Текст книги "Город Дождя"

Автор книги: Нина Пунтус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

лицо. Сомнений быть не могло – это был Ветер, парень в кожаном плаще, чья речь являлась

вступлением в игру. Первое время я искала его, потому что была уверена, что только он

может дать мне необходимые ответы, но мои поиски не увенчались успехом. Я должна была

немедленно поговорить с ним, но всё моё тело охватила дрожь, и для того, чтобы

успокоиться, мне пришлось до боли вонзить в руку острые ногти. Разум стал работать яснее.

Я присела позади него и заказала коктейль. Мой взгляд упирался ему в спину, а слух жадно

ловил обрывки его слов, которые заглушала тяжелая музыка. Моя соседка молчала, а её

рассеянный взгляд был устремлён в одну точку. Казалось, она не замечала не только меня, но

и своего собеседника. Я так и не смогла понять, о чём он ей говорил, когда она вдруг

вскочила, схватила свою сумочку и яростно крикнула:

– Сама виновата!

Однако она направилась не к выходу, а в туалет. Решив воспользоваться этим моментом,

чтобы начать разговор, я пересела на её место.

– Привет, я, кажется, знаю тебя. Твоё имя Ветер? – спросила я, пристально вглядываясь в его

профиль и ещё раз убеждаясь, что не ошиблась.

Он не повернулся ко мне, но я заметила, как на его лице мелькнула быстрая и хищная

улыбка. От неё по телу снова пробежала холодная дрожь.

– У меня много имён. Но ты как старая знакомая можешь звать меня Ветер, – ответил он,

вдруг повернувшись и посмотрев прямо на меня своими чёрными пронизывающими глазами.

Его голос показался мне ледяным, а взгляд надменным и жестоким.

– Откуда ты меня знаешь?

– Я вовсе не знаю тебя. Просто меня уже давно так никто не называл. Наверно, когда-то

наши пути пересекались.

– Ты когда-то работал проводником по Городу Дождя?

Лёгкая заинтересованность сверкнула в его глазах.

– Я и сейчас им подрабатываю. Вот только клиенты у меня бывают не часто. Когда-то этот

город назывался по-другому. Тогда его жители ещё помнили свои имена.

– Свои имена? Ты имеешь в виду настоящие имена? Они у них действительно были?

Ветер недовольно поморщился, и взгляд его стал ещё холодней.

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – сказал он. – Ты новенькая, я понимаю, но здесь так

не принято. Запомни это.

– Новенькая? Ты знаешь, как я здесь оказалась?! – воскликнула я, вцепившись в его руку,

словно боясь, что он сейчас растает в воздухе, а вместе с ним и мои надежды на то, чтобы

получить долгожданные ответы. – Как мне отсюда выбраться? Наверно, я должна пройти эту

игру, но в чем цель?

– А ты не очень сообразительная, – задумчиво произнес он, освобождая свою руку. – Ты не

могла бы позвать Катю?

– Кого? – я с удивлением смотрела на него, осознавая, что в городе ни у кого нет простого

человеческого имени. Я поняла это уже через несколько дней пребывания в нём. Именами

жителей этого города, как правило, служили природные явления или абстрактные понятия.

– Твою соседку, – пояснил Ветер.

Я покорно кивнула, и направилась в туалет. Меня удивило моё беспрекословное

послушание, ведь я совершенно не собиралась терять его из поля зрения. Словно что-то

управляло мной...

В туалете возле зеркала стояли две девушки, но Кати среди них не было. Одна из них

подкрашивала пухлые губы, а другая нюхала кокаин. Неужели ей удалось незаметно

проскользнуть мимо нас?

– Простите, – обратилась я к девушкам, – отсюда не выходила блондинка с красной сумкой?

Одна из них, странно улыбаясь, молча указала на дальнюю кабинку. Встав напротив её

дверцы, я громко позвала мою соседку по имени, но мне никто не ответил. Я не услышала

даже шороха. Почувствовав неладное, я решилась дёрнуть за дверцу, которая оказалась не

заперта. Из моей груди вырвался слабый крик, когда я увидела, что случилось. Моё

предчувствие оправдалось – Катя повесилась в туалете на ремне от брюк. Это не сильно

испугало меня, поскольку я привыкла к подобным картинам за несколько месяцев – не

думала, что к этому вообще можно привыкнуть, но оказывается и это возможно.

