Текст книги "Правила волшебной кухни 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

В «Марину» дружным строем валила расфуфыренная толпа. Вот, например, синьор в белоснежном костюме, с тросточкой и моноклем.

– Синьор Маринари, – сказал он и голос его звучал так, будто бы он обращается к прислуге. Но то, по всей видимости, просто привычка. Обычные, так сказать, модуляции, потому что сказанное им дальше никак не вязалось с тоном: – Я буду ждать столько, сколько потребуется. Я хочу отведать ваше меню, чего бы оно ни стоило.

– Да-да, я вас понял. Спасибо.

– Не могли бы вы хотя бы примерно сказать, когда освободится ближайший столик?

– Даже примерно не могу, – виновато улыбнулся я. – Прошу прощения, – и рванул дальше.

Тут же был пойман синьорой в широкополой шляпке и меховой горжетке не по погоде, и почти дословно повторил тот же самый диалог. Следом меня остановил мужчина с часами, которые стоили примерно столько же, сколько «Марина», «Между Булками» и все понтоны вместе взятые. Потом группа молодых гиков, подмигивая, попыталась сунуть мне взятку за то, чтобы я посадил их следующими и…

– Звиздец какой-то! – метко характеризовал происходящее разбуженный Петрович. Домовой прямо сейчас потел возле гриля и работал за троих, едва успевая пенять под рыбьими тушками перегоревший пергамент.

Зал был полон людьми. Условно назовём их «гурманами» или…

– Сраные богатеи! – крикнул Петрович, рукавом утирая пот со лба.

Ну… наверное, так тоже можно. Короче, внезапно к нам привалил весь высший свет. Самые настоящие избалованные гурманы, которые в этой жизни попробовали уже почти всё, и хватались за каждую возможность вкусить новизны. Снобы? Отчасти. Но то, что все они были людьми состоятельными – этого не отнять.

А объяснялось всё довольно просто.

– Это «домовиная почта» сработала, – ещё в самом начале запары объяснила мне Женевра. – Дон Базилио помог. Насколько мне известно, сегодня у всех самых богатых людей города на подоконнике образовалась красивая открыточка, которая по содержания дублировала меню «Даров Глубин».

– Дон, – недовольно пробурчал Петрович. – Диги-диги-дон-дон, дон-дон, диги-дон, дон-дон…

– Колечко, – понимающе кивнул я и продолжил работать.

Где-то час мы отстреливались достойно, а вот потом ситуация начала выходить из-под контроля. Пьяненькие постоянники, которые остались в «Марине» ещё с «дуэли на фугу», не хотели расходиться. Заказывали вино и, если уж начистоту, были в своём праве занимать столики. Гости – они гости и есть. Не представляю, что за сволочью нужно быть, чтобы подойти к человеку и сказать, мол, извините, но вам придётся покинуть наше заведение, потому что есть клиент побогаче. Это против логики, морали и вообще всего человеческого.

В то же самое время синьоры и синьорины категории «богатей» ожидаемо были капризны, и стоять в очереди для них было в новинку. Разгорался скандал. Вопли, крики, чуть было до драки не дошло…

– Артур…

– Ы-ый! – вскрикнул я. – Хватит так пугать!

Анна Эдуардовна опять материализовалась из теней прямо у меня за спиной. Причём на этот раз мне показалось, что это не метафора и она реально шастает туда-сюда под какой-то магической вуалью.

– Если хочешь, я могу всех разогнать, – улыбнулась сестра. – Только скажи.

– Аня, – вздохнул я. – Не надо никого разгонять. Это гости.

– Но они скандалят.

– Это нормально.

– Как знаешь, – сестра пожала плечами и хозяйской походкой проследовала на кухню.

А ситуация накалялась. А выхода я не видел. К такому жизнь меня, как говорится, не готовила. Однако тут спас счастливый случай.

– Артуро, – с разбегу буквально врезавшись в меня всем телом, прошептала Джулия и указала куда-то в сторону двери. – Смотри.

– Что?

– Ну вон! Видишь старичка?

Старичок. Маленький, сухонький, в поношенном, но чистом пальто. А ещё… ещё мне показалось, что у него нету глаз. Морщинистые веки, густые как щётка для обуви ресницы, да ещё и природный прищур вкупе создавали впечатление, что этот человек вряд ли хоть что-то видит. Однако! В отличии от прочих недовольных, он абсолютно спокойно стоял в очереди и ждал, когда для него освободится столик. Молча. Без претензий ко мне или к кому бы то ни было ещё.

