Текст книги "Правила волшебной кухни 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– Грация!

– … чтобы ты смогла выплатить долг, потому что…

– Грация, прошу!

– Потому что ты моя ПОДРУ-У-УУУ-УГААА-ААА!!! – разревелась Грация. – Самая лучшая, мамма-мия, какой я была дурой, прости меня, прости-и-и-и-и-ии!!!

Не удивлю, если скажу, что Джулия тоже ударилась в сопли.

– А ты прости меня-я-я-я-я!!! – протянула она и кинулась обниматься. – Ты тоже моя самая лучшая подруга!

– Подру-у-у-уга!

– Допру-УУ-уга!

– Подруга!

– Подруууууууууугаааааа-ААА!!!

– Я так скучала! Я места себе не находила! – Грация уткнулась кареглазке в плечо. – Клянусь, я больше никогда не буду подкатывать к твоим парням! Особенно к Маринари! Он вообще не в моём вкусе и урод!

– Эй! – возмутился я. – Я, между прочим, тут стою!

Конечно же, на меня мало кто обратил внимание. Девушки продолжили обниматься и обливать друг дружку слезами, а я… ну а что я? Женские ссоры и примирения – это именно то, в чём я бы предпочитал никогда не участвовать. Поэтому я уж было дело собрался потихоньку ретироваться на кухню, но тут…

– И-го-го!

Ну охренеть можно. В этот самый момент в зал ворвался человек в ростовом костюме чёрного шахматного коня. В руке у коняги был планшет, а из выреза на груди торчало красное лицо молодого паренька. Потное настолько, что аж волосы на лоб налипли.

– И-го-го! – повторил он через одышку. – А где у нас тут синьор Марианри⁈ И-го-го!

– Я тут, – отозвался я, подняв руку, и на всякий случай тоже сказал: – И-го-го.

– Начинается второй тур шахматного турнира! – сказал конь, а потом крутанулся вокруг собственной оси, а потом пошатнулся и чуть было не упал от головокружения. – И-го… твою ж… и-го-го… синьор Маринари?

– Да?

– Подпишите вот здесь, пожалуйста, и я поскачу дальше…

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Маркиз Гильермо Оливарес ненавидел зоопарки. Слишком много шума, слишком много грязи, и слишком много… легкомыслия! Однако сегодня ему было нужно именно это место.

За последние дни маркиз переговорил со многими и уже понял, что Маринари стал не последним человеком в Венеции. О нём говорили. Его уважали. А некоторые… некоторые даже боялись его. Для Гильермо это было не опасно, но неприятно, и он был полон решимости положить этому конец.

Поэтому он позвонил по тому самому номеру, что добыли его люди. Назвал тот самый пароль, и после получил от человека по имени Отто инструкцию. Зоопарк. Полдень. Вольер с макаками. Ну и вот – прямо сейчас пунктуальный маркиз стоял и ограждения, смотрел как возятся и орут обезьяны, и чувствовал себя полным идиотом.

– Безумие, – пробормотал он себе под нос, но всё же достал из кармана пачку сигарет.

Что характерно, макаки пачку приметили сразу. Маленькая и самая шустрая обезьянка тут же подбежала к решётке и сквозь прутья протянула маркизу скрученную лапку. Оливарес, брезгливо поморщившись, отдал сигареты.

– Хороший выбор, – раздался голос у него за спиной. – Они обожают именно этот табак. Не оборачивайтесь, Маркиз.

– Отто?

– Это я, – произнёс голос. – Давайте сразу же перейдём к делу. Что вы хотите? Кто моя цель?

– Артуро Маринари, – чётко произнёс маркиз, глядя как макака с упоением рвёт зубами целлофановую обёртку.

– Опять? – в голосе Отто послышалось лёгкое удивление. – Странно…

– И что же в этом странного?

– Вы уже второй заказчик, который интересуется этим человеком.

– Вот как? И что же случилось с первым?

– Пропал, – ответил Отто и решил дальше эту тему не развивать. – Итак, что мне нужно сделать с синьором Маринари?

