Текст книги "Ты принадлежишь мне (ЛП)"
Автор книги: Ноэми Конте
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)
– Да, ну нахуй.…
Это оскорбление, исходящее от Эстебана, заставляет меня ещё больше съёжиться. Озадаченная, я наполовину поворачиваюсь, чтобы вопросительно взглянуть на него, когда он с забавной улыбкой говорит мне:
– На мой затылок нацелена чёртова пушка, принцесса.…
Я сглатываю и только тут осмеливаюсь заглянуть ему за спину.
Неудивительно, что придурок с пушкой – это Кейд, но, я однако, делаю удивлённый вид.
Чёрт... пистолет? Серьёзно?!
ГЛАВА 35
КЕЙД
(DANGEROUS – KARDINALL OFFISHALL, AKON)
Мои глаза не отрываются от Руби, более красивую, чем когда-либо, в облегающем платье и глазами, подведёнными чёрной подводкой. И всё же меня тошнит от того, что я вижу её так близко от него.
Поэтому, не сдержавшись, я разминаю переделанную задницу Ширли.
У неё вошло в привычку подходить ко мне сразу, как я появляюсь в клубе. Эта сучка без ума от меня, она постоянно гоняется за мной, но, чёрт возьми, она понятия не имеет, как сильно меня это раздражает. Трахать её – это одно, а придать ей значимости – совсем другое. Но должен сказать, что сегодня вечером её настойчивость меня вполне устраивает.
Без обиняков, я, пришёл сюда с конечной целью получить хоть какую-то информацию об откровениях Дженкинса, и что я обнаружил? Присутствие этой грёбаной сучки, которая к тому же очень близка, слишком близка, к моему лучшему другу.
Друг, да?! Что ж, надо сказать, что я никогда не был с ним откровенен по поводу Руби, тем не менее... Этот придурок меня знает. Чёрт возьми, да! Эстебан очень хорошо знает, что сейчас делает.
Ещё больше разозлившись, я наблюдаю за этой сценой, прищурив глаза. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, какого чёрта она здесь делает. При виде моей сестры это кажется мне очевидным. Оли привела её сюда, потому что, её грёбаная совесть делает её слабой. Да, я знаю её достаточно хорошо, чтобы знать, что она хотела вытащить Руби из её золотой клетки, чтобы дать ей немного свободы.
Но если серьёзно... на моей собственной игровой площадке? Разве она не знает меня достаточно, чтобы знать, что это сведёт меня с ума?
Я улыбаюсь Ширли в шею, говоря себе, что да, эта сучка лучше, чем кто-либо, знает, как я работаю. Этот выбор был добровольным. Поскольку моя сестра уже несколько недель проводит свою жизнь, отчитывая меня, я полагаю, что прошлой ночью, когда она поняла, что мы с её маленькой протеже разделяем некоторые интимные моменты, она подумала, что сейчас идеальное время, чтобы отплатить мне тем же.
Потому что да, возможно, я этого заслуживаю.
В конце концов, я устроил этой женщине адскую жизнь. Так что, потенциальная месть была неизбежной, но, чёрт возьми, я бы предпочёл, чтобы она была другой. Потому что теперь, мне определенно придётся отрезать член ублюдку Эстебану. Тем не менее, в данный момент я просто наблюдаю за ними, фиксируя их местоположение и не переставая сжимать ягодицу моей собеседницы, которая кладёт руку мне на щёку и нежно побуждает меня повернуться к ней лицом.
На уголках её губ появляется улыбка. Я делаю то же самое и в первый раз, и в последний тоже, внезапно притягиваю её ближе к себе, чтобы поглотить её ртом. Мои глаза не закрываются, пока я обмениваюсь слюной, предпочитая настойчиво смотреть на Руби. Её возмущённое выражение удовлетворяет меня. Хочешь поиграть, сокровище? Так, давай поиграем.
Обжигающие глаза Руби покидают меня, переориентируя её внимание на ублюдка. Без нежности я отпихиваю Ширли, тем не менее она улыбается как ребёнок, слишком довольная тем, что я только что ей подарил, впервые, надо сказать. Идиотка.
