Текст книги "Ты принадлежишь мне (ЛП)"

Автор книги: Ноэми Конте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)

ГЛАВА 10

РУБИ

(SILENCE – MARSHMELLO, KHALID)

Внезапно, я проснулась от яркого света, заливающего комнату.

Я открываю глаза, опасаясь, что меня начнут пытать, но с облегчением я понимаю, что это Гаррет, чьи руки загружены всевозможными предметами домашнего обихода. Прошло некоторое время с тех пор, как я его видела. Два дня, может быть, три. С той ночи, когда я убила этого парня, тело которого, кстати, не сдвинулось с места, никто не приходил и не приносил мне поесть.

Кейд был прав, у меня сводит от голода живот, но ни за что на свете я не буду убираться. И скорее умру, чем съем хотя бы маленький кусочек этого отвратительного трупа. Блядь, запах невыносимый. К слову, я, вероятно, пахну так же плохо, как и он. Да, я до сих пор не принимала душ с тех пор, как меня заперли здесь. И можно сказать, что теперь я искренне сожалею о том, что в прошлый раз я позволила себе обоссаться.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – Спрашиваю я, вставая на колени.

Он закрывает за собой дверь, кладёт свои принадлежности неподалёку, затем опускается на колени над безжизненным телом крупного метиса, кожа которого теперь голубоватого цвета.

– Кейда сейчас нет дома, – объявляет мне Гаррет. – Я... я подумал, что собираюсь прийти и убрать это дерьмо до его возвращения, просто чтобы ты наконец могла что-нибудь съесть.

Я на мгновение замолкаю, находя это очень милым с его стороны. Чувство вины пронзает меня. Сказать, что я была готова убить этого человека… Боже правый, он определенно этого не заслуживает. Я улыбаюсь и опускаю глаза в пол.

– Большое спасибо…

У него дёргается уголок губ, и он качает головой, прежде чем сказать:

– Я делаю это не для тебя. Я делаю это ради... своей совести.

Моя улыбка гаснет. Однако у меня такое чувство, что он лукавит. Нет... он лжёт. В глубине души я знаю, что он действительно делает это для меня.

Не говоря больше ни слова, Гаррет опускает большую губку в ведро, чтобы она пропиталась водой. Как только она отжимается, он приступает к грязной работе. В комнате тихо, я не решаюсь заговорить. Тем не менее мне хочется задать ему целую кучу вопросов, но я боюсь, что он всё ещё не даст мне никаких ответов. Наконец приняв решение начать, я делаю вдох, а затем спрашиваю его:

– А ты... ты не боишься, что это будет значить для тебя? – Спрашиваю я, озадаченно. – Я имею в виду... он может увидеть, как ты помогаешь мне, благодаря камерам…

Неодобрительно коротко кивнув, он отвечает:

– Ничего. Снятое между этими стенами, не записывается, это было бы, эм...слишком рискованно. Не волнуйся, Кейд никогда ничего об этом не узнает.

Я приоткрываю рот, и образую маленькую букву «О». Но несмотря на это, моё беспокойство сохраняется.

– Ну, а если представить, что он, в конце концов, каким-то образом узнает об этом? Он мог бы, я не знаю ... убить тебя за то, что ты предал его доверие.

Лёгкий смешок срывается с его губ. Гаррет, кажется, довольно спокойно относится к этому.

– Он никогда не сделает ничего подобного, – уверяет он. – Знаешь, Кейд вполне мог бы приказать мне принести тебе ужин на днях вечером, как и каждый раз, но вместо этого... он сказал Дэну позаботиться об этом.

С силой протерев пол, блондинчик ещё раз отжимает губку над ведром. Цвет свернувшейся крови выливается в ведро, заставляя меня съёжиться от отвращения.

– Он знал, что ты собираешься сделать при первом удобном случае, поэтому не стал рисковать тем, что я оставлю там свою жизнь, – продолжил он, бросив короткий взгляд в мою сторону.

