Текст книги "Правила волшебной кухни 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Развивать тему с преемником при куче народа Марио Монгана не стал, но явно что задумался об этом всерьёз. И жаль на самом деле, ведь дядька-то хороший. Как минимум договороспособный.

Но не о нём сейчас. Чтобы лишний раз не докучать человеку, который только что был на волосок от смерти, я попрощался и вышел на улицу. Покрутил в руках «обезвреженную» ручку и теперь, когда никто не видел, мог всласть позлиться.

Российская Империя. Род Сазоновых. Дорогие мои предки снова засветились и… с одной стороны, можно было бы списать всё на подпольный и околокриминальный оборот артефактов и магических ценностей. Мало ли как эта вещь могла попасть в Венецию? С другой же стороны, слишком жирное совпадение. Слишком уж оно всё целенаправленно как-то получается.

Складывается впечатление, что они хотели, чтобы я это увидел и связал покушение со своим прошлым. Возможно даже, чтобы стал себя виноватить. А самая паршивая мысль была о том, что родители, возможно, перестали бестолку посылать людей и решили испортить мне жизнь вот таким вот образом. Деанонимизировать Артуро Маринари и запятнать его имя.

Ладно… что толку ныть и гонять по кругу весь этот мрачняк? Если проблема появилась, то её нужно решать. Быстро, эффективно и желательно таким образом, чтобы в следующий раз у Сазоновых отпало всякое желание тыкать в меня палкой из-за границы.

План уже есть. План прост и осуществим: идти в полицию нет никакого толку, поэтому мне нужны профи по аномалиям. Охотники то есть. К ним-то я и направился. Солнце пекло, туристы фотографировали всё что только можно сфотографировать, а я шёл по узким улочкам к зданию, в котором базировались венецианские охотники на нечисть.

Внутри ведомства стояла какая-то неестественная тишина, как будто палаццо пустует. За стойкой никого. В зале никого. Куча дверей с надписью «Посторонним вход запрещён», фикус в углу, ряд стульев для ожидания, да вот и всё.

– Эй? – позвал я кого-то, и кто-то не ответил. – Есть кто?

Тишина. Пришлось ждать. Прислонившись к стене, я сложил руки на груди и принялся разглядывать фреску на потолке. Так и не понял, что конкретно за сюжет был на ней изображён, но явно героический – отряд охотников забарывал какую-то аномальную бабайку, похожую на гигантский пододеяльник. Так прошло пять минут, десять, пятнадцать…

Терпение у меня имелось, но всё же время – деньги. А ещё упущенные возможности до кучи. Поэтому я наугад направился к одной из дверей, для проформы вежливо постучал костяшками пальцев, спроси:

– Можно? – и не дожидаясь ответа зашёл.

Внезапно, в кабинете… или как это у них называется? Не суть. В кабинете были люди. Две синьорины, одну из которых я уже довольно хорошо знал – Аврора. И вторая, которую я не знал вовсе. Хмурая такая, с короткой стрижкой и торчащим из-за спины мечом. Обе девушки сидели прямо на полу в позе лотоса, взяв друг друга за руки, а между ними стоял маленький фарфоровый чайничек. Вроде бы обычный, если бы не синий дым, который валил из его носика. При этом дым не рассеивался, а закручивался в спираль и тянулся к потолку. Охотницы тем временем были как-то неестественно бледны и очень… вот прямо ОЧЕНЬ сосредоточены – на лбах испарины, а губы шевелятся, читая какие-то мантры.

А я уже почувствовал всё, что нужно почувствовать. Тёмная энергия расходились от чайника по всей комнате, будто круги на воде.

– Ага…

Сыграло любопытство – я прислонился к косяку и принялся наблюдать за работой охотниц. Раз они сами справляются, то нечего лезть, хотя… справляются ли? С каждой секундой дым становился всё гуще, а синьорина Аврора всё бледнее. И прогресса как будто бы ноль.

– Ладно.

На цыпочках, бесшумно настолько, что мной могла бы гордиться сестра, я подошёл поближе к охотницам, протянул руку и коснулся чайника. Однако. В этой посудине было заперто очень много злобы и ярости. Примерно… ноль целых три десятых по шкале Оборванчиков.