Другой идиот прикасается к моему сокровищу, я вижу их отсюда, и, блядь, у меня кровоточит сердце... Но нож ещё сильнее врезается мне в грудь, когда эта сучка лезет на него сверху. Да, столкнувшись со мной лицом к лицу, эта дьяволица настроена полностью на моего приятеля.
Его веки закрыты, моё маленькое сокровище чувственно ёрзает на несомненно каменном члене её игрушки. Это правда, я знаю. Она использует его, чтобы сбить меня с толку, и блядь... это прекрасно работает.
– Пойдём в кабинку? – Шепчет Ширли мне на ухо.
Слишком занятый наблюдением разворачивающийся сценой и закипая изнутри, я не отвечаю ей. Моя челюсть сжимается, когда Эстебан приглашает её наклониться ещё ближе, чтобы прошептать ей несколько слов, а затем рука Руби осторожно поднимается, позволяя её пальцам потеряться в тёмных волосах моего соперника.
– Кейд? – Пиздит на ухо танцовщица.
Моя хватка вокруг её задницы ослабевает. Хватит шуток на сегодня.
Я отталкиваю её, как шлюху, которой она и является, и двигаюсь в их направлении. Ширли скулит, обиженная, что я обламываю её в очередной раз, но как всегда я безразличен к её болтовне.
Слишком поспешно я просовываю руку к пояснице, чтобы вытащить свой Глок-19.
Моя ладонь ложится поверх его, я осторожно его вытаскиваю. Мои шаги ускоряются, я прохожу мимо кабинок, где мои девушки устраивают свои шоу, и, наконец, становлюсь позади них. Не приветствуя, дуло моего пистолета упирается в затылок ублюдка. Им требуется около пяти секунд, чтобы понять, что происходит. Когда голова Руби поворачивается ко мне, её глаза расширяются, и она наконец соизволяет уважать меня и слезть с колен моего «друга».
– Эй! – Кричит она, вставая. – Тебе не кажется, что это немного преувеличено…
– Заткнись, – отрезал я, стиснув зубы.
Осторожно я наклоняюсь к уху Эстебана, не ослабляя давления, которое мой пистолет оказывает на его кожу головы.
– Вставай, ублюдок, – приказываю я хриплым голосом.
Подняв руки вверх, он, не говоря ни слова, встаёт. Его голова отрывается от ствола, когда он вскакивает на ноги, пытаясь повернуться ко мне лицом. В уголке его рта появляется усмешка.
Мне это снится, или этот придурок издевается надо мной?
Этот идиот позволяет себе верить, что наша долгая дружба сможет спасти его задницу. Нет, и я довольно сильно об этом беспокоюсь. Он уже прикоснулся к ней, а это всё, что мне нужно.
В ещё большей ярости я быстро направляю пистолет в потолок и, не сдержавшись, нажимаю на курок, немедленно создавая панику вокруг нас. Крики выходят за рамки музыки, которая, впрочем, почти сразу же обрывается. Люди бегут спеша к выходу, и я испытываю виноватое удовольствие, вселяя в каждого из них малейшую крупицу испуга.
Улыбаясь, я направляю свои глаза на того, кто является настоящей причиной всего этого беспорядка. На этот раз он больше не улыбается, понимая, что нет, я не шучу.
– Чёрт возьми, дружище! – Кричит он. – Что за игры?!
– Ты хотел чтобы она позаботилась о твоём члене? – Переспросил я в ответ, теперь более расслабленный, чем когда-либо.
Он отрицательно качает головой.
– Успокойся ... успокойся! – Нервно бормочет Эстебан. – Мы просто немного повеселились!
Я рассматриваю его испуганные черты лица, и знаю, что если бы он обнаружил моё присутствие, то никогда бы не позволил себе так вести себя.
Мне не нужны аргументы. Этот ублюдок боится меня, как и все остальные.
Да, так было всегда. Я был тем, кто дрался, потому что у этого придурка никогда не хватало смелости защищаться. Естественно, поэтому он с раннего возраста был свидетелем того, что может произойти, когда я впадаю в чёрный гнев.
