Текст книги "Правила волшебной кухни 5 (СИ)"

Автор книги: Олег Сапфир

Соавторы: Юрий Винокуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Правила волшебной кухни – 5

Глава 1

Итак… Жатва.

Название, надо сказать, немножечко вводило в заблуждение. Звучало оно как нечто приятное и связанное с урожаем – куча пшеницы, довольные крестьяне и праздник урожая где-то впереди. В реальности же всё оказалось совсем не так.

Исчерпывающую информацию о явлении я добыл в одной из книг о Венеции. История оказалось занятной: когда-то давным-давно, несколько веков назад, самые могущественные маги, их семьи и ордены стянулись в Венецию со всего света с одной единственной целью – попробовать аномалию, так сказать, на зуб. Попытаться уничтожить её раз и навсегда и посмотреть – возможно ли это вообще.

Ну и вот: собралась вся эта могущественная шобла, объединила все усилия, активировала все артефакт и заклинания, а затем удар по аномалии. А удар… м-м-м… как бы так сказать? Удар срикошетил обратно.

Вся эта магическая армада вместо того, чтобы уничтожить венецианскую аномалию, взяла и уничтожилась сама. Судя по описанию, маги просто испарились, не оставив после себя даже мокрого места. А аномалия, наоборот, окрепла. Впитала в себя всю эту мощь, переварила, стала сильнее, и теперь раз в году в память об этой эпической магической глупости устраивает так называемую «Жатву».

На срок от одного до семнадцати рекордных дней Венеция становится проходным двором для всего потустороннего. И это, насколько я понял, не вторжение. Это разгул аномалии, её праздник и её личный карнавал.

Ничего смертельного для человека, который соблюдает базовые техники безопасности и сам на улицу не лезет…

– Так, – я захлопнул книгу. – Ничего такого. Просто нужно быть повнимательней.

В этот момент на кухню зашла Джулия. В руках у девушки была целая кипа исписанных бумаг, а в глазах то ли энтузиазм, то ли паника. Панический энтузиазм, во!

– Артуро, – сказала она. – Я обзвонила всех, чей телефон у меня только был. И знаешь, что?

– Что?

– Заказ сделал примерно каждый первый, – кареглазка положила свои записки передо мной. – Вот, пожалуйста. И это список тех, кто взял в трубку. Уверена, что к вечеру люди начнут перезванивать и список увеличится.

– Восхитительно!

– Ага. И что мы теперь будем с этим делать?

– Не знаю, – честно признался я. – Сперва нужно выйти на разведку. Пойду, посмотрю что там за дверью творится. Теория теорией, как говорится…

– На разведку⁈ – Джулия схватила меня за рукав. – Ты с ума сошёл⁈ Там же Жатва!

– Вот именно, – кивнул я. – Чтобы понять, как работать в новых условиях, мне бы сначала эти самые условия увидеть…

– Не ходи!

– Пойду.

– Не хо… ай, – отмахнулась девушка. – Всё равно ведь пойдёшь, да?

Отлично. Чем больше ко мне привыкает кареглазки, тем короче эти её истерики с выпученными глазами. Но к делу. Я толкнул дверь «Марину» и шагнул наружу. И первый же вдох сказал мне пусть не всё, но многое. Воздух был каким-то другим. Плотным, насыщенным.

Как бы так объяснить? У меня возникло стойкое чувство, будто Венеция, которая как правило скрывает свою изнанку, прямо сейчас наизнанку вывернулась. То есть Венеция была везде. Я чувствовал её присутствие каждой клеточкой тела.

Дождь, к слову, перестал. Как будто и не было его. Подняв голову к небу, я невольно прищурился, потом что солнце… оно было не одно. Вот настоящее висит – яркое, больше. А рядом с ним, образуя идеальный квадрат, ещё три бледных полупрозрачных шара. Дальше мой взгляд опустился чуть ниже и тут я заметил, пожалуй, самое интересное: из каждого дымохода Дорсодуро валил дым. Но только, понятное дело, необычный. Ярко-синий, изумрудно-зелёный, фиолетовый, красный, жёлтый, один с блёстками, другой с какими-то разводами, третий вообще искрит как бенгальский огонёк.

