со стула. – Чем обязан?

Да нет, я ведь прекрасно понимаю, чем обязан. Просто решил пока что вида не подавать. Пускай скажет сам.

А дон Базилио тем временем вздохнул. И столько разочарования было в этом вздохе, столько боли, что… прямо вот ух!

– Понимаешь, Артуро, – начал он, поглаживая бороду. – Я бы, может, и не хотел делать то, что мне сейчас придётся сделать, но должен. Во всяком случае я постараюсь, чтобы ты и твои люди не пострадали. По старой памяти. Я умею помнить хорошее, Артуро, я помню как ты поил нас, и кормил. Но ты пойми…

Ещё один вздох.

– Пойми, что каждое дело имеет свои последствия.

– Понимаю, – кивнул я.

– Дона нельзя расстраивать, Артуро. Дон не может быть в дураках. Ну вот зачем ты вмешался в это дело? Тот домовой, Альберто, подвёл своего дона и должен был за это ответить. Это закон. Зачем ты полез не в своё дело?

– Минуточку, – улыбнулся я. – Могу я сказать?

– Конечно, – дон милостиво кивнул. – Можешь сказать всё, что угодно. Пускай ты всё равно ничего не изменишь, но говори.

В этот в зале появились Петрович с Женеврой – проснулись по такому случаю. Оба бледные, взъерошенные и перепуганные буквально до чёртиков. Однако Петрович, перебарывая страх, под взглядом сотни глаз пересёк зал и вскочил на барную стойку.

– Маринарыч, – прошептал он. – Слышь, не глупи. Я не знаю, что ты такого сделал, но советую смириться. Наказание будет так или иначе. Но насколько я понимаю, дон лично тебя трогать не хочет. Может, нравишься ты ему, а может ещё что…

Петрович опасливо глянул на домовых с оружием в руках.

– Разгромят ресторан в назидание и уйдут. Имей мужество, прими. Тут такие правила. Ты ведь сам влез в эту ночную игру, хотя знал, что она опасная. Я ведь говорил тебе. И ничего теперь не сделать, понимаешь? Ничего.

– Надрыв, – кивнул я. – Экспрессия. Драма. Молодец, Петрович, но не ссы раньше времени. Сейчас всё будет.

Я снова повернулся к дону – тот пока что терпеливо ждал, поглаживая рукоять тросточки.

– Дон Базилио, – громко сказал я. – Я могу сказать последнее слово?

– Конечно, – сипло ответил дон. – Говори.

– Отлично. Дон Базилио, – я сделал паузу. – Что у нас с вами общего, как думаете? Что для нас с вами самое главное в жизни?

– И что же, Маринари?

– Уважение, – ответил я.

А дальше, не говоря больше ни слова, я развернулся и зашёл за барную стойку. Открыл холодильник для хранения десертов и начал вытаскивать поддоны. Один, два, три, четыре, пять… я расставлял их на барной стойке. И на каждом из поддонов лежали пирожные. Маленькие, изящные, с кремом и ягодами – те самые, что я поставлял в «Клуб Джентельменов» на ежедневной основе.

Глянув на дона я понял, что тот смотрит на всё это великолепие с вытаращенными глазами.

– Дон, – сказал я. – Если у нас есть уважение, значит у нас будет и всё остальное. Вашим людям не стоило ставить под сомнение мои возможности. Это ваш заказ, дон. Я искренне считаю, что неуважительно оставлять вашу внучку без сладостей. Особенно, если она уже пообещала их своим гостям. Сегодня ночью я постарался и сделал пирожных чуть больше, чем нужно.

Дон Базилио открыл рот. Дон Базилио закрыл рот. Затем дон Базилио хотел было что-то сказать, но вместо этого щёлкнул пальцами. Один из домовых в костюме тут же рванул вперёд, залез на барную стойку и шевеля одними гулами принялся считать пирожные. Наконец он закончил и доложил:

– Двести тридцать четыре, дон!

Базилио снова перевёл взгляд на меня, и в глазах его читалось недоумение.

– Нам… нам нужно было двести тридцать три.

– До-о-он, – с улыбкой протянул я. – Уважение, напоминаю вам. Одно пирожное ваше, лично от меня. Комплимент от шефа, если вы позволите.

