Текст книги "Ты принадлежишь мне (ЛП)"

Автор книги: Ноэми Конте

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Я больше не слушаю её, её голос становится эхом для моих ушей. Эта сучка продаёт меня, как обычный скот. Новая улыбка растягивает мой рот. От отчаяния, я полагаю. Будет ли у меня когда-нибудь нормальная жизнь? Будут ли когда-нибудь со мной обращаться по достоинству?

Озадаченный татуированный прищуривает веки, ещё раз меряя меня взглядом с ног до головы. Я вдыхаю, уже читая одобрение в его чёрных глазах.

– Уведи её, – приказывает он коротким кивком парню, который всё ещё держит меня за руку.

Ничего не ответив, он тащит меня в направлении двери. Я не сопротивляюсь, я как будто полностью отключилась. Продвигаясь вперёд, я смотрю на свою тётю. Время, кажется, замедляется. В моих зрачках отражается отвращение, я точно знаю, что этой сучке наплевать на то, что я сейчас чувствую.

– Но я тебя предупреждаю... – слышу я голос брюнета. – Если эта сучка не сделает ничего, кроме как будет кричать, я избавлюсь от неё до того, как установлю счётчики на ноль.

Я сглатываю, понимая под этим, что если я не выполню его требования, он меня убьёт. Моё дыхание внезапно учащается. Я не знаю, что делать, но мой инстинкт самосохранения, кажется, хочет воспротивиться. Да, я наконец просыпаюсь, и с испуганным видом пытаюсь бороться.

Мои мышцы напрягаются, но здоровяку, стоящему позади меня, не нужно ничего делать, чтобы удержать меня на месте. Тем не менее, я пробую ещё раз, крутясь во все стороны, под удивлённым взглядом татуированного. Просто улыбаясь моему огорчению, он ничего не говорит. Его взгляд лишён каких-либо эмоций, мой ужас не доходит до него. Наоборот, я бы даже сказала, что это его возбуждает. Его горилла с силой обхватывает меня руками и поднимает над крыльцом, в то время как я бью ногами с единственной целью причинить ему боль. Но этот засранец твёрд как скала.

Бессознательно я кричу изо всех сил. Пронзительный крик, лишённый слов, без реальной просьбы о помощи, но всё же привлекающий внимание. Отсюда я вижу, как в соседних домах загорается свет. Я повторяю и на этот раз, умоляя:

– ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ…

Одна рука ложится мне на рот, заглушая мои мольбы. Несмотря на это, я продолжаю стонать, надеясь, что кто-нибудь появится, чтобы спасти меня. На удивление моё желание сбывается. Миссис Коллинз выходит в халате и становится свидетелем сцены.

Я пытаюсь высвободиться из ладони моего мучителя, чтобы снова закричать, но тщетно. Очевидно, старая леди понимает, что происходит на её глазах, но на мгновение остаётся неподвижной, прежде чем повернуться, чтобы поспешно вернуться в свой дом.

Она наверняка позвонит в полицию, и всё это прекратится.

Потом я расскажу им всё от начала до конца, и тогда мой кошмар закончится. Я на это надеюсь... но, к сожалению, сказки существуют только в книгах. У меня перехватывает горло, когда я вижу, как бабушка прячется за занавесками в своей гостиной, прежде чем резко задёрнуть их, чтобы закрыть. Нет, Руби... никто никогда не придёт и не спасёт тебя. Твоя судьба такова: страдание и отчаяние – главные слова твоей жизни. Твоей жалкой жизни.

Бесцеремонно парень бросает меня, как грязный мешок с мукой, на заднее сиденье седана. Я падаю на него плашмя, поэтому он пользуется возможностью завязать что-то вокруг моих запястий, прежде чем сделать то же самое с моими лодыжками, собрав всё это у меня за спиной.

Кусок скотча, накинутый мне на рот, заканчивает всё это. Я думаю, что до этого момента я ещё никогда не чувствовала себя такой уязвимой. Тем не менее, я подвергалась гораздо более унизительному насилию, чем это, но, по крайней мере, я контролировала свои действия. Я просто решала не спорить, и ощущение себя хозяйкой этого решения устраивало меня.