Дар среагировал мгновенно. Я почувствовал, как тяжёлый унылый негатив перетекает в меня, а я меж тем спокойно отправляю его на переработку. Но! Главное оставить немного для синьорин. Пускай думают, что сами победили, лишь бы победили как можно быстрее.

Секунд десять спустя я убрал руку, тряхнул ладонь чтобы не начала чернеть раньше времени, и так же аккуратно вернулся к входной двери. Тут же мантры охотниц зазвучали увереннее, здоровый румянец вернулся на лица синьорин, а уже через минуту чайничек как будто бы закашлялся и, наконец-то, перестал чадить.

Девушки одновременно выдохнули, разжали руки, открыли глаза и…

– Маринари? – тут-то Аврора меня и заметила.

– День добрый!

– Что ты тут делаешь?

– Шёл мимо, – честно ответил я. – Почувствовал, что вам нужна помощь и…

– Нам не нужна помощь! – рявкнула Аврора, поднимаясь на ноги. – Ты хоть понимаешь, насколько это опасно⁈ Это очень… ОЧЕНЬ сильный тёмный артефакт.

– Ага, – кивнул я. – Сильный.

– Но теперь, – торжественно сказала охотница и выкинула чайник в мусорное ведро. – Теперь зло здесь не обитает.

– Чудеса!

Классно, конечно, придумали. Очистительницы. Их чуть какой-то чайник не пожрал, а всё туда же – в пафос.

– Так, – я решил не развивать тему чайника дальше и сразу же перешёл к делу. – Синьорина Аврора, у меня к вам разговор. Серьёзный.

– Слушаю тебя, Маринари, – охотница села за свой рабочий стол и жестом предложила мне присесть напротив. – Вещай.

– Ходить вокруг да около не буду. Дело в том, что скоро Венецию могут наводнить тёмные артефакты из Российской Империи.

– Что? – Аврора напряглась. – А ты откуда знаешь?

– Это не важно. Знаю и знаю.

– И ты уверен, Маринари?

– Абсолютно.

– Чёрт! – крикнула Аврора, вдарила кулаком по столу и начала прогонять спич о том, что темные артефакты с моей родины известны на весь мир. Причём не только лишь стараниями Сазоновых. Аврора внезапно перечислила фамилии и названия артефакторных артелей, которых я и сам не знал. Но… на всякий случай согласился.

– Да-а-а-а, – протянул я. – Вот поэтому я и здесь.

– И что ты предлагаешь?

– Раз уж ваше ведомство охраняет город от всякого такого, я как добропорядочный венецианец просто обязан дать вам подсказку. Точнее… методичку даже, – я огляделся и нашёл на столе Авроры ручку и стопку разноцветных стикеров. – Смотри…

Уверенными движениями, я нарисовал на стикерах несколько символов. Знакомы они мне были ещё с самого раннего детства – это эдакая «подпись» моих родителей. Знак качества, который они завсегда ставили на свою продукцию.

– Вот, – я протянул стикеры Авроре. – Если увидите что-то подобное на артефактах, сразу зовите меня.

– То есть? Зачем?

– Затем, – улыбнулся я. – При всём уважении к вашему… ордену? Короче говоря, при всём уважении к вам и к остальным охотникам, я родом из тех мест и потому умею обращаться с этой пакостью. И крайне не рекомендую возиться с ней без меня. Умеючи, обезвредить её довольно просто, но действовать наугад…

Тут я очень многозначительно замолчал.

– Ну хорошо, – кивнула Аврора. – Будем иметь ввиду. У тебя всё?

– В принципе да, – ответил я и хотел уж было подняться, но тут охотница вдруг резко распахнула глазёнки и начала прищёлкивать пальцами.

– Слу-у-у-у-ушай, – протянула она. – Маринари, ты же, насколько мне известно, любитель всякого ненормального, да?

Достали! Ну честное слово, достали уже с этим «ненормальным»! Я ведь нормальный! Норма-а-а-альный!

– С чего вы взяли?

– А то ты не знаешь, – улыбнулась Аврора, а затем перевела взгляд на свою напарницу, кивнула и сказала. – Тащи, – после чего снова обратилась ко мне: – Посмотришь, что у нас есть? Мне кажется, тебя эта вещица может заинтересовать.

– Давайте, – вздохнул я.