А ещё был звук. Район гудел так же, как туристический центр в самый час пик. Настоящий карнавал – издалека доносилась старинная музыка, визжали женщины, смеялись мужчины. Крики, обрывки песен, звон бокалов. Праздник, одним словом.

– А весело тут, – сказал я сам себе и решил отойти ещё чуть подальше.

Я сделал несколько шагов в сторону от порога, чтобы посмотреть – а насколько далеко всё это дело зашло. Прислушался к себе, никакого дискомфорта не ощутил, но на всякий случай окружил себя энергетическим барьером. На защитным, не атакующим, а сугубо положительным – из той же самой энергии, которой я заряжаю свои блюда.

– Посмотрим…

И стоило мне лишь завернуть за угол, как я понял – улица полна народа. Нарядно одетые дамы в пышных платьях и с высоченными причёсками, мужчины в камзолах и при оружии. Ремесленники в простых рубахах, визгливые дети, старички. Все они смеялись, разговаривали и как истинные итальянцы активно жестикулировали. Вот только то были не люди, а призраки. Не прозрачные, как это обычно бывает, а самые что ни на есть… непрозрачные.

Как я это понял? Почувствовал.

Почувствовал, а дальше замер, наблюдая за толпой. Зрелище было, скажу прямо, завораживающим. Особенно когда сквозь группу призраков прошёл вполне себе реальный котейка. Мохнатый, кажется, вообще ничего не заметил – деловито пересёк улицу и исчез в подворотне.

И примерно в этот же момент одна призрачная дама в пышном розовом платье повернула голову в мою сторону. Посмотрела не сквозь, а именно что НА меня. Улыбнулась и сделала шаг.

– Так, – засобирался я.

Остальные призраки тоже, как по команде, поворачивались ко мне. Десятки, а может быть сотни пар мутных глаз и не сулящие ничего хорошего улыбки. Улыбки, улыбки, улыбки. И как по мне – это та самая ситуация, когда понимаешь, что пора сваливать, и притом быстро.

Ждать я не стал. Как осмьиножик, который исчезает в облаке чернил, я выпустил из себя мощнейший разряд энергии и по-быстрому отправился обратно в «Марину». Моя собственная энергия, яркая и живая, на миг смешалась с эманациями самой Жатвы и создала для призраков такое вот чернильное пятно.

Захлопнув за собой дверь, я прислонился к ней спиной, а тем временем на улице уже шоркали чьи-то ноги. Должно быть, я переоценил свою незаметность. Искать меня будут, но, с другой стороны, след я сбил.

Но что самое главное – оценив обстановку снаружи, я понял, как и что работает во время Жатвы. Основная опасность заключается в том, что шастающие по улицам призраки максимально похожи на людей и ничем аномальным себя не выдают. И что ж получается? Получается, что если горожане, то бишь настоящие люди, выйдут на улицу, то они не будут понимать, где опасность. Не разберут – где живой, а где неживой.

И тут же начало вырисовываться решение моей проблемы. Простое, как и всё гениальное. Я достал телефон и набрал номер Рафаэле:

– Синьор Маринари!

– Раф, привет. Ну ты как? Дома сидишь?

– А что теперь ещё остаётся? – хохотнул Самый Старший Директор Подразделений… Чего-То-Там. – Сижу, заперся, слушаю как у меня под окнами город гуляет. Жуть.

– Жуть или не жуть, а работа есть, – сказал я. – Точнее подработка. Плачу двойной оклад.

В трубке повисла пауза. Рафаэле тяжко вздохнул и, кажется, пожалел что вообще взял трубку.

– Синьор Маринари, я всё понимаю, но… двойной оклад просто так не платят. Именно поэтому я уверен, что это опасно. И именно поэтому прежде чем соглашаться хотел бы узнать, что именно нужно делать.

– Поработать курьером, – честно ответил я. – Нужно развезти заказы из «Марины». В основном по Дорсодуро, но есть желающие и за пределами района, по всей Венеции. Еда, вино. Люди голодные сидят, Раф. Сам ведь прекрасно понимаешь, что не все успели закупиться.

– Кхм-кхм… при всём уважении, синьор Маринари, но…

– Падаж-ж-жи! – перебил я. – Я знаю, как решить вопрос перемещения по городу. Мне нужен ты и ещё пятеро ребят с понтонов, из бывших гондольеров. Самых опытных. Мне нужны те, кто сможет управлять гондолой и пройти по городу из точки «А» в точку «Б» с закрытыми глазами. В прямом смысле этого слова.

