Текст книги "Правила волшебной кухни 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Интерлюдия. Бардено и Пелегрини

Тусклый свет свечей, высокие своды и густой застоявшийся воздух. Запах? Вроде бы был какой-то интересный запах, но его Бардено не запомнил. Он вообще туго соображал в том состоянии. Тело выкручивало, как будто каждый сустав мечтал вывернуться наизнанку, а сердце билось так тяжело, что каждый удар отдавался в висках.

Та проклятая кукла, которую он с таким трудом сплавил… она всё равно тянулась к нему сквозь сны. Он чувствовал её вечное незримое присутствие. Мерзкая улыбка Оборванчика въелась в сетчатку, но это не главное. Главное, что синьор Бардено умирал. Хирел с каждым днём, а врачи лишь разводили руками, списывая всё на «нервное истощение».

Помог префект.

Синьор Пеллегрино привёл его сюда, в тайный Храм Света, где ему в конечном итоге смогли помочь. Ритуал был прекрасен. И в плане красоты, и в плане мощи. Верховные жрецы в белых рясах работали как единый механизм, а их голоса сливались в резонансе, который заставлял кости Бардено вибрировать изнутри.

А когда тьма проклятия, что гнездилась в нём, начала выходить наружу чёрными вонючими струями дыма, синьор Бардено испытал настоящий религиозный экстаз. Чистый, животный восторг освобождения и понимания своего предназначения.

Бардено узрел Истину. Бардено узрел Свет, причём не где-то там, а внутри самого себя. После выздоровления он не просто хотел служить, он… он ДОЛЖЕН был служить Храму Света!

Внезапно, одной лишь клятвы верности хватило, чтобы Братья приняли его в свою обитель. Остальные условия для вступления в ряды Паладинов, Бардено принял как нечто само собой разумеющееся. Сеять вечное и доброе – раз. Отказаться от всего мирского – два. Самостоятельно найти себе специальный доспех – три.

– Синьор Бардено, – вздыхал старик-кузнец, который всю свою жизнь провёл за ковкой кладбищенских оградок. – При всём моём уважении, но… настоящие латы это вам не картонный карнавальный костюм. Вес, учитывая вашу… э-э-э… комплекцию… э-э-э…

– Заткнись! – рявкнул Бардено. – И делай! Пускай моя плоть слаба, но дух и сталь будут нерушимы!

– Ну-ну…

Работа заняла несколько дней, и с тех пор синьор Бардено латы не снимал и внешне напоминал пассажирный поезд. Точнее напоминал БЫ, если БЫ не белый балахон, накинутый на латы сверху. Под жарким венецианским солнцем его доспехи раскалялись так, что над синьором Бардено дрожал воздух, да и сам он превращался в переносную печь.

Но он не жаловался. Он нёс Свет. Ну или пытался, во всяком случае. Как правило, Бардено теперь просто шатался по городу, нереально громко топая и дребезжа на ходу, потел, и оглядывал прохожим мутным взглядом бешеного лабрадора.

Из людей Бардено отныне общался лишь с своими новоиспечёнными Братьями и префектом Пеллегрино. Последнего он поклялся защищать, как своего спасителя. Защищать, помогать, служить – всё, что угодно, лишь бы это не противоречило правилам Храма. И… да! Когда настала пора «избавляться от мирского», Бардено переписал на префекта всё своё нажитое имущество. Жена негодовала, но ничего поделать не могла.

И был день! И был Свет! И свистнула фляга синьора Бардено!

И префект Пеллегрино, оставшийся по эту сторону адеквата, не преминул этим воспользоваться.

– Я вижу твоё рвение, – голос префекта был мягок и ласков. Отныне со своим карманным Паладином он общался так же, как общаются с дошколятами, объясняя почему нельзя сунуть милой бездомной собачки пальчик в пасть. – Твоя преданность трогает меня. Но иногда Свету приходится действовать… в тени.