Вокруг нас не прекращаются вопли. Комната постепенно пустеет, но я замечаю, что некоторые люди лежат на полу, а другие топчут их ногами. Изогнув бровь, я отмечаю эту сцену, в конечном счёте, не удивительную.
– Чувак... – умоляет мой «друг» дрожащим голосом. – Не делай глупостей. Ты и я, мы... мы же друзья, не так ли?
Следуя этому замечанию, я делаю шаг назад. На моём лице появляется гримаса, когда я логически качаю головой:
– Блядь, почему меня всегда заставляют напоминать всем, что я убил свою собственную мать?! – Возмущаюсь я. – Без шуток, ты действительно думаешь, что, рассказав мне о нашей дружбе, я не позволю себе всадить тебе пулю между глаз?
Его челюсть сжимается и он сглатывает, ему не нужно ничего большего, чтобы осознать, что то, что я здесь говорю, правда. Да, может быть, для моего брата я на самом деле не способен на это, с другой стороны, Эстебан... это совсем другой разговор.
Пока он топчется с одной ноги на другую, я бросаю взгляд в сторону Руби. Всё ещё стоя, её ноги шатаются под её весом, а рот остаётся приоткрытым. Блядь, она же ещё не знала... Она стоит рядом с моей сестрой, которая кстати меня в данный момент раздражает.
Возмущённая, Оли отходит от Руби и осмеливается сделать шаг к нам:
– Кейд, перестань, – требует она, – остановись. Не произошло ничего настолько драматичного, чтобы ты дошёл до…
– О, – отрезаю я, нервно смеясь. – Так ты встаёшь на его защиту?
Широкая гримаса искажает черты моей сестры.
– Блядь, это очевидно, придурок! – Кричит она, ахнув. – Я не только видела, как Эстебан рос в то же время, что и ты, но и, кроме того, ему явно не стоит так угрожать!
Я выгибаю бровь, изображая безразличие, однако знаю, что она совершенно права. Нет, это того не стоит. Да, я преувеличиваю, и, ладно, мне, возможно, немного трудно справиться со своим гневом, но, блядь... об этом нужно было подумать раньше.
Вкратце, мой пистолет всё ещё направлен на причину наших разногласий, я поворачиваю глаза в сторону Руби. Её руки скрещены вокруг её маленького хрупкого тела, как будто она пытается защитить себя. Её глаза не перестают бегать повсюду вокруг нас, с ужасом наблюдая за хаосом, который только что вызвал этот простой маленький выстрел.
Она дрожит больше, чем по какой-либо причине ранее, крутит свой проклятый браслет, как я уже видел, как она это делала бесчисленное количество раз. Да, Руби на грани слёз, и только тут я, кажется, понимаю, почему львица только что уступила место испуганному котёнку.
Я знаю, что с грохотом пуль она справляется хорошо, но... крики, толкающиеся люди наступающие друг на друга... Хм, я полагаю, что всё это дерьмо похоже на то, что она пережила, когда была маленькой.
Мои глаза прищуриваются, когда я в течение нескольких секунд осматриваю её сверху вниз, в то время как шум вокруг нас, наконец, стихает. Я гордо поворачиваюсь лицом к сестре и убийственным взглядом приказываю ей:
– Отведи её в мой кабинет.
Легким движением головы я смутно обозначаю, где он находится, когда, обратив внимание на Руби, добавляю:
– Иди, если ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя на глазах у этого ублюдка, чтобы напомнить тебе, кому ты на самом деле принадлежишь.
Я размахиваю своим пистолетом, по-прежнему направленным на Эстебана, чтобы не дать ему расслабиться. Мои глаза возвращаются к глазам Оли. Полная презрения ко мне, она отступает и тянет Руби, ведя её в комнату, расположенную недалеко от нас. Мэтью не пытается вмешаться и соглашается, когда его жена говорит ему подождать её в машине. В этом нет ничего нового, мой зять полностью у неё под каблуком.
Когда все покидают теперь совершенно пустую и тихую комнату, я медленно обхожу банкетку, чтобы оказаться перед Эстебаном, которого лихорадит.
– Кейд, Послушай, я…
Приклад моего пистолета наносит ему сильный удар в скулу. Он падает на белое кожаное сиденье и проводит пальцами по направлению к ране, которая уже кровоточит.