– С закрытыми глазами? – переспросил Раф.

– Именно. Ты сможешь наощупь добраться до «Марины»?

– Хм-м-м…

И снова тишина.

– Допустим, смогу, – наконец-то ответил он. – Дорогу знаю, плавал не раз, да и других гондол в каналах сейчас, насколько я понимаю, не предвидится. Так что. Если двойной оклад…

– Погоди, – снова перебил я. – Давай поступим по-другому. Ты пока что сиди на месте и никуда не уходи. Скоро за тобой зайдут.

– Кто?

– Сопровождение твоё.

– Какое? – с надеждой в голосе спросил Раф.

– Аня, – ответил я. – Она проведёт тебя в «Марину», а тут мы вместе потренируемся и решим, как бы всё это дело получше провернуть.

Я сбросил звонок, и тут же набрал сестре. Ответила Анна Эдуардовна сразу, вот только голос у неё был явно недовольный. Однако после того, как я пригласил её в «Марину» и сказал, что «есть дело», вроде бы повеселела. На какое-то время.

Бах-бах-бах! – появилась она, требовательно стуча в дверь.

– О, привет!

– Артур, ты совсем охренел⁈ Ты вообще видел, что на улице творится⁈ Меня по дороге раз пять чуть не сожрали! Эти… тени! Люди! И музыка эта долбаная…

– Знаю-знаю, – спокойно ответил я. – Успокойся, всё позади. Ты же сильная? Сильная. Присядь, я тебе кофе приготовлю.

Аня фыркнула, но всё-таки послушно села. Я же оттянул момент до того, как сестра сделает первый глоточек капучино и подобреет.

– Как там твоя тёмная энергия поживает? – спросил я.

– Как обычно, – не поняла вопрос Аня. – Ничего нового, учитывая, что я ей последнее время не пользуюсь.

– Не убыло и не прибыло, – кивнул я. – Отлично. Сейчас я хотел бы попросить тебя максимально расширить вокруг себя тёмную ауру. Сможешь?

– Смогу, – пожала плечами сестра и ещё раз отхлебнула кофе. – А зачем?

– Так надо.

Аня задумалась, а потом закрыла глаза. Я же почувствовал, как в ней всколыхнулась тьма. Всколыхнулась и начала разливаться прямо по залу.

– Отлично! Следующий вопрос. А как у тебя вообще с родовым талантом? Ты же умеешь напитывать энергией вещи?

– Умею.

– Вот, – протянул я сестре первое, что попалось мне под руку, а первым мне попался стальной барный мадлер. – Можешь напитать вот эту штуку?

– Могу, – подозрительно прищурившись ответила сестра. – Артур, а что происходит-то?

– Сперва сделай.

Аня вздохнула и забрала у меня мадлер. Снова сосредоточилась, и прямо на моих глазах серенькая пищевая нержавейка начала темнеть. Мадлер перестал отражать свет, стал матово-чёрным, а с ручки его теперь капала сама Тьма – дымящаяся и шипящая. Уверен, только что Анна Эдуардовна создала самый проклятый мадлер в мире – никому другому в голову не пришло бы заряжать первородным злом давилку для лимонов.

– Восхитительно, – похвалил я сестру и отобрал инструмент. – Молодец. Только больше так не делай. Ну… во всяком случае просто так.

Инструмент в моих руках начал меняться обратно. Я быстренько переварил весь негатив и вернул инструмент в высокий барный мерник, пока Конан его не хватился.

– Ну и последнее, – сказал я. – Мне нужно, чтобы ты привела в ресторан Рафаэле.

– Рафика?

– Рафика, – кивнул я. – Он катастрофически нужен мне на рабочем месте. Справишься?

– Только если объяснишь, что к чему, – заявила сестра. – Скажу прямо: задолбали меня твои загадки.

– Справедливо…

Далее я вкратце объяснил Анне Эдуардовне мой план, та хохотнула, загорелась и сказала, что метнётся туда и обратно пулей. Дальше сестра залпом добила свой капучино и отправилась. Я же приступил к заказам.

Раззудилось плечо, как говорится, погнали!