А синьорина короткостриженая охотница тем временем уже выкатывала из соседней комнаты ящик на тележке. Не сказать, чтобы очень большой, но внушительный. Обитый ржавым железом, перетянутый цепями, и с кучей навесных замков, каждый из которых был размером как мой кулак. Невольно создавалось впечатление, что внутри заперли не просто «вещицу», а само Зло.

– Момент, – Аврора нашарила в ящике стола связку ключей и пошла открывать ящик.

Провозилась, не соврать, минуты три. И наконец, когда последний замок отщёлкнул и цепи с грохотом упали на пол, крышка ящика отворилась. А внутри на подушечке из чёрного бархата лежала…

– Опять? – вырвалось у меня. – То есть… кукла? Вот это неожиданность.

На сей раз это был игрушечный демонёнок. Лицо фарфоровое, так же как и у Принцессы, вот только красное, и с сеткой мелких трещин. Клыки, рога, высунутый язык и безумные глазищи в наличии.

– Заберёшь? – спросила Аврора.

– Ну…

Не помню, когда именно я заделался коллекционером проклятых игрушек, но факт есть факт. Хобби так себе, но Венеция подкидывает их мне с завидной регулярностью.

– В принципе можно, – вздохнул я и потянулся к кукле.

Но вот какой момент… стоило мне лишь коснуться демонёнка, как трещины на его лице стали глубже. Раз, и лицо раскололось напополам. Два, и половинки фарфоровой моськи затрещали. Три, и лицо куклы превратилось в фарфоровое крошево. Затем тельце демона вспыхнуло и прогорело дотла за пару секунд.

В комнате повисла мёртвая тишина. Охотницы не сговариваясь начали соревноваться в том, у кого шире распахиваются глаза.

– Маринари! – крикнула Аврора. – Ты что сделал⁈

– Ничего я не сделал! – ответил я и ни капельки не слукавил. – Просто взять её хотел!

– Она же была проклята! Что ты… как ты… что за технику ты сейчас использовал⁈

– Да никакую я технику не пользовал, честно!

– Так не бывает!

И тут до меня дошло. Кажется, то, что сидело в кукле, каким-то образом почувствовало от меня энергетику Принцессы. Или Оборванчика. Или их вместе взятых. Ощутило оно, значит, подумало хорошенько, что не хочет себе такого соседства, и решило, так сказать, самовыпилиться.

– Маринари, рассказывай!

– Нечего рассказывать, синьорина Аврора, – тут я понял, что лучше бы мне ретироваться. Сказал, что у меня дела и быстро-быстро покинул комнату, пока девушки не успели опомниться от шока.

Выбежав на улицу, я вздохнул полной грудью и искренне порадовался, что ко мне всё-таки не прилипла очередная проклятая кукла. Так… символы Сазоновых показал, всех обо всём предупредил, а это главное. И пора бы мне уже обратно в «Марину».

– Привет, – на всякий случай я набрал кареглазке. – Как у нас там дела?

– Спокойно, – голос Джулии звучал совершенно буднично. – Три столика на веранде, один в зале. Петрович помогает, так что всё под контролем. Можешь не спешить.

– Правда? – улыбнулся я. – Это у меня что же, свободное время образовалось?

– Ага.

– Так я тогда прогуляюсь в кои-то веки.

– Гуляй, – хохотнула Джулия. – Только постарайся обойтись без приключений…

Я убрал телефон и сбавил шаг, наслаждаясь моментом. Венеция. Каналы. Хорошо! И тут меня осенило – да я ведь голоден, оказывается. Причём по-настоящему. После всей беготни последних дней, тонн тёмной энергии, что мне пришлось переработать, и внезапного спасения синьора Монгана, организм затребовал топлива. Причём чего-нибудь существенного.

Да и вообще! Для разнообразия иногда стоит поесть что-нибудь, что приготовил не ты сам. И вот удача – я как раз вышел на небольшую площадь, на которой образовался стихийный базарчик. Блошиный рынок со старыми вещами и несколько лавок с едой.