В вольере тем временем началось оживление. Стая смекнула, что к чему, и теперь макака, получившая сигареты, безуспешно пыталась спрятаться от сородичей. Пыталась-пыталась, но не спряталась. Пачка пошла по рукам. Обезьяны визжали, дрались и катались по земле, вырывая друг у друга ценную добычу. Визг встал такой, что маркиз едва слышал собственные мысли.

– Мне нужно, чтобы вы устранили Маринари физически, – сказал он.

– Сложно, – сразу же ответил Отто безо всяких раздумий. – Но возможно. Но сложно, – а вот тут он сделал паузу. – Синьора Маринари приняла Венеция.

– И что это значит?

– Это значит, что после его устранения мне придётся покинуть этот город, – ответил Отто с явным сожалением. – А я, знаете ли, привык к нему. К его каналам, туманам и… странностям…

В этот момент служащий, молодой парнишка в куртке с эмблемой зоопарка, заметил переполох и забежал в вольер с целью отобрать у обезьян сигареты, но сделал роковую ошибку. Он взял с собой швабру. Макаки вполне ожидаемо восприняли её как оружие, и объединились перед лицом общей угрозы.

– А-ААА!!!

Обезьяны набросились на него всей толпой. Они повисли на его куртке и штанах, орали, царапались, кусались.

– Я заплачу, – сказал маркиз, переварив намёк Отто. – Заплачу столько, сколько потребуется.

– Деньги для меня не имеют значения, – равнодушно ответил Отто.

– Всё покупается, – хмыкнул Гильермо. – И всё продаётся.

– Это не так, маркиз, – голос Отто зазвучал очень задумчиво. – И, пожалуй, я действительно не хочу покидать этот город ни за какие деньги. Давайте переиграем? Что, если вместо устранения я просто разорю Маринари?

Маркиз замер. Разорить? Лишить его всего, что тот построил? Закрыть его треклятый ресторан и пустить по миру?

Гильермо очень отчётливо представил себе лицо Маринари в тот момент, когда все его мечты рухнут, драгоценная «Марина» отойдёт в собственность кому-нибудь другому, а сам он будет вынужден просить милостыню на мосту Риальто. Это будет… да! Это будет гораздо более унизительно, чем банальная смерть.

– Годится, – сказал маркиз.

А в вольере между тем дела пошли уж совсем прескверно. Макаки повалили служителя зоопарка на землю, и стащили с бедняги штаны. А самый крупный самец, по всей видимости вожак стаи, надвигался на него, сжимая в руках швабру. И на его лице постепенно возникала улыбка – кривая, но вполне себе осмысленная и… будто бы человеческая.

– Я согласен, – повторил маркиз.

– Отлично, – голос Отто снова стал деловым и лишённым всяческих эмоций. – Но мне потребуется аванс.

– Сколько?

– Я же говорил вам, маркиз, меня не интересуют деньги. В качестве аванса я попрошу у вас одну куклу, которую Маринари хранит у себя в ресторане…

Глава 17

– Качучо.

– Качу… чо?

– Рыбная похлёбка, – объяснил я.

– То есть уха?

– Да нет же, Петрович, не уха.

– А мне кажется, что уха.

И спорить смысла нет. Короче! Благодаря фестивалю, у меня получилось почти полностью прогнать памятную поставку Матео. Но ключевое слово здесь «почти». Осталась целая куча рыбы, которая в скором времени грозила превратиться в самое дорогостоящее удобрение в мире. Морозить её, как я и говорил в самом начале, не буду. Отказываюсь и считаю это преступлением.

Поэтому я решил выйти из положения, приготовив самое жирное качучо за всю мировую историю. Или «самый жирный»? Не суть. Суть вот в чём: качучо – изначально блюдо итальянских бедняков. Синьоры рыбаки, сдавшие на рынок свой самый удачный улов, оставляли на собственное пропитание всякую мелочёвку и варили из неё нажористую похлёбку.

Однако время шло и качучо постигла та же участь, что и ту же самую пиццу, например. «Бедняцкое блюдо» стало традиционным и любимым в народе, и готовить его стали не из того, что не жалко, а из вполне себе нормальных, а местами даже элитарных продуктов.

