Текст книги "Правила волшебной кухни 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Дай угадаю! Опять на мосту застрял?

– Нет, – ухмыльнулся я. – В этот раз проблема как раз по твоей части…

Дальше я вкратце обрисовал проблему и попросил Петровича прибыть как можно скорее. Ну а пока домовой был в пути, как можно мягче попытался объяснить Саньку, что всё нормально, всё хорошо, а тот бородатый дяденька в шкафу, который разговаривает на непонятном для него языке – самое доброе добро, которое только можно представить. Просто… сперва нужно найти к нему подход.

– Синьор Маринари, вы… я…

– Тише-тише-тише, – успокаивал я парня. – Слушай, ну ты же урождённый венецианец, так?

– Так.

– Тогда это ты меня успокаивать должен. Ну Алессандро? Ну ты чего?

В таком ключе прошли пятнадцать минут. Петрович удивил – появился из вытяжки. А Василий, почуяв присутствие чужой нечисти, выпрыгнул из шкафа со шипцами наизготовку. Принял боевую стойку, заорал дичайшим образом, а потом…

– Какая у вас интересная шпага, сэр, – сказал Петрович.

– Это арматура, сэр, – ответил Василий, а затем оба домовых рассмеялись. Шипцы упали на пол и маленькие бородатые мужички крепко обнялись, похлопывая друг дружку по спине.

– Вы знакомы что ли? – уточнил я.

– Нет, – ответил Петрович, а затем на два голоса вместе с Василием поведал мне истину о том-же, что один русский домовой другому домовому друг, брат и товарищ.

После домовые заперлись в шкафу. Я же облил беднягу Алессандро бодрящей крановухой и поставил на ноги. Вручил нож, вручил баклажан, приказал делать заготовки и не забивать себе голову. Наивно полагал, что на этом досадный инцидент закончен, но тут Петрович вновь материализовался на столе.

– А-ААА!!!

– Санёк, ну привыкай уже, а? – поморщился я. – Чего хотел?

– Я всё порешал, – заявил Петрович.

– Поздравляю, – кивнул я, а следом раздался крик Василия из шкафа:

– Так и быть! Я смилуюсь над тобой и разрешу какое-то время побыть на моей кухне! Но только если ты будешь аккуратен и не станешь злого замышлять! Только под моим присмотром, и с моего попущения! Подай мне техкарты на утверждение!

– Кхм-кхм, – прокашлялся я. – Когда я просил тебя «порешать», ты меня, кажись, не понял, да? Что значит «смилуюсь»? Какое ещё, нахрен, утверждение?

– Ну не серчай ты, Маринарыч, он странный. Ну… Василий же. Он ведь это, – тут Петрович понизил голос до шёпота. – Не совсем полноценный, понимаешь? Он хранитель кухни, а не всего дома. Это мы с Женькой со всей «Мариной» возимся, а у него зона обитания вот этим закутком ограничена, вот и переживает человек сильно. И чужаков не любит.

– Ну… здорово, конечно, – вздохнул я. – Только я ему ничего утверждать всё равно не дам. Утверждалка не выросла. Ты знаешь, что? Пока я работу не закончу, ты развлеки его как-нибудь, ладно?

– Как?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Или знаю! Сгоняй в «Марину», там в барном холодильнике бутылка водки стоит. Ледяная. Берёг для синьора Гореликова, но ради такого дела тебе пожертвую. Посидите, выпьете. Как тебе такое?

– Ну-у-у-у, – просиял Петрович. – Это я завсегда…

Каков итог? А вот таков: через полчаса на кухне отеля пахло не только печёными баклажанами, но и свежим перегаром. Продолжая шокировать Саньку, домовые устроились в углу на мешках с крупами, и бухали, бухали, бухали…

Говорили преимущественно о берёзках, и о том, кто откуда родом. Петрович – товарищ подмосковный, это я и так знаю, а вот Василий оказался уроженцем Рязани. А в Венецию, как оказалось, попал ещё сотню лет назад вместе со своим хозяином-послом. Хозяин тут богу душу отдал, на дуэли кажется, ну а Василий застрял, получается. А как я уже знаю, со смертью (или пропажей) хозяина у домовых немножко крыша съезжает и память страдает. В общем, Василий как-то оказался на этой кухне этого отеля, ну и прижился потихонечку.