В первой лавке, которую я заметил, продавались колбаски. Длинные, румяные, но… пересоленные настолько, что есть практически невозможно. В следующей лавке готовили пиццу аль-тальо – ничего необычного, просто формат такой, квадратный, заточенный именно на стритфуд. И тут меня тоже постигла неудача. Вместо тягучей жирной моцареллы синьор повар использовал какой-то дешёвый аналог, который лип к нёбу, и при этом умудрялся быть сухим и скрипеть на зубах, будто халуми. И это, как по мне, провал.

Синьор повар оказался не пицайоло, а каким-то… пицайло. С ударением на последний слог.

В следующем месте меня попытались накормить бургером с котлетой из жил и жира, и тут среди всей этой гастрономической посредственности я вдруг уловил запах жареного мяса. Причём не просто жареного, а жареного правильно.

Будто мультяшка, которого дым схватил за ноздри, я направился на запах и подошёл к небольшой шашлычке. Тент, мангал, стол-холодильник и пивная бочка с краником. В принципе, всё. Я взял порцию шашлыка, даже не глядя на цену, отошёл чуть подальше, откусил и…

– М-м-м-моё почтение!

Мясо таяло во рту. Нежное, сочное, идеально приготовленное. Маринад вроде бы простой, но при этом я не могу расшифровать его до конца, а это уровень. Вкус детства! Во! Точно! Примерно такой же шашлык иногда готовил дед Богдан.

Глядя на канал, ел шашлык и чувствовал, как возвращаются силы. А когда доел понял, что я просто обязан поблагодарить повара. Пожать руку, сказать пару добрых слов, и обязательно оставить щедрые чаевые. Талантливых людей в этом городе надо беречь.

Поэтому я вернулся в палатке и тут вдруг стал свидетелем сцены, от которой у меня всё внутри перевернулось. Признаться, я был настолько голоден, что когда заказывал шашлык толком не разглядел шашлычника, и даже не заметил, насколько он был фактурным товарищем. Молодой, но по какой-то причине совершенно лысый, с длинной чёрной бородой по грудь и мускулистыми ручищами, из-за которых ему приходилось работать в кителе с коротким рукавом. Под такую бицуху ширпотреб просто не шьют. Это ему специально под себя заказывать.

Но к сути! Рядом с юным бородачом топтался, размахивая руками, мелкий мужичок в клетчатой жилетке и штанах ярко-красного попугайского цвета. И мужичок… орал.

– Как же ты меня достал! – визжал он, тыча пальцем повару в грудь. – Каждый день одно и то же! Так не делается! Так нельзя! Ты меня разоришь к чёртовой матери!

– Синьор, – голос парня звучал твёрдо. – Я не могу по-другому. Вы же сами назначили граммовки и процент отхода. Я делаю всё строго по карточкам и…

– Да кому нужны эти карточки⁈ – хорёк в красных штанах, по всей видимости, был владельцем этого маленького предприятия.

– Я отказываюсь жарить на огне свиную лопатку. Это подошва, и все претензии потом будут…

– Чёрт с ней, с лопаткой, – отмахнулся владелец. – С этим я уже смирился. Но отходы-то, Марселло⁈ Куда столько⁈ Что мне теперь с этой обрезью делать⁈ Ты хоть представляешь, сколько денег я на этом теряю⁈ Вот это! – хорёк схватил из гастроёмкости длинный кусок жира с обманчиво «мраморным» мясом.

Я эту штуку ни с чем не перепутаю. Не уверен, что у неё есть анатомическое название, но я для себя называю её «шейным краем». Он есть в каждом куске, уж так устроены свинюшки. Не представляю, как они умудряются при жизни качать вот эту мышцу, но кроме как в фарш она ни на что не годится – жёсткая настолько, что можно…

– … поломать зубы, – внезапно, повар озвучил ту же самую для синьоры в красных штанах.

– Хрен с ним! – синьор кинул кусок жира обратно в ёмкость и достал другой кусок. – А это⁈ Почему ВОТ ЭТО лежит в отходах?

– Оно с душком, – невозмутимо ответил Марселло.

– Чего⁈ – владелец лавки аж носом в мясо уткнулся. – Ну свежее ведь!

– Нет.

– Свежайшее!

– Вообще нет.

– Подержи в маринаде подольше, добавь перца побольше! Почему я должен тебя этому учить⁈

– Не буду я это готовить, – повар скрестил ручищи на груди.