А делается это так:

Отдельно до состояния каши обжариваются, а потом растушиваются овощи. Стандартный набор: лук, морковка, чеснок, сельдерей и опционно острый перец. Затем, когда овощная масса готова, в неё закидывают заранее конкассированые томаты сан марцано и ждут, пока они отдадут весь сок. Следом идёт красное винцо, потому что в итальянке без винца оно вообще никому не нужно. Финальный штрих – рыбный бульон. Причём не абы какой, а жирнейший концентрат, сваренный минимум из пяти разных рыбёх.

В моём случае – из тридцати двух.

– Ну уха же!

– Петрович! Иди спи!

Дальше всё это дело кипятится и начинается поэтапная закладка. Первыми в кастрюлю летят морские твари повышенной жёсткости, то есть осьминоги, кальмары и каракатицы. После – плотная рыба, тот же лосось, например. После – то, что при длительной варке рискует превратиться в труху, ну и под самый конец, уже после со снятия с огня заряжаем мидии. Готово!

В оригинальном «бедняцком» рецепте подача была своеобразной. Сперва на дно тарелки клали кусочек хлебушка, и сверху заливали его похлёбкой. Не трудно догадаться, что хлебушек тот был скорее всего чёрствыми обрезками, а делалось оно для сытости и нажористости. Поэтому лично я так делать не буду. Лучше уж подам пышущую жаром чиабатту рядышком с похлёбкой, а дальше кто как сам решит, тот так её и съест.

– Не, ну пахнет годно, – Петрович залез бородатой рожей в кастрюлю. – Но почему это не уха я всё равно не понимаю.

– Слушай, – вздохнул я. – Шутки шутками, но ты почему не спишь?

– Да я не знаю! – домовой с досады аж ногой притопнул. – Ты мне сам режим сбил, а теперь жалуешься!

Короче говоря, сегодня я выяснил, что Петрович в скуке – существо невыносимое. А потому доварив свой роскошный качучо, поспешил ретироваться с кухни. Завтрак уже закончился, народу пока что было немного, и я решил, что вполне заслуживаю попить кофе, сидя на моей новенькой летней веранде. Тем, собственно говоря, и занялся.

Тем временем Джулия тоже была на улице и игралась с меловым рекламным штендером. Красивым, каллиграфическим почерком она вывела: «Oggi nel menu: CACCIUCCO alla Livornese». Затем подчеркнула название жирной чертой, и в свободном углу доски начала рисовать рыбину, подозрительно напомнившую мне Жанлуку.

И тут над ней навис синьор со строгим портфелем и в длинном плаще не по погоде. Через плечо Джулии, мужчина уставился на штендер и его лицо, которое до сих пор выражало вселенскую скорбь, начало вытягиваться в удивлении. Синьор начал бормотать себе что-то под нос, в потом резко развернулся на сто восемьдесят и притопил вдоль по улице.

Его плащ развевался на супергероический манер, а портфель остервенело хлопал по ноге. Джулия, закончившая с рисунком, проводила его задумчивым взглядом.

– Странный тип, – заметила она.

– Странный, – согласно кивнул я.

Кареглазка присела ко мне за стол, и мы просто просидели в тишине, щурившись на солнышке, минут так-эдак десять. А потом мужчина вернулся. Причём вернулся не один – вместе с ним были ещё пятеро. Такие же красные, запыхавшиеся, с портфелями и в плащах. Но что самое главное – с горящими от предвкушения глазами.

– Вот! – заорал синьор, указывая своим друзьям на штендер. – Вот видите! Я же говорил!

– Синьоры, – я поднялся и, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, подошёл к своим возможным гостям. – Добро пожаловать в «Марину».

– У вас действительно есть качучо⁈ Сегодня⁈ Прямо сейчас⁈

– Ну… да…

– Настоящий⁈

– Насколько он настоящий судить вам, – улыбнулся я, но разгонять мысль о том, что у блюда нет строго рецепта не стал. – Присаживайтесь, пожалуйста.