Я вздрагиваю, хотя осознаю, что это всё равно бесполезно. Двери открываются или закрываются, я не знаю. Сиденье опускается недалеко от меня, а затем раздаётся тот же низкий голос, вероятно, тот, который я рискую слышать каждый день до конца своего существования, начиная с сегодняшнего дня:

– Не волнуйся, сокровище... – бормочет татуированный, поглаживая меня по голове с удивительной, но в основном саркастической мягкостью. Мы о тебе хорошо позаботимся.

После этого у меня в носу появляется сильный запах. Змей прижимает кусок ткани, пропитанный неизвестно чем, к моему рту и носу, мгновенно обжигающий носовые пазухи.

Я пытаюсь перестать дышать, но после нескольких секунд борьбы у меня нет другого выбора, кроме как вдохнуть это дерьмо. Мои веки сильно сжимаются, и с ресниц скатывается слеза. Бороться бесполезно. Я уже являюсь марионеткой этого парня. И постепенно, когда машина трогается с места в незнакомое мне будущее, мой разум погружается в сон.

До сих пор я думала, что пережила худшее, но я чертовски ошибалась. Потому что этот мужчина, каким бы красивым и желанным он ни был, определенно собирался доказать мне, что тьма намного темнее, чем всё, что я когда-либо знала раньше.

ГЛАВА 4

РУБИ

(HAPPIER THAN EVER – BILLIE EILISH)

Мои глаза медленно открываются, затем закрываются таким же образом. Я вынуждена моргать несколько раз, прежде чем полностью смогу держать их широко открытыми, настолько сильна боль, пронизывающая мою черепную коробку.

– Где я, чёрт возьми...? – Спросила я себя вслух.

Мои глаза быстро бегают по комнате, чтобы дать мне чёткий ответ на этот вопрос. Окружающая среда пугающая, атмосфера ледяная.

Яркий белый свет освещает помещение. Меня окружают гигантские кирпичные стены, в которых нет окон, чтобы я могла увидеть, какое сейчас время суток.

Подвал. Я в чёртовом подвале. Я также понимаю, что лежу на кровати. Простыни сейчас такие же тёмные, как и моё сердце. Их ткань удивительно мягкая. Дальше вторая комната, без дверей. Белый фаянс украшает стены совершенно безлично. Я замечаю кусок раковины справа, затем поддон для душа слева. Ванная, значит… Надо полагать, это место было специально создано для таких людей, как я. Для пленников.

Когда я с трудом выпрямляюсь на этом матрасе, на удивление более удобном, чем мой собственный, я понимаю, что связана. Всё более озадаченная, я поднимаю взгляд на свои запястья. Они подвешены по обе стороны от изголовья из металла благодаря двум парам наручников. Я испытываю облегчение, увидев, что мой браслет не пропал. Несмотря на то, что я не могу прикоснуться к нему, сам факт того, что я вижу его, вселяет в меня уверенность.

Справа от меня стоит старая тумбочка. На ней стоит полный стакан воды, до которого я даже не могу дотянуться. Чёрт возьми… Для чего он нужен в таком случае? Постепенно я вспоминаю последние события. Признания, сказанные моей тёте, угрозы Чака, а затем ... прибытие троих мужчин.

Моё дыхание перехватывает, когда воспоминания овладевают мной. Не желая, чтобы меня услышали те, кто привёл меня сюда, я сглатываю икоту испуга. Когда я пытаюсь незаметно выдохнуть через рот после того, как мне удалось подавить свои эмоции, я вспоминаю, кусок скотча, которым один из мужчин заклеил мне рот, прежде чем отвезти меня сюда. И, конечно же, это усиливает моё беспокойство.

Теперь я до смерти напугана мыслью о том, что у меня сейчас только пазухи, чтобы дышать, поэтому я начинаю двигаться во всех направлениях, пытаясь избавиться от своих пут. Пока я, как безумная, натягиваю наручники, все образы вчерашнего вечера, или, точнее, нескольких часов назад, я не знаю, повторяются в моей голове.

Я снова вижу глаза того парня. Они такого глубокого чёрного цвета, что я не могла бы их забыть, даже если бы захотела. Кроме того, я вспоминаю лицо моей тёти, довольной мыслью о том, что она отдала меня этому подонку. В тот момент это меня позабавило, но теперь я чувствую огромную ярость.