– Ах… так⁈ – синьор владелец аж взвизгнул. – Так не готовь! Вообще ничего не готовь! Ты уволен, тебе понятно⁈

– Но… за что⁈ – Марселло такая новость явно потрясла.

– Я только что тебе объяснил!

– Но подождите! И куда мне теперь, по-вашему, идти⁈ Мы же договаривались о проживании!

– Мне плевать! Я нанимал мангальщика, который будет приносить мне деньги, а не разорять меня своими… принципами!

– Вы что, правда не понимаете? – Марселло чуть понизил тон. – Вы скорее разоритесь не на отходах, а из-за того, что торгуете некондицией. А вдруг кто-то отравится?

– Отравится, не отравится, – покачал головой красноштанный. – Неважно. Сегодня я здесь, завтра там, а послезавтра эта палатка вообще будет стоять во Флоренции. Как ты пожалуешься на того, кого нет⁈ А, умник⁈

– Кхм-кхм, – Марселло прокашлялся в кулак, потом одёрнул китель и коротко сказал: – Вы чудовище. Я не могу и не буду с вами работать. Желаю всего плохого, – а затем протиснулся из палатки мимо мангала и зашагал прочь.

Я же проводил его взглядом и понял: а чего это я провожаю его взглядом, когда мне надо бежать вслед за ним?

– Эй! – окликнул я паренька. – Синьор! Подождите! У меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться! Со всем уважением!

Глава 23

Синьор мангальщик не сразу понял, что его кто-то зовёт. И потому не обращал на мои крики ровно никакого внимания до тех пор, пока я не догнал его и не похлопал по плечу. И… да, вблизи это самое плечо выглядело ещё более внушительно. Мощный. Очень мощный паренёк с уставшим и затравленным взглядом.

– Синьор!

– Да? – спросил он без особой надежды.

– Марселло, верно?

– Верно.

– Слушай, Марселло, – я протянул парню руку. – У тебя получился классный шашлык. Видно, что со знанием дела готовишь. Артуро Маринари…

Парень руку пожал, но без особого воодушевления.

– Марселло Одескальки.

– Извини, если лезу не в своё дело, – сказал я, уже прекрасно понимая, что дело-то как раз моё. – Но почему ты так расстраиваешься? Талантливый повар в Венеции всегда найдёт работу.

– Ай, – отмахнулся синьор Одескальки. – Честно? Да лучше бы я вообще не умел готовить.

– Это почему?

– Потому что талантливый повар, как вы выразились, вообще не может найти работу, – парень кивнул в сторону палатки, где мужчина в красных штанах уже нанизывал на шампуры свою некондицию. – С этим хорьком хотя бы какая-то стабильность была. Он мне жильё предоставлял. А теперь придётся идти в ночлежку для бездомных. Знаете, как там плохо?

– Нет, – честно ответил я.

– Вот и я не знаю, – горько усмехнулся Одескальки. – Никогда нам не был. Но! Всё когда-то бывает в первый раз. Синьор Маринари, а вы не в курсе, где она хотя бы находится?

– Подожди, – остановил я этот бурный поток жалости к себе. – До сих пор не понимаю. А в чём проблема найти другую работу? У тебя ведь руки явно из правильного места растут, шашлык твой я пробовал и могу утверждать, что это уровень.

– Ну раз вы так считаете, – Одескальки явно начал злиться, – может сами найдёте мне работу?

– Да без проблем. Есть листочек?

Марселло нашарил по карманам какой-то рекламный буклет, а я нашёл ручку. Ту самую, обезвреженную, авторства родителей. Затем написал адрес «Марины» и передал пареньку.

– Вот, – сказал я. – Приходи сюда и сразу же получишь работу. Честное слово.

– Честное слово, говоришь? – Марселло поглядел на адрес и снова ухмыльнулся. – Сколько раз я уже нечто подобное слышал. Честное слово… открою вам секрет, синьор Маринари, почему меня никто не хочет брать на работу.

– Удиви меня.

– Я не могу работать с тухлятиной! – заявил парень с таким видом, будто бы все вокруг просто мечтают с ней поработать. – Не могу работать в антисанитарии, не могу работать мимо техкарт. У меня, понимаете ли, нюх очень острый. Я чувствую запах испорченного мяса за версту, и… да, я брезглив. Поэтому на меня работодатели постоянно жалуются. Говорят: «Марселло, прекрати! Все так работают!»