– Я готов на всё, мой господин! – заорал из своего доспеха Бардено. – Только прикажите!

Пеллегрино улыбнулся. Затем подошёл к сейфу, встроенному в стену, провозился с механизмами и открыл дверцу. Надел перчатку, чтобы лишний раз не соприкасаться с опасным артефактом, и передал его Пеллегрино.

Ручка. Причём очень дешёвая на вид, из белого пластика. Так что даже если знаешь, что где-то в доме находится проклятый предмет, то подумаешь на неё в самую последнюю очередь. Эту затейливую вещицу он приобрёл у одного графского рода из Российской Империи. Сазоновы. Чёртовы отморозки, но дело своё знают.

– Вот, – сказал Пеллегрино и протянул ручку. – Возьми. Отнеси эту вещь в дом синьора Марио Монгана.

– Зачем?

– Ну ты же сам всё прекрасно знаешь. Префект, он… он мешает Свету. Его методы слишком грубы и приземлённы. А район, которым он руководит? Аномалии, аномалии, аномалии… уж тебе ли не знать, Бардено, что Свету противны аномалии?

Объяснение так себе, да и не объяснение вовсе. Однако Бардено достаточно было одного слова своего господина, чтобы ринуться выполнять приказ. К тому же синьор Пеллегрино был уверен – там, в этом безумном районе, его потный рыцарь прокатит за своего и смешается с толпой. Ни у кого даже сомнения не возникнет в том, что он что-то затеял…

* * *

Этой ночью мне всё-таки удалось поспать пару часов. Видно, сильно сэмоционировал во время голубиного боя – ох и забавные всё-таки тварюшки. Так потешно друг дружке харю колотили. Но вот беда – по приходу в «Марину» обнаружилось, что какая-то шальная аномалия разбила окно на первом этаже.

Чтобы не спугнуть сон, я решил оставить всё как есть до утра. И вот оно – утро. Проснувшись сильно раньше Джулии, я спустился вниз. Нашёл за баром дежурные совок с веником, пошёл подметать осколки и с удивлением обнаружил, что никаких осколков-то и нет.

– Так…

Выглянув в пустую раму, я с удивлением обнаружил, что всё стекло на улице. И что это значит? Правильно. Значит, аномалия не пыталась ворваться в ресторан, а покидала его. И вот тут начинаются вопросы.

Как она сюда попала? Что тут забыла? Почему не вышла так же, как и вошла? Осмотрев зал, я сразу же понял – что-то изменилось, а вот что именно… стоп! Полки! На баре! Там, где ещё вчера стояла моя коллекция проклятых и не-очень-проклятых кукол сейчас была пустота.

Тогда я медленно повернул голову к Венецианке. Картина висела на своём привычном месте, а вот изображённая на ней барышня в очередной раз поменяла позу. Сегодня Венецианка возлежала на диване и… смеялась. Пыталась прикрыть веером, но всё равно: голова запрокинуты, рот распахнут в беззвучном хохоте, на краюшке глаз блестят весёлые слёзы.

– Э, – сказал я, подходя поближе. – Что смешного-то⁈ Ладно Принцесса с Оборванчиком! Ладно Пиноккио… он во славу Императора тоже что-нибудь сможет изобразить! Но Чебурашка-то⁈ Маленькая безобидная плюшевая игрушка! Он же пропадёт!

Ну а дальше передо мной открывались две опции. Первая – продолжать орать на картину. Вторая – попробовать что-то сделать, и для начала набрать сестре, как мастеру широкого профиля, который может найти что угодно и кого угодно. Не удивлю, если скажу, что выбрал второе.

– Аппарат абонента выключен или находится…

– Чего? – нахмурился я, глядя в трубку.

Никакого волнения за сестру не было, потому что Аня – это Аня. Однако это всё равно странно. Не знаю почему, но логическая цепочка в моей голове выстроилась таким образом, что следующий номер, который я набрал, принадлежал Прохору.