Все домовые в зале замерли. Все те, кто уже морально подготовился крушить «Марину», сейчас стояли в нерешительности и не понимали, что будет дальше. Смотрели на дона, ожидая команды, но всё никак не могли дождаться. А Базилио тем временем поднял руку вверх.

– Уважение, – тихо сказал дон, глядя мне прямо в глаза. – Сынок. Сегодня ты его проявил. Настоящее, мужское уважение. Не каждый способен на такое. Подойди, прошу тебя…

Дальше Базилио снял со своего пальца массивный золотой перстень с красным рубином. Взял мою руку и вложил перстень прямо в ладонь. А тот пускай мне и не по размеру, но стоит отметить, что тяжёленький. И тёплый. Как будто пульсирующий какой-то древней и доброй силой.

– На сегодня ты имеешь не только моё уважение, – сказал дон. – Но ещё и мою дружбу. Теперь ты друг семьи, Маринари. Друг дома Базилио. А это, уж пойверь, кое-что значит в нашем мире…

У дона на глазах проступили слёзы. Он быстро смахнул их рукавом пиджака и повернулся к своим людям. Затем сжал кулак и потряс им в воздухе.

– Видели⁈ – закричал он. – Уважение! Вот о чём я вам говорю, когда произношу это слово! Вот что значит уважение!

Домовые осторожно загудели о том-де, что вообще-то они очень сильно уважают дона Базилио. И выясняя то, кто уважает его сильнее, чуть было не затеяли драку.

– Мы уважаем вас, дон Базилио!

– Тихо! – рявкнул он. – Если бы все уважали меня так же, как этот парень, я был бы самым счастливым доном на свете!

И тут появился смутьян. Один из домовых, молодой, с прилизанными гелем волосами и очень наглой мордой шагнул вперёд:

– Дон! – сказал он с вызовом. – Простите, но я не понимаю! Этот человек просто делал свою работу! Он просто испёк пирожные! Он был должен! Почему вы так…

– Молчать!

Дон Базилио щёлкнул пальцами, и в ту же секунду два здоровенных домовых из его свиты схватили наглеца. Поглядеть на то, как его вяжут было любо-дорого – ну прямо пит-стоп. Тот даже пикнуть не успел, как ему связали руки и ноги, на голову натянули плотный мешок, подхватили на руки и поволокли прочь из «Марины».

А дон Базилио тем временем снова повернулся ко мне. Лицо его стало печальным и добрым.

– Уважение, – тихо сказал он. – Как мало его в нашем мире, Артуро. Спасибо тебе за то, что ты есть. Спасибо за пирожные. Спасибо за уважение, которое не потеряет моя внучка. И за урок моим людям… тоже спасибо.

Он кивнул мне и принялся слезать со стола. И уже через минуту в сопровождении своей мафии, которая тащила над головами поддоны с пирожными, величественно покинул ресторан. Правда… парочка домовых всё же осталась. Они наспех поменяли петли в проёме, поставили дверь обратно и аккуратненько захлопнули её за собой.

В зале повисла тишина. Звенящая такая. Охреневшая. Петрович и Женевра, прижавшись друг к дружке, смотрели на меня так, будто бы я только что-либо воскрес из мёртвых, либо же собственной шеей тормознул удар палача.

– Артур, – сипло прошептал Петрович. – Ты только что совершил невозможное, понимаешь?

– Дон Базилио никогда не меняет своего решения, – добавила Женевра. – Никогда.

– Никогда не МЕНЯЛ, – поправил я домовых. – Всё, как видите, когда-нибудь случается в первый раз, – с тем я подкинул перстень на ладони и спрятал его в карман.

– Женька… а сколько сейчас времени? – спросил Петрович.

– Одиннадцать утра.

– Мне надо выпить, – заявил домовой. – И срочно. Ты же не против, если я бахну?

– Конечно, не против. Мне тоже налей. Я только что, кажется, лет десять жизни потеряла.

Я же, чувствуя невероятный прилив сил, отправился на кухню. Работа – лучшее лекарство от стресса, не так ли? И тем более, что мне нужно было начинать готовиться к вечеру. И заодно придумать план «Б» насчёт аномальной рыбы. Не верю, что говорю нечто подобное, но-о-о-о… на бизнес-ланч её прогнать, что ли? Могу ли я допустить, чтобы у всех моих гостей разом харя треснула? Профессионально ли это?