Не сговариваясь, люди заказали тальятелле с белыми грибами практически по каждому адресу. Грибов у меня было в избытке, правда не мороженных, как я привык на родине, а сушёных. Ну… ничего. Так даже интересней, потому что размачивал я их не просто в воде, в воде с добавлением трюфельного масла, что обязательно внесёт свою лепту. Соус сливочный, с фламбированным в коньяке лучком и щепоткой мускатного ореха. И речь сейчас не про десять раз выдохшуюся дрянь из пакетика, а про настоящий орех. Ну а тальятелле были готовы ещё со смены Петровича и даже не успели толком высохнуть. Отлично!

Что ещё требуется? Например, куча порций «зимнего» минестроне. «Зимний» – это значит с горсточкой мелкой пасты «орзо» и зелёным горошком. Брускетты такие, брускетты сякие, телятина по-милански, дорадо гриль, порций тридцать вителло тонато, целая гора закусок и десертов.

Когда все контейнеры были подписаны и упакованы, я разложил их батареей на кухонном столе и оглядел плоды трудов своих. Однако. Хорошо, что вчера я затарил ресторан практически под завязку. Не уверен, что при такой проходимости «Марина» выдержит семнадцать дней Жатвы, но недельку с небольшим – точно.

– Во дела, – Джулия тоже была впечатлена горой контейнеров.

И в этот же момент на кухню ворвался поток прохладного уличного воздуха, а вместе с ним Анна Эдуардовна и её Рафик. Экс-гондольер был неестественно бледен, но явно что храбрился и вообще держался молодцом.

– Синьор Маринари, – Раф пожал мне руку.

– Присаживайся, – попросил я. – И слушай. План таков: мне нужно, чтобы ты наскоро собрал команду из наших барменов. Человек пять-шесть, самых матёрых, таких кто знает Венецию как свои пять пальцев. Условие одно: все они должны передвигаться по городу с закрытыми глазами. На всякий случай в глухой повязке. Всё просто! Если они не будут смотреть на аномалию Жатвы, то и аномалия Жатвы не будет смотреть на них. И всё будет нормально.

– Хм-м-м, – призадумался Рафаэле. – Думаю, я знаю ребят которые не испугаются. Но вот вопрос: а почему бы нам не использовать наушники? Навигатор с голосовым помощником. Поверните направо, поверните налево, вы прибыли на место… это же проще, чем по памяти и вслепую идти.

Я на секунду призадумался.

– Вот поэтому ты и Самый Старший Менеджер, – с уважением сказал я, а Раф поправил:

– Главный Менеджер.

– Точно. Идея простая и гениальная. Но! На случай, если электроника отрубится из-за аномалии, люди всё равно должны быть подкованы. Если навигатор ошибётся, вы должны чувствовать город. Обо всём остальном позаботимся мы с Анной Эдуардовной.

– И каковы шансы на то, что никто не пострадает?

– Шансы велики, – честно признался я. – Но не стопроцентные.

– Понял, – кивнул Раф. – Ну тогда… что? Мне обзванивать парней?

– Обзванивай. А мы с Аней пока что пойдём, кое-что протестируем…

Вместе с сестрой мы вышли с чёрного входа прямиком на зону погрузки и пристань. Тут у мостков на воде спокойно покачивалась гондола Рафаэле, и в самое ближайшее время я собирался сделать из неё стелс-гондолу.

– Напитай её тёмной энергией, – попросил я Аню. – Только не агрессивной и не некротической. Просто… тёмной. Ты же умеешь отделять?

– Отделять-то я умею, вот только где я её тебе столько возьму?

– Пробуй, – улыбнулся я. – Всё в тебе уже есть. Ты ведь давно работаешь… по специальности. Должно было накопиться достаточно…

Надеюсь, Аня понимает о чём я говорю. Она и всё семейство Сазоновых привыкли работать с тёмной энергией, вот только они используют её как оружие. В то время как тёмная энергия – это не обязательно зло или смерть. Она просто… тёмная. Есть день, есть ночь, есть свет, есть отсутствие света, причём в отсутствии света и ночи нет ничего плохо. Просто своя стихия. Причём, надо отметить, первородная.

– Давай-давай, – подбодрил я сестру. – Я в тебя верю.