– … вне зоны действия сети…

И вот мне уже стало тревожно. Правда не за Аню с Прохором, а за Венецию. Что эти двое могут натворить без надлежащего присмотра – страшно подумать.

– Алло⁈ – я сам не заметил, как машинально набрал следующий номер и в ответ услышал:

– Доброе утро, синьор Маринари!

Рафик.

– Как дела? – не без подозрения спросил я.

– Бодр, свеж и полон сил! – как-то с перебором весело ответил Рафаэле. – Собираюсь открываться. Всё нормально, вроде бы. А что?

– Да так… проверка связи.

Что ж. Думаю, эти двое рано или поздно всплывут сами, а мне пора готовиться к завтраку. На кухню я отправился, попутно уже прикидывая в голове меню на вечер. Хочется чего-то эдакого, и потенциал гриля до конца не раскрыт. Может, нафаршировать крокодила ослами?

Петрович с Женеврой, как и положено порядочным домовым, в это время уже отправились отсыпаться. Однако тут моё внимание привлекло подозрительное шебуршание из шкафчика и… нет, не из ИХ шкафчика.

Звук доносился с противоположной стороны – из шкафа, где у меня хранились специи и крупы.

– Ага! – крикнул я, ожидая увидеть что угодно, а нарвался на уже знакомого мне Василия.

– Э-э-э? – недовольно глянул на меня домовой.

– Ты почему здесь?

– По программе обмена, – ответил Вася и по-хамски, как на мой взгляд, перевернулся на другой бок, от света.

– Какого ещё, нахрен, обмена? – уточнил я.

– Кулинарного, – сквозь зевок ответил Василий и любопытство моё не удовлетворил ни на грош.

Так…

– И на кого же тебя, прости, обменяли?

– На Леонардо.

– Какого Леонардо?

– Без понятия, – ответил домовой. – Дай поспать, а?

Тут же открылась уже привычная мне дверца шкафчика, и на стол, потирая глаза, соскочила синьорина Женевра. Платьишко помято со сна, волосы торчат в разные стороны, но видно, что домовушка искренне пытается прийти в себя.

– Синьор Маринари! – крикнула она. – Я сейчас всё объясню. Это дон Базилио подсуетился после того, как Петрович нажаловался ему, что не справляется с работой.

– Чего⁈

– Тиш-ш-ш-ше ты, – а вот Петрович появился.

– Слышь! – рявкнул я. – Ты кому там жаловаться вздумал⁈

– Я не жаловался, а констатировал факты, – сказал домовой и хрипло прокашлялся. – Добрым людям… ну то есть домовым. Я не справляюсь! Ты то с куклами возишься, то сирен в кабак притащишь, то ещё какой хренью занимаешься, а я всё один и один. И вообще! Тебе плохо, что ли⁈ – Петрович взял свою даму под локоток и потащил обратно к шкафчику. – Всё, Маринарыч! Все разговоры до завтра! Мы спим, пока!

Все шкафы разом захлопнулись с такой синхронностью, что я аж вздрогнул. Постоял с минуту, подумал, покачал головой… кажется, у меня тут домовые почкованием размножаются. В неволе, ага.

Включив плиты на прогрев и подбросив в печь дровишек, я вернулся в зал. Ещё разок посмотрел на пустые полки, с которых пропали куклы, и на невозмутимого Конана, который, кажется, пропажи-то и не заметил.

Ладно! Интуиция подсказывает, что всё и со всеми будет хорошо. И с пропащей сестрой, и с сомелье, и с куклами. А я просто попытаюсь отработать самую обычную смену. Если получится, конечно…

И пока что всё пошло по накатанной. Джулия спустилась сверху на смену в распрекрасном, как мне показалось, расположении духа, завтрак начался, в «Марину» набилась полная посадка, запахло кофе и выпечкой.