Я хмурюсь, не понимая, почему змей так ведёт себя с этим человеком. В том, что он такой жестокий, нет никакого смысла. Почему он защищает его?

– Что делает тебя таким особенным в его глазах? – Спрашиваю я, заинтригованная.

Гаррет проводит тыльной стороной руки по лбу, вытирая несколько капель пота, выступивших на нём. Синева его глаз врезается в мои, затем его плечи вздрагивают.

– Полагаю, я слишком полезен для него, чтобы он мог меня убить, – просто заключает он.

Я нервно пыхчу. Конечно... психопат, достойный своего имени, не может испытывать ни к кому ни малейшего сочувствия. Каждый из вариантов, которые делает змей, рассчитан на то, чтобы служить его собственным интересам. Его единственная цель? Пользоваться преимуществами, которые кто-то можем ему принести. Так же, как он, я полагаю, намерен поступить со мной.

– Ладно.

Но новый вопрос проносится в моём измученном сознании, и не дожидаясь, я задаю его:

– Когда я собираюсь выбраться отсюда?

Его зрачки прикованы к тому, что он делает в данный момент, и он не отвечает. Полагаю, этого молчания достаточно, чтобы я поняла, что мне суждено ещё какое-то время оставаться запертой в этом подвале. Это только начало моего испытания.

Наконец он выпрямляется. Делая вид, что покончил с уборкой, блондин трёт руки друг о друга, как будто хочет избавиться от малейших следов крови, окрашивающего его ладони. Тем не менее, несмотря на его тяжёлую работу, на бетоне остаётся огромное пятно. Так что, это будет вечным напоминанием о моём жестоком поступке, который в конечном итоге ни к чему меня не привёл.

Затем Гаррет снова открывает дверь, и хватает за лодыжки своего ... коллегу. Однако, взглянув на меня, чтобы убедиться, что я ни на волосок не сдвинулась с места, он с трудом вытягивает его из комнаты. Как он собирается вытащить его?

Как только всё сделано, он возвращается к дверному косяку, чтобы сказать мне, запыхавшись:

– Я вернусь через десять минут, хорошо? Просто мне нужно время, чтобы позаботиться об этом и приготовить тебе что-нибудь поесть.

Я искренне счастлива от мысли, что наконец-то смогу поесть.

– Макароны, тебя устроят?

Смущённо, я тихонько хихикаю.

– Это лучше, чем бутерброды.…

Мне кажется, я замечаю крошечную улыбку в уголках его губ, которая длится всего полсекунды.

– Хорошо, – заканчивает мой новый друг, начиная закрывать дверь. – Увидимся позже, в таком случае.

КЕЙД

(VENOM – EMINEM)

Стоя перед рядом женщин, которые стоят за зеркалом, не отрываясь, я рассматриваю каждую из них. Почти голые, я уверен, что они знают, что кто-то наблюдает за ними в этот момент. Их взгляды похожи на взгляды лани, испуганной автомобильными фарами, и всё это подчёркивается огромными следами туши.

Их дрожащие тела прикрыты только кружевным нижним бельём. Их заставили надеть его перед «отбором», как я это называю, потому что для меня важно рассмотреть их формы, прежде чем принимать какое-либо решение. Все без исключения ноют, как чёртовы дети. Блядь, это меня раздражает... серьёзно, я не понимаю, почему эти сучки всегда так рыдают. В конце концов, все они более или менее согласны. Поэтому вместо того, чтобы ныть, как они это делают, они должны поблагодарить меня.

Все они родом из восточных стран. Поскольку в этих местах идёт постоянная война, они решили сбежать от нищеты. Они согласились быть у меня в услужении и быть шлюхами, оправдав тем самым мои ожидания. Следует также знать, что ни одна из этих женщин не является несовершеннолетней, это правило номер один. Я не занимаюсь педофилией. Эти девушки знают, что без меня они сейчас были бы на улице или были бы мертвы и похоронены под обломками.