– Артуро! – на кухню влетела пропустившая всё самое интересное Джулия. – Слушай, я сделала всё что могла. У всех спросила, всем рассказала, везде где могла удочку закинула. Ну невозможно эту рыбу продать, понимаешь? Совсем. Ни гостям продать, ни в другие рестораны не перепродать, и даже барыгам ни впарить. Я тебе даже больше скажу. Оказывается, есть в Венеции закон относительно аномальной рыбы. Вот, смотри…

С тем девушка сунула мне под нос листочек. Официальный бланк с печатью муниципалитета Венеции и огромным заголовком: «Тарифы на утилизацию продукции аномального происхождения». Дальше список позиций, а напротив циферки.

– Это что?

– Это стоимость утилизации, – мрачно ответила Джулия. – Читай внимательно! Если ты утилизируешь рыбу целиком, то цена за тушку просто огромна. Но если ты разделал её и перевёл в категорию рыбных полуфабрикатов, то…

– Бесплатно, – сам догадался я. – И в чём проблема? Что, если я просто разделаю её и сам утилизирую?

– Нельзя! – закричала девушка. – Читай, Артуро, читай! Там мелкий шрифт ещё!

И я вчитался в мелкий шрифт. Действительно.

«У целях обеспечения безопасности граждан и контроля за оборотом продукции аномального происхождения, реализатор обязан продать каждую единицу продукции конечному потребителю. К каждой проданной единице должен прилагаться чек с указанием даты, времени и наименования товара, а также контактный номер покупателя. Все покупатели, приобретшие продукцию аномального происхождения, подлежать обязательному телефонному опросу сотрудниками муниципальной службы в ближайшие сорок часов с момента покупки. В случае выявление отравления или непредоставления контактных данных покупателя, владелец может быть лишён лицензии, а также привлечён к административной или уголовной ответственности».

– Дела-а-а-а, но мы же продавали уже эту рыбу. Не так много, но…– я перечитал абзац ещё разок. Потом отложил листочек и мысленным взором пронёсся по холодильникам, буквально забитым аномальщиной.

– Посмотри на дату Артуро! – ткнула пальцем в нужную строчку Джулия.

– Бл-л-л… ин… – выдохнул я. – Со вчерашнего числа начался… «Ежегодный сезон аномальной рыбалки» и на этот период устанавливаются правила «в связи с большим наплывом энтузиастов-любителей…» Серьезно? Венеция⁈ Что ты еще придумаешь для моей проверки?

– Кажется мы попали… – тяжело вздохнула Джулия.

И в тот самый момент, когда я осознал всю глубину своей рыбной катастрофы, двери «Марины» распахнулись вновь. На сей раз в правильную сторону, что уже радовало. Но! В зал снова вошла целая куча людей… скажем так, явно причастных к криминальному миру.

Все в строгих чёрных костюмах и с плохо скрываемым огнестрельным оружием. Но двое из них, те что шли впереди, отличались особенно сильно. На них были явно что дорогие шёлковые кимоно, расшитые тиграми и усатыми драконами. На поясе ножны, в ножнах самурайские мечи. А ещё у обоих каждый открытый кусочек тела был красочно татуирован. Якудза? В Венеции?

– Добрый день, – на ломаном итальянском поздоровался один из тех, что были в костюмах.

Дальше двое в кимоно, даже не удостоив меня взглядом, прошли в центр зала и заняли столик. Сели и уставились друг на друга тяжёлым, полным ненависти взглядом. Что-то мне подсказывало, что это боссы. А люди этих боссов тем временем рассредоточились по залу, занимая соседние столики.

Сели, уставились в меню, а потом молча послали парламентёра. Один из японцев, видимо, переводчик, был уполномочен заказать за всех:

– Синьор, – вежливо поклонился он. – Мы хотели бы сделать заказ, – затем он обвёл рукой столики с охраной. – Всем этим столикам по два блюда на каждого человека. На ваше усмотрение. Мы не хотим занимать столики просто так и с удовольствием отведаем ваши блюда. Мы заплатим. Мы хотим, чтобы совесть была чиста.

– Да… Э-э-э-э… без проблем, – признаться, я немножечко потерялся.

– И чай. У вас есть чай?