– А я вот, – заплетающимся языком отвечал Петрович. – Можно сказать только обживаюсь. За Маринарычем вслед приехал. Хороший он парень, знаешь? Правильный.

– Да вижу я, вижу, – кивал Вася. – Я за ним сегодня наблюдал. Рука твёрдая, глаз острый, доходягу моего многому обучил…

– Артуро? – в панике тряс меня за плечо Алессандро. – Почему они на меня смотрят? Что такое «dohodyaga»?

– Перспективный молодой человек, – перевёл я, как умел, и домовые хором заржали.

После мы с Санькой продолжили своё дело, а они своё. И, признаюсь, писать техкарты под воспоминания о берёзках, лопухах и муравейниках было очень… очень душевно…

Глава 8

В который раз убеждаюсь – какой бы дедлайн не был выставлен повару, повар всё и завсегда потянет. К утру миссия по спасению отеля Леонардо была выполнена. Старичок по-доброму распрощался со мной, и я потихонечку побрёл до «Марины».

Солнышко грело, в небе кричали чайки, встречные синьорины одаривали меня улыбками, а в рюкзаке храпел проспиртованный насквозь Петрович. Признаться, я всегда думал, что нечисть должна держать алкогольный удар поуверенней, а вот же…

– Всем привет! – крикнул я, заходя в зал «Марины». – Как де… ох ты ж!

Возле барной стойки стоял красавец-мужчина, в котором не без труда угадывался Прохор. В идеально сидящем костюме, который, кажется, ему даже осанку выправил, в блестящих лакированных туфлях, и с бородой. Вот только не с тем клочковатым недоразумение, что было раньше, а с уложенным и надёжно зафиксированным блондинистым волосатым квадратом. И часы ещё, часы! Не уверен, что Анна Эдуардовна раскошелилась и реально купила ему что-то дорогое, но во всяком случае выглядит оно именно как.

– Это откудова к нам такого красивого дяденьку замело? – пробормотал я, улыбаясь, а затем крикнул: – Молодой человек, здравствуйте! Вы не заблудились часом⁈ Ресторан откроется только через час!

Прохор обернулся и расплылся в улыбке. Пускай и обрамлённой бородой из барбершопа, но всё такой же простой и доброй.

– Артур Эдуардович! Это же я, Прошка!

Тут до парня до дошло, что я прикалываюсь, и он заливисто рассмеялся.

– Не, ну красавец же! – похлопал я Прошку по плечу. – Прямо жених! Тебе как самому-то? Нравится новый образ?

– Честно? – спросил Прохор, а затем не дожидаясь ответа продолжил: – Не очень. Неудобно оно как-то. Непривычно. Я привык к одежде, которую пачкать можно. А в этой… ну вот предположим, что мне нужно под трактор залезть, а?

– До сих пор не видел в Венеции ни единого трактора, – успокоил я Прошку, а дальше перешёл к главному: – Красота требует жертв, но теперь ты выглядишь так, как надо. И на вина, насколько я понимаю, натаскался. Поэтому ждать больше нечего, сегодня вечером выходишь на смену в качестве сомелье. Первый день, Прошка! На нормальной работе!

– Спасибо, Артур Эдуардович! Я не подведу!

– Иди готовься, – я не удержался и ещё разок похлопал его по плечу. – Только это… не слишком сильно готовься, ладно? А то Петрович вон, – я скинул рюкзак с плеч. – Крепкий вроде, а видишь как в синие кружева нарядился.

Прохор ушёл в погреб, а мой взгляд невольно задержался на полке с куклами. Принцесса, которая по идее должна была сидеть лицом к залу, теперь смотрела на проход к лестнице – как будто бы провожала Прошку взглядом.

– Так! – крикнул я в надежде пресечь всякое такое. – Только не говори, что он тебе понравился! – а стоило мне моргнуть, как Принцесса вернулась в исходное положение. – Вот ведь, а?

Ох уж эти дети. Любопытные. Даже если сделаны из фарфора и живут на полке.

Но к делу! Петрович, понятное дело, за ночь толком не подготовился, ибо был занят. И теперь мне предстояло шустро-быстро, а главное в соло, делать заготовки к завтраку. Работы, мягко говоря, невпроворот.