– Да-да-да! Присядем! Принесите, пожалуйста, пять порций качучо!

– И бутылку верментино! – поддакнул друг синьора в плаще, другой синьор в плаще. – Холодную! Очень холодную!

– И гренки!

– Пять минут, – ответил я и направился на кухню.

Закинул гренки, а пока те доходили до готовности, аккуратно разлил суп по глубоким тарелкам. И помимо той рыбы, что уже была в супе, положил ещё немножечко сверху, так чтобы выглядывала над поверхностью. Мы же в ресторане всё-таки. И подача у нас всё-таки ресторанная. Гренки с чесноком я выложил в отдельную плетёную корзинку, застеленную салфеткой, а затем благословил Джулию и направил к синьорам.

– Неси.

В итоге запах качучо теперь стоял не только на кухне и в зале, но и на улице.

Ели странные синьоры в плащах медленно, смакуя каждую ложку и помыкивая друг на друга от удовольствия. А когда настала пора расплачиваться, попросили подойти к столику шефа.

– Синьор Маринари, – понизив тон до шёпота сказал один из них. – Это было великолепно.

– Спасибо, – так же шёпотом ответил я.

– Вы даже не представляете, что это значило для меня. Я как будто бы на мгновение вернулся в детство.

– Да-а-а-а, – зашептали остальные. – Точно-точно…

– А почему мы шепчемся? – решил уточнить я, всё так же не повышая голоса.

– Потому что…

Тут синьор огляделся по сторонам.

– … потому что конспирация превыше всего. Я знаю, что вам можно доверять, синьор Маринари. Человек, который так вкусно готовит, просто не может быть негодяем. И я хочу вам помочь. Дело в том, что мы с моими коллегами представляем древний орден венецианских бухгалтеров.

– Очень интересно, – прошептал я, а в уме уже начал прикидывать, что годный бухгалтер мне действительно не помешал бы… или вообще финансовый консультант. – Как я могу к вам обращаться, синьор?

– У Бухгалтера нет имени, – серьёзно сказал синьор в плаще. – Повар накормил Бухгалтера, и теперь Бухгалтер должен выполнить одну просьбу Повара…

Он снова оглянулся по сторонам, а затем сунул руку в карман своего плаща, достал и протянул мне монетку. Не золотую, не серебряную, а на мой скромный взгляд обычную железяку. На ней было изображено солнце и весы, а ещё написана странная фраза на… вроде бы на латинском языке.

– Валар дебетис, – прочитал за меня синьор. – Скажите это любому венецианскому бухгалтеру, а после отдайте эту монету, и он не сможет отказать вам в помощи. Аудит, оптимизация налогов, закрытие отчётных периодов, инвентаризация активов… всё, что угодно.

– Валар дебетис, – задумчиво произнёс я, глядя на монетку.

– Валар кредитис, – хором ответили Бухгалтера, а когда я поднял глаза…

– Эй⁈

Мужиков уже не было. От них осталась только монетка на столе – уже нормальная, венецианская, оставленная в качестве платы за пять порций качучо.

– Дела, – задумчивый и в крайней степени озадаченный, я вернулся на кухню.

– Синьор Маринари? – после стука с чёрного хода, ко мне заглянул усатый синьор в джинсовом комбинезоне. – Гриль приехал.

– Отлично!

– Подпишите здесь, здесь и здесь…

Я взял планшет, расписался там, где было нужно, а после вышел в переулок. Двое помощников усатого тем временем уже выгружали с грузовой лодочки хитрую металлоконструкцию, кирпичи и куски экрана. Да, по документам это чудо проходило как «гриль», но я-то знаю… мангал! Мой мангал!

Во время фестиваля аномальной рыбы, который проходил максимально удачно и душевно, я времени зря не терял и очень удачно присел на уши синьору Марио Монгана. Как итог – получил от самого префекта разрешение на установку уличного гриля-мангала. Ну не чудеса ли? Чудеса! Да, по всем санитарным нормам он должен быть экранирован, оснащён вытяжкой и навесом, но будем честны – один порыв ветра и чарующие ароматы мяса на углях унесутся в Дорсодуро, схватят за ноздри случайных прохожих, которые даже не думали о том что голодны, и приведут их ко мне.