Моя голова наклоняется, и мои веки прищуриваются, когда я осматриваюсь потирая подбородок правой рукой. Я уже знаю, кто из них присоединится к моему бизнесу. Да, потому что я не могу оставить их всех. Это правило номер два. Первый шаг – выбрать тех, которые достаточно хороши, чтобы удовлетворить клиентов, а затем мы без промедления избавляемся от остальных, отправляя их в простые публичные дома по всей Америке или перепродавая их старым бизнесменам с большими деньгами за ничтожную цену. Как только выбор сделан, меня это больше не касается. Что бы с ними ни случилось... я никогда не несу за это ответственности.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я взял на себя смелость объявить им о своём выборе. По правде говоря, мне доставляло садистское удовольствие слышать, как они умоляли меня не бросать их в этих местах разврата, где с ними будут обращаться как с вещами. Потому что, когда немногие счастливицы вступают в наши ряды, им предлагается роскошная жизнь при условии, что они будут подчиняться каждому из наших клиентов, иначе мы покончим с «отверженными», как мы их называем.

Мои пальцы отрываются от моего лица, затем я зажимаю большой и средний пальцы между ними, прежде чем объявить:

– Первая, третья, шестая и восьмая, – говорю я Руслану, моему второму приспешнику.

– Хорошо, босс, – без промедления соглашается он, уже зная, что это те, кого я хочу оставить.

Его русский акцент и хриплый голос делают его похожим на большого злодея, но этот придурок всегда слушается меня с полуслова. Как и все остальные, он меня боится.

Когда Руслан направляется к выходу, чтобы покинуть смотровую комнату, и присоединиться к девушкам, я не жду и поворачиваюсь на каблуках с целью выйти во вторую дверь, которая находится напротив.

Уже поздно, ровно час ночи, мне нужно немного поспать, прежде чем я отправлюсь развлекаться с проклятой брюнеткой, которая так любит держать меня за яйца. Закончила ли она убирать своё дерьмо? Желая узнать это, я пробираюсь через огромный частный клуб, счастливым владельцем которого я являюсь. Это место – своего рода прикрытие. Мой настоящий бизнес красиво прячется за пухлыми задницами, которые с удовольствием покачиваются на членах целой кучи мужчин, недовольных тем, что у них есть дома.

Большинство из них – общественные деятели, поэтому, если бы кому-то из них пришло в голову рассказать, что скрывается в недрах клуба, он не рискнул бы выложить всё начистоту, опасаясь, что в ответ его отовсюду поджарят. Теоретически всё это законно. Девушки охотно соглашаются, им довольно хорошо платят за это. Вот так «подпольные» дела могут идти своим чередом.

Возвращаясь к выходу торопливым шагом, я не утруждаю себя разглядыванием этих женщин, которые, на мой взгляд, не в моём вкусе. Тем не менее, они бросают на меня жадные взгляды, но я не обращаю на это внимания, моя конечная цель – добраться до своих простыней.

Забираясь на заднее сиденье седана, который ждал меня около тридцати минут, я приветствую Джеймса, моего личного водителя вот уже почти десять лет.

– Куда, мистер Стоун? – Спрашивает он.

Пятидесятилетний мужчина смотрит на меня через своё центральное зеркало заднего вида, поэтому я отвечаю, выдыхая:

– Домой.

Не споря, он включает переднюю передачу, без промедления выезжая на проезжую часть. Как я уже говорил, прошло много лет с тех пор, как Джеймс стал работать на меня. Днём и ночью каждая поездка проходит в его компании. По правде говоря, он самый верный в моей команде. Скорее пассивный, я знаю, что он никогда не раскроет даже крупицу моей торговли. В наши дни довольно редко рядом с тобой находятся такие парни.