Звук, издаваемый замком, прерывает мои резкие движения. Мои глаза преувеличенно расширяются, когда моё дыхание перехватывает. Я молюсь всем богам, чтобы это был не он. От страха мои глаза не осмеливаются взглянуть в лицо входящему. Они по-прежнему сосредоточены на его туфлях. Они чёрные и сияют ярче, чем зеркало. С любопытством я постепенно поднимаю взгляд. Блядь, это действительно тот самый ублюдок.

Уже известный мне Кейд начинает хихикать, приближаясь. От татуировок, присутствующих на его лице, у меня мурашки по коже. Затем он садится совсем близко ко мне, на край матраса, а затем без всякого смущения позволяет своим глазам блуждать по краю моего бедра. Проведя языком по губам, змей скользит по моей загорелой коже, и я жалею, что надела эти чёртовы шорты прошлой ночью. Или, если уж на то пошло, я не слишком уверена, когда.

– Я тоже расстроен, сокровище... – бормочет он хриплым голосом.

Этот звук проходит через мои барабанные перепонки, как магнитное поле. Он пробегает по моим внутренностям, заставляя их содрогаться от дискомфорта. И несмотря на мой страх, я не хочу, чтобы он называл меня прозвищем, которое он мне только что дал, поэтому я сообщаю ему об этом, с яростью вглядываясь в его тёмные обсидианы.

– Я собираюсь снять эту штуку с твоего рта, но перед этим... – он на мгновение колеблется. – Тебе придётся пообещать мне, что ты не будешь кричать.

Не думая об этом, я лихорадочно киваю в знак одобрения. Но, чёрт возьми, я не держусь за это ни секунды.

– Отлично, – говорит он.

Твёрдо веря, что я буду слушаться, парень с мрачным взглядом хватает одну сторону ленты и осторожно снимает её, вероятно, с целью не причинить мне боль. Но это неприятно для моей чувствительной кожи, поэтому я резко поворачиваю голову, чтобы это было более эффективно. А потом, конечно, я начинаю кричать.

– ПОМОГИТЕ, ПОМОГИТЕ МНЕ! – Кричу я громко, как только могу. – Я В ПОДВАЛЕ.…

Неудивительно, что звук моего голоса тут же заглушается тыльной стороной его ладони. После этого он заставляет меня полностью лечь на кровать, чтобы твёрдо удерживать давление, которое он оказывает на мой рот, в то время как я всё ещё пытаюсь заставить себя кричать до конца.

Мои руки так вытянуты над головой, что наручники в двух шагах от того, чтобы сломать мне запястья. Используя свои свободные ноги, я бью его ногами, но благодаря его коленям он без особых усилий удерживает меня.

Мои веки широко раскрываются, когда я осознаю, что мои бёдра полностью раздвинуты, прямо под его мощным телом, напрягшимся от хватки, которой он удерживает, пытаясь удержать меня неподвижно. Завеса мольбы в моём взгляде, почти умоляет его, чтобы он ничего со мной не делал. Мои ноги прижимаются к его талии, чтобы не дать ему доступа к моей промежности. Несмотря на то, что он всё ещё прикрывает своей рукой мой рот, я успеваю произнести приглушенную фразу:

– Пожалуйста, не делай мне больно…

Мои глаза наполняются слезами. Я не обязательно боюсь, что он меня изнасилует. Нет, я слишком привыкла к этому. Напротив, меня абсолютно пугает мысль о том, что он контролирует каждый мой жест. Удивительно, но мой мучитель, кажется, это понимает. Прикладывая кончик скотча к моим губам, он слегка выпрямляется.

– Я настоящий придурок, признаюсь тебе в этом, – выпалил он, задыхаясь от нашей взаимной борьбы. – Но определенно не чёртов насильник.

Несмотря на это маленькое уточнение, я зажимаю свои бёдра, изо всех сил пытаясь скрыть от него свою промежность, хотя она всё ещё прикрыта моими шортами. Человек с чёрными глазами рассматривает меня. И, чёрт возьми, мне противно, что я нахожу его таким привлекательным.