И всё вроде бы хорошо, но… в один момент меня вдруг накрыло. Как? Трудно объяснить. Я даже собирался лезть в сеть и читать что такое метеозависимость, но почему-то сам для себя решил – нет, это не она. Следом мелькнула мысль о том, что это, быть может, переизбыток переваренной тёмной энергии так сказывается? Организм бунтует. Или всё-таки обычное человеческое давление? Или ещё что?

Чуть пошатываясь, я отправился за помощью на бар. Джулия даром что молодая, а аптечку собрала как у столетней бабульки, и про всевозможные болячки знала наизусть. Так что должна подсказать.

По пути я машинально повернул голову в сторону зала, посмотрел на гостей и…

– Охренеть…

Зрение как будто поплыло. Но не в том смысле, что потеряло резкость, а… как объяснить-то? Смазалось от информации – наверное, так. Раньше, чтобы увидеть эмоцию человека и уж тем более срезать её, мне необходимо было сконцентрироваться на ком-то определённом. Выбрать цель, так сказать, настроиться, и уж потом волшебничать.

А теперь я вдруг видел ВСЕХ и СРАЗУ.

Вон турист в панаме – его нетерпение аж пульсирует, человек явно зависим от кофе и до первого глотка его день не начался. Девушка за соседним столиком внезапно абсолютно счастлива. Синьор в углу скучает, а Джулия… эта хитрюга что-то затеяла и мучается предвкушением. И всё это я вижу одновременно.

– Так, – выдохнул я, отступая на кухню. – Спокойно. Дыши, Артур, дыши…

От такого потока эмоциональной информации у меня аж в глазах зарябило. Прислонившись лбом к прохладному холодильнику, я зажмурился и начал судорожно соображать – а что бы всё это значило?

– Знаю! – аж вскрикнул я. – Дед!

Я точно знаю, что дед владел искусством срезать эмоции с целой толпы, причём я неоднократно умолял научить меня делать так же. Дед в ответ задвигал речи о том-де, что этому научиться нельзя, и вообще я слишком маленький. Один раз, правда, решил поумничать и сказал… что же он там сказал?

– Мироздание само знает, когда предоставить тебе этот дар.

Да, кажется именно так. А я, как и подобает ребёнку, тут же спросил:

– А когда мироздание узнает, когда предоставить мне этот дар?

Дед рассмеялся.

– Поверь, – сказал он. – Как только Мироздание поймёт, что от тебя больше пользы, чем вреда, ты сразу же всё получишь…

И что же получается? Это я вдруг резко слишком полезным стал, что ли? А-а-а-ай! Дед! Пора уже начинать активнее искать его, потому что вопросы копятся в геометрической прогрессии! И этим я займусь в самое ближайшее время, ну а пока…

Пока что я выдохнул, поправил китель и вышел в зал. На сей раз я видел всё уже гораздо чётче, и вроде бы научился фильтровать весь этот шум. Ну и… конечно же я решил попробовать срезать эмоцию с толпы. Аккуратненько. Так, чисто для проверки.

Сделал всё, как обычно, вот только гораздо «шире». С замиранием сердца прислушался ко внутренним ощущениям и тут же охренел ещё сильнее, чем в первый раз. Эмоциональный фон зала не изменился вообще. Турист продолжал мучиться нетерпение, девушка всё так же была счастлива, синьор в углу всё так же скучал, а я тем временем срезал какую-то невообразимую, мощнейшую эмоцию коллективного… не знаю даже чего!

Такую концентрированную радость многие испытывают пару раз за жизнь. Например влюблённый дурак, который только что услышал «да» на предложение руки и сердца, где-нибудь на мосту Риальто, да на фоне заката.

Чистейшая эйфория из ничего. И это радовало! Я был не просто доволен своим новым даром, я был в восторге…

– Артуро, – голос Джулии раздался прямо над ухом, так что я чуть было не подпрыгнул на месте.

– Кхм… да?

– У меня для тебя сюрприз.