– Конечно, – ответил я, стараясь чтобы голос звучал ровно при том, что понимаю я примерно нихрена. – Есть японские сорта. Сенча, гёкуро, матча…

– Да ладно⁈ – удивился японец. – Отлично! Давайте сенчу для всех. А вот тем двум молодым господам, – он кивнул на мужчин в кимоно. – Нужно ваше фирменное блюдо. Сашими из фуги. У вас же подают сашими из фуги, верно?

– Верно.

– Отлично. Подавайте новую порцию сразу же, как заканчивается старая. Важно, чтобы сашими всегда было на столе.

– Да без проблем…

– Благодарю, – с тем японец снова поклонился мне и вернулся за столик.

Я же переглянулся с Джулией.

– Как тебе такое? – я хохотнул и игриво подмигнул девушке.

– Я даже не знаю, что сказать, – ответила кареглазка, глядя в зал. – Ты ли ты ненормальный, то ли они ненормальные, то ли весь мир ненормальный, – тут она вскинула голову к небесам. – Что я с вами со всеми тут делаю, а? – а потом ляпнула такое слово, что…

– Тише, – шикнул я. – Ты только что выругалась на японском.

– Ой, – Джулия прикрыла рот ладошкой. – Привычка. С прошлого места работы. У нас там шеф японец был…

После девушка взяла себя в руки настолько, насколько это было возможно, и отправилась сервировать столики. Конан, едва отошедший от визита дона Базилио, и потому всё ещё немного бледный, принялся заваривать сенчей все чайники, что только были в заведении, ну а я… мне пора работать.

В данный конкретный момент фраза «на ваше усмотрение» звучала особенно притягательна, а потому в зал отправились пятьдесят блюд из меню «Дары Глубин», а следом первое сашими из фугу.

– А ты хоть примерно понимаешь, что происходит? – спросила Джулия, забирая очередную партию тарелок.

– Примерно, – ответил я, не отрываясь от дела. – Господа японцы попали на деньги. На очень большие деньги, – и рассмеялся.

Ситуация абсурдная, но, кажется, я начал потихоньку понимать, в чём тут дело. Осталось лишь как-то проверить мою правоту.

Закончив с готовкой, я выглянул в зал и начал наблюдать. В чём суть? Два молодых японских босса мафии, насколько я мог их идентифицировать, сидели друг напротив друга. Между ними на столе стояла тарелка с сашими и… всё. Сидели они молча, и до сих пор не проронили ни слова, только смотрели с вызовом. Как будто, блин, гляделки!

Что происходило помимо этого? Помимо этого, каждый из них поочерёдно брал палочкам кусочек сашими, закидывал в рот, жевал, глотал и продолжал всё так же молча сидеть. Затем тоже самое делал другой, и игра продолжалась.

Кусочек за кусочком, они методично втрепали одну порцию, за ней вторую, третью, четвёртую…

– Шестая порция, – шёпотом изумилась Джулия. – Когда они наедятся-то?

– Подожди.

Закончилось всё так же резко и неожиданно, как и началось. Один из боссов молча поднял руку, и половина зала встала. Потом руку поднял второй, и встала другая половина. Затем со стульев поднялись сами боссы, и вся эта делегация молча двинулась на выход. Остался лишь один японец – тот самый, что и делал заказ.

– Прошу, – Джулия протянула ему папку со счётом.

– Благодарю, синьорина, – сказал он и начал расплачиваться. А пока суть да дело обратился ко мне: – Синьор, а вы будете работать завтра?

– Ну да, – кивнул я.

– Тогда мы зайдём.

– А знаете, что? – я решил ковать горячее железо. – Мы ведь ещё и послезавтра работаем.

– Возможно, мы зайдём и послезавтра.

– И послепослезавтра мы тоже работаем. Зайдёте?

– Ну-у-у-у, – протянул японец. – Возможно. Тут уж как случай распорядится.

– Синьор, – тут я достаточно осмелел и решил задать вопрос прямо. – А не могли бы вы мне рассказать, что именно тут только что происходило? У меня есть предположение, но зачем гадать, когда можно узнать правду из первых уст?

Японец широко улыбнулся, а потом сказал:

– Да. Это вовсе никакая не тайна, и мне дозволено говорить. Два наследника семей…

– Якудза?