Сигарета торчит у него за ухом. Он достаёт её, подносит к губам и зажигает, вынув зажигалку из кармана. Всё это время он пристально изучает меня с головы до ног.

Его глаза скользят по мне так, что я немного пугаюсь. Кажется, он не желает меня, нет. Скорее, он выглядит так, как будто хочет меня помучить.

– Ты действительно думала, что я не ожидал, что ты начнёшь кричать? – Спрашивает он с саркастическим смехом, выплёвывая широкое облако дыма мне в лицо.

Запах одновременно проникает мне в нос. Он напоминает мне об гнилом доме, в котором я была вынуждена жить столько лет. Если подумать, то это единственная причина, которая приносит мне облегчение от того, что я заперта здесь, в этом проклятом подвале. По крайней мере, ублюдок Чак больше не сможет причинить мне вреда.

Улыбаясь, змей говорит:

– Они все так делают, дорогая... – говорит он, поглаживая мою щёку свободной рукой.

Я прищуриваю веки, тем самым понимая, что я не первая, кого затащили сюда. Это даже не должно меня удивлять.

Молча я проклинаю его, а затем резким движением головы резко освобождаюсь от его прикосновения. Этот придурок блефовал, предлагая мне не орать. Это было очевидно, и я была достаточно глупа, чтобы думать иначе.

Потянувшись за сигаретой во второй раз, он выпрямляется и начинает ходить по центру комнаты. Я, в свою очередь, пристально смотрю на него, очевидно, неспособная что-либо ещё сделать с этими чёртовыми наручниками, сковывающими мои запястья. Его короткие рукава открывают мне множество других татуировок.

Одет он во всё чёрное, тем не менее, его одежда, более непринуждённая, чем в последний раз, когда я его видела. Тот факт, что он переоделся заставляет меня предположить, что я здесь уже давно. На сколько времени я могла потерять сознание? Я чувствую, как мой мочевой пузырь постепенно даёт о себе знать, поэтому прихожу к выводу, что, вероятно, прошло всего несколько часов.

– Здесь тебя никто не услышит, – объявляет он мне, стоя спиной ко мне. Этот дом находится прямо посреди леса, так что ты всегда можешь попробовать.

Озорное выражение появляется на его лице, когда он позволяет мне мельком увидеть его профиль.

Наконец змей снова поворачивается ко мне лицом. Зажав сигарету в зубах, он снова сокращает расстояние между нами. Его сжатые кулаки застревают на матрасе, когда он приближает своё лицо к моему, оставляя всего несколько дюймов между нами.

Рисунки, которые затемняют его лицо, двигаются в такт, когда он сжимает челюсть, цепочка на его шее касается кожи моего декольте. Это одновременно пугает и ... завораживает. Я морщусь, стараясь не дышать дымом. Его дыхание пахнет никотином. От этого меня тошнит. Если к этому добавить запах пива, мне остаётся только закрыть глаза, чтобы увидеть Чака.

– Никто не знает, что ты здесь, – злобно добавляет он. – Кроме тех, кто сделал тебя моей новой игрушкой…

Я смотрю на него острым взглядом. Он ошибается. Я знаю, я даже уверена, что Энни в конце концов начнёт беспокоиться, когда поймёт, что я пропускаю работу. Да... моя подруга позвонит в полицию, и я выберусь отсюда.

Гордо выпрямив подбородок, я, однако, осознаю, что в ожидании мне придётся запастись терпением. Хотя…

– И если ты думаешь, что твоя дорогая подруга Энни будет беспокоиться за тебя, знай, что эта проблема уже решена, – удовлетворённо произнёс змей. – Сейчас она думает, что ты далеко от города. Тебе нужно было обновиться, изменить свою жизнь.

И вот таким образом, я понимаю, что та небольшая надежда, которая у меня была, разлетелась вдребезги. Моя единственная подруга думает, что я просто уехала. Он прав. Никто никогда не придёт и не спасёт меня.

– Да, сокровище... именно это я и написал ей, когда позволил себе порыться в твоём телефоне, – расплывается он в садистской улыбке. – Ты же понимаешь, нужно было исключить малейшие сомнения по поводу твоего внезапного исчезновения.