Когда я смотрю в окно, мне приходит в голову идея. Достав телефон из кармана, я открываю приложение, которое даёт мне визуальный обзор подвала в прямом эфире. Мои губы рисуют тонкую улыбку, но последняя тут же гаснет. Чёрт возьми, брат... что ты делаешь? Без шуток, этот маленький засранец убирает беспорядок, который устроила Руби... Какого чёрта он блядь делает?

Между моими пальцами вибрирует мой мобильный телефон. Я отвечаю на текущий звонок. Речь идёт о моём единственном сотруднике и лучшем друге: Эстебане. Да, у меня есть друг. Единственный. Хотя мы знали друг друга с начальной школы, прошло уже пять лет с тех пор, как мы стали партнёрами. В то время как я занимаюсь подбором девушек, он занимается доставкой тем, которые совершенно не стесняются покупать себе живых кукол в натуральную величину. Заинтригованный таким поздним звонком с его стороны, я отвечаю:

– Чего мне стоит этот звонок в неурочный час.…

– У нас серьёзная проблема, – отрезал он.

Ну конечно.

– Я тебя слушаю, – подбадриваю я его.

От его дыхания шипит динамик телефона. Он, кажется, расстроен.

– Дженкинс только что отменил свой заказ.

Я вздрагиваю, удивлённый, узнав, что наш лучший клиент сделал что-то подобное.

– Его причины?

– Больше он ничего не сказал.

Я раздражённо вздыхаю. Как будто у меня есть время разбираться с таким дерьмом.

– Я позабочусь об этом, – говорю я, прежде чем повесить трубку. – Джеймс? – Затем я обратил внимание на своего водителя.

Он ещё раз смотрит на меня в зеркало заднего вида, молча.

– Разворачивайся. Мне нужно уладить небольшую проблему, прежде чем я вернусь домой.

Да, я планирую отправиться к этому человеку, хотя, скорее всего, он уже позволил себе соблазниться объятиями морфея. Мне нужно, чтобы этот придурок дал объяснения. Он подписал контракт, так что, чёрт возьми, он не может меня подставить.

ГЛАВА 11

КЕЙД

(THE MONSTER – EMINEM, RIHANNA)

Когда я стою на огромном крыльце дома, достойного голливудского сериала, мой палец настойчиво нажимает кнопку дверного звонка. Милый, шикарный пригород, в котором живёт этот добрый старина Оливер Дженкинс, никак не соответствует его образу. Лужайка в идеальном состоянии, а от дома исходит тепло. Совсем не соответствует скрытым порокам этого человека, который ещё несколько часов назад был лучшим из моих клиентов.

Сквозь размытую плитку входной двери я замечаю, что включается свет. Ручка медленно опускается, его безупречные идеально белые волосы предстают передо мной. Надо полагать, ему потребовалось время, чтобы привести себя в порядок, прежде чем открыть.

Когда я оказываюсь лицом к нему, он впадает в панику. Вскоре он выходит и наполовину закрывает дверь за своей спиной, вероятно, опасаясь, что его жена обнаружит моё присутствие. Парень с татуировками с ног до головы в таком месте... это обязательно подозрительно.

– Мистер Стоун...? – Он нервно хихикает, запахивая халат, прежде чем скрестить руки на груди, каким бы богатым человеком он ни был. – Чего обязан вашему визиту в такой... поздний час?

Я замечаю его пальцы, которые подёргиваются на хлопчатобумажной ткани, и понимаю, что он напряжен. На его безымянном пальце левой руки красуется золотой перстень. Шея украшена рельефным крестом. Сначала я молчу, некоторое время анализируя это. Значит, Дженкинс христианин? Чёрт возьми, у этого ублюдка хватает наглости ходить в церковь каждое воскресное утро? Желание хихикнуть берёт меня, но я смиряюсь и возвращаюсь к его испуганным глазам, чтобы объявить:

– Я слышал, что вы нашли траву зеленее в другом месте, поэтому я пришёл, чтобы обсудить это с глазу на глаз.