Минус – придётся искать мангальщика. Потому что сколько бы энергий, эманаций и суперсил я не влил в свои ноги, и на каких бы сверхскоростях не работал, успевать быть на кухне и на улице одновременно я всё равно не смогу. Подгадать работу конфорок, печи и конвектомата возможно – это да, а вот с огнём не договоришься. Про мясо нельзя забывать. Мясо имеет свойство гореть.

Сборка заняла три часа. Рабочие отработали без нареканий, а после их усатый прораб порекомендовал мне не откладывать и обжечь кирпичи прямо сейчас. И кто я такой, чтобы спорить?

Разжигал, понятное дело, без жидкости. Во-первых, вредно это, а во-вторых… увидят – засмеют. Вокруг комка старых газет выстроил домик из мелкой щепы, затем из щепы покрупней, и наконец совсем сверху вполне себе увесистые куски дерева. Чиркнул зажигалкой и как ребёнок улыбался до тех пор, пока не заслышал приятное потрескивание.

– Хорошо, – сказал я, ощущая, как жар начинает обдавать лицо, и двинулся на кухню.

Мясо было замариновано ещё со вчера. Для арростичини – самая сочная баранина, что мне только удалось найти, а для спьедини говяжья вырезка и свиная шейка. Маринад простейший: роливковое масло, соль, перец, чеснок, лук и немного свежего розмарина.

– Так это же шашлык.

– А ты всё бодрствуешь, да?

– Ну шашлык же!

– Нет, не шашлык, – отрезал я. – Вот это будет арростичини, а вот это спьедини.

– Шашлык.

– Да нет же! – улыбнулся я, уже насаживая первую порцию баранины. – Шашлык есть блюдо с чёткой технологией и подачей. Кислая среда для маринада, крупные куски, металлические шампуры, лаваш, маринованный лук, ткемали…

– А тут?

– А тут вообще по-другому. Нарезка мяса мелкая, жарится оно на деревянных шпажках, а подаётся без ничего.

– Ну так… давай лучше шашлык сделаем?

– Сделаем, Петрович, обязательно сделаем. Вырасти хотя бы до метра пятидесяти и можешь заступать на смену мангальщиком. Я тебе картонку с надписью «ШАШЛЫК» сделаю и посмотрим, как оно пойдёт в Венеции.

– Спорить буду!

– Иди спи!

В итоге как бы не гундел Петрович, а спустя десять минут я уже выкладывал на решётку первую порцию мяса. Без заказа. Самому продегустировать, Джулию угостить и пустить дымок по Дорсодуро.

Итог: через полчаса запахи стояли такие, что вокруг моего экранированного гриля-мангала собралась небольшая очередь из прохожих, которые нюхали воздух, будто охотничьи собаки, и периодически сглатывали слюну. Летка была забита под завязку. Каждый столик занят, и каждый гость с тарелкой спьединов или кульком арростичини в руках. Я же стоял у раскочегаренного мангала, переворачивая очередную порцию мяса и думал… не сказать, чтобы очень уж свежую думу.

Надо расширяться. В «Марине» практически постоянно сидит полная посадка, улицу мы захватили, специальный зал для нечисти сделали и посеяли по всему городу семена понтон-баров, но этого всё равно мало! И что мне теперь делать? Надстраивать над «Мариной» этажи? Так это мне никто сделать не разрешит. Тут, я думаю, даже сама Венеция вмешается и надаёт по рукам, чтобы не портил исторические виды.

Дилемма, короче говоря.

– Артуро, у нас заказ, – чуть сморщившись от жара углей, сказала Джулия, заглянув в мой «жарочный закуток».

– Слушаю.

– Спагетти карбонара один раз, лазанья один раз, паста с мориками одна сливочный соус, другая винный, равиоли один раз, качча э пепе один раз…

И дальше, дальше, дальше. Внезапно, Джулия продиктовала мне чуть ли не всё меню, и я начал оглядывать летнюю веранду в поисках большой шумной компании. Которой там, по правде говоря, не было.