Аня закрыла глаза и вытянула перед собой руку, а я отошёл на пару шагов чтобы не мешать. Сначала не происходило ничего, но потом я почувствовал, как воздух вокруг сестры начал сгущаться. После – потоки невесомой, прохладной, а что самое главное СПОКОЙНОЙ тьмы потянулись от ей ладони к лодке.

Гондола начала меняться, ноо-о-о-о… нет, не как зловещий мадлер. Она не чернела, не обрастала шипами, и даже вода вокруг неё не начала кипеть и пузыриться. Гондола просто чуть потускнела, и как будто бы выпала из этой реальности. Стала тенью самой себя. Материальной, крепкой, способной доставить заказ до места, но всё же тенью.

Аня открыла глаза и выдохнула. От напряжения на лбу сестру выступила испарина, но в глазах горел довольный огонёк.

– Получилось? – спросила она.

– Получилось, – кивнул я. – Причём получилось идеально. Теперь благодаря энергии это не гондола, а кусок самой Жатвы. Точнее кусок куска.

– Что?

– Не бери в голову, – улыбнулся я. – Пойдём обратно.

А в зале «Марины» тем временем уже стоял шум. Те из ребят, что откликнулись на зов Рафаэле, уже прибыли. С закрытыми глазами, конечно. Отчаянные парни! Сейчас они смеялись и наперебой рассказывали друг другу о том, как добирались до ресторана вслепую, и как думали, что не получится, и как в итоге всё получилось. Джулия и Конан тем временем уже варили парням кофе.

– Команда собрана, синьор Маринари! – радостно отрапортовал Раф. – Все добрались. Все согласны поработать, а ещё… все уже в курсе про двойной оклад.

– Отлично. Тогда за дело!

Глава 2

Я отвёл Рафа на кухню. Разложил несколько заказов по специальным корзинам, к каждому приложил адрес, и чтобы уж наверняка – чтобы не перепутать с закрытыми глазами – привязал к ручке каждой корзины моток скотча. Просто у одного заказа скотч был намотан прямо по центру ручки, у другого с правого края, у третьего с левого, а у четвертого скотч был завязан на бантик.

Дальше мы завязали Рафу глаза и пошли на улицы всё это дело выносить. Я лишь немного помогал, но заказы внутри гондолы он распределял сам. Так, как ему будет удобно и так, как он сам не забудет, где и что у него лежит.

– Давай-давай, тренируйся.

– Да всё в порядке, синьор Маринари, ничего сложного, – улыбнулся Раф. – Руки помнят. А глаза, можно даже сказать, что мешают. Ну так что? Я отплываю?

– Погоди, – ответил я. – Последний, но самый важный штрих. Пойдём обратно внутрь…

К тому моменту, как Раф развязал повязку, перед ним уже стояли три тарелки. В первой – домашние наггетсы из филе бедра и японской панировки. Во второй – филе сибаса с пюре из цветной капусты. В третьей – небольшой кусочек паннакоты.

– Садись, Раф, – сказал я. – Ешь.

Рафаэле посмотрел на еду, а потом на меня. Виновато улыбнулся и ответил, что очень плотно позавтракал.

– При всём уважении к вам и при всей любви к вашей кухне, синьор Маринари, но я сыт. Очень сыт.

– Раф, – твёрдо сказал я и положил мужчине руку на плечо. – Понимаю. Сложно. Но без этого волшебства не получится, и тебе придётся пойти на такие жертвы. Так что давай. Ложечку за Венецию, ложечку за Анну Эдуардовну. Ты сможешь, я в тебя верю…

Спорить гондольер не стал. Взял вилку, отломил кусочек наггетса и отправил в рот. Я же смотрел на него и понимал, что мой дар начинает работать. Вместе с едой Рафаэле проглатывал энергию – чистую, живую, позитивную. Ту, что я заранее вложил в каждое блюдо. Энергия мягко обволакивала его и делала из самого гондольера источник света и тепла.

И вот теперь, когда он сядет в гондолу, напитанную чистейшей тьмой Ани, получится идеальный баланс. Сверху – светлый, живой и вроде бы даже улыбчивый гондольер Рафик, а снизу – тёмная как сама ночь лодка. Инь. Ян. Такая комбинация сделает его практически невидимым для аномалии. Тьма лодки скроет его от призраков, а позитивная энергия не даст тьме его поглотить. Ну и что самое главное – Рафаэле ведь венецианец. Город оценит все наши старания и поможет ему – в этом я не сомневаюсь.