Но! Не я ли буквально только что размышлял про дедлайны и про то, что их невозможно сорвать? Так что в итоге открылись мы вовремя. Да, что-то пришлось отдавать чуть подольше и из-под ножа, но в целом стоп-листа на моей кухне как не было, так и нет.

Через часик потной запары я выскочил в зал, чтобы попросить у Конана кофе, и тут вдруг увидел интересную картину: в углу за столиком сидели двое. Один – пожилой взлохмаченный старик в странном костюме, который как по мне больше походил на цветастый домашний халат. Второй – совсем молодой парень. Но это не главное. Главное, что перед стариком стояла старинная печатная машинка, а парнишка держал в руках стопку листов – готовился поменять при необходимости.

Впрочем, необходимости не было, ведь старик ничего не печатал. Вместо этого что-то очень громко обсуждали, и судя по тону были очень недовольны. А довольство гостей – это, как ни крути, моя компетенция.

– Нет, нет, и ещё раз нет! – услышал я, подходя поближе. – Это не то! Совсем не то! Герой не может так поступить, потому что… потому что не может! Им должны восхищаться! Женщины должны хотеть быть с ним, мужчины должны хотеть быть похожими на него, а дети буквально мечтать об усыновлении! Целевая аудитория не простит, если главный герой поступит неблагородно!

– Боюсь, синьор Дарио, вы сами загнали себя сюжет в ситуацию, когда невозможно поступить благородно. Главный герой должен либо избить эту старушку, либо смириться с работой ассенизатора…

– Нет! Нам нужен третий выход из ситуации!

– Синьоры, – подошёл я к столику. – У вас всё хорошо?

– Нет, не хорошо! – рявкнул старик, не удостоив меня даже взглядом. – Совсем не хорошо! Третий день затык! ТРЕТИЙ ДЕНЬ!!! Я не смогу написать эту сцену! Пальцы! Они не слушаются!

Парень в свою очередь виновато улыбнулся и развёл руками.

– Извините, синьор, – тихо сказал он. – Это мой работодатель, Дарио Дончелли. Наверняка слышали? Он писатель…

– Что-то такое припоминаю, – наглым образом соврал я.

– Так вот у синьора Дарио творческий кризис.

– Понятно, – кивнул я. – А вы?

– Я его помощник, меня зовут Луиджи. Ношу машинку, меняю листы, приношу маэстро кофе. Ну и подбадриваю по мере сил.

– Смотри! – тут вдруг синьор Дарио снизошёл до меня. – Смотри сюда!

Тут он вытянул руки в мою сторону и пошевелил пальцами.

– Вот, вроде бы, пальцы, да⁈ – спросил он с трагическим надрывом в голосе. – Я вроде бы нажимаю ими на клавиши, нажимаю, а они не печатают! Нет прежней скорости! Нет полёта мысли! Нет того чувства, когда понимаешь – ты сразу же, набело, выдаёшь шедевр!

Я присмотрелся повнимательней. На столе, рядом с печатной машинкой, дымилась на специальной подставке ароматическая палочка. Пахло сандалом и чем-то ещё. А на углу стояла игрушка – маленький плюшевый осьминог в клетчатом берете и с лупой.

– Это мой талисман, – перехватил синьор писатель мой взгляд. – Счастливый осьминог. Без него вообще никак.

– А с ним? – уточнил я.

– Тоже никак, – нахмурился Дончелли и попытался испепелить меня взглядом. Ну а затем… затем начал орать на свои пальцы. – Почему вы такие медленные, а⁈ Почему вы сбиваетесь⁈ Я же вас стригу, а вы… вы… АААА!!! – в отчаянии писатель стукнул кулаком по столу.

Я же оглянулся назад. Гости за соседними столиками косились на писателя с плохо скрываемым беспокойством. А кто-то, насколько я понял, уже собирался уходить…

Так! Надо срочно спасать ситуацию. Кажется, я оказался почти в той же ситуации, что и главный герой романа Дончелли. Выгонять синьора писателя откровенно не за что. Но и оставлять всё на самотёк нельзя – другие гости хотят посидеть в тишине и задумчиво попить кофе, а не слушать, как престарелый синьор ругается со своими непослушными корявками.

Ну… на то мне и дар. Я подошёл к бару и попросил Конана налить чайничек чая. Любого. В идеале с травками типа мята или мелиссы – для успокоения так сказать. Но в целом не суть, ведь я могу зарядить правильной энергией абсолютно любой чай.