– Не будем вдаваться в детали. Скажем просто, что это очень влиятельные семьи…

Итак! Два наследника двух очень влиятельных семей одновременно оказались в Венеции. Случайно. Каждый пребывал здесь по своим собственным делам и не замышлял против другого ничего плохо, но тут город свёл их. Причём не где-нибудь, а на одной из самых узких улочек Венеции – там, где даже одному трудно пройти. Никто не захотел уступать дорогу, никто не мог пройти мимо, и в итоге случился скандал. По японским «понятиям» – страшное дело.

Но! Поскольку оба они в городе были туристами, относились к Венеции уважительно, о сражении на мечах не могли идти и речи.

– Но оскорбление уже было нанесено, – продолжал синьор японец. – И теперь по закону чести один из них должен умереть. Вопрос только как и когда…

«Когда» – чёрт с ним, а вот «как»… в итоге господа японцы вспомнили старинную традицию. Оказывается, что в Японии, если кланы враждуют, но не хотят открытой войны и кровопролитию, они иногда прибегают к так называемой «дуэли фугу». То есть играют в русскую рулетку, где вместо барабана с одним патроном – тарелка с сашими ядовитой рыбы.

– И они искали место, где подают опасную рыбу, – наконец-то высказал я своё предположение вслух. – И были уверены, что повар-венецианец приготовит её неправильно.

– Именно, – кивнул японец. – Есть поверье, что любой шеф, который готовит фугу, иногда всё-таки ошибается. Статистика. И когда случается ошибка, кто-то умирает. Наши боссы были уверены, что вы плохо приготовите рыбу, вот и пришли. Думали, что всё закончится очень быстро, и мы все, признаюсь, очень удивлены, что они оба вышли из вашего ресторана живыми.

– Ага, – кивнул.

– Простите за нескромный вопрос: а как давно вы готовите фугу?

– Честно говоря, то именно в этом заведении первый день.

Японец довольно кивнул.

– То, что нужно. Новичок. Шанс ошибки очень велик.

– Сомневаюсь, – сказал я. – И спешу вас огорчить. Боюсь, что в Венеции кроме меня никто фугу не готовит.

– Да-да, мы знаем. Мы уже неделю искали эту рыбу по всему городу. Вы единственный, у кого она есть. И поэтому дуэль состоится здесь. Боссы уже дали клятву, что на родину вернётся лишь один из них.

– Прекрасно, – сказал я. – То есть… ужасно.

– До завтра, синьор Маринари, – поклонился мне японец и на этом наш разговор подошёл к концу.

– Ну вот! – улыбнулся я Джулии. – Ничего мы утилизировать не будем! И как бы вообще у Матео дозаказывать не пришлось. Причём на этот раз за деньги…

– Но ты же слышал, – возразила кареглазка. – Рано или поздно у каждого повара случается ошибка. Статистика же.

– Ага, – согласился я. – У каждого случается. Но я, душа моя, не отношу себя к «каждым». Поэтому японцы будут жить долго и счастливо. Ну… во всяком случае до тех пор, пока едят моё сашими. Поэтому считай, что мы очень хорошо заработали.

Отличный сегодня день. Просто восхитительный. Был… до тех пор, пока не появился Рафик…

Глава 13

То, что Рафаэле, как правило, не входил в ресторан, а вбегал в него – это норма. Таков уж взрывной итальянский характер. Но тут с ним явно было что-то не то. Вместо того, чтобы как всегда одарить меня лучезарной улыбкой, он молча замер рядом.

– Раф? – уточнил я. – Ты чего? Что случилось-то?

– СлучилоСь, – ответил он с характерным присвистом и тут я понял, что у него нет переднего зуба.

– Какого чёрта⁈

Ну а дальше Рафаэль, периодически тяжко вздыхая, выдавил из себя тревожную историю. О том, как его утром зажали в канале, о драке, о погоне и о том, что он не хотел меня тревожить и рассказать всё госпоже Анне, но не смогу её найти.

– Они, шеф, – закончил он, виновато глядя на меня. – Сказали, что Карризи вернулся.

– Карризи? – повторил я. – А это кто?

– А это хозяин венецианских каналов. Он теперь вроде как будет наводить порядок, а мы вроде как должны вернуться к нему на службу. Ну или хотя бы платить. Понимаете?

Чем дальше я слушал, тем сильнее во мне закипала злость. Спокойная, уверенная злость. Какой-то чёрт напал на моего человека. Выбил зуб. Угрожал. Хозяин, значит, да? Карризи.