Я чуть было не ляпнул: «Ещё один?» – но вовремя себя одёрнул. Расплылся в улыбке, как и подобало мне в данной ситуации, чуть засмущался и сказал, что мне не терпится посмотреть. День становился всё краше и краше.

– Пойдём на кухню, – кареглазка поманила меня за собой. Вместе мы зашли на кухню и: – Вот.

Джулия вручила мне богатую здоровенную коробку, из тех в которых отдают костюмы, пошитые на заказ. И именно костюм, пошитый на заказ я и ожидал увидеть внутри. Но:

– Ох ты ж! – только и смог выдохнуть я.

Китель. Ослепительно-белый, сшитый из тяжёлой, приятной на ощупь ткани. Не понимаю, что за материал, но такое ощущение, что как будто бы немного вощёный. Удобный ворот, несколько комплектов разноцветных пуклей в пакетиках, а на груди аккуратная вышивка золотыми нитями: название ресторана и моё имя.

А ещё, стоило мне провести по нему рукой, как я почувствовал лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Артефакт?

– Тебе нравится?

– Нравится⁈ Да я… спасибо! – вместо тысячи слов я заключил кареглазку в объятия и пару раз крутанул вокруг собственной оси. – Спасибо тебе огромное! Джулия, – я поставил смущённую девушку на пол. – Скажи, это же артефакт?

– Э-э-э…

– Ты меня разыгрываешь сейчас или нет?

– Нет. Я правда не знаю. А что, ты чувствуешь магию?

– Чувствую, – честно признался я. – А вот какую именно… не понимаю.

Но не успел я примерить обновку, как с улицы донёсся какой-то шум. Нехороший шум. Крики, топот ног… паника? И тут же на кухню с докладом явился Конан:

– Синьор Маринари, там это…

– Что?

– Люди, – сказал лепрекон. – Бегут. Кричат. Все одно и то же кричат.

– Не томи!

– Префект Монгана при смерти…

Как я сорвался с места – не помню. Но как будто уже в следующую секунду я оказался в толпе, и поддаваясь стадному инстинкту нёсся туда же, куда и все остальные. Толпа на бегу переговаривалась, и потому я уже понимал, что врачи на месте. Добрались до префекта вовремя, вот только всё это бестолку, потому что поделать они ничего не могут.

Глубоко-глубоко занырнув в мысли о том, что префект в своё время здорово помог мне с летником, и что теперь я не имею права не отплатить ему добром, я всё бежал, бежал и бежал. Как проталкивался сквозь толпу сперва по улице, потом по подъезду, и дальше в квартиру префекта тоже не помню, но… вот он я здесь.

Префект лежал на кровати – бледный как мел, с запавшими куда-то в череп глазами и синюшными, как у сирен, губами. Врачи играли в гляделки друг с другом, люди ахали, охали и причитали, а я вдруг почувствовал себя как дома.

Не в плате уюта и вот-этого-вот-всего, а в плане тяжкого эмоционального фона. Проклятье авторства моей семейки витало по квартире и пожирало Марио заживо. Давило, высасывало жизнь, как не назови, но что самое главное – я знал, что это за пакость такая. Знал откуда она взялась и как с ней бороться.

– Расступитесь! – заорал я, а затем почему-то добавил: – Я повар!

Пробившись к постели Марио Монгана, я положил ладонь на лоб старичку и тут же «схватил» родовое проклятье. Втянул, перемолол и переварил так же, как я делал это уже сотню раз с чужими страхами, злостью, да и или просто-напросто с негативной энергией. Темнота была изощрённой, как и всё что производят Сазоновы, но я её всё-таки удержал.

И глаза мы с префектом открыли одновременно.

– Маринари? – голос Марио был тихим. – Ты… ты что сделал?

– Вернул вам долг, синьор Монгана.

В полнейшей тишине префект поднялся на локтях, оглядел комнату, полную встревоженных людей, а потом тряхнул головой.