– Ну? – спросил я. – Старичок. И что?

– Это же префект Дорсодуро! Синьор Марио Монгана!

– Во как…

– Префект! – повторила волшебное слово Джулия. – Ты что, не понимаешь⁈ Если он уйдёт недовольным, у нас будут большие проблемы! Не от администрации, не от комиссий и не от проверок всяких. У нас будут проблемы от самой Венеции.

– Возможно, – кивнул я, пытаясь посмотреть на ситуацию именно через такую призму. – Но если это действительно такой важный человек, то как по мне не нужно его выделять. Судя по виду, мужчина он правильный. Встал в очередь, уважает порядок.

– Но…

– Но я всё равно приглашу его за столик без очереди, – кивнул я. – Потому что уважение, Венеция, Дорсодуро и так далее…

Так! Гость – это, как ни крути, физическая величина. И чтобы где-то прибыло, надо чтобы где-то убыло. То есть посадить префекта без очереди я сейчас могу разве что себе на коленки. Мест нет. Столиков нет. И прежде, чем что-то ему обещать, нужно решить эту проблему.

– Синьор Верди, – улыбнувшись, я подошёл к столику профессора. – Прошу прощения, что отвлекаю. И приношу тысячу извинений за то, что сейчас скажу. Дело в том, что к нам пришёл один очень важный гость. И если бы вы смогли объединиться в своём распитии вина с соседним столиком, то я был бы вам премного благодарен и обязательно придумал бы какую-нибудь скидку.

– Важный гость? – уточнил профессор.

– Префект.

– Марио здесь⁈ – Верди начал крутить головой. – Так чего ты сразу не сказал? Конечно же, сейчас сообразим столик для синьора префекта.

Гости за соседним столиком, которые подслушивали каждое наше слово, оживились и начали скрипеть стульями, освобождая место для профессора. Причём делали они с таким воодушевлением, что… признаюсь, мне многое это сказала о префекте. По всей видимости, синьора Монгану в районе действительно уважают.

Но тут в дело вмешался сам Марио. Видимо, такое вот «щёлочное» зрение префект компенсировал хорошим слухом.

– Синьор Маринари, – подошёл он ко мне и сразу же протянул руку. – Прошу вас, прекратите этот цирк, – голос у него был тихий, но чёткий, как у человека, который привык, что все вокруг его очень внимательно слушают. – Я очень ценю то, что вы только что попытались сделать, но не приму ваше предложение. Я уважаю порядок и не требую к себе особо обращения. Я подожду.

Тут уж и я сам посмотрел на префекта с уважением. Человек с принципами – реальная редкость. А уж полностью адекватный человек в Дорсодуро – это вообще что-то невообразимое! И грех не попробовать с таким договориться.

О чём?

Да вот же… появилась мысль.

– Синьор префект, у меня к вам ещё одно предложение.

– Слушаю вас, Маринари.

– Что, если на сегодняшний день вы разрешите использовать мне всю улицу, как летнюю веранду?

Марио поднял кустистую бровь.

– Объясняю. Так вышло, что мы самую капельку переборщили с рекламой, и сегодня ждём в гости весь город. Как видите, мест уже не хватает, а ведь ещё не вечер. На улице солнце, тепло и хорошо, а столики я организую самостоятельно. И если это необходимо, уплачу за аренду в казну района.

– Фестиваль аномальной рыбы? – ухватил мою мысль префект. – Хм-м-м…

– Именно! Специальное меню, отличное настроение, и никакого мусора на улицах. Сам всё организую, сам всё проведу.

Моргана обернулся и махнул рукой, подзывая к себе молодого человека, что до сих пор «держал» его место в очереди. Внезапно оказалось, что это его то ли помощник, а то ли молодой протеже, и вместе они начали вслух прикидывать все «за» и «против».

– Если синьор Маринари действительно обязуется соблюдать все санитарные нормы и не мешать движению пешеходов…

– Обязуюсь!

– … то я не вижу препятствий, синьор Моргана. А фестиваль в Дорсодуро… ну… давайте будем честны, да?