– Синьор Дончелли, – спустя минуту я поставил перед писателем чайник и чашку. – Это вам, комплимент от заведения. Выпейте. Это специальный чай для творческих людей.

– Чушь, – хмыкнул синьор Дарио, но всё же решил попробовать.

Взял чашку, заботливо налитую помощником, отпил глоточек и… замер. Посмотрел на свои пальцы так, будто бы впервые видел их, а потом торжественно наложил руки на клавиатуру.

– Осенью наступит осень, – торжественно объявил и начал печатать. – Ха! Получается! Смотрите, у меня получается!

Синьор Дончелли принялся колотить по клавиатуре с такой скоростью, что пальцы превратились в размытое пятно. Машинка стрекотала не то, что как пулемёт, а как… миниган, что ли? Бедняга Луиджи едва успевал выхватывать исписанные листы и вставлять на их место новые.

– Я живой! – заорал писатель. – Я живой! Я могу! Я снова могу!

Он хохотал и печатал, печатал и хохотал. А гости, которые ещё минуту назад собирались уходить, теперь столпились вокруг него и заворожённо глядели на внезапное шоу. В таком безумном темпе прошло полчаса, Дончелли исписал уже целую стопку бумаги и Луиджи пришлось просить у нас ещё. Как итог – теперь шедевры Дончелли печатались на обратной стороне моих старых техкарт.

– Как же здорово! – заорал он, но тут вдруг в глазах писателя промелькнул испуг. – А как остановиться⁈ Я не могу остановиться!

– А зачем вам останавливаться⁈ – крикнул кто-то из толпы.

– И правда! – согласился Дончелли. – Чёрт с ним, напишу сегодня весь роман! А лучше два! Или три! Ах-ха-ха-ха!

– Да, синьор Дарио, да! – подбадривал писателя употевший Луиджи. – Вы могучий! Вы всё сможете! Я в вас верю!

Я же стоял, смотрел на всю эту вакханалию и размышлял: такое чувство, что Венеция сама и специально подкидывает мне таких вот странных персонажей. Они как будто не сами своим пешком приходят, о нет! Венеция их насильно ко мне подсылает. То ли для проверки, а то и для развлечения.

– Так, – взглянув на часы я понял, что мне пора бежать на закупку. – Работаем дальше.

Хорошо, конечно, писателю, у него помощник есть. А вот мне бы не помешал менеджер по закупкам, вот только… знаем, плавали. На такой должности должен сидеть человек, замотивированный в моём успехе даже больше меня самого, иначе будет плохо. Место хлебное, а схему откатов не знает только ленивый. Так что тут нужно сперва серьёзно подумать. Ведь плюсом к порядочности нужно, чтобы закупщик понимал, что именно он закупает. А в Венеции, насколько я понял, большая проблема с овощами и овощными лавками. Складывается чувство, что я до сих пор ни разу не тарился в одной и той же лавке дважды. Сегодня товар сказочный, а завтра жухлое недоразумение.

И кстати!

– Уважаемая Венеция! – обратился я вслух к городу, выскочив из ресторана. – А ты не хочешь мне помочь случайно⁈ Может, пошлёшь мне нормального поставщика свежих овощей⁈ Такого, чтобы адекватный был, и обязательный, и с хорошим товаром⁈

Я постоял минуту. Постоял другую. Ждал, что сейчас из-за угла выйдет самый чудесный поставщик овощей на свете и предложит сотрудничество. Однако вместо него вдалеке, будто в насмешку, я заприметил тележку продавца аквариумов.

– Ну ладно, – вздохнул я. – Придётся самому.

Закупка прошла без приключений. Оббежав рынок, я собрал заказы с доставкой до «Марины», а сам с парой сумок самого необходимого рванул обратно. И стоило мне вывернуть на уже-ставшую-мне-родной-улицу, как вдалеке я услышал, как кто-то ругается. Сильно так причём. Громко. А подойдя ещё чуть поближе понял, что одним из этих «кто-то» является Джулия.