Одескальки аж кулаки сжал.

– А я не хочу как все! Я хочу как правильно, потому что для меня это не работа, а… предательство!

Я слушал его и улыбался. Юношеский максимализм, но всё-таки максимализм правильного сорта. И чем больше он говорил, тем больше мне нравился этот лысый, бородатый, и как выясняется брезгливый парнишка.

– Марселло, – перебил я его в очередной раз. – Уверяю, в «Марине» тебе понравится. Попробуй.

С тем я похлопал Одескальки по плечу, развернулся и пошёл в сторону ресторана. Говорить больше не о чем. Уверен, что уже сегодня-завтра он встанет за мой мангал.

Шёл я неторопливо, наслаждаясь погодой. Думал о том, как хорошо, что иногда судьба подкидывает не только проклятых кукол, но и таких вот правильных людей. Принципиальных. Ведь именно такие ребята и нужны мне на кухне – не конвейерные работники, а настоящие мастера, которые готовы отстаивать кухню.

Думал я, шёл, шёл и думал. В итоге добрался до ресторана минут за двадцать, миновал почти пустой летник и зашёл в зал. За время пути растравил сам себя и теперь готов был вгрызться в работу – захотелось срочно приготовить что-нибудь новое и интересное. Однако стоило мне войти в зал, как…

– Ох.

За одним из столиков, крепко сжимая обеими руками чашечку кофе, сидел Марселло собственной персоной.

– Это как? – спросил я скорее у самого себя. – Как он вперёд меня добрался-то? – затем перевёл взгляд на бар и градус шока резко подскочил.

Часть моих кукол вернулась домой. На баре, на нагретом и привычном месте, сидели двое. Синьор Оборванчик и Чебур. И если возвращение первого я ожидал, поскольку… поскольку! То от моего милого ушастого друга такой прыти вообще не ожидал.

– Как? – опять повторил я.

Никто мне, конечно же, не ответил. Ушастый просто сидел и смотрел на меня своими большими грустными глазами. Интересно, конечно… неужели, у нас тут тёмная лошадка образовалась?

Интерлюдия. Марселло

Марселло Одескальки чувствовал себя как выжатый лимон. А хотя… нет! Не по профилю! Скорее уж он чувствовал себя как пересушенный до нежевабельного состояния кусок корейки, которому теперь самое место в помойке.

Он шёл по узкой венецианской улочке, сжимая в руках бумажку с адресом, и думал о том, что возможно отец был прав? И отец, и братья… может быть, ему правда не стоило соваться в кулинарию? Может, стоило пойти в семейный бизнес, как поступил бы любой другой нормальный человек. Там и стабильность, и престиж, и деньги. А здесь?

– Стоп! – рявкнул Одескальки.

Все доводы «за» легко и играючи нивелируются одной простой мыслью – он НЕ ХОТЕЛ в семейное дело. Как бы ни орал отец, и как бы ни насмехались браться. У него была мечта – пускай глупая и наивная. Марселло Одескальки на полном серьёзе мечтал кормить людей: вкусно, честно, с душой.

Однако мечта в очередной раз привела к увольнению, а в перспективе ещё и к ночлежке для бездомных. Ну и к бумажке с адресом какого-то ресторана, которую подсунул ему человек, которого он видел впервые в жизни. И вполне ведь возможно, что он просто поиздевался над ним. Может, по этому адресу как раз и находится ночлежка? Или здание, в котором обосновалась какая-нибудь секта? Заманят, наговорят всякого разного о равенстве и братстве, а потом заставят впаривать старухам пылесосы втридорого… и это ещё самый безобидный сценарий.

– Да-а-а-а…

Марселло остановился, прислонился к стене и закрыл глаза. Вокруг пахло Венецией. Канал, мокрый камень, старая штукатурка, жареная рыба из траттории за углом. Для обычного человека – просто букет ароматов. Для Одескальки же – ревущий прямо над ухом оркестр. Он различал каждый оттенок: в канал кто-то вылил помои, мокрый камень не просто камень, а именно что вулканический травертин, а рыба – дорада. Причём такая… проходящая по нижней планке допустимого в плане свежести.

Марселло было физически сложно находиться в этом городе. Слишком много запахов. Слишком сложно.