– Фу-у-у-ух, – выдохнул он. – Кажется, я уже слишком стар для этого… всего. И кажется, – тут он как-то подозрительно долго задержал взгляд на мне. – Кажется, мне нужен преемник…

Интерлюдия. Флоренция

Замок дона Малифесто стоял на окраине Флоренции, но выглядел так, будто его вырвали из мрачного средневековья и не потрудившись привести в порядок бросили в современность. Чёрный камень, острые шпили, что ни окно, то бойница. Местные обходили это место стороной, потому что…

Да потому что страшно! Во-первых, здесь живёт мафия и этого уже достаточно для того, чтобы лишний раз не соваться. А во-вторых, вокруг самого Малифесто крутилось множество слухов и домыслов. Самый популярный из них гласил о том, что самый старый мафиозный дон Италии вовсе бессмертен. Проверять никому не хотелось.

Синьор Карризи с трудом подавил дрожь, когда переступил порог замка. Слуги дона Малифесто провели его через анфиладу тёмных залов, где на стенах висели картины в тяжёлых рамах, все как одна изображающие сцены либо охоты, либо какой-нибудь изощрённой казни. По спине Альвизе пробежал холодок.

– Здравствуйте, синьор Малифесто, – интуитивно, Карризи согнулся в поклоне чуть ли не впополам.

Дон принял его в личном кабинете, который, впрочем, мало чем отличался от других залов. Такой же чёрный камень, те же свечи, та же деревянная мебель и те же «весёлые картинки» на стенах. Самого Малифесто венецианский мафиози видел впервые и остался под сильным впечатлением. Худой, высокий, мертвенно-бледный, с неестественно острыми чертами лица, которые обычно проявляются у… не важно.

– Излагай, – коротко сказал Малифесто, предлагая Карризи присесть напротив.

Карризи присел. Карризи изложил. Слушая о боли венецианских мафиози, дон Малифесто сочувственно кивал и постоянно потягивал из высокого стеклянного стакана красную жижу, более всего напоминавшую томатный сок.

Слушал не перебивая, с абсолютно статичным выражением лица. И только когда Карризи закончил, поставил стакан на стол и медленно прознёс:

– Да-а-а-а-а…

Голос у Малифесто был тихим, однако в нём чувствовалась сила, способная раздавить… да практически кого угодно.

– А вот раньше мафию уважали, – произнёс он. – Раньше слово дона было законом. А теперь?

Собственный вопрос Малифесто оставил без ответа, и молчал так долго, что Карризи решился заговорить вновь:

– Так вы поможете?

– Конечно, – кивнул дон дону. – Выскочку нужно проучить. Однако есть один момент. Ни я, ни мои люди не можем покинуть Флоренцию. Здесь наше место. Здесь наша сила. Здесь наши…

Тут Малифесто запнулся и усмехнулся собственной шутке в голове.

– Неважно. Но я всё равно помогу. Я могу предложить тебе объединить семьи, и подготовить представителя семьи Малифесто в Венеции из твоих же собственных людей. Не через брак, – уточнил дон. – Не переживай. По-другому.

– Я буду безгранично благодарен вам! – ответил Карризи, не раздумывая над предложением ни секунды. – Подойдёт любой из моих людей?

– Нет! – впервые за время разговора Малифесто повысил голос. – Не обижай меня. Это должен быть кто-то очень близкий для тебя. Кто-то родной. По крови, – он внимательно присмотрелся к дону Карризи и добавил. – Со всеми зубами…

– Сын! – и опять ни тени сомнений. – Мой старший. Эммануэль. Наследник. Подойдёт?

– Вполне, – кивнул Малифесто. – Сын – это хорошо. Сын – это правильный выбор. А зубы у него все на месте?

– Да! – возбужденно воскликнул до Карризи.

– Это хорошо, это важно – тут же дон Малифесто взял стакан и сделал ещё один глоток красной жижи. – Пришли его ко мне сегодня в полночь. Мы всё подготовим…