– Отлично, – сказал я, когда Раф закончил свою трапезу десертом. – Ты готов. Теперь зови остальных по одному…

Всю ту же процедуры мы проделали ещё несколько раз и спустя час с небольшим у меня была готова своя собственная аномальная курьерская служба. Ну а если у кого-то в пути будут проблемы, быстрый набор в помощь – Аня быстренько доберётся по крышам до места ЧП и всё решит.

Опасно оно, конечно, но я же не дурак, чтобы рисковать родной сестрой просто так. Я ЗНАЮ, что она справится. К тому же ей самой такая встряска не повредит. Ей же нужен адреналин. Она ведь привыкла выпускать свою тьму наружу, а в последнее время шанс выпадал нечасто.

– Zemlya, proshai! – хором крикнули гондольеры с завязанными глазами, рассевшись по местам. Ну… чтобы помимо защиты светлой и тёмной энергии навалить ещё и эффект плацебо, я сказал им, что это такое специальное заклинание.

– В добрый путь! – ответил я и нагруженные лодки отчалили.

Проводив их взглядом, я почувствовал какое-то небывалое профессиональное удовлетворение. Это было круче чем отдать самый большой банкет или выиграть самый престижный конкурс. Знаю, прозвучит банально, но «это другое».

А особенно радовал тот факт, что запасы продуктов в «Марине» действительно были огромными, спасибо скидкам и привычке закупаться впрок. Холод забит, мороз забит, про винный погреб вообще промолчу… одно семейство из нашего района вместе с несколькими порциями пасты уже заказало себе аж целых восемь бутылочек не самого дешёвого кьянти. Видимо, чтобы было веселее коротать Жатву.

Ну и главный нюанс доставки тоже был продуман. Вот эти корзины с перемотанными скотчем ручками – они ведь не столько для курьеров, сколько для наших драгоценных потребителей. Жатва! Никто на улицу выходить не станет, и передача будет происходить через окно. Клиенты будут открывать окна, спускать специальную верёвку с крюком, которая по умолчанию есть в каждой венецианской квартире, а затем поднимать свой заказ.

Да, открывать окна в такое опасное время тоже чревато последствиями. Но! Из-за того, что гондола и гондольер напитаны разными энергиями, эффект Жатвы рядом с ними должен сойти на нет.

Заряда, который мы с Аней вложили в каждого курьера, должно хватит примерно на восемь-десять часов, а это ведь почти целый рабочий день. Так что живём! Первые заказы уже полетели по адресам голодных до высокой кухни людей, а впереди меня ждала вторая волна. За ней третья. За ней… кто знает?

– Справимся? – тихонько спросила Джулия, припав ухом к телефону и записывая очередной заказ.

– Ну конечно же справимся, – улыбнулся я и взялся за нож…

Интерлюдия. Рафаэле

Канал был узким, как щёлочка, но это не проблема. Рафаэле знал его как свои пять пальцем, причём с самого детства. Ещё до того, как стать профессиональным гондольером, вместе с друзьям он гонял здесь на самодельных плотах из деревянных паллетов и пластиковых бутылок. И вот сейчас, с плотной повязкой на глазах, он не видел, как стенки канала сужаются с обеих сторон, но чувствовал это.

– Я бэтмен! – хохотнул Раф, смекнув что в том числе ориентируется по эхолокации. Всплеск от весла сейчас возвращался к нему на сотые секунды быстрее, чем на открытой воде.

Тем временем в наушнике приятный женский голос сказал, что через двадцать метров ему нужно повернуть налево. Раф улыбнулся.

– И без тебя знаю, дура электрическая.

Действительно, никакие подсказки гондольеру не требовались. Весло само находило опору, руки сами корректировали курс, тело само пригибалось в те моменты, когда над головой проплывал особенной низкий мостик. Отними у человека одно из чувств осязания, как другие сразу же обострятся. В том числе и… шестое. Да-да, теперь, когда Раф не видел Венецию, он начал ощущать её особенно остро – буквально каждой клеточкой тела.