Смущённый смешок растягивает уголок его рта, когда он ругается:

– Гм, гм... это огромное недоразумение. Я не отменял свой заказ, я... я только отложил его.

Я приподнимаю бровь и мгновение смотрю на него. Почему он такой нервный? О, да, это правда. В его контракте указано, что если он нарушит его условия, он умрёт. Тем не менее я спрашиваю:

– Почему?

Ещё более неловко Дженкинс проводит рукой по своим идеальным волосам, как будто их действительно нужно вернуть на место.

– Я... у меня сейчас есть некоторые финансовые проблемы, – признается он на одном дыхании. – Я пока не могу заплатить, но не волнуйтесь, я планирую сделать это в течение нескольких недель.

Несколько недель? Это на мгновение вызывает у меня скептицизм.

– Одна крупная компания должна мне деньги, – рассуждает он. – Как только я обналичу их чек, я снова сделаю заказ.

Поджав губы, я медленно киваю головой.

– Понятно... – пробормотал я, хотя и не очень убеждённый. – В таком случае, мы скоро увидимся снова?

Этот вопрос скорее звучит как приказ, но это Дженкинс уже знает. Несмотря на то, что его оправдания кажутся мне странными, я, безусловно, хочу предоставить себе возможность сомневаться. В конце концов, я слишком хорошо знаю его причины. Некоторым из моих клиентов иногда требуется время, чтобы выкупить заказ, у других нет таких проблем, и, кроме того, Оливер находится в достаточно хорошем положении, чтобы понимать, что в конечном итоге с ними произойдёт.

– Да, эм ... – кашляет он, улыбаясь. – Скоро…

– Папа...? – Прервал его тоненький голосок.

После этого дверь снова открывается полностью, и маленькая девочка, одетая в глупую пижаму с единорогом, всё ещё полусонная, обнимает ногу мужчины, стоящего передо мной. Я полагаю, его дочь.

Я опускаю взгляд на неё.

Её глаза, более голубые, чем океан, пронзают мои, чёрные, как уголь. Татуировки, присутствующие на моём лице, похоже, пугают её. В основном скелетная улыбка, которая украшает мои щёки, но в этом нет ничего удивительного. Даже не удостоив её насмешливым смешком, я смотрю на неё, не говоря ни слова. Желание бросить маленькое «бу» меня очень искушает, но я не такой садист, когда дело касается детей, которым едва исполнилось шесть лет.

Отведя свой взгляд от меня, маленькая девочка поднимает голову к своему отцу, слегка теребя нижнюю часть халата, который его прикрывает.

– Мне приснился кошмар... – скулит она, зевая.

Я закатываю глаза. Блядь, вот почему у меня никогда не будет детей.

– Кто этот человек? – Говорит она, опуская на меня свои испуганные глаза.

Её хрупкое тело придвигается ближе к Дженкинсу, как будто я сам был источником её чёртова кошмара. Я кошмар многих других людей, моя милая, но не волнуйся, я не стану твоим ещё добрых пятнадцать лет.

– Старый друг, – отвечает мой клиент. – Иди наверх и ложись спать, Лили. Папа сейчас придёт.

Одной рукой он побуждает ребёнка вернуться в дом. Не говоря ни слова, она подчиняется и направляется к лестнице с ковровым покрытием кремового цвета, которую я теперь могу видеть со своего места. Когда она поднимается, Златовласка поворачивается и смотрит на меня через плечо. Горький привкус отравляет мои вкусовые рецепторы, от осознания, что в нерабочее время её ублюдочный отец насилует женщин…

Его глаза снова смотрят в мои. С кривой улыбкой я говорю ему, полный иронии:

– Какой милый маленький ангелочек…

Дженкинс сглатывает, видя в этом какую-то угрозу. Очевидно, никогда в своей жизни я не прикоснусь ни к одному волоску этого ребёнка, по крайней мере, пока она ещё мала, но мне нравится идея, что мой клиент считает меня способным на это. Может быть, это удержит его от того, чтобы разочаровывать меня.