– Да как ты мог⁈ – орала кареглазка. – Ты хоть понимаешь, сколько это стоит⁈ Ты понимаешь, что это не просто лодка, а⁈

Я ускорил шаг. Около входа в ресторан красная от гнева Джулия нависала над каким-то бедным мужиком. Да-да, нависала, при том что была на голову ниже его самого. Давила, так сказать, характером. Мужичок при этом выглядело очень виновато и, что называется, обтекал.

– В чём дело⁈ – крикнул я ещё издалека.

– О! Артуро! – обернулась ко мне кареглазка. – Представляешь, этот… этот, – тут она запнулась, явно что подбирая печатное слово. – Этот гражданин на своей чёртовой моторке поцарапал твою гондолу! Да как так можно было-то, а⁈ – это она снова обрушилась на мужичка. – КАК ТАК-ТО⁈

– Да ладно? – уточнил я, пытаясь сообразить как можно было не развернуться на канале.

– Ты хоть знаешь, сколько стоит эта гондола, а⁈ – продолжила наседать Джулия. – Это же ручная работа! Это дерево специально обработанное! Это лак особый!

– Я заплачу, – виновато сказал мужчина. – Я заплачу вам, честное слово. Только у меня денег с собой нету…

– Ах нету⁈ – Джулия упёрла руки в боки.

– Я могу заплатить товаром…

– Каким ещё, к чёрту, товаром!

– Момент, – остановил я эту беспощадную ругань. – А ведь действительно… каким?

– Если вы синьорина позволит мне отойти на секундочку и не будет драться, я принесу и покажу. Товар в лодке лежит.

– Прошу вас, синьор, – сказал я и на всякий случай взял Джулию под локоток.

Мужчина же метнулся в переулок к своей моторке, и довольно скоро вернулся с двумя картонными коробками.

– Вот, – поставил он их передо мной. – У меня есть это, и ещё тридцать коробок в лодке. Забирайте всё, если хотите, только оставьте меня в покое.

Я заглянул в коробку и аж присвистнул.

Внутри лежали… нет, не просто овощи! Там лежали произведения селекционного искусства! Огурчики ровненькие, один к одному, с пупырышками и несравненным запахом дедовского парника. Помидорки – мясистые, цвета феррари, и чуть не лопаются от сока. А перец⁈ О-о-о, это не перец! Это король всех перцев!

– Ты издеваешься⁈ – опять заорала Джулия. – Гондола стоит целое состояние⁈ А ты хочешь возместить ущерб огурцами⁈

– Стоп, – перебил я кареглазку. – Вообще-то мы согласны.

– ЧЕГО⁈

В уме я уже всё прикинул. Тридцать коробок таких вот овощей – это запас на неделю и веганское меню по специальному предложению. Ну а даже если что-то вдруг начнёт пропадать, Петрович мне в помощь – я давно уже заметил, что у домового особая страсть к закруткам. А гондола… ну что гондола? Я и сам её царапал уже несколько раз, и в тесных каналах притирал. Отдам мастеру подрихтовать и все дела.

– Мы согласны, – повторил я мужчику. – Тащите всё, что есть. А после у меня вам будет одно интересное предложение…

Интерлюдия. Джулия

Джулия проснулась. Джулия улыбнулась. Джулия зевнула и приподнялась с постели, пытаясь припомнить что было вчера. А вчера было действительно жарко – полная посадка, сменившаяся раз пять-шесть за вечер. Девушка носилась между столиками как угорелая часов шесть кряду, разносила заказы, принимала новые, и снова, и снова, и снова…

На этой почве плохо спала – бредила первую половину ночи, и даже во сне продолжала обслуживать столики. Но что было то было, а сегодня новый день.

Сходив в душ и облачившись в форму, девушка спустилась вниз и сразу же поняла, что вокруг подозрительно тихо. Обычно в это время Артуро уже гремел кастрюлями на кухне и ржал вместе с Петровичем над своими непонятными русскими анекдотами, которые она не в силах была понять. Медведь сгорел, а они смеются. Н-да…

Так вот! Обычно к тому моменту, когда Джулия спускалась вниз, тут уже бурлила кипучая деятельность шефа Маринари, а вот сегодня – тишина. Не паникуя раньше времени, девушка зашла на кухню и обнаружила домовых: синьорина Женевра домывала последнюю посуду, а Петрович сосредоточено жарил блинчики на четырёх сковородках.

– А где Артуро? – спросила Джулия.

– В каком смысле «где»? – удивился Петрович. – Я думал, он с тобой.