Маринари дал подробные инструкции, и это тоже радовало. Да, всё это мероприятие было чертовски опасным, но всё-таки работа есть работа. Причём отличная! Раф понимал, как и что работает в этом мире. Он понимал, что многие не успели закупиться перед началом Жатвы, и хотел помочь своим землякам. Ведь кто такой, в конце концов, настоящий венецианец⁈ Это тот, кто не бросает своих соседей в беде.

Плыл Раф вот уже около часа и к этому времени умудрился доставить два заказа. До сих пор всё гладко настолько, насколько это вообще возможно, но тут…

– Хм-м-м…

Тут вдруг с веслом начало происходить что-то странное. Или не с веслом? Как будто бы вода вокруг резко превратилась в желе. Гондола замедлилась, а после и вовсе остановилась посередь канала.

Рафаэле напрягся. Сердце забилось чаще. Он заработал веслом активнее в попытке оттолкнуться, но оно просто вязло в этой странной субстанции. И тут он услышал голос. Он звучал прямо в голове – мягкий, вкрадчивый.

– Развяжи глаза, – просил голос. – Ну развяжи. Ну давай же, посмотри на меня…

«Эт-то не голосовой помощник», – сразу же понял Рафаэле. Это что-то совершенно другое, что-то, что затаилось в самой гуще этого желе.

– Развяжи глаза. Я чувствую твой страх, человечек. Тебе же страшно, верно? Ты трус. Ты самый настоящий трус, Рафаэле. Докажи, что это не так и взгляни на меня…

А что самое противное, в чём-то голос был прав. Рафаэле действительно было до чёртиков страшно и одновременно с этим стыдно за то, что страшно. Внезапно ему безумно захотелось сорвать повязку, открыть глаза и посмотреть – что это за наглец, посмевший назвать его трусом?

Рука уже дёрнулась к лицу, а пальцы коснулись ткани…

– Ну давай же. Всего один взгляд.

Но тут Рафаэле одёрнул сам себя. Испугался? Ну… да. Да, чёрт его дери, испугался! Кто же не испугается, застряв без зрения посередь канала в аномальном желе наедине с таинственными голосами⁈ Но значит ли это, что он действительно трус?

Раф вспомнил Анну Эдуардовну. Вспомнил, как буквально несколько часов назад она безо всяких повязок вела его по кишащим призраками улицам Досродуро, и как тени расступались перед ней в страхе. Вот ОНА не боялась. Она была сильной. Что она, что синьор Маринари стояли возле «Марины» с открытыми глазами, смотрели на происходящий вокруг ад и ни капельки не боялись.

А теперь главный вопрос: с какого чёрта Рафаэле сейчас боится и при этом позволяет себе мечтать о такой женщине, как Анна Эдуардовна?

– Пошёл прочь! – рявкнул Раф, расправив плечи. – У меня нет на это времени! У меня работа! – а затем, со злостью шлёпнув веслом по желейной глади заорал: – Я – ГОНДОЛЬЕР ВЕНЕЦИАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ!!! Пусть и на пенсии!

Слова вспомнились сами собой. Старая клятва, которую давал каждый гондольер в тот самый момент, когда получал лицензию. Слова, которые обычно произносили с улыбкой, сейчас зазвучали как заклинание:

– И в ясный день, и в непогоду гондола и гондольер едины! Как течёт сама жизнь, и как вода течёт по каналам, так и я буду течь по ним! Ни шторм, ни призрак, ни сама смерть не заставят меня бросить весло! Я – Венеция, а Венеция – это я! Наплевать на ураган, наплевать на злой туман… ПРОЧЬ!!!

Раф крикнул так громко, что его, должно быть, услышали жители всех окрестных домов. И чудо, как это водится, случилось. А может быть не чудо? Может быть, случилась воля Рафа, что материализовалась в приказе? Но так или иначе, густое желе вокруг гондолы вдруг куда-то исчезло. Течение снова подхватило лодку, а из-под воды раздался тоскливый разочарованный визг. Что-то очень недовольное убиралось восвояси, оставляя после себя лишь рябь на воде.

Сердце Рафа колотилось как бешеное, но на душе стало легко и чисто.

– Ничто не собьёт меня с пути! – продолжил он читать клятву. – Ничто не сможет помешать мне!

– Через десять метров поверните направо, – подсказала в ухо помощница, вот только теперь в её голосе как будто бы появилось уважение.