– Да, – кивнул Марио. – Давненько к нам не приваливало столько туристов. Пускай они и не туристы вовсе. Ладно! – префект похлопал меня по плечу. – Делай, что должно, Маринари. Но учти. Если хоть кто-нибудь уедет с твоего фестиваля на карете скорой помощи от отравления, то тебе…

– То мне конец, – закончил я. – Понял, принял.

Я был не просто рад, я был в восторге. Мысли, блин, материальны! Хотел летнюю веранду – получил летнюю веранду, да ещё и собственный фестиваль в придачу.

– Синьор Маринари, а вы справитесь с таким количеством гостей?

– А вот это, синьор Монгана, при всём уважении, не ваша забота. Прошу прощения, но раз уж вы дали мне добро, то я не буду терять ни минуты.

– Действуйте, Маринари…

Следом я рванул на кухню, по пути уже набирая Рафаэле.

– Раф! – заорал я в трубку, даже не поздоровавшись. – Срочно! Делай что хочешь, но достань мне все уличные столы и стулья, что только сдаются в городе! Найди, займи, укради, мне плевать, но чтобы через час всё это было возле «Марины»!

– Синьор Артуро? – ответил мне заспанный голос. – У меня ведь сегодня выход…

– А-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА!!! – заорал я в трубку. – Ничего не хочу слышать! Знаешь, у меня на родине есть такая чудесная песня: «У пчёлок нету выходных, у них всё время будень! А совсем рядышком живёт ленивый жирный трутень!»

– Синьор Артуро, я не понимаю русский…

– Потом переведу! А сейчас выполняй! И да, ещё! Обзвони всех барменов понтонов, у которых сегодня выходной! Пускай срочно выходят на работу! У нас фестиваль, Рафик! Фестиваль!

Я сбросил звонок, засунул трубку в карман, а потом схватил Петровича за плечи, поднял над собой и заорал:

– ФЕСТИВА-ААА-АААЛЬ!!!

– Э-ка тебя таращит, Маринарыч, – вздохнул домовой. – Чего опять удумал?

– Скоро узнаешь!

И уже через полтора часа улица перед «Мариной» превратилась в нечто невообразимое. В нечто волшебное. В масштабное нечто! Рафаэле действительно нашёл всё, что сумел добыть – столы, стулья, скамейки и даже стопку шезлонгов. Ребята с понтонов расставляли всё это дело вдоль фасада «Марины» и дальше, дальше, дальше, до самого угла, где улица сворачивала к каналу. Посадка ресторана увеличилась, не соврать, раз в десять.

Джулия бросила зал и встала на помощь Конану и Прошке. Хозяйской рукою и гарканьем, она управляла толпой барменов, что на сегодняшний день экстренно переквалифицировались в официантов.

– Быстрее-быстрее-быстрее! – хлопала кареглазка в ладоши. – Мы не успеваем! Апероль за сорок пятый столик!

На кухне тем временем тоже творился кромешный ад, но ад моими стараниями организованный. Петрович уже принял свою судьбу и то, что ему придётся отработать весь день, но рук всё равно не хватало. Тогда мы послали бойца, то есть синьорину Женевру, в отель синьора Леонардо и пригласили на помощь Василия.

Рязанский домовой ворвался на мою кухню с ноги, и без лишних вопросов закрыл собой фритюр и часть холодного цеха. Много всякого со мной приключалось, но в таком темпе я ещё не работал никогда и было это… весело! Да так, что временами я чуть было не захлёбывался счастливым смехом!

Ну а особенно в те редкие моменты, когда мне удавалось вырваться на улицу и посмотреть, что там происходит. А происходил на улице полноформатный праздник. Люди сидели за столиками, пили вино, ели рыбу и смеялись. Парочка молодых ребят принесла гитару, и теперь на весь район звучали старинные итальянские романсы.

Господа гурманы, которые пару часов назад чуть было не подрались с моими постоянниками, теперь перемешались с местными, да так что не понять, где и чей стол. Ну а когда начало вечереть и зажглись фонари, на мою веранду так вообще какая-то немагическая магия рухнула. Счастье. Не то, которое испытываешь от заработка или успеха, не своё, а… общее. То, которое испытываешь когда делаешь что должен – кормишь людей и даёшь им тепло, уют и радость.