Чтобы завершить всё это, мой мучитель снова снимает скотч с моего рта, теперь уже резко. Не надо быть ясновидящей понимая, что дальнейшие вопли мне не помогут, поэтому я просто плюю:

– Меня зовут Руби, грёбанный у…

Чтобы прервать меня, змей медленно качает головой слева направо, в то же время отчаянно щёлкая языком по своему небу. На самом деле я не знаю почему, этого простого прерывания достаточно, чтобы заставить меня замолчать. У него есть определенное представление, которое обязывает меня к этому.

– Нет, Руби, – добавляет он, произнося моё имя саркастическим тоном. – Я бы посоветовал тебе не проявлять ко мне неуважения.

Не говоря ни слова, я анализирую это. Действительно ли я должна ему подчиняться? Тихий голос шепчет мне на ухо, что нет. Мне нужно показать ему, что я не боюсь. Но это не так. Я в состоянии столбняка. И всё же я должна заставить его поверить в обратное.

Я давлюсь смехом, бросая ему вызов взглядом.

– Я не буду, – сказала я, выгнув бровь. – Ублюдок…

Я намеренно повторяю оскорбление, которое он не дал мне закончить за секунду до этого. И, может быть, мне лучше было бы закрыть рот, в конце концов. В следующую секунду этот ублюдок улыбается мне самым дьявольским образом, какой только может быть. Медленно и не отрывая от меня глаз, он просовывает пальцы под левую часть моих шорт.

– Не трогай меня, козёл! – Выплюнула я, отводя ногу в сторону.

Этот приказ, похоже, не слишком ему понравился.

Внезапно он хватает меня за внутреннюю часть бедра, чтобы обездвижить. Его длинные пальцы с татуировками находятся всего в нескольких сантиметрах от самой интимной части меня. Не зная, что он для меня приготовил, я задерживаю дыхание. Что он на самом деле намерен со мной сделать, если он не насильник, как он сказал минутой ранее?

И тут вдруг я понимаю.

Крик боли срывается с моих губ, когда грёбанный социопат прижимает кончик своей всё ещё зажжённой сигареты к моей коже. Блядь! Со временем я привыкла справляться с болью, но, чёрт возьми... один ожог кажется мне значительно труднее перенести, чем целую кучу порезов. Действительно, это всё же сильно отличается от того насилия, которому подвергал меня мой дядя, и всё же оно столь же жестоко.

Этот придурок принимает меня за свою чёртову пепельницу.

Я умоляю его остановиться, в то время как он с удовольствием наносит отчётливые ожоги по моей коже, вероятно, с целью оставить на мне отметины навсегда. Когда он, наконец, заканчивает свою нездоровую игру, чтобы подняться, выглядя как ни в чем не бывало, мне требуется некоторое время, чтобы унять дрожь.

Задыхаясь, я буквально стреляю в него взглядом, а он всё ещё улыбается во все зубы. Белые и идеально ровные. Две ямочки прорезают его щёки, придавая ему... мягкости. С другой стороны, чернила, украшающие его кожу, контрастны. Этот парень сам по себе является парадоксом.

– Я обычно не курю, тем не менее, если это сделает тебя более послушной, я без колебаний сделаю это снова, – начинает он своим рокочущим голосом, кладя окурок в карман. – Поверь мне, я знаю гораздо более болезненные способы напомнить тебе, кто на самом деле здесь командует, сокровище. Посмей ещё раз бросить мне вызов, и ты познакомишься с ними.

Я стискиваю зубы, чтобы сдержать боль, которая всё ещё пожирает мою плоть. Мне хочется швырнуть ему в лицо оскорбления, всё, что в данный момент приходит мне в голову, но я сдерживаюсь, потому что в этот момент я понимаю, на что действительно способен этот придурок.

Гордо повернувшись на каблуках, он направился к выходу.

Что... уже?

Видя, что он собирается оставить меня наедине с моими расспросами, я начинаю паниковать:

– Нет, я... пожалуйста ! Не оставляй меня…

Но не успеваю я закончить свою фразу, как змей уже закрывает за собой дверь.

– ... нет, – выпалила я, несмотря ни на что.