Рафаэле улыбнулся шире и прибавил ходу. Его ждали люди. Живые, настоящие и очень голодные люди, которым требовалась его помощь. А всё остальное cazzata.

– Пусть одежду ветер рвёт! – кричал «слепой» гондольер, набирая скорость. – Ураган пускай ревёт!

Интерлюдия. Синьор Фоскари

Синьор Энрико Фоскари, грузный мужчина с седыми висками и килограммами так-эдак тридцатью лишнего веса, сидел за кухонным столом и смотрел на пустую хлебницу. Напротив сидела его жена, синьора Вивиана.

– Задница, – мрачно констатировал мужчина.

– Энрико! – нахмурилась жена и покосилась на гостиную, из которой доносился детский гомон. – Не ругайся при внуках!

– Э-э-э, – отмахнулся мужчина. – Задница и есть задница, как её не назови.

А ситуация и впрямь была сложная. Вчера днём к Энрико и Вивиан все их дети привезли всех своих детей, то бишь их внуков. Шестерых разнополых сорванцов от пяти до двенадцати лет оставили на попечение бабушки с дедушкой. Это было семейной традицией Фоскари – «воссоединением поколений», как говорила Вивана. Вместе с внуками, они гуляли, ходили в пицеррию, затем в парк, затем ели мороженое на площади, и если удачно совпадало – обязательно посещали несколько карнавалов. Среднее поколение Фоскари тем временем уезжало в отпуск. В настоящий отдых, на котором отдыхают без детей. И всем было хорошо, и все были довольны.

Но в этот раз всё пошло наперекосяк. Стоило Энрико и Вивиан лишь приветить внучат и закрыть дверь за детьми, как город накрыло. Началась Жатва. Но главная проблема заключалась в том, что будучи людьми пожилыми и уже привыкшими к определённому комфорту, Энрико и Вивиан никогда не готовили дома.

Завтрак – круассан с кофе в ближайшей траттории. Обед в ресторане, а ужин в гостях. Холодильник на их кухне стоял чисто для галочки – немного сыра если захочется полакомиться, бутылка молока и йогурты с ненавистными бифидобактериями для Вивианы. Всё. И всё это было съедено голодными внуками в первые же пятнадцать минут жатвы. Мелочь специально не ела с самого утра, рассчитывая на поход в пиццерию.

И голодны они были, получается… сколько уже? Часов восемь? Десять? Из гостиной то и дело раздавались стоны младшенькой: «Я хочу кушать! Кушать!»

– Ничего страшного, – в какой-то момент сказала Вивиан. – Я позвонила в одно место, они обещали доставить ужин.

– Что за место?

– Ресторан «Марина». Тот, что в Дорсодуро.

Энрико в ответ лишь рассмеялся.

– Дорогая, ты молодец, конечно, что позвонила. Вот только что с того? Ты веришь, что в такое время кто-то попрётся к тебе через весь город?

– Не знаю, – честно ответила Вивиана. – Но мне этот ресторанчик посоветовала синьора Бачокки. Сказала, что у тамошнего шефа какие-то… свои способы. И ещё сказала, что синьор Маринари человек слова. Что если заказ сделан, то он будет доставлен что бы ни случилось.

– Какая красивая сказка, – хмыкнул Энрико. – Женщина, ты забыла сколько вокруг мошенников? Помнишь, как два года назад мы заказали венецианские маски из Мурано? Помнишь, что нам тогда привезли? Что на них было написано?

– Made in China, – грустно вздохнула Вивиана.

– Ну вот, – удовлетворённо кивнул Энрико.

– А что ты предлагаешь? Сидеть и слушать, как внуки умирают с голоду? Я хотя бы попыталась что-то сделать!

– Повторяю: молодец.

Чтобы не поругаться окончательно, на этом было принято свернуть разговор. Прошёл час. За ним второй. Потом ещё полчаса, в течении которых внуки в гостиной начали капризничать уже всерьёз. Вивиана уже готова была и сама разрыдаться, но тут вдруг раздался стук с той стороны закрытой ставни…

– Это кто? – поднял бровь Энрико.

А его жена тем временем уже подбежала к окну. Распахнула его настежь, а потом вспомнила правила и крепко зажмурила глаза.

– Кто здесь?

– Доставка из ресторана «Марина»! – прокричал снизу бодрый мужской голос. – Принимайте заказ!