– Хорошо-то как, – выдохнул я, и пошёл на кухню…

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович метался по кабинету, как тигр в клетке. Обычно невозмутимое, хладнокровное лицо главы рода было искажено от ярости и… внезапно, от страха. Да-да. Весточка, которая пришла сегодня утром была не просто тревожной, а в какой-то мере даже смертельной. Сазоновыми заинтересовалась тайная служба Императора.

Почему?

Ответ лежал на поверхности – семейство, настолько глубоко овладевшее тёмными искусствами, постепенно задолбало не только своих ближайших соседей, но и всю Империю. Рано или поздно это должно было произойти.

– Ублюдки! – рявкнул Эдуард Богданович.

Мария Александровна тем временем сидела в кресле, сложив руки на коленях и глядя в одну точку.

– Как артефакты со скидкой у нас покупать, так мы лучшие друзья! – продолжал распаляться Сазонов. – Как в долг просить, так мы братья! Как заказывать убийство тёщи, так мы родственные души! А тут на тебе! Кляузы на нас строчат! Подозревают чего-то там!

– Дорогой, – тихо сказала Мария Александровна. – Ну ты же понимаешь, что расследование смерти князя Добрышкина всколыхнуло общественность. Слишком много шума, слишком много вопросов.

– И что⁈ – окончательно взорвался Эдуард. – Он же чмошник! Жил чмошником и чмошником умер! Потому что нечего было нам открыто угрожать!

Тут Сазонов-старший очень захотел ударить кулаком о стол, но понял что стол очень далеко, и потому вместо этого просто заорал:

– АААА!!!

– Это да, – кивнула Мария Александровна. – Без сомнения, дорогой, всё так. Но, согласись, что мы и сами виноваты. Сработали очень грязно. Наследили. И след этот ведёт прямиком к нам.

– Этого бы не случилось, если бы работу выполняла твоя дочь!

– Оп-па, – брови Марии Александровны стремительно поползли вверх. – Моя, значит? Не «наша»? То есть претензии сейчас ко мне? Ты сейчас серьёзно, Эдуард Богданович?

А Эдуард Богданович, заслышав как жена называет его по имени-отчеству аж похолодел. Как правило, это ничем хорошим не заканчивалось.

– Прости, – поспешил извиниться Сазонов. – Я неправильно выразился и… да, погорячился. Но отсутствие Ани создаёт реальные проблемы. Она с тобой так на связь и не выходила?

– Нет, – покачала головой Мария Александровна. – Зато есть сведения насчёт нашей гвардии. Все наши люди прямо сейчас сидят в застенках венецианской жандармерии… или как это у них там называется?

От таких вестей Эдуард Богданович решил, что ему стоит присесть.

– В жандармерии? – переспросил он.

– Да.

– В застенках?

– Именно.

– Ну так выкупи их!

– А сама-то я не додумалась! – развела руками Мария Александровна. – Не выкупаются они!

– Но почему⁈

– Потому что там дело не в деньгах, – Сазонова криво ухмыльнулась. – Мутная история, которую я до конца не понимаю. Понимаю лишь то, что в ней замешан ТВОЙ сын.

Эдуард Богданович подколку понял, принял, и ещё раз попытался успокоиться, чтобы не доводить до скандала.

– Как же он надоел, – выдохнул он, проводя рукой по лицу.

– Это факт. Но вопрос: а что делать дальше?

Сазонов задумался. А потом медленно, будто бы нехотя, сказал:

– Может, пошлём Артёма?

– Нет! – Мария Александровна не оценила предложение. – Ты совсем с ума сошёл⁈ Последнего ребёнка хочешь в Венецию отправить, чтобы ещё и он там потерялся⁈

– Думаю, с Тёмой эта история не повторится. Во-первых, он же понимает, что именно он будущий глава рода и что из этого вытекает. А во-вторых, – Эдуард Богданович выдержал паузу. – Ну давай говорить честно? Он никогда не любил ни Аню, ни уж тем более Артура.

– И в-третьих, – добавила Сазонова. – Из Артёма боевик никакой. Каким, прости, образом, он будет вызволять наших людей? Как он, по-твоему, сможет принудить свою сестру вернуться? И брата?

– Ладно… согласен. И что теперь? Сама поедешь?

– Дурак, – отмахнулась Мария Александровна. – Как же я тебя одного здесь оставлю? Ты же всё окончательно испоганишь, и мне придётся возвращаться на руины.