– Хм, – кашляет он в сотый раз. – Спокойной ночи, мистер Стоун…

Его рука сжимает дверь, которую он быстро закрывает за собой в два оборота. Я стою на этом крыльце, размышляя о том, что я только что видел. Я удивлён, обнаружив, как сильно этот ублюдок меня выбесил. По правде говоря, я бы просто сказал, что моё моральное чувство берет верх. Серьёзно, у Дженкинса есть всё, чтобы быть счастливым. Жена, дочь, огромный дом... и, чёрт возьми, я бы руку на отсечение дал, что у этого придурка есть даже золотистый ретривер. Да, но он зарабатывает на шлюхах по полной программе. Самое худшее? В отличие от других моих клиентов, он держит их в неволе в неизвестном мне месте, во всяком случае, определенно не в своём подвале, чтобы он мог использовать их по своему усмотрению.

Но эй ... в конце концов, я тот, кто даёт ему возможность совершить столько злодеяний с единственной целью – заработать много денег. Подобно наркодилеру, продающему героин или любую другую подобную чушь наркоману, который не может без этого обойтись, учитывая при этом тот факт, что последний полностью зависим от этого. Действительно... я действительно не имею права голоса. Потому что настоящий монстр во всей этой истории, ну, это я.

РУБИ

(BATHROOM – MONTELL FISH)

Я больше не могу этого выносить. Прошлой ночью, по крайней мере, я предполагаю, Гаррет пришёл убрать кровавую бойню, которую я сама устроила несколько дней назад. Тем временем он также принёс мне завтрак: яблоко, небольшую коробку хлопьев и немного фруктового сока. Хм... но змея не обманешь. Он прекрасно знает, что теперь я готова на всё, чтобы выбраться отсюда, так что он больше ничем не рискует.

С тех пор я жду снова и снова в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь придёт и вытащит меня отсюда. К счастью, тот, кого я осмеливаюсь называть своим «новым другом», опрыскал мрачную комнату освежителем воздуха. Таким образом, воздух более пригоден для дыхания. Хотя запах моего тела всё такой же тошнотворный.

Я мечтаю о хорошей горячей ванне, но мысль о том, в каком состоянии окажется вода после этого, вызывает у меня отвращение. Бррр… Мои глаза прикованы к задаче, которая в данный момент всё ещё на полу. Теперь она тёмная, почти чёрная. Даже если его больше нет, безжизненное тело человека продолжает материализовываться передо мной. От чего я схожу с ума.

Качая головой, я пытаюсь собраться с мыслями. Этой ночью я начала грызть ногти. Этим утром я повредила губы из-за того, что слишком сильно их прикусила. Господи, да, я действительно схожу с ума. Время даже больше не кажется мне долгим, мой мозг, кажется, привык к этой бесконечной петле. Я сижу на кровати и играю с пустым брикетом из-под сока. Дуя в соломинку, я раздуваю её, а затем резко разглаживаю руками. Должно быть, я делаю это уже около пятидесяти раз, и по какой-то причине, которую я не знаю, я всегда глупо хихикаю. Нет, по правде говоря... теперь это доказанный факт: я сумасшедшая.

– Руби?

Этот звук заставляет меня поднять голову одним махом. В этой комнате, кроме меня, никого нет, поэтому я немного нервничаю. Моё сердце сжимается, когда мне кажется, что я слышу своё имя во второй раз. И этот знакомый голос... он похож на голос моей матери.

– Нет, – говорю я себе, слегка похлопывая себя по голове. – Не начинай сходить с рельсов, малышка.

Уже то, что я всё чаще и чаще разговариваю сама с собой... ему будет этого достаточно...