Дальше венецианка и домовой переглянулись и синхронно поняли, что вообще-то Артур никогда так долго не спал. Наоборот – ложился позже всех и раньше всех вставал. Это был нерушимый закон.

– Он… он в комнате? – спросила Джулия дрогнувшим голосом.

– Не знаю, – Петрович экстренно отставил блины с огня. – Пошли глянем.

И они побежали. Джулия ворвалась в комнату Артуро первой и тут же, на пороге, замерла. Шеф Маринари лежал у себя на кровати и спал, в то время как балконная дверь была распахнута настежь. Точнее даже не распахнута, и не раскрыта, а именно что выдавлена из проёма вместе с петлями. Как будто бы особо сильная аномалия решила войти внутрь несмотря ни на что.

– Ох ты ж, – Петрович схватился за голову. – Чуешь магию, а⁈

– Что это значит⁈

– Это значит, что Маринарыч не просто спит, – заключил домовой.

– «Не просто» – это как⁈

– Без понятия…

Сам шеф при этом выглядел вполне здоровым и даже улыбался во сне.

– Артуро! – Джулия подбежала к кровати и принялась трясти повара. – Артуро, просыпайся!

Ноль реакции. Ноль эмоций.

– А-ну, вставай, окаянный! – Петрович решил действовать чуть более радикально, и влепил спящему повару пощёчину. – Вставай! – но и тут не преуспел.

Артуро спал. Спал он и тогда, когда его попытались стащить с кровати на пол, и когда обливали холодной водой, и даже когда Петрович как можно громче предложил ущипнуть его за… ну… за нежное.

– Так! – смекнул Петрович. – Ну-ка целуй его!

– Что?

– Целуй, говорю! В одной сказке такое сработало!

В сказке сработало, а вот в реальности что-то никак.

– Не работает!

– Целуй ещё!

– Да не работает, говорю же!

Дальше они просто стояли и смотрели на спящего Артуро. А время шло. А ресторан нужно было скоро открывать.

– Я позвоню, – Джулия начала лихорадочно соображать, кому же можно позвонить по такому вопросу и в скором времени решила: – Всем! Я позвоню всем, может быть кто-нибудь что-нибудь знает!

В итоге ответ нашёлся у бабушкиной подруги, синьоры Бьянки. Вещая о страшных вещах, её голос в трубке был на редкость спокойным и размеренным.

– Деточка, – сказала старая синьора. – Такое бывает, если человек перенасытился Венецией. Слишком много впечатлений, слишком много магии, слишком много… всего. Сейчас он в волшебном сне, сне испытаний, и будить его ни в коем случае нельзя. Если человек сильный, то он сам выкарабкается.

– А если нет?

Вместо ответа синьора Бьянка лишь вздохнула. Джулия же поблагодарила её за информацию, положила трубку, а потом посмотрела на Петровича.

– Говорит ждать, – сказала она. – Говорит, сам проснётся.

– Ну… значит будем ждать, – заключил домовой.

Оба присели рядом с кроватью. Джулия смотрела на спящего Артуро и думала о том, что с её избранником постоянно происходит какая-то… какое было подходящее русское слово? Хрень? Вот да, точно! С Артуро постоянно происходит какая-то хрень! Причём особенно часто она происходит с ним в его комнате. И тут же Джулия решила, что не пожалеет деньги и на свои собственные установит в комнате Маринари самую новую и самую передовую артефакторную защиту.

– Надо открываться, – вдруг твёрдо сказал Петрович.

– То есть?

– То и есть. Маринарыч не одобрит, если мы из-за него не откроемся. У него же эти… принципы. Всех накормить, бла-бла-бла, никто не должен ходить голодным.

– Ну да, – вздохнула Джулия.

– Я помогу, не переживай. До обеда продержусь в качестве повара. Да и обед тоже отдам, а дальше спать пойду и перед вечерней посадкой встану. Ты, главное, меня растолкай…

И тут Джулия поняла, что она на полном серьёзе решила открыться и отработать смену с домовым и лепреконом, потому что просто не может подвести Артуро.

– Бабуль, привет! – по дороге вниз набрала она синьоре Паоле. – У нас ЧП, Артуро приболел! Нужна твоя выпечка! Да-да, прямо сейчас! Спасибо!