– Женщина, – ледяным тоном сказал Сазонов. – Ты забываешься.

– Да-да-да, я слышала всё это уже тысячу раз, – устало ответила Мария Александровна. – Ладно, попробую решить всё сама. Ещё разок напрягу Нафанаила Кузьмича. Он ведь нам до сих пор аванс не вернул, верно? Наверняка опять всё потратил на вино и ш-ш-ш… женщин. Вот пускай и отрабатывает теперь. Сам…

Глава 16

Ночь сегодня случилась на удивление шумной даже по меркам Дорсодуро. Несмотря на правила техники безопасности, я не смог отказать себе в удовольствии – открыл балкон настежь, устроился поудобней и, прихлёбывая чай, наблюдал за происходящим.

Внизу шло побоище. Семеро рыжеволосых и одетых во всё зелёное коротышек отражали атаку агрессивных туманностей. Лихо орудовали палками и орали что-то на смеси ирландского матерного и ломанного итальянского. Стояли насмерть, но летник мой берегли.

Не знаю, на кой-чёрт аномалиям понадобились мои столы и стулья, но вот же – понадобились. Поэтому я отзвонился Шону – накануне Самый Главный Лепрекон протянул проводной телефон между чердаком и «Мариной», чтобы по десять раз за ночь не бегать туда-сюда – и попросил его всё это дело охранять.

Поначалу охраной занимались исключительно лепреконы, но чем дальше, тем более разномастной становилась наша гвардия. В конце концов действо внизу стало напоминать какое-то световое дымное шоу. Одни туманы боролись с другими, летели искры, моргал разноцветный свет, и понять, что происходит становилось практически невозможно.

Ну а когда к «нашим» присоединился розовый слонёнок, что шмалял по аномалиям лазером из хобота, я всё-таки не выдержал и набрал Шону ещё раз. Уточнил кто все эти… нелюди, и услышал ответ:

– Ах, это, – Шон зевнул. – Не переживай, Маринари, это должники. Те кто назанимал и проигрался. Отрабатывают таким вот образом.

В целом, меня всё устраивало. Поэтому допив чай я всё-таки оторвался от зрелища и направился в кровать. Уснул быстро, резко, как по щелчку – фестиваль аномальщины нехило так меня вымотал.

Сон сегодня был полубредовый – по мотивам рабочего дня. Точнее, по самому его окончанию. По ходу запары Василий периодически прикладывался к бутылочке саке и в целом вёл себя прилично, но как только беготня закончилась – вся тяжесть этого мира разом рухнула на него. Градус нахлобучил, и домовой изволил чудить.

Каким-то образом Васенька своровал у гостей гитару, устроился на под столом, а после несколько часов кряду дёргал невпопад струны и сквозь слёзы орал:

– Играй! Как можешь сыграй! Закрой глаза и вернись! Не пропади, но растай…

И именно это снилось мне на повторе уже… да чёрт его знает сколько раз. Но! Тут вдруг Василий перехватил гитару и стал играть гораздо лучше. Сперва. Потом голос домового изменился, стал очень приятным и, внезапно, женским.

– А-а-А-аа-а-аА! – играясь модуляциями как оперная прима, выводил он. – А-а-ааа-А-а-аА!

– Так, – и тут я понял, что это вовсе не сон.

Открыв глаза, я понял, что пение действительно есть. Мелодичное, тягучее и вместе с тем холодное, как… вода на морской глубине. Женский голос звал за собой и заставлял испытывать какую-то глубинную первобытную тоску по чему-то, что так сразу и не определишь.

– Ага, – сказал я и поднялся с постели.

Посмотрел на часы – до завтрака оставалась ещё пара часов. Пограничное время. «Безопасный» день ещё не наступил, но аномалии уже слабы. Интересно, конечно. Пение тем временем никак не прекращалось – оно просачивалось сквозь стены, забиралось в голову и как будто бы щекотало мозги. Тряхнув голов, я прогнал остатки сна, наскоро оделся и спустился вниз.

В зале было пусто, а вот с кухни доносились какие-то глухие удары. А забежав на неё, я увидел дивное диво:

Петрович стоял посередь кухни. Глаза домового были широко открыто, но смотрели в никуда. Рот чуть приоткрыт, из уголка губ тянется тонкая ниточка слюны, а руки вытянуты вперёд, как у зомбаря из малобюджетного фильма ужасов.