– Что ж…

И тут же в зале, прямо за спиной Рафа, соткался из воздуха и тьмы знакомый силуэт. Сестра стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на гондольера с каким-то очень странным выражением лица. То ли жалость, то ли гнев, то ли нежность… а то ли всё вместе и сразу?

– Артур, – сказала она тихо. – Я разберусь. Ты же не против?

Я почувствовал, как по залу разливается волна холода. Тёмная энергия, густая как смола, начала сочиться из Анны и заполнять собою всё вокруг. Аура. Рафаэле от такого вздрогнул, обернулся и прикрыл рот ладошкой.

– Здравствуйте, синьорина Анна.

– Подожди, – твёрдо сказал я. – Не всё так просто.

А не всё так просто, потому что Раф уже успел рассказать мне об этом Карризи и его семье чуть подробней. О том, что мафиози-гондольер живёт в одном из тридцати старинных палаццо, которые имеют свойства чуть ли не самой Венеции. Так что непрошенный гость, даже такой сильный как Анна Эдуардовна, просто не сможет туда попасть. А за пределами палаццо эта мафия очень скрытна, и найти их не так-то просто.

К тому же! Если Аня на полном серьёзе займётся этим делом и засучит, что называется, рукава, то город утонет в крови. Она же половину банды перебьёт! Будет куча следов и куча трупов, плюс сестра «откатится» к тёмному прошлому. И кому это нужно? Да никому, если уж разобраться.

– Раф… сейчас подумай трижды, прежде чем ответить: у этих гадов была цель убить тебя?

– Нет, – Раф мотнул головой. – Точно нет. Они могли бы, но не стали. Их главный, этот огромный детина, сказал: «Отец велел проучить». Так что я думаю, максимум – мне должны были сломать ноги, чтобы другим неповадно было.

– Понятно, – сказал я. – Ситуация паршивая, но не смертельная. Момент, – я залез в кассу, отсчитал пару дукатов и протянул их Рафу. – Держи. Иди к лучшему стоматологу и вставь себе зуб. Желательно, не золотой.

– Очень смешно, синьор Маринари. Но я…

– Никаких возражений! Будем считать, что я покрываю производственную травму.

Рафаэле чуть покраснел, но деньги всё-таки взял.

– Спасибо, шеф. А как же… Карризи? При всём уважении, синьор Маринари, но вам с ним не справиться. Это очень сильный человек. Очень влиятельный.

– Разберусь, – спокойно сказал я. – Не переживай.

Дальше Рафаэле ушёл к стоматологу. А Аня, бросив на меня многозначительный взгляд, растворилась в той же самой тени, из которой и появилась минуту назад. Я же задумался. Карризи, неприступный палаццо, связи, сила… хм-м-м… против лома нет приёма. Кроме толпы других, очень пьяных и рыжеволосых ломов, которые после своей недавней выходки должны мне по гроб жизни.

Идея родилась сразу. К чему рисковать своими людьми, когда можно натравить на Карризи нечисть? А там, глядишь, и сам город. Так что вечером, отбарабанив вечернюю посадку, я сразу же направился в «Клуб Джентльменов».

Однако ещё при подъёме на чердак услышал какой-то странный шум. Крики, визги, грохот.

– Ну пустите! – орал кто-то тоненьким пронзительным голоском. – Я отыграюсь! Я всё верну! Ну почему мне нельзя внутрь⁈ Единственное приличное место во всей Венеции, а меня не пускают!

– Да ты же буйная! – проревел в ответ Шон. – Как я тебя пущу-то⁈ Ты же опять всё громить начнёшь!

– Ну пустите!

Старая знакомая, ага. Поднявшись к двери я обнаружил, как у входа в клуб толпа лепреконов пытается не пустить внутрь Феечку. Малявка активно хлопала крылышками и колотила Шону кулачками в грудь.

– Ну пожалуйста! – заливалась она. – Ну уберите меня из чёрного списка, ну прошу! Я больше не буду ломать столы! Я больше не буду драться! Клянусь! Даже если кто-то меня первым заденет, я просто пересяду за другой стол!

Тут Феечка начала активно махать волшебной палочкой, от которой во все стороны полетели искры.

– Если хотите заберите у меня палочку, а⁈ – кричала она. – Только пустите! Умоляю!