Петрович тем временем уже взялся за финальные заготовки.

– На мне вся горячка и салаты, – сказал он. – А ты бери на себя супы и закуски. Потянешь?

– Потяну, – кивнула Джулия. – Справимся. Обязательно справимся…

День прошёл, как в тумане. Девушка разрывалась между кухней и залом, Петрович скакал от плиты к печи и обратно, и даже Конан-бармен подключался в тем редкие моменты, когда у него не было своих заказов. Да, меню было сильно урезано, но гости, что удивительно, не жаловались. Даже наоборот! Многие говорили, что если бы не такое резкое сокращение меню, они бы никогда так и не попробовали бы некоторые позиции.

К вечеру Джулия еле-еле держалась на ногах. Проводив последнего гостя, девушка закрыла дверь, погасила в зале свет и медленно, от усталости придерживаясь за стенку, пошла наверх. Артуро всё так же лежал на кровати, и всё так же улыбался свои снам.

Джулия посмотрела на него, а потом прилегла рядом и устроилась под бочок. А перед тем как закрыть глаза отметила, что артефакторы сработали быстро и уже обновили всю защиту в комнате Маринари.

– Просыпайся завтра, – прошептала она. – Пожалуйста, – и провалилась в сон.

А проснулась от того, что кто-то теребил её волосы – как будто прядку на палец накручивал.

– Артуро⁈ – едва разлепив глаза, девушка набросилась на шефа с поцелуями.

– Я тоже рад тебя видеть, – рассмеялся Маринари. – А что, собственно говоря, происходит? Ты почему здесь?

– Ты проснулся! Проснулся!

– Ну… да, проснулся.

– Ты в курсе, что ты проспал целый день⁈ Ты знаешь, как мы переживали⁈ Но мы отработали смену, слышишь⁈ Петрович готовил, а я помогала, и Конан, и Женевра, и бабушка прислала круассанов, и…

– Стоп, – перебил Маринари. – А теперь можно ещё раз? Только с самого начала и поподробней, пожалуйста.

И Джулия рассказала. Но вот что интересно – чем дольше она рассказывала шефу о том, что произошло, тем шире он улыбался.

– А теперь ты мне расскажи, – наконец закончила девушка. – Что за пытки ты проходил во сне? Или… или ты не хочешь об этом говорить? Если надо, у меня на примете есть хороший психолог! Могу позвать!

– Думаю, психолог мне не понадобится, – хохотнул Маринари.

– Ну как же! Это же был сон-испытание! Мне синьора Бьянки всё объяснила! Ты мог вообще не проснуться!

– Испытание? – переспросил шеф и как будто бы покатал это слово по нёбу. – Значит, это было испытание. А я думал просто приятный сон.

– Приятный⁈ – Джулия всплеснула руками. – Артуро, сон-испытание не может быть приятным! Что ты такое несёшь⁈ Расскажи, что там с тобой было!

– Ну, – Маринари почесал в затылке и лениво зевнул. – Сначала был какой-то голос. Помнится, он сказал что заставит меня возненавидеть то, что я люблю больше всего на свете. Лишит меня, дескать, радости жизни. И как только я возненавижу дело всей моей жизни, оставит меня здесь навсегда.

– И? – Джулия подалась вперёд. – Что дальше?

– А дальше готовка. Я стоял на кухне и отдавал заказы. Заказы, заказы, заказы. Сотни, а может тысячи, я толком не считал. Всё время что-то новое прилипало. Пришлось попотеть, это да. И знаешь? По моим ощущениям это длилось недельки две.

– Две недели⁈ – тут Джулия затаила дыхание. – Но как же ты вернулся? Как смог договориться с этим… голосом?

– А чёрт его знает, – Маринари пожал плечами. – В какой-то момент голос сказал, что я ненормальный. А потом ещё, чтобы я убирался прочь. Обидно, между прочим! Я ведь как раз десяток лодочек-дорадо собирал!

– Не понимаю.

– А что тут непонятного? Какая-то хтонь хотела, чтобы я возненавидел готовку, но… случайно сделала мне приятно. Скажу честно, давно я так не кайфовал.

Джулия долго-долго смотрела на своего шефа, а по совместительству –любимого, а затем выдохнула:

– Нет, ты и правда ненормальный… Наверное за это я тебя и люблю!