Размеренный, довольно спокойный, я склоняюсь прямо над ним:
– Посмей хотя бы взглянуть на неё в будущем, и я вырву тебе глаза, – пригрозил я мрачным голосом. – Заговори с ней, и я отрежу тебе язык и, чёрт возьми ... прикоснись к ней, и я убью тебя.
Совершено без эмоций я смотрю на него и нажимаю:
– Это понятно, дружище?
Его глаза прожигают меня насквозь, я думаю, что необходимость преклоняться передо мной вызывает у него внутреннюю ярость, которую трудно сдержать. Тем не менее, Эстебан в конце концов медленно кивает в знак согласия.
– Хорошо... – пробормотал я, похлопав его по плечу, прежде чем спокойно выпрямиться.
Я возвращаю пистолет на прежнее место и поправляю воротник рубашки. Развернувшись на каблуках, я оставляю своего старого друга с его затаённым гневом и направляюсь в кабинет, то есть туда, где находится второй человек, ответственный за эту бойню.
В этой короткой прогулке я вынужден обойти целую кучу беспорядка, а именно: разбросанные туфли, опрокинутые ведра со льдом, а также целую кучу осколков битого стекла. Есть над чем поработать.
Не испытывая особого беспокойства, я иду по коридору и, наконец, оказываюсь перед дверью в отдельную комнату. Поворачивая ручку, чтобы открыть её, я не удивлён, обнаружив, что моя сестра всё ещё присутствует, которая, обезумев от ярости, бросается на меня с криком:
– В чём, блядь, твоя проблема, Кейд?!
Её рука тянется в воздухе, тем не менее, этот удар, я вижу, чтобы остановить её руку ещё в полёте. Мои пальцы сжимаются вокруг её запястья, не пытаясь причинить ей боль.
Сжав челюсти, я спокойно отвечаю:
– Должен ли я напомнить тебе, кто привёл её сюда?
Резким кивком я указываю ей на Руби, которая в настоящее время сидит в широком кресле за моим огромным дубовым письменным столом. Заглядывая через плечо моей сестры, я вижу, как кожа на её руках покрывается мурашками от дискомфорта, а тушь размазывается дорожками по щекам.
Оли не отвечает, очевидно виновная в том, в чём я её сейчас обвиняю.
– Иди домой, Оливия, – сухо говорю я. – Твоя дочь ждёт тебя.
Осторожно я ослабляю хватку, и она полностью освобождается от неё. Её указательный палец протягивается между нами, и она задыхается от гнева:
– Если ты причинишь ей хоть малейший вред, я могу поклясться тебе, что убью тебя своими собственными руками.
Её нос вздёргивается, образуя ту гримасу ярости, которая мне хорошо знакома. Тем не менее, я остаюсь невозмутимым, перед лицом её угроз, которые далеки от того, чтобы заставить меня содрогнуться.
Вздохнув, Оли обходит меня и идёт к выходу, не без того, чтобы бросить короткий утешительный взгляд своей подружке. Если бы у моей сестры действительно были какие-то сомнения относительно возможного желания убийства в отношении Руби, она бы не оставила меня наедине с ней. Нет... она точно знает, что я никогда её не убью. С другой стороны, я могу сделать с ней ещё кучу других вещей.
Дверь закрывается после ухода моей сестры, поэтому я наклоняю голову и смотрю на нахальную малышку, изогнув бровь.
– Довольна, что ввязалась в такой беспорядок, сокровище? Потому что, если так... я тебя поздравляю.
Медленными шагами я приближаюсь к ней. Теперь она более спокойна, менее дрожит и наблюдает за тем, как я это делаю, однако я хорошо вижу, что в её глазах появляется пелена страха. Может быть, она только сейчас осознает, какой я сумасшедший? Несомненно. Да, эта идиотка наконец-то понимает, что происходит, когда кто-то осмеливается доводить меня до крайности. И всё же мои пределы не были полностью достигнуты, если всё… не закончилось настоящим кровопролитием.