– А это кому? – уточнил я.

– Вот тому синьору, – Джулия указала на мужчину, который сидел в гордом одиночестве и грустно смотрел на канал.

Среднего возраста, среднего телосложения, и совершенно обычно одетый, если только не брать в расчёт замшевые остроносые мокасины. Короче говоря, не было в нём чудаковатости, которой ожидаешь от жителей Дорсодуро.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – пожала плечами кареглазка и упорхнула обслуживать столики.

Что ж. Заказ есть заказ. Задачи отдавать курсами явно не было, и потому первое блюдо я отстрелил уже через пару минут. Закуски, холодка, пасты, мясо… на всё про всё у меня ушло полчаса, спустя которые я вернулся на позицию мангальщика. И очень было интересно посмотреть на то, как одинокий синьор управится с кучей всей этой еды.

Зная Венецию, я уже ожидал, что он закинет в себя всё меню, останется голодным, а потом расскажет мне про какое-нибудь проклятье или… особенность свою. В общем, я уже раскатал губу на то, что нашёл идеального гостя, и очень жёстко обломался. Синьор оказался самым обычным человеком, просто со страстью к дегустаторству. Он каждого блюда он отщипывал буквально по кусочку. Пробовал, одобрительно кивал, и переходил к следующему блюду.

Ну а под конец, навернув чайную ложечку тирамису, подозвал Джулию и попросил позвать к столику шеф-повара.

– Здравствуйте, синьор.

– Присаживайтесь, прошу вас, – мужчина указал на стул напротив.

– Благодарю. Вам всё понравилось?

– Очень, – сказал он, однако от него всё равно фонило какой-то грустью и безысходностью. – Всё было очень вкусно, просто божественно. И, наверное, я не ошибся.

– Простите?

– Я пришёл не просто так, синьор Маринари. Дело в том, что я внимательно наблюдал за вами с самого утра…

– Проверка? – предположил я.

– Нет.

– Мафия?

– Ну что вы, – мужчина впервые улыбнулся. – Я не ревизор, не мафиози, и даже не конкурент. Я просто любитель хорошей еды, которую становится найти всё сложнее и сложнее. За последнюю неделю я объехал половину города и пробовал то, что подают в местных заведениях, но везде натыкался на одно и то же. Туристическое меню для галочки, замороженные полуфабрикаты, соусы из заводских пакетов. Еда без души.

Синьор чуть помолчал.

– А у вас совсем другое дело. Я смотрел, как вы готовите на этой, – он кивнул в сторону мангала, – штуковине. Видел, с какой любовью вы переворачиваете мясо, как смотрите на огонь, как принюхиваетесь к дыму. Вы ведь не просто жарили, вы чувствовали. И ваши гости, – тут он обвёл руками летник. – Они чувствуют, что вы чувствуете, и именно поэтому приходят к вам.

– Спасибо, – кивнул я, до сих пор не понимаю в какую сторону идёт разговор. – Это моя работа.

– Нет, – синьор покачал головой. – Вы делаете не работу. Вы делаете то, что любите, и это видно всем.

– Честное слово, мне очень приятно, но я не понимаю…

– Франческо Пертини, – мужчина протянул мне руку. – И у меня для вас есть очень интересное предложение.

– Слушаю.

– Видите вон то палаццо? – Франческо кивнул на тот самый дом, чердак которого был оборудован под «Джентльменский Клуб» лепреконов. – Да-да, смежное с вашим рестораном. Дело в том, что моя семья уже несколько сотен лет владеет первым этажом этого здания, но в последние лет десять этот этаж пустует…

Вот как… а ведь действительно! К лепреконам я всегда заходил со стороны переулка, и лестница от самого входа в подъезд вела сразу же на второй этаж, вот только я никогда не предавал этому особого внимания. При этом я никогда не видел, чтобы открывалась парадная дверь, та, что со стороны улицы. И свет в окнах никогда не горел. Что ж! Кажется, одной венецианской загадкой только что стало меньше.