– Руби, я здесь…

В третий раз у меня возникает ощущение, что мама разговаривает со мной. Что это, чёрт возьми, такое?! Мои веки с силой закрываются, а зубы горячо прикусывают внутреннюю часть моих щёк. Я раскачиваюсь взад и вперёд, обхватывая ладонями уши, как будто это может остановить тот звук, который сейчас неустанно повторяется в моей голове. Руби, Руби, Руби ... – слышу я в Эхе.

– ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! – Кричу я, вне себя от ярости.

Наконец голоса стихают. Мои мышцы напряжены, как никогда. Возможно ли стать шизофреником в одночасье? Дрожа, почти рыдая, я очень осторожно ослабляю давление, которое мои пальцы оказывают на каждую сторону моего черепа. Мои глаза остаются закрытыми, и я боюсь открыть их снова.

– Видишь призраков, сокровище? – Его хриплый тембр заставляет меня вздрогнуть.

Испуганная, я разлепляю веки и забиваюсь в угол кровати. Кейд только что вошёл в комнату, и я его даже не услышала. В его руках пластиковый пакет, как и в прошлый раз, с чем-то похожим на чистое белье, всегда чёрного цвета.

– Знаешь, это возможно... – весело произнёс змей, запирая за собой дверь. – Я замучил так много людей в этой комнате, что они, скорее всего, всё ещё преследуют это место.

Разъярённая тем, что он насмехается надо мной с садистским удовольствием, я стреляю в него взглядом, свернувшись калачиком.

– Призраки бывают только в фильмах, – сухо возражаю я. – Я просто... теряю рассудок.

Его смех звучит эхом. Ненормальный, блядь.

– Я тоже больше склоняюсь к этому варианту, действительно, – небрежно соглашается он. – Все они в конечном итоге сходят с ума в этих четырёх стенах…

Я не вздрагиваю. Этот ублюдок всё ещё издевается надо мной, и это, как правило, вызывает у меня тягу к убийству.

– Короче! – Хлопает он, приближаясь, всё улыбаясь. – Я принёс тебе кое-что, чтобы сменить постельное белье.

После этого Кейд кидает мне пакет с бельём, который я едва успеваю подхватить, прежде чем он достигает моего лица. Озадаченная, я наблюдаю, как он направляется в соседнюю комнату, чтобы включить в ней свет.

– Ты даже сможешь помыться.

Услышав это, я выпрямляюсь на матрасе, уже с нетерпением ожидая возможности избавиться от всей этой грязи.

– Правда? – Спрашиваю я, однако насторожено.

– Правда, – повторяет он, – От тебя так дурно пахнет, что этот запах проникает в мою чёртову гостиную.

Мои брови хмурятся, когда я бросаю на него мрачный взгляд. Ублюдок…

– Встань, – приказывает он резким щелчком пальцев.

Боковая часть его тела упирается в проём без двери, ведущий в душевую. В нетерпении он смотрит на меня, ожидая, что я буду сотрудничать. Не желая упускать свой шанс наконец почувствовать себя чистой, я встаю с кровати.

Мои ноги болят, неспособность по-настоящему размять их ослабляет их с каждым днём. Когда я достигаю уровня своего мучителя, я задерживаю дыхание, нервничая из-за того, что нахожусь так близко к нему. Не говоря ни слова, он поворачивается, чтобы позволить мне войти в комнату. Его тело настолько внушительно, что, несмотря на все мои усилия избежать его, я задеваю его плечом. Запах его духов проникает мне в ноздри, когда я восстанавливаю дыхание. Чёрт возьми, почему от него так вкусно пахнет?

Моя голова ненадолго дёргается, я скрещиваю руки, а затем снова поворачиваюсь лицом к змею, который теперь обращён ко мне. Постояв несколько секунд неподвижно и увидев, что он не двигается, я говорю ему:

– Я хотела бы раздеться.

Его бровь выгибается, и его зрачки скользят по всему моему телу, прежде чем вернуться в мои.

– Давай, – отвечает он чуть надутым ртом.