Наконец-то, я оказываюсь перед ней, нависая во весь рост. Её глаза опускаются в пол, отказываясь смотреть мне в глаза.
Недовольный, я хватаю его за щёки правой рукой:
– Посмотри на меня, – приказываю я хриплым голосом.
Наши глаза встречаются, она пытается вырваться из моей хватки, но я сжимаю её, доходя до того, что вижу, как побелели костяшки моих пальцев.
Нет, сокровище... мы с тобой ещё не закончили...
ГЛАВА 36
РУБИ
(BRING ME TO LIFE – EVANESCENCE)
Ожог, который вызывают пальцы Кейда на моих щеках, причиняет мне боль, но я не пытаюсь избавиться от него во второй раз. Вместо этого я смотрю на него сквозь ресницы, полные слёз. Конечно, я уже плакала. Последние десять минут заставили меня это сделать.
Вся суматоха, которую вызвал Кейд одним коротким выстрелом, является причиной сокрушительной боли, раздирающей мои внутренности. Там, среди этой паникующей толпы, криков, испуга, у меня возникло ощущение, что я снова маленькая, во время того проклятого теракта. Я не могу этого объяснить, но я снова почувствовала себя той маленькой девочкой, такой хрупкой и невинной.
Я понимаю, что сама вызвала его гнев, но, давайте будем честны, Оли права, это не заслуживало такой реакции. При этой мысли я осознаю, насколько я глупа, в конце концов, от него этого следовало ожидать. Алкоголь делает меня идиоткой, так что это не было новостью.
Тем не менее, с высоко поднятым подбородком я отдаю всё, что у меня есть, черпаю те немногие умственные силы, которые у меня остались, чтобы не сломаться, когда тереблю свой браслет. Нет, я не буду плакать.
Моя грудь вздымается, рот приоткрывается, я чувствую, что задыхаюсь, и хватка, которую Кейд всё ещё навязывает мне сейчас, мне никак не помогает. Своими внимательными глазами он анализирует малейшие мои тики, малейший отблеск, пробегающий по моим глазам. Но я вкладываю в свой взгляд всю свою ярость. По правде говоря, я ненавижу его сейчас ещё больше за то, что он пробудил во мне это ужасное воспоминание.
Кошмары – это ничто по сравнению с этим. Меня снова впихнули в прошлое. Я снова оказалась среди скопления людей, аттракционов, и всей этой крови.
Его голова наклоняется, когда с лёгкой улыбкой он рычит:
– Ты не имеешь права винить меня в этом.
Я молчу, у меня недостаточно сил, чтобы противостоять ему сегодня вечером.
– Ты спровоцировала весь этот беспорядок, Руби, – добавляет он, прежде чем наконец отпустить меня.
Он поворачивается на каблуках, одну руку кладя на бедро, а другой раздражённо потирая челюсть, прежде чем снова повернуться и обвиняюще указать пальцем в мою сторону:
– Чёрт, Руби, ты сама виновата в том, что только что произошло!
На его лбу вздулась вена. Он нервничает, я не узнаю его, потому что обычно он очень спокойный и прагматичный. Его дыхание прерывистое, его глаза буравят меня так, как никогда раньше. А затем, одним махом, Кейд приходит в себя.
Да, он берет себя в руки, явно отказываясь показывать мне, насколько мои молчаливые упрёки задели его за живое. В конце концов, обычно ничто и никто не может до него добраться, он сам мне это сказал.
Он душа без направления.
Я только что изменила это?
Он приближается ко мне, его ладони опираются на дерево письменного стола, всего в нескольких дюймах от меня.
– Я же предупреждал тебя тогда, чёрт возьми, – с горечью выплёвывает он на одном дыхании. – Вместо того, чтобы обвинять меня в твоей собственной глупости, лучше поблагодари меня за то, что я не выстрелил этому ублюдку в голову на глазах у всех.
Я вздрагиваю, несколько шокированная тем, что он почти просит меня благословить его на это. Нет, но, честно говоря, в каком мире он живёт?!
В конце концов, адреналин побеждает меня, и я внезапно встаю со стула, чтобы в свою очередь взорваться:
– Да пошёл ты нахуй, Кейд! – Заорала я, вне себя. – Я не ... я не виновата в том, что ты психопат!