– Раньше там было кафе, – заявил Франческо. – Мой отец принял его от своего отца, а тот от своего отца и так далее. Но на мне, – мужчина улыбнулся, – династия поваров оборвалась. Сам я перебрался во Флоренцию, и имею неплохой тканевый бизнес, но в последнее время дела идут не так хорошо, как хотелось бы, и потому наследие пьёт из меня кровь. Налоги, налоги, налоги. За всё нужно платить налоги, даже если твоё имущество находится в запустении.

– Так, – кивнул я, начиная что-то подозревать. – И вы что же? Хотите его продать?

Франческо посмотрел на меня с удивлением, а потом сказал:

– Вы проницательны, синьор Маринари.

– Я просто умею слушать, – я пожал плечами. – Итак! Сколько?

Синьор Пертини назвал сумму, и мне стоило больших усилий не измениться в лице. Ценник был откровенно смешной. За такие деньги в Венеции даже кладовку под мостом купить невозможно, и… и более того! Примерно во столько же Франческо встал дегустационный сет, который он заказал буквально только что.

– А чём подвох? – прямо спросил я.

– Подвох действительно есть, – вздохнул синьор Пертини. – Дело в том, что я хочу продать вам кафе вместе с долгами. Налоги, сборы, пени, всё то, что накопилось за десятилетие.

– Сумма долга?

– Не знаю, – он развёл руками. – Давно не проверял и, признаться, даже боюсь узнавать.

Я задумался. Сделка выглядела крайне заманчива, плюс чувствовалось явное присутствие Венеции – стоило мне лишь задуматься о расширении «Марины», как тут же некий синьор приходит ко мне и предлагает купить метры прямо за стенкой моего зала. Хм-м-м… можно ведь будет арку прорубить, да? Так, стоп!

Сперва нужно понять, что за кот сидит в этом мешке.

– Одну минуточку, – попросил я, достал телефон и прямо при Франческо набрал Греко. – Габриэль, привет, это Маринари!

– О, Артуро! – обрадовался он. – Как дела? Слышал, ты сегодня подаёшь качучо? Сам хотел набрать тебе и попросить отложить на ужин пару порций.

– Пренепременно, – ответил я. – Но звоню я по другому поводу. Ты не мог бы пробить для меня кое-какую информацию?

– Слушаю…

Я назвал адрес, объяснил что именно хочу узнать, а следом услышал деловитый стук клавиатуры. Габриэль какое-то время помолчал, а затем ответил:

– Ты хочешь купить это помещение?

– Да.

– Не вздумай. Там накопился максимальный долг. Если хозяин не выплатит долг в ближайшие пару месяцев, будет конфискация в пользу города.

– Сумма, Габриэль. Я хочу услышать сумму.

Габриэль назвал сумму. Я аж присвистнул. Да, вот это уже было серьёзно, но… но-но-но! Это все равно в разы дешевле рыночной стоимости недвижки в Дорсодуро. Гораздо дешевле. И что самое главное – эту сумму я могу отщипнуть от своего бюджета прямо сейчас и мне не будет больно.

– Спасибо, Габриэль, – сказал я и положил трубку. – Что ж, синьор Пертини, я согласен.

– Как знал! – расплылся в улыбке Франческо, полез во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда плотный конверт. – Вот договор. Подготовил его ещё вчера. На всякий случай, так сказать.

– Вы были уверены, что я соглашусь?

– Нет, – покачал Пертини головой. – Но очень… очень надеялся.

Не могу сказать, что у меня есть врождённое чувство юриспруденции, но тут я справился, ведь договор был составлен ОЧЕНЬ просто. Без километровых описаний, без казённого языка и мелкого шрифта. Просто, понятно и грамотно. Я такой-то и такой-то продаю такому-то и такому-то вот то-то. Мне оставалось лишь написать своё имя, а затем поставить дату и подпись. Ну и ещё дождаться знака от Венеции…

– А чёрт с ним, – сказал я, поглазев немного на самую обычную, спокойную улицу. – Беру, – и взялся за ручку.