– Э-э-э-э-э, – выдохнул Петрович, сделал шаг в сторону двери на погрузку и тут же…

– Зараза такая! – тут же выхватил от Женевры. Скалкой. Прямо по хребтине. – Очнись!

– Э-э-э-э-э, – никак не отреагировал домовой и продолжил шагать в сторону пения.

– Синьор Маринари, помогите! – взмолилась Женька.

– Момент, – сказал я, перешагнул через зомби-Петровича, подошёл к двери и выглянул наружу.

Ну да. В целом, всё понятно. В канале, прямо рядом с погрузочно-разгрузочным причалом «Марины» плавали три сирены. Вот только с момента нашей прошлой встречи они довольно сильно изменились и выглядели… ну… хорошо, блин, выглядели!

Никакой бледной кожи. Никаких жабр. Первая, та, в которой я сразу же признал Главную, теперь была блондинкой с огромными см… гхм… васильковыми глазами, что смотрели на меня с томным и чуть насмешливым интересом. На ней было надето платье из голубого шёлка, которое по объективным причинам намокло и облепило ей фигуру так, что… облепило! А помимо прочего был ещё и аксессуар. На шее у Главной висели три нитки жемчуга – причём настолько крупного, что иной ювелир при взгляде на него мог бы инфаркт заработать.

Вторая сирена – рыжая, с россыпью веснушек по всему лицу. В зелёном платье с глубоким вырезом. Ну а третья, как несложно догадаться, брюнетка – с таким порочным взглядом из-под полуопущенных ресниц, что, собственно говоря, плевать какого цвета на ней платье.

Все три были прекрасны. Ровно до тех пор, пока не улыбнулись мне в ответ на мой приветственный кивок – тут-то и всплыл нюанс. Сирены преобразились как только могли, но острые мелкие зубы никак замаскировать не сумели.

– Доброе утро, синьор, – сказала блондинка, а её подруги продолжили петь. – А мы к вам…

Тут на улицу выперся Петрович. Женевра висела у него на шее, а ногами пыталась зацепиться за дверной косяк, но всё равно не могла удержать своего мужика.

– Перестаньте, пожалуйста, – попросил я.

– Тебе не нравится? – Главная обиженно надула губки. – Раньше никто не жаловался, – после чего сирены хором рассмеялись, но всё-таки умолкли.

И в этот же момент Петрович издал странный звук – эдакую помесь из кашля, рыка и икоты. Затем он опустил руки и часто-часто заморгал. В конце концов сумел сфокусировать взгляд на сиренах, потом перевёл его на меня и… расфокусировал.

– Ай-ый, йопть! – это синьорина Женевра снова огрела его скалкой, на сей раз по затылку. Но заорал домовой, почему-то, на меня:

– Маринарыч! – цвета лица Петрович стал напоминать варёного рака. – Ты задолбал, слышишь⁈ Задолбал!

– А чего я-то?

– Я домой уеду, ты понял⁈ Домой! В берёзкам! Туда, где нету этой хтони! Где по ночам тихо и хорошо!

– Тиш-тиш-тиш, – я присел на корточки и положил руку домовому на плечо. – А что, если я скажу, что у тебя завтра выходной? Полноценный? Можете с Васькой винца взять, посидите, отдохнёте. Как тебе?

Домовой тяжело дышал и пытался испепелить меня взглядом, но… кажется, внял. Посмотрел на сирен, потом на Женевру, снова на меня и махнул рукой.

– Ладно, – сказал он, разворачиваясь. – Но запомни, ты обещал! – и вместе с синьориной Женеврой вернулся обратно в ресторан.

Я же остался с сиренами наедине. Зачем явились – понятно. Есть еду, как им и было обещано. Но вот вопрос: а чем мне их, собственно говоря, кормить? Предлагать рыбу существам, которые, по идее, питаются ей на ежедневной основе глупо. Мясо? Салаты?

– Итак, барышни, – улыбнулся я. – Говорите прямо, чем вам угодить. Моя работа – кормить, и я хочу чтобы моим гостям было вкусно.

Сирены переглянулись, и рыжая первой нарушила молчание:

– Сладкого? – то ли сказала, а то ли спросила она.

– Много сладкого, – поддакнула Главная блондинка, облизнув губы.