Моё лицо искажается, я чувствую, как по моей щеке катится слеза. Моя грудь отчаянно вздымается, так что моё дыхание сбивается с ритма. С широко раскрытыми глазами я продолжаю:
– В конце концов, ты... ты убил свою собственную мать!
При этих словах всё его тело вздрагивает. И всё же небрежность, с которой он говорил об этом не далее как пять минут назад, была полной противоположностью.
Кейд выпрямляется, разминает торс и сглатывает, прежде чем пробормотать сквозь стиснутые зубы:
– Не смей говорить о ней…
Его обсидианы обжигают меня, его ресницы даже больше не хлопают. Его Адамово яблоко медленно перекатывается под его татуированной кожей так сильно, что он с трудом сглатывает слюну, а его челюсть сжимается.
– Ты сделал это первым, – напомнила я, подняв голову. – Только что, прямо здесь.
Мой палец тянется к стене слева, как бы указывая ему на место, которое он только что разрушил. Я дрожу от этого, мои ноги с трудом выдерживают мой вес. Но я не сдамся. Потому что я отказываюсь. Я отказываюсь, чтобы этот ублюдок обвинял меня в неврозах, которые заставляют его вести себя как грёбаный душевнобольной.
– Скажи мне, что она с тобой сделала? – Прошу я, не сбавляя тона.
Медленно, постепенно я приближаюсь к нему, как если бы он был диким животным, способным напасть в любой момент. Но вместо того, чтобы уклониться от меня, Кейд остаётся неподвижным. Примерно в метре от его внушительного тела я останавливаюсь, когда он отвечает:
– Поверь мне, тебе не хочется этого знать.
Мои брови хмурятся. Я пытаюсь разглядеть в его глазах то, что они могут показать, но ничего. Настоящая глыба льда.
– Нет, – заверила я, уверенная в себе. – Я хочу это услышать.
Последний шаг, и теперь я оказываюсь совсем рядом с его высоким ростом. Я, подхожу к нему так близко, что вижу, как вздрагивает его челюсть. Татуировки на его щеках делают этот образ почти ужасающим, но я его не боюсь. Нет, его взгляд, поглощённый темнотой, не пугает меня больше. Поэтому я повторяю:
– Расскажи мне, что твоя мать сделала с тобой?
Но не успеваю я закончить эту фразу, как его большая рука хватает меня за горло, прежде чем прижать к стене. Моя спина врезается в неё, задняя часть моего черепа отскакивает от неё, тем не менее, я не сдаюсь. Прямо в глаза я молча бросаю ему вызов. Гнев бурлит в его радужных оболочках, он мечтает убить меня прямо сейчас, я это знаю, но он этого не сделает.
– Что ты о себе возомнила? – Выплёвывает он хриплым голосом, совсем рядом с моими губами. – Что я собираюсь спокойно стоять здесь, в своём кабинете, пока ты сидишь в моём чёртовом кресле, и рассказывать тебе о своих детских травмах?
Чтобы поддержать всё это, его свободная рука тянется в направлении стола, чтобы показать мне рассматриваемое место. Постепенно его пальцы сжимаются на моей шее, поэтому я хватаю его за запястье, но не говорю ничего, чтобы побудить его остановиться.
– Руби ... – сардонически усмехнулся он. – Неужели ты всерьёз думаешь, что способна вместить частичку света среди тьмы, которая охватывает моё сердце?
Проходят секунды, и моё дыхание с трудом находит путь к моим губам. Несмотря на это, я поддерживаю наш зрительный контакт любой ценой.
– Ты что, по глупости думаешь, что сможешь меня спасти? – Добавляет он с насмешливым блеском во взгляде.
Я не знаю, смогу ли я это сделать. Может быть? Нет. Мои глаза снова начинают блестеть. Я позволяю своим ресницам трепетать, унося слезу по их следу.
– Грёбаная дура... – пробормотал Кейд, чуть расслабляя пальцы, но всё же не отпуская меня полностью.