И это его первая проблема. Вторая – Одескальки не мог работать на прибыль. Ему было абсолютно наплевать на доходы владельца, на маржу, и на заложенный кем-то дохрена умным процент отхода. Он просто хотел, чтобы мясо было свежим, соус вкусным, а овощи парниковыми и хрустящими. И если ему давали тухлый кусок, он не пытался его спасти.

Отсюда отход. Отсюда и негодование его бывшим работодателей. «Марселло, ты меня разоряешь! Марселло, так нельзя! Марселло, мы так никогда не работали!»

– Эх, – открыл наконец глаза, Одескальки побрёл дальще.

В голове вертелись мысли о том, как он за последние пару недель умудрился сменить аж три места работы. Начиналось всё с собеседования, и, что называется, за здравие, но стоило ему лишь попасть на кухню, как начинался конфликт без конца и края.

А на прошлом месте дислокации? Вот казалось бы! Портовый город! Место, через которое проходят сотни тонн свежайшей рыбы каждый день, и самый центр торговли, но… нет. Везде, где он устраивался, на кухню привозили уже подгулявшую рыбу.

– Почему? – вслух спросил Марселло, обращаясь то ли к самому себе, а то ли к небу. – Почему нельзя держать свежий продукт? Он же здесь, буквально под носом!

Ответа, конечно же, не последовало. Тогда он вышел к небольшой площади, и обессиленно рухнул на первую попавшуюся пустую скамейку. Из ближайшего барчика доносилась музыка, смех и звон бокалов. А он тем временем сидел и смотрел на пластиковый стаканчик с остывшим кофе, что купил по дороге чуть ли не на последние.

Мерзкий кофе. Дешёвый. С откровенным привкусом пережаренных кофе. Однако что теперь? Марселло сделал последний глоток, оглянулся в поисках урны, не нашёл её и потому до поры до времени поставил пустой стаканчик себе под ноги. В очередной раз спросил:

– И что же мне дальше делать? – и уставился в никуда.

Однако вдруг – шаги. Размеренные, спокойные. Марселло поднял голову и увидел, как мимо него проходит мужчина. Высокий, статный, одетый в старинный цветастый сюртук и высокий цилиндр. Мужчина поигрывал в руках тростью с серебряным набалдашником, и двигался так, будто бы время для него не имело ровно никакого значения.

Поравнявшись с Марселло, мужчина вдруг остановился. Посмотрел сперва на горе-повара, потом на стоящий у него в ногах стаканчик, а затем достал из кармана монетку и небрежно, будто бы это было само собой разумеющимся, щелчком отправил её в стакан.

Марселло отреагировал не сразу. Во-первых, шокировал номинал монеты – она буквально решала все его проблемы на ближайшие пару дней. Но во-вторых…

– Эй! – Одескальки вскочил на ноги. – Минуточку!

– Что такое?

– Я вообще-то не попрошайка! – Марселло вытряхнул монету из стаканчика и метнул обратно в синьора с тростью. – Заберите и дайте тому, кто действительно нуждается! Как видите, у меня есть две руки и две ноги! Я могу заработать сам!

Мужчина внимательно посмотрел на него. Взгляд у него был, мягко говоря, странный: как будто он смотрел не на внешность Одескальки, а прямо ему в душу.

– Мне показалось, что синьор находится в затруднительном положении, – мягко сказал он.

– Это да, – кивнул Одескальки. – Положение действительно затруднительное. Но что теперь? Сложить лапки и ныть? Я, знаете ли, из тех, кто верит в себя.

– Это похвально, – мужчина улыбнулся, а затем подошёл поближе и присел на скамейку рядом с Марселло. – Значит, у вас есть работа? – спросил он.

– Ну… почти.

– Это как?

– Меня почти взяли на работу, – выпалил Марселло. Но… зачем весь этот разговор? Видимо, ему вдруг захотелось доказать этому странному синьору, что он не нищий, не неудачник, а просто… невезучий, что ли? – Видите? Один синьор дал мне адрес и сказал приходить на собеседование.

– Позволите? – уточнил неизвестный, а после с рук Одескальки прочитал адрес и очень искренне улыбнулся. – Это хороший адрес. Там вам действительно помогут.