– На десертах сойдёмся, значит? – кивнул я. – Хорошо. Их есть у меня. Но есть одна маленькая техническая проблема.

– Какая же?

– Погодите, думаю.

Как их в ресторан-то пригласить? У них и ног-то нету. Мне их затаскивать придётся, что ли? А потом вытаскивать? Нет-нет-нет, исключено…

– Один момент, – сказал я и через переулок вышел к главному входу в «Марину», где совсем недавно шёл неравный бой за столы.

Там я взял самый маленький круглый столик и потащил его на причал. Затем заскочил в ресторан, нашёл отвёртку, а следом просто-напросто скрутил столешницу с ножек. После вытащил из собственной гондолы спасательный круг и слепил нехитрую конструкцию – эдакий стол-поплавок.

– Прошу, синьорины, – сказал я, спуская его на воду. – Ваш столик готов. Скатертью застилать не буду, уж не обессудьте.

– Удобно, – кивнула Главная, оценивающе глядя на моё изобретение.

Ну а дальше я изобразил из себя официанта и принялся перечислять нечисти, чем именно могу их угостить.

– Есть панна-котта с малиновым соусом, есть традиционные сицилийские канноли, есть семифредо с амаретто и миндалём, и есть классический сабайон.

– Всё! – выпалила Главная. – Неси всё!

– Ждите, – улыбнулся я и пошёл готовить.

Ну то есть… как сказать «готовить»? Скорее уж собирать и сервировать, поскольку все эти позиции уже были практически готовы. Панна-котта залита в формочки ещё с вечера, канноли нужно просто наполнить кремом, семифредо так вообще на куски порезать и всё. Единственный момент с сабайоном – простейший, но вкуснейший итальянский десерт завсегда готовился из-под ножа, и подавать его тёплым есть правило хорошего тона и вкуса.

А делать-то особо нечего: влить в кастрюлю желтки и вино, всыпать сахар, а затем на самом малом огне взбивать всё это дело до тез пор, пока оно не превратится в воздушную массу. Под конец довести до вкуса ванилью и ликёром, жмякнуть над массой апельсиновую корку и готово.

Итого уже через пятнадцать минут я вернулся обратно к каналу, держа в руках здоровенный поднос с десертами. Глаза сирен засияли.

– Прошу, – сказал я, передавая им тарелку за тарелкой. – Приятного аппетита, синьорины!

– Ох, синьор, – подала голос брюнетка с порочными глазами. – Вы нам так совсем фигуру испортите.

И явно что, зараза такая, нарывалась на комплимент, поскольку фигуры у сирен были, мягко говоря… да. Как говорится: мять и гладить, шлёпать и кусать. У кого так говорится? Не знаю. Но, короче говоря, от комментариев я воздержался и начал молча наблюдать за тем, как сирены наворачивают сладкое.

А посмотреть было на что. Главная, когда тянулась за следующей тарелкой, выгибалась так, что её платье, казалось, вот-вот лопнет. Рыжая же с какой-то необычайной грацией и выдумкой облизывала ложку, а брюнетка, закончив с едой первой, теперь просто гипнотизировала меня взглядом, полным какого-то жаркого обещания.

Но! Артуро Маринари не заманишь вот-этим-вот-всем, особенно в канал, кишащий нечистью. В конце концов я повар, а не этот… ну… тот, который.

– Синьор Артуро, – промурлыкала Главная, когда последняя порция сабайоне была уничтожена. – Это было… божественно. Ты даже не представляешь, как нам этого не хватало.

– За такой талант мы даже обещаем тебя не есть, – хихикнула рыжая. – Обещаем. Может, прыгнешь к нам?

– Не-не-не-не…

– Ну почему-у-у-у-у? – проныла Главная и выскочила на пристань, локтями спушапив то, что обычно принято пушапить. – Мы совсем-совсем не кусаемся.

– Если только чуть-чуть, – добавила брюнетка. – Если сам попросишь. Давай же, Артуро. Иди к нам…

И тут ситуация разрешилась сама собой. С кухни в переулок, чуть путаясь в моей рубашке, накинутой поверх пижамы, вылетела растрёпанная Джулия.

– И что здесь происходит⁈ – уперев руки в боки грозно вопросила девушка. – Вы… чо⁈ Артуро, что всё это значит⁈ Кто эти девицы⁈

– Это не девицы, – возразил я. – Это сирены. Гости.