– Маринари, – кивком поприветствовал меня Шон, и его ребята тут же расступились, пропуская меня внутрь. А дальше входная дверь захлопнулась прямо перед носом у Феечки.

– Напомни-ка, а почему вы её не пускаете? – спросил я. – Денег нет? Или вам жалко, что она проиграет?

– Ой, да с чего бы мне вдруг стало её жалко? – поморщился Шон. – Не здесь всё сольёт, так в другом месте. Тут не в деньгах дело. Дело в том, что она реально буйная, Маринари! Да и не могу я её теперь пустить, чисто технически.

– Вот как?

– Ну да. Я же при всех уже сказал, что запрещаю ей вход. А раз сказал, значит слово нужно держать. Какой же я главный, если заднюю дам? Эдак я просто авторитет потеряю, и всё.

Я же задумался. Кажется, идея с нападением рыжей банды на Карризи откладывается, и вместо неё вырисовывается новая.

– Скажи-ка, а если я прикажу тебе её впустить? – спросил я. – Впустишь?

– Ну, – Шон очень серьёзно посмотрел мне в глаза. – Если прикажешь, пущу.

– И это не будет считаться для тебя потерей репутации?

– С чего бы? – хмыкнул Шон. – Это же не моё решение. Ты здесь главный, Маринари. Об этом уже весь город знает.

– Главный, – повторил я. – И что, никому не претит, что в клубе для нечисти главным является человек?

– Ну… поначалу были недовольные, конечно же. Ворчали. А один… назовём его «представителем некоторой расы», предложил тебя либо убить, либо превратить в лягушку, а потом вернуть власть в этом месте ночным жителям.

– Вот как? И чем дело кончились?

– Его свои же побили, – пожал плечами Шон. – Сказали, что больше не собираются жрать невкусную еду. И ещё сказали, что человек Маринари хорошо готовит, так что пускай он будет главным и… и всё на этом. Постоянники собрали совет и все единогласно проголосовали за то, что претензий к человеку Маринари не имеют, и что он тут свой. Поэтому да. Если ты скажешь, что фее можно находиться в «Клубе», то мой авторитет не разрушится. Ты главный, Маринари.

– Это хорошо, – улыбнулся я. – Это прямо-таки отлично. Не вернёмся к нашим феям. Она сильно накосячила?

– Ну да, – подтвердил Шон. – Да ещё как.

– И получается, что если я её впущу, то пострадает уже мой авторитет.

– Именно. Ты же вчера сам видел, что за косяки нужно платить. Закон работает одинаково на всех. И на лепреконов, и на людей. К тому же, – тут Шон перешёл на шёпот. – Если ты её просто так пустишь внутрь, другие скажут, мол, ага-а-а-а… Этому человеку можно садиться на шею, он всем и всё прощает.

– Понял, – кивнул я. – Спасибо за науку. Тогда пойду и поговорю с феей. Возможно, мы найдём компромисс. Она отработает свой косяк и за это попадёт в клуб. Тогда, насколько я понимаю, все будут счастливы и при своём?

– Вроде, – Шон почесал в затылке.

Тогда я вышел из «Клуба» и притворил за собой дверь. Феечка сидела на полу, прислонившись головой к стене, и горько-горько плакала. Крылышки печально обвисли, а волшебная палочка валялась несколькими ступенями ниже.

– Ну почему? – всхлипывала она. – Почему жизнь так несправедлива? Я же не со зла! Я просто… эмоциональная!

Я присел рядом.

– Слышь, мелкая, – негромко обратился я к Феечке. – А хочешь сделать, чтобы тебя снова пускали в клуб?

Фея подняла на меня заплаканные глаза.

– Человек? – шмыгнула она носом. – А чем ты мне поможешь-то? Ты кто вообще такой?

– Позволь представиться, Артуро Маринари.

– Артуро⁈ – заорала Фея. – МАРИНАРИ⁈ ДА ЛАДНО⁈

– Тише-тише, не ори…

– Тот самый Маринари⁈ О, синьор, ваши медовые панкейки это нечто! А наггетсы⁈ Я пробовала их единожды, но всё никак не могу забыть! А паста⁈ И пирожные⁈ Я те пирожные целую неделю вспоминала! Вы гений, синьор Маринари! Настоящий волшебник! – Феечка вскочила на ноги и начала метаться по ступеньке. – Вы же понимаете, что я сюда не только в покер играть хожу⁈ Я же и поесть люблю! Нормально чтобы! Я же на диете, а от вашей еды совсем не толстею! Совсем! Вы мой спаситель, синьор Маринари, благодаря вам я за месяц скинула двадцать грамм жира!