Марселло нахмурился. Сам он был в Венеции всего пару недель, и потому ещё не знал ни районов, ни улиц, ни имён. И потому:

– Откуда у вас такая уверенность? – спросил он. – Вы знакомы с хозяином?

– Отнюдь.

– Тогда… что же?

Мужчина замолчал. Покрутил в руках трость, набалдашник которой при более близком рассмотрении оказался рыбьей головой, а затем задумчиво и не глядя на Одескальки произнёс:

– Иногда нужно просто слушать шёпот Венеции. В нём и мудрость, и истина, и подсказка. Город говорит, и говорит всегда. Город знает. Что ж! – мужчина поднялся со скамейки и поправил цилиндр. – Удачи вам, синьор! – сказал он и пошёл дальше.

Одескальки же остался сидеть на скамейке, сжимая в руке заветную бумажку.

– Странный тип, – пробормотал он, а затем вздохнул и тоже поднялся. – Ладно. Будь что будет…

Он пошёл по адресу, ни на что особо не надеясь. Задумался так крепко, что пропустил момент, в который его наручные часы вдруг стали отматывать время назад, каналы потекли вспять, а прохожие вокруг почему-то вдруг решили перемещаться по улицам спиной вперёд. В голове крутились мысли о том, что этот Маринари – просто очередной мошенник, который наобещает ему золотые горы и нормальную продукцию, а затем скажет Марселло, что он не прошёл испытательный срок. Или что старый сотрудник, на место которого по идее пришёл Марселло, вдруг решил вернуться. Или… ещё чего-нибудь. Отмазок великое множество.

– М-м-м-м? – удивился Марселло, когда заметил, как мимо него задницей вперёд пролетел голубь. Однако стоило ему сморгнуть, как всё встало на свои места. – Показалось…

Тут он увидел вдалеке вывеску «Марины», подошёл к ресторану поближе и замедлил шаг. В нос ударили «правильные» запахи. Ни плесени, ни застоявшейся жирной жижи в раковине, ни прокисших тряпок. А с кухни так вообще тянуло чем-то вкусным. Не так, как в дешёвых забегаловках – здесь всё было ровно и гармонично.

Толкнув дверь, Марселло вошёл внутрь и понял, что зал почти пуст. Уютный свет, чистые скатерти, аккуратная и правильная сервировка на столах. А ещё тишина – спокойная, уютная.

– Добрый день, – кивнул ему рыжеволосый бармен, что натирал бокал за стойкой.

– Здравствуйте, – сказал Марселло и тут вдруг обратил внимание на кукол, что сидели на самом видном месте.

Одна – забавная ушастая зверушка, явно что не встречающаяся в дикой природе. А вот вторая кукла… почему-то особенно запала Марселло в душу. Хотя как сказать «почему-то»? Оборванец в лохмотьях, с каким-то тоскливым, но в то же самое время гордым выражением лица.

– Охо-хо-хо, – тихо сказал он, глядя на Оборванчика. – Да мы с тобой похожи, парень. Вижу, тебя тоже жизнь потрепала, – а потом обратился к бармену. – Вы позволите?

– Э-э-э…

Сперва рыжий не понял, что именно ему нужно «позволить», а потом вдруг как понял.

– Вы уверены?

– Если вы не против.

– Да мне как-то… смотрите сами, – бармен пожал плечами, и передал Марселло игрушку.

Тот же взял её в руки, улыбнулся заплаткам и грустным глазам и тут его осенило.

– Погоди-ка!

Те штаны, та же рубашка – точь-в-точь, как на самом Одескальки. Даже ткань один в один! Это была его уменьшенная игрушечная копия.

– Ты это, слышь, – улыбнулся Марселло и погладил куклу по голове. – Не унывай, дружище. Классная причёска, кстати. У меня тоже когда-то такая же была. Не думал отрастить бороду?

– Добрый день, синьор, – в этот момент позади раздался приятный женский голос. – Посадить вас за столик?

Марселло обернулся и увидел симпатичную молодую кармен с бейджиком «Джулия».

– Благодарю, – ответил он. – Не нужно.

– Тогда, быть может, принести вам меню? Хотите заказать с собой?

– Боюсь, что нет, синьорина. Я бы с удовольствием выпил кофе, но… у меня нет денег.