Наконец мне удаётся сглотнуть слюну и снова вдохнуть, хотя его губы соприкасаются с моими, поглощая тот немногий кислород, что у меня остался. Всё более задыхаясь, моя грудь касается его рубашки. Жадные глаза Кейда опускаются туда, прежде чем вернуться к моим глазам.
– Ну а теперь, моё сокровище... – шепчет он мне в шею. – Я трахну тебя, здесь и сейчас.
В результате я ещё больше задыхаюсь. Черт, да. Сделай это!
– Я собираюсь трахнуть тебя, – повторяет он рокочущим голосом. – И ты будешь так громко выкрикивать моё имя, что весь мир узнает, кому ты на самом деле принадлежишь.
Чёрт... это безумие, что его слова способны вызвать во мне.
Нетерпеливо, мои губы касаются его губ первыми. Не дожидаясь ответа, я расстёгиваю одну за другой пуговицы на его рубашке, затем стягиваю вниз, прежде чем Кейд полностью освобождается от неё, бросая её к нашим ногам.
Его сжатые пальцы делают то же самое с моим платьем, и менее чем через секунду я стою перед ним почти обнажённая или, по крайней мере, одета только в свои маленькие красные кружевные трусики.
Он не тратит время на то, чтобы рассматривать меня, предпочитая подталкивать меня к плоской поверхности стола. Его рука заставляет меня вальсировать, и тогда я оказываюсь лежащей на нём, он прямо надо мной.
Звон его ремня, когда он расстёгивает его, эхом отдаётся у меня в ушах. Я позволяю своему взгляду устремиться в этом направлении, сразу же обнаруживая, как он высвобождает свой затвердевший член, облизывает губы и уставившись на меня начинает дрочить с гипнотической медлительностью. Я, в свою очередь, испытываю искушение прикоснуться к себе, но когда моя рука касается края моего нижнего белья, он останавливает меня.
– Нет.
Явно не желая, чтобы я контролировала эту ситуацию, Кейд прекращает жесты, которые он делал со своим членом, и использует руку, которая держала его, чтобы заблокировать мои запястья, прямо над моей головой.
Таким образом, я чувствую, как его член прижимается ко мне, когда он наклоняется. Он вздрагивает от удовольствия, потираясь о ткань моих трусиков. Пристально глядя на меня, Кейд позволяет двум своим пальцам проскользнуть между нами, пытаясь сдвинуть нижнее белье, чтобы просунуть в него указательный палец. Его дыхание короткое, и, Господи, мне нравится то, что он делает.
– Ты течёшь, как сучка... – бормочет он, как будто это больно осознавать.
Я не испытываю угрызений совести от того, что испытываю удовольствие, которое вызывают у меня как его жесты, так и его слова.
– Скажи мне, что никогда больше, ты не будешь так течь, как в этот момент, для кого-либо другого, – умоляет он меня, прижимая ладонь к моей киске.
Ярость и собственничество сквозит в его и без того достаточно мрачном взгляде. Поскольку я не отвечаю, он отпускает мои запястья, чтобы схватить мои волосы, и выпрямляет меня. Я опираюсь на ладони и ещё шире раздвигаю бёдра, когда он приказывает:
– Скажи это.
Мои лёгкие снова получают хорошую дозу кислорода, прежде чем я даю ему то, что он хочет:
– Никогда, Кейд, – выдыхаю я, в то время как его пальцы продолжали тереться о мой клитор. – Я никогда не буду течь, как сейчас, ни для кого, кроме тебя.
Это утверждение вызывает у него кривую улыбку, от которой я теку ещё сильнее. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, но это его не устраивает, поэтому его пальцы сжимаются вокруг моей кожи головы.
– Смотри на меня, и не спускай глаз ни на одну чёртову секунду, ты меня слышишь?
Я подчиняюсь и тону в его глазах, переполненных плотским желанием ко мне. Его рука покидает меня, затем он ещё больше сдвигает уголок моих трусиков, после чего хватает свой член, чтобы направить его в направлении моего лона. Я напрягаюсь, озадаченная тем, что он не надел презерватив, и он говорит мне:
– Я хочу почувствовать тебя, сокровище.