И была сделка. И был расчёт. И были круглые глаза Джулии, которая шипела мне о том, что я ненормальный, и что так дела не делаются, и что меня наверняка где-то нагрели.

– Да брось ты, – улыбнулся я. – Пойдём лучше осматривать наши новые владения.

Дверь пришлось открывать без ключа, ведь она каким-то чудесным образом оказалась заколочена досками изнутри. Благо, силёнок хватило. Но самое интересное произошло после. Дверь с треском распахнулась, и нас с кареглазкой тут же накрыло волной запаха…

– Фу!

Сырость, застоявшаяся вода, плесень, гниль – всё это ударило в нос такой мощной волной, что я аж закашлялся.

– Что здесь вообще произошло? – прошептала Джулия, осторожно ступая внутрь.

Я же включил фонарик на телефоне и шагнул за ней. Сам зал оказался на удивление нормальным. Я бы даже сказал «винтажным» – старые столики, покрытые слоем пыли, стулья с причудливо изогнутыми ножками и роскошная… прямо-таки роскошнейшая барная стойка из тёмного дерева, на которой до сих пор стояли бутылки. На стенах – выцветшие афиши венецианских фестивалей. Под потолком люстра, достойная дворца Дожей. А вот пол подкачал и вздулся, но…

– Это можно восстановить, – сказал я. – Перестелить пол, убраться, и в целом можно работать.

– Погади-ка, – вдруг сказала Джулия. – А там что? Ну-ка посвети!

А я посветил и чуть было не завизжал от восторга. В самом центре зала, там где по идее должно быть средоточие столиков и проход на кухню зиял огромный проём. Пролёт? Врата? Дырень, короче говоря! С выходом прямо на канал.

– Это… это что?

– Пристань, – улыбнулся я.

Часть канала заходила прямо в зал ресторана. И оборудовано всё было очень даже по уму: гранитные ступени спускались прямо в воду, а на каменных стенках сохранились железные кольца для швартовки. И да! Чудо-люстра, о которой я уже говорил, висела прямо над водой.

– Ты представляешь, что тут было? – начал я рассуждать вслух. – Гость приплывал на гондоле, выходил прямо к забронированному столику, садился, ел, а после уплывал обратно. Ну сказка же!

– Сказка, – подвердила Джулия. – Вот только очень вонючая.

– Вонь уйдёт, – я обернулся к кареглазке и случайно засветил ей фонариком глаза. – Мы всё проветрим, просушим и обработаем…

И в этот момент у меня зазвонил телефон.

– Артуро! – голос Габриэля аж срывался в истерику. – Артуро, ты купил⁈ Ты уже купил⁈ Только не говори мне, что ты уже купил!

– Купил.

– О, мамма-миа! Нет-нет-нет, Артуро! Прямо сейчас беги за продавцом и умоляй его, чтобы он откатил сделку!

– В чём дело-то?

– Это место, Артуро! Оно проклято!

– Кхм, – прокашлялся я. – Вообще-то у вас тут каждый второй дом проклят…

– Это другое! Кафе Пертини закрылось не из-за налогов! Оно закрылось из-за запаха! Ужасного запаха, от которого невозможно избавиться! Предыдущий владелец перепробовал всё, но запах возвращался снова и снова! Говорят, это из-за воды! Представляешь, канал заходит прямо в здание!

– Ага, – кивнул я. – Я видел. Как по мне, это не проблема.

– Это проблема, Артуро! И это ещё не всё! Я ошибся в расчётах! Там другая, старая система налогов, они считаются по-другому, и получается, что ты должен городу вдвое больше!

Я посмотрел на Джулию. Динамик у меня на телефоне был хороший, а Греко истошно орал, так что девушка слышала каждое его слово. И видок у неё теперь был такой, что она вот-вот готова упасть в обморок.

– Спасибо, Габриэль, – сказал я. – Я перезвоню, – и нажал отбой.

Тишина в «затопленном» зале стала звенящей. Джулия посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и прошептала:

– И что нам теперь делать?

– Ну… на самом деле план уже готов. Кажется, нам придётся звать на помощь Андрюху.

– Кого?

– А вот заодно и познакомитесь!