– Ага, – кивал я, выслушивая этот поток мыслей, но в какой-то момент всё-таки вынужден был его оборвать. – Смотри, в чём суть. За тобой косяк и всё не так просто…

– Да знаю я, знаю! – фея со злости пнула ногой стену. – Я хотела отработать его! Предлагала им искупить вину в драке! Говорила: давайте! Выскочим один на один! С любым! Если я выиграю, значит достойна пройти внутрь, а если проиграю, значит недостойна!

– И что? – ухмыльнулся я. – Ты бы действительно победила в таком спарринге?

– О, да! – Фея хищно улыбнулась, на мгновение обнажив меленькие острые зубки. – Я бы победила, уж поверьте мне, синьор Маринари! Я бы им всем морды набила!

Тут малявка засмеялась и смех у неё был… своеобразный. Безумный настолько, насколько это вообще возможно, но крайне заразительный.

– Поэтому никто из этих трусливых сволочей не согласился принять мой вызов! Они меня боятся!

– Ага, – снова кивнул я. – Расскажи-ка про ещё один момент. Я слышал, что ты зубная фея. Это так?

– Ну да, – кивнула малявка. – Собираю молочные зубы у детей. Но это подработка, синьор Маринари, для души! Так-то я покерный про…

– Ну хорошо, тогда слушай, – я понизил голос. – Есть один человек. Уважаемый, как говорят, и как говорят сильный. Мафиози-гондольер по фамилии Карризи. Этот гад наехал на моих людей, и один мой человек… очень хороший парень, надо отметить, лишился зуба. Переднего. И теперь я хочу синьора Карризи

– Убить! – глаза Феи загорелись безумными огнями. – Утопить! Повесить! Четвертовать! Засунуть в…

– Не-не-не-не, – запротестовал я. – Никаких убийств и никаких трупов. Я просто хочу, чтобы ты его наказала.

– Каким образом? – фея нахмурилась, но практически тут же просияла. – А-а-а-а-а… что ж я такая глупая? – она снова расхохоталась. – Я сама придумаю, как его наказать! Я это хорошо умею!

Я посмотрел на эту кровожадную мелочь и задумался: а может, её и правда опасно травить на Карризи? Однако… решился. И был у меня с собой один инструмент мести – чёрный маркер, который Петрович держал на кухне для того, чтобы подписывать заготовки. Где он его достал не знаю, но штука вообще несмываемая. Держится около года, если верить производителю. Так что вот – маленькая крылатая козявка влетит в неприступное палаццо, без лишнего шума сделает своё грязное дело и вылетит обратно. И все будут счастливы. Ну… кроме Карризи.

– Держи, – я протянул маркер Фее. – Знаешь, что с этим делать?

– О, да! Я знаю, что делать! Я зна-а-а-аю! – она опять рассмеялась и бешено захлопала крыльями, так что пыльца полетела во все стороны. – Спасибо за шанс, синьор Маринари! Я вас не подведу!

– Ну вот и хорошо, – сказал я, глядя как фея улетает прочь.

Сейчас она хорошенько разрисует этому Карризи лицо и тогда посмотрим, какое уважение он будет иметь среди своих же людей. Как он вообще на улицу-то выйдет?

В «Марину» я вернулся, чувствуя себя почти удовлетворённым. Проблема с мафией гондольеров решалась простым, но эффективным способом. И думать больше не о чем. Поэтому я раздулся, рухнул в кровать и в кои-то веки провалился в сон без сновидений.

Впрочем, ненадолго. Примерно во втором часу ночи меня разбудил Петрович. Домовой тряс меня за плечо:

– Маринарыч, вставай! Там опять кто-то припёрся! В дверь барабанит очень настойчиво, и имя твоё орёт!

– Кто? – спросил я спросонья.

– Не знаю! – тут Петровича передёрнуло. – Но аура… жуткая аура, Маринарыч! Мы с Женькой такому чудовищу дверь не откроем, всё на твой страх и риск! Там энергетика какая-то… безумная!