Моё дыхание набирает обороты так сильно, что я задыхаюсь. Не задумываясь, я подмахиваю ему, побуждая его действовать быстрее. Плевать, по крайней мере, я знаю, что не рискую забеременеть из-за таблеток, которые дала мне Оли, и меня это устраивает.
Молниеносно Кейд проникает внутрь меня. Наши тела идеально сочетаются друг с другом, я хватаюсь одной рукой за его затылок и цепляюсь за него, чтобы найти лучшую опору. Мои глаза теряются на его торсе и опускаются ниже, смакуя каждую деталь того, что может предложить мне этот вид.
– Руби, – сухо выплёвывает он. – Блядь, я же сказал тебе смотреть на меня.
Я пробегаюсь по его телу и снова впиваюсь в его глаза, в то время как он ускоряет темп. Моё лицо искажается от удовольствия, я стону, выкрикивая его имя, как он и просил меня мгновением ранее.
– Блядь, никогда не прекращай этого делать, детка…
Множество бабочек порхают по моему телу, начиная от бёдер и заканчивая плечами. Я чувствую, как мой оргазм стремительно приближается, поэтому, желая, чтобы он положил конец этим восхитительным страданиям, я почти умоляю его.
– Сильнее... сильнее, – задыхаюсь я. – Кейд... я хочу, чтобы ты трахнул меня ещё сильнее!
Всё ещё глядя на меня, он врезается в меня, теперь крепко сжимая моё бедро, прежде чем взорваться:
– Ты принадлежишь мне.
Не задумываясь, я отвечаю ему:
– Я принадлежу тебе.
Наша кожа соприкасаются, и мои конечности начинают дрожать. Оргазм набирает обороты, и я слышу, как он рычит:
– Навсегда, чёрт возьми.
Мои стенки сжимаются вокруг него.
– Навсегда... – пролепетала я. – Навсегда.
И сразу после того, как срывается моя последняя фраза с губ, я слышу дикий стон, эхом отдающийся в его горле, Кейд вот-вот кончит, поэтому он проводит большим пальцем по моему клитору, чтобы увлечь меня за собой.
Я кричу в последний раз, на грани срыва. Он только что заставил меня достичь абсолютного наслаждения, и я не перестаю наблюдать, как он получает такое же удовольствие, как и я. Внезапно, и как только он абсолютно уверен, что я достигла седьмого неба, он вырывает свой член из меня, его рука спешит обхватить его пятью пальцами, пытаясь прижаться ко мне всем телом.
Его сперма растекается по всей нижней части моего живота, и, чёрт возьми, в своей жизни я никогда не видела ничего более сексуального.
После нескольких секунд экстаза, тишина окутывает комнату. Кейд сокращает пространство и, снова с силой сжимает нижнюю часть моего лица, даря мне последний поцелуй, наполненный страстью. Его язык танцует с моим, его пальцы впиваются в каждую мою щёку, и я стону ему в рот, после чего он резко отталкивает меня, чтобы прижаться лбом к моему.
– Ещё раз посмей спровоцировать меня таким образом, и я клянусь, что на этот раз сдержу свои обещания, – раздаётся его хриплый голос. – Я убью тебя, Руби. Я убью вас обоих.
Я задыхаюсь, мои ресницы почти касаются моих бровей, когда я погружаюсь в его глаза, переполненные искренностью.
– Давай, детка, скажи мне, что ты всё поняла... – рычит он сквозь стиснутые зубы.
Я сглатываю, в свою очередь пристально глядя на него, прежде чем кивнуть, только один раз.
– Хорошо... – удовлетворённо произнёс он, постепенно выпуская меня из объятий. – А теперь одевайся. Пора возвращаться домой.
Не дожидаясь ответа, Кейд отступает и поправляет брюки. Повернувшись на каблуках, он наклоняется, чтобы подобрать рубашку, заправляет её и, застёгивая первые пуговицы, направляется к двери. Его рука поворачивает ручку, когда, не обращая на меня внимания, он выходит из комнаты, оставляя меня, наедине со своими мыслями, которые всё больше и больше меня мучают.
Дверь захлопывается, и я закрываю глаза, понимая, что с этого момента, я никогда больше не смогу обходиться без этого человека.