Мои глаза тут же затуманиваются слезами, и я понимаю, что снова буду одна, здесь, в этой мрачной комнате, с пульсирующим ожогом на моей коже. С этого момента, эта острая боль, по крайней мере, каждый раз, когда я буду смотреть на её след, который он мне оставил, будет напоминать мне о том, как глупо я поступила, захотев противостоять проклятому психопату.

ГЛАВА 5

РУБИ

(MY IMMORTAL – EVANESCENCE)

С тех пор как мой похититель нанёс мне свой самый первый визит, прошло много часов. Я знаю это, потому что теперь у меня полный мочевой пузырь. Он буквально вот-вот взорвётся. Я уже так долго сдерживаюсь, что судороги доходят до самых ступней. Чёрт, я не могу больше ждать. Мне нужно успокоиться. Обескураженная, я поднимаю голову к потолку, сдерживая рыдания. Мои губы сильно сжимаются, когда я изо всех сил стараюсь не дать слезам скатиться по щекам.

У тебя нет выбора, Руби... ты должна это сделать.

Я делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя.

– Блядь, – выплюнула я, пристыженная.

Мне всё ещё нужна концентрация, чтобы достичь своей цели, но мой мозг не воспринимает срочность, потому что он отказывается сотрудничать.

– Давай ... – рычу я, зажимая низ живота, как будто орган, который я пытаюсь стимулировать, может услышать мои мольбы.

Я вспоминаю о стакане с водой, стоящий на прикроватном столике, и я, кстати, до сих пор не поняла, зачем он поставил его туда, так как я не могу до него добраться, но в любом случае я уверена, что в данный момент его нахождение там мне поможет.

Мои глаза обращаются к последнему. Они смотрят на него, представляя, как он падает на пол. Тихо, тихо, тихо ... слышу я в своей голове. И, наконец, я чувствую, как тёплая жидкость растекается между моих бёдер. В данный момент это приятно. Я не только сразу чувствую себя легче, но, кроме того, я замёрзла с тех пор, как очутилась в этом подвале, так что это немного согревает меня.

Да, но менее чем через три минуты… я дрожу ещё в два раза сильнее. Мой подбородок трясётся, и я чувствую себя отвратительно. Возможно было ли пасть ещё ниже?

1800. Это количество секунд, которое я насчитала с тех пор, как буквально позволила себе расслабиться на этом матрасе. Я знаю, что прошло около тридцати минут, но у меня такое чувство, будто я обоссалась целую вечность назад. Время тянется еле-еле.

Как я ни стараюсь, я всё ещё не могу заснуть. Вероятно, из-за этих чёртовых наручников, а также... также из-за влаги, которая теперь повсюду на моей одежде. Поэтому, пытаясь заснуть, я закрываю глаза, вспоминая некоторые важные моменты своей жизни.

Например – день, который я, без сомнения, никогда не смогу забыть. Ужаснейшее событие, когда мои родители были хладнокровно убиты на моих глазах.

Мои веки внезапно тяжелеют, и я ненавижу себя за это.

Серьёзно, разве нет лучших способов заснуть, чем думать о таких трагических вещах?

Надо полагать, боль слишком хорошо знаком мне, и только в её компании я чувствую себя странно комфортно…

13 ЛЕТ НАЗАД…

– Руби? Проснись, милая. Проснись. Мы прибыли.

Голос моей матери резко вырывает меня из сна. Я высовываю голову из окна машины, чтобы помассировать шею, которая болела после получасовой поездки, которую мы только что проехали. Ещё немного в отключке, я всё ещё не понимаю, где мы находимся.

Мои глаза щурятся, пытаясь угадать это. Вдалеке есть колесо обозрения, а также множество других аттракционов. Мы в парке развлечений…? Да, и я, кажется, даже понимаю, что это самый большой из всех штатов Невады. Я столько лет мечтала побывать там, что до сих пор не могу поверить своим глазам.

Внезапно осознав, что у меня нет галлюцинаций, я подпрыгиваю на своём месте. Моё сердце колотится так сильно, от того как я счастлива быть в таком месте, как это. С самого детства я обожала это. К сожалению, папа и мама много работают, больные нуждаются в них, поэтому у нас очень редко бывает возможность побывать в таких местах.