Мои веки смыкаются, и я понимаю, что он не оставит меня в покое. Не пытаясь торговаться, в любом случае, у меня не будет последнего слова, я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю снимать свою футболку. С большим колебанием я заканчиваю тем, что делаю то же самое со своими маленькими трусиками. Затем я бросаю всё это на пол и спрашиваю его:

– Ты... ты можешь повернуть кран?

Я ненадолго оглядываюсь на него через плечо и замечаю, что он тут же опускает руки, чтобы позаботиться об этом, прежде чем, наконец, вернуться в исходное положение. Мне холодно, поэтому я искренне надеюсь, что вода горячая, или тёплая, неважно, но определенно не ледяная. Я делаю глубокий вдох. Мои веки закрываются, и я не смею пошевелиться.

– Чего ты ждёшь? – Бормочет его голос у меня за спиной.

Наконец я выпускаю воздух из лёгких. Медленным шагом, спиной к нему, я подхожу к душевой кабине. Мои обе руки скрещиваются внизу живота, я молюсь, чтобы он не обнаружил ужасных шрамов, покрывающих его. Осторожно я закрываю за собой непрозрачную занавеску. Я счастлива и испытываю облегчение, чувствуя, как это утешительное тепло скользит по моей коже.

Боже мой... как это приятно. Подняв подбородок, я смакую воду, которая сейчас течёт по моим волосам, прежде чем заливает моё лицо. Мои глаза закрываются, вот, по крайней мере, один момент, когда я чувствую себя хорошо.

– Быстрее, – рычит голос справа от меня.

Я не переусердствую. Наши глаза встречаются, он раздвигает занавеску и протягивает мне тюбик геля для душа. Странно, но его глаза не стремятся узнать больше. Они довольствуются тем, что остаются привязанными к моим. И всё же я чувствую, что мои щёки краснеют. Дерьмо…

– Ты ждёшь, пока я разберусь с этим? – Спрашивает он с сластолюбивой усмешкой.

Ничего не ответив, я, наконец, хватаюсь за бутылёк. После этого Кейд уходит. Я активизируюсь и сразу же тру кожу обеими руками, усердно промывая каждую часть своего тела, прежде чем закончить с волосами. Закончив мытье, я мою лицо, как вдруг вода перестаёт течь.

– Выходи, – приказывает змей.

Разочарованная тем, что этот момент не продлится дольше, я, тем не менее, подчиняюсь.

Я открываю занавеску, хватаю полотенце, которое он протягивает мне, затем быстро накрываю им своё тело.

Снова повисает тишина.

Когда я завязываю полотенце вокруг груди, мы смотрим друг другу прямо в глаза, не говоря ни слова. Моё дыхание учащается, и я не могу понять, почему. Чёрт возьми, да. Конечно, я это понимаю. Да... этот парень меня заводит, в этом нет никаких сомнений. Боже мой, как мне стыдно это признавать…

– Я принёс тебе это, – заявляет он, указывая на конкретную точку позади меня.

Под освещённым зеркалом лежит прозрачная косметичка. В ней находятся зубная паста и зубная щётка. В этом нет ничего необычного, но я внутренне рада этому.

– Оденься, – говорит он, коротко проводя рукой по моему телу. – Я принесу тебе еду позже вечером.

Я онемела, в то время как, несмотря на своё заявление, он всё ещё стоит прямо передо мной. Я всё ещё не решаюсь пошевелиться, так что примерно через десять секунд он заканчивает моё психологическое испытание, выходя из комнаты.

Всего мгновение спустя я слышу, как поворачивается замок. Мои плечи опускаются, как будто я внезапно почувствовала облегчение. Проблема в том, что я не в восторге от того, что он ушёл. Нет... правда в том, что магнитное поле, которое было между нами в течение последних пяти минут, буквально убивало меня. Господи... что только что произошло?

Вот так я понимаю, что на самом деле я не сумасшедшая. Нет, потому что безумие – слишком слабое слово, чтобы по-настоящему определить меня.