– Какие грудастые у тебя гости!

– Милая, – улыбнулась блондинка и соскользнула обратно в канал. – Не кричи так…

– Я тебе не «милая»! – рявкнула Джулия. – Я вообще не «милая», ясно⁈ Я сейчас… Сейчас… Я…

– Ужин был восхитителен, – перебила её брюнетка. – Синьор Маринари, вы приятно нас удивили. Признаемся честно, мы не ожидали такого радушия.

– Пора платить по счетам, – сказала Главная.

– Нет-нет-нет! – к явному недовольству кареглазки запротестовал я. – Никакой платы не нужно! Помнится, это услуга за услуга.

– Ах, какой галантный молодой человек, – улыбнулась сирена и тут вдруг начала снимать с шеи ожерелье. – Вот, – сказала она, положив его на плавучий стол среди пустых тарелок. – Это для твоей сердитой девочки…

– Я! Не! Девочка!

– Ах-ха-ха-ха!

Сирены будто по команде нырнули под воду и вынырнули несколькими метрами выше по каналу. Рыжая, так та вообще сделала сальто, махнув в воздухе изумрудным хвостом. Приземлилась, что характерно, без брызг.

– Спасибо за угощение, синьор Маринари!

– Приходите к нам в гости!

– И не скучайте!

– Ах-ха-ха-ха! – сирены рассмеялись в три голоса. Смех начал таять в утреннем тумане, и уже через минуту вода в канале снова была гладкой и спокойной. Я за верёвку подтянул к себе плавучий столик, взял ожерелье и передал Джулии.

– Я не… нет! – попробовала продолжить дуться она, но глазёнки-то уже загорелись. Ожерелье и впрямь было роскошным.

– Это тебе, – сказал я. – Подарок от довольных гостей.

– Я не могу его взять!

– Почему?

– Да потому что… такой красоты даже у жены дожа нет, хотя он-то себе ни в чём не отказывает. Артуро! – вдруг воскликнула девушка. – Мы его продадим! Продадим и погасим часть долга!

– Нет, – твёрдо сказал я. – Вообще не угадала. Во-первых, продавать подарки плохо. А во-вторых, Джулия, чем ты хуже жены дожа?

– Ну, – девушка моргнула и всё-таки забрала ожерелье, а потом хитро улыбнулась. – Может быть тем, что всё ещё не жена?

– Ой, всё, – сказал я, стараясь чтобы голос звучал как можно более деловито. – Мне работать пора, – и покуда ветер не подхватил камни, пошёл на кухню.

Завтрак начался, как обычно. Суета, шкворчание яиц, звон посуды, и запах свежего кофе с бара. На него-то я и направился, едва раскидавшись с первыми заказами. Попросил Конана сделать «как обычно», а сам запрыгнул на барный стул и обвёл взглядом бар.

Ничто не предвещало, но тут…

– Ой-ой, – я, признаться, не сразу понял как мне на это реагировать.

…тут в зал вошла синьорина Грация. Не видел её с той самой памятной ссоры с Джулией, но могу сказать, что ничего в ней особо не изменилось. Она была всё так же хороша, вот только сегодня выглядела слишком строго – платье в пол, волосы собраны, макияж на ноль, чёрные очки на половину лица.

Остановившись посередь зала, Грация сняла очки и уставилась на Джулию.

– То сирены, – услышал я бормотание кареглазки. – То это коза припёрлась… что за день такой?

Девушки замерли, сверля взглядами друг друга, как вчерашние японцы-дуэлянты. В зале повисло напряжение, которое, как мне кажется, прочувствовали даже гости. Я уже морально приготовился к тому, что сейчас начнётся веселье и мысленно прикинул, как бы так перенести его подальше от посуды, но тут… тут всё пошло не по этому сценарию.

Цокая каблуками, Грация медленно подошла к кареглазке, а потом тихо и медленно заговорила:

– Я пришла не ссориться. Я пришла тебя предупредить.

– О чём же? – нахмурилась Джулия.

– Гильермо вернулся в город, – сказала Грация. – Я видела его вчера. И я… Я, – тут девушка всхлипнула. – У меня осталось кое-что он наследства и я… я хотела бы отдать эти деньги тебе, чтобы…