– Можно мне сладкую вату?! – Воскликнула я, широко раскрыв глаза. – А как насчёт огромной плюшевой игрушки?!

Папа смеётся, открывая мою дверь. Его радует, что эффект неожиданности удался.

Выходя из машины, мама отвечает мне улыбкой:

– Всё, что ты захочешь, моя дорогая!

Более счастливая, чем когда-либо, я прыгаю к ней в объятия, громко смеясь. Её аромат, такой же, как обычно, опьяняет мои ноздри. Мне нравится её сладкий запах. Это смесь кокоса и ванили. Моя мама очень волшебно пахнет…

– А разве я не имею права на объятия? – Справа от нас насупился папа.

Его руки уже широко раскрыты, потому что он знает, что я обязательно прыгну в них.

– Спасибо, папочка! – Воскликнула я, прыгая на него.

Он подхватывает меня, чтобы закружить в воздухе. Мой папа, очень сильный и мускулистый. Он настолько силён, что я чувствую себя в безопасности только тогда, когда прижимаюсь к нему. Как только наши объятия заканчиваются, он опускает меня на землю, затем кладёт руку мне на плечо, чтобы потащить меня к входу в парк.

Когда мы проходим мимо большого плаката с названием «Счастливая земля», от запаха яблок, блинов и сладкой ваты у меня слюнки текут. Взгляд моих детских глаз притягивает свет всех сверкающих огней, несмотря на то что солнце всё ещё высоко над горизонтом.

Внезапно бок моей руки натыкается на что-то. Столкнувшись лицом к лицу с человеком, которого я только что случайно толкнула, я рассыпаюсь в извинениях:

– О, э-э... простите, сэр.

Веки мужчины прищуриваются, он кажется злым и недовольным, но тем не менее не отскакивает. Мои глаза следуют за его, в то время как он удаляется позади меня. Они такие же тёмные, как уголь, и, чёрт возьми, у меня мурашки по коже бегают от его взгляда. Что с ним, не так?

Отгоняя плохие мысли, я качаю головой, прежде чем повернуть её прямо перед собой. Несмотря ни на что, ничто и никто не сможет испортить лучший день, который, как я уже знаю, будет полон радости!

В тот момент я чертовски ошибалась… всего через пятнадцать минут он превратится в худший день за всё время моего существования.

Я вздрагиваю и выныриваю из полудрёмы, когда в комнате раздаётся щелчок замка. Мои глаза снова открываются, открывая мне нового человека. Немного моложе, чем так называемый Кейд и его приятели. Он входит в комнату с керамической тарелкой в руке.

Посередине лежит бутерброд.

Я узнаю цвет арахисового масла, выступающего по краям. Стоп ... они действительно собираются меня кормить? Но зачем?

Я вспоминаю, что обещала моя тётя змею, и ответ приходит ко мне без особых усилий: чтобы быть шлюхой, нужно быть в форме.

– Привет, – сказал высокий блондин, приближаясь, почти робко. – Я... Меня зовут Гаррет.

Я скорчила гримасу, когда он представился. Почему он вообще это делает? Его голубые глаза избегают встречаться с моими. Его телосложение не такое впечатляющее, как у моего первого мучителя, но его стройное тело всё ещё кажется относительно рельефным сквозь его чёрный свитер. Он тоже красивый. Чёрт возьми... почему они здесь все такие?

Опустив голову, он ставит тарелку рядом со стаканом с водой на маленькую тумбочку справа от меня, прежде чем порыться в одном из своих карманов. Однако настороженная, несмотря на его добродушный вид, я стараюсь держаться от него как можно дальше.

– Я освобожу одну из твоих двух рук, хорошо? – Предупреждает он, показывая мне маленький ключик. – Тебе нужно немного поесть. С пятью пальцами будет проще.

Озадаченная мягкостью, прозвучавшей в его голосе, я выпрямляюсь, всё ещё немного настороже. Краем глаза я оцениваю бутерброд. Он выглядит прилично… Мой желудок уже много часов кричит от голода, но это зрелище для него – ещё более разрушительная пытка. Чёрт возьми, я умираю с голоду, и все же…

– Нет, – запротестовала я, резко качая головой. – Я... я не хочу есть.

Гаррет, кажется, на мгновение сомневается, а затем всё же подходит к наручнику на моём запястье, к тому, на котором находится мой талисман на удачу. Я поднимаю глаза на пару наручников, которые приковывают меня к проклятому изголовью кровати. Эта позиция начинает серьёзно доставлять мне дискомфорт, поэтому, хотя я и не собираюсь сотрудничать, я не пытаюсь помешать ему немного облегчить мне жизнь.

– Вы... вы из какой-то банды, да? – Подозреваю, что мой тон лихорадочный.

Та часть наручника, которая обхватывает моё запястье, открывается с лёгким щелчком, в то время как Гаррет игнорирует мой вопрос.

Инстинктивно я подношу руку к себе, затем протираю её о синтетическую ткань своих шорт, чтобы успокоить боль, которую сталь причиняла мне в течение нескольких часов. Блондин отступает на несколько шагов, не спуская с меня глаз. Полагаю, на случай, если я попытаюсь сделать что-нибудь глупое.

Мне хочется сказать ему, что мне было бы сложно, так как я всё ещё привязана с левой стороны, но в конце концов я решаю заткнуться. Я всё ещё жду его ответа на свой вопрос.

– Чем именно вы занимаетесь? – Спрашиваю я, любопытная. – Я имею в виду, помимо нарко-трафика …

– Я настоял на том, чтобы ты могла поесть, – быстро отрезал он. – Кейд ненавидит расточительство. Если ты не будешь есть… он обязательно придёт и заставит тебя сделать это.

Я сглатываю слюну, не пытаясь настаивать дальше. Вероятно, он не хочет рассказывать мне об их делах.

– Я слышал, что он уже дал тебе почувствовать вкус своих перепадов настроения, – добавляет Гаррет, указывая на бок моего бедра коротким движением головы. – Так что один совет... не расстраивай его ещё раз.

То, как он только что говорил мне об этом парне, меня заинтриговало. Похоже, он привык к такому поведению и, главное, не в том стиле, чтобы ему противоречить. Неужели, как я и предполагала, змей возглавляет эту банду? По правде говоря, мне это кажется довольно очевидным. Кейд старше его, и самое главное, он, кажется, достаточно хорошо знаком с такого рода неприятными ситуациями.

Пока я молчу, блондин медленно приближается, как будто из нас двоих именно он должен быть начеку. Затем Гаррет хватает тарелку, которую он пододвигает ближе ко мне. Мои вкусовые рецепторы так сильно раздражены, что этот чёртов бутерброд кажется аппетитным.

Да нет же! Я не могу согласиться съесть это. Кто мне скажет, что псих, который запер меня здесь, не поместил туда, я не знаю...крысиный яд? Да, и потом, я уже устала подчиняться мужчинам, которые принимают меня за вещь. Куклу для утех. В течение многих лет я закрывала рот, чтобы выполнять приказы, которые мне давали, и сегодня, я считаю, что приняла решение больше не сотрудничать. В любом случае, мне нечего терять. Да, даже если этот социопат Кейд меня чертовски раздражает, я должна дать ему понять, что он не главный. Моё эго очень в этом нуждается.

Поэтому я поднимаю голову от этого божественного искушения, чтобы сказать, слегка ворча:

– Этот ублюдок может делать со мной всё, что ему заблагорассудится, я не буду есть его чёртов бутерброд.

Разочарованный моим очередным отказом, блондин отвечает мне усталым вздохом. Он не выглядит рассерженным, нет. Скорее, он выглядит извиняющимся.

– Как пожелаешь... – сказал он, ставя тарелку на прикроватный столик.

Сразу после этого он снова берет моё запястье, всё ещё больное от стали, чтобы снова приковать его к прутьям кровати. Чувство сожаления сжимает моё горло, я знаю, что моё облегчение подходит к концу. Как только он защёлкнул наручники, Гаррет снова двинулся к выходу.

По какой-то причине, которую я не знаю, у меня есть надежда, что он единственный, кто сможет помочь мне выбраться отсюда, поэтому я пытаюсь что-то сделать, чтобы задержать его ещё немного:

– Подожди, не ... не уходи. – Умоляю я его. – У меня ... у меня есть небольшая проблема…