Я кинулась назад в полном смятении. Ветер знал, что она собирается сделать, или нет? Кто

же он такой, и даст ли необходимые ответы? Но вернувшись в зал, я обнаружила, что Ветер

исчез. Пробиваясь к выходу, я столкнулась с девочкой-подростком, которая крепко схватила

меня за руки и стала судорожно смеяться.

– Отпусти, больная, – крикнула я, вырываясь.

Но она явно не собиралась этого делать, и ещё крепче вцепилась в меня, заливаясь бешеным

смехом. Тогда я оттолкнула её так, что она упала на пол, сильно ударившись затылком.

– Не надейся, он всё равно не спасёт тебя! Ему плевать! Он такой же убийца, как ты! –

злобно крикнула она мне вслед, перестав смеяться.

О чём говорила эта девочка? Бред! Здесь люди часто говорили странные вещи, а их большую

часть составляли настоящие сумасшедшие. Выбежав на улицу, я снова оказалась под

проливным дождём. Я огляделась, но Ветра нигде не было. Он растворился в эту дождливую

ночь, успев пробудить во мне серьёзные надежды. Но что-то подсказывало мне, что он ещё

появится. Теперь, когда я уже познакомилась с ним, этого не могло не случиться. Упрямая

наивность, но в это почему-то верилось. Мимо проехала машина с пьяными подростками,

кричащими всякие пошлости. В её отражении я увидела произошедшие изменения в моём

облике: теперь на мне были потёртые джинсы и чёрная куртка, а волосы заплетены в два

беззаботных детских хвостика. В новой сумке оказался тёмно-синий зонтик, что меня сильно

обрадовало, ведь в последнее время он там появлялся нечасто. Нужно было возвращаться в

общежитие, в свою тесную облезлую комнатушку с низким потолком, похожую на тёмный

сырой гроб.

Бредя под дождём, я увидела парня в жёлтом дождевике, который шёл мне навстречу и

громко распевал какую-то песню. Он не был пьян, но в глазах его отражалось безумие. Я

хотела быстро проскользнуть мимо него, но он загородил мне дорогу. Его лицо на миг

показалось мне знакомым, но это наваждение быстро рассеялось.

– Скажи, зачем мы здесь, а они там? – спросил он, вскинув руку и указав вверх, на хмурое

седое небо, где тоскливой стаей кружились чёрные птицы.

Мне стало страшно, но я понимала, что без ответа он меня не отпустит. За проведённое здесь

время я научилась разбираться в безумцах, и хорошо понимала, что этот опасен. Он может

напасть, даже если его устроит ответ, но выбирать мне не приходилось.

– Просто мир так устроен – летают только крылатые. Люди никогда не смогут, потому что у

них нет крыльев, и над ними властвует земное тяготение.

– Над ангелами не властвует, – пробормотал он, угрожающе сжав кулаки. Ему явно не

понравился мой логичный ответ.

– Мы не ангелы, и не заслужили небо.

Сказав это, я резко оттолкнула его, и бросилась бежать в надежде, что окажусь быстрее, чем

он.

Глава 2

И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет,

Тебе найдётся место у нас.

Дождя хватит на всех...

Виктор Цой

Он не кинулся меня догонять, и мне удалось спокойно продолжить свой путь. Подходя к

общежитию, я увидела маленького промокшего котёнка, сидящего у водосточной трубы.

Мимо проходили люди, прятавшиеся под зонтиками от дождя и друг друга, а он жалобно

мяукал, пытаясь привлечь их внимание. Но в этом городе всё безучастно: каждый день под

хмурыми окнами гаснет чья-то ненужная жизнь, которую никто не пытается спасти, а что

говорить о жизни бездомного котёнка? Я присела на корточки рядом с ним, укрыв его от

проливного дождя. Котёнок доверчиво заглянул мне в лицо и потёрся мягким тельцем о

ногу. Этот мир ещё не успел обидеть его, но здесь нельзя быть таким доверчивым. Я взяла

его на руки и спрятала дрожащий комочек под куртку. Теперь у меня, наконец, появился

друг, который хоть немного утешит меня, когда на душе снова станут скрести кошки.

Моё внимание привлекла авария, случившаяся почти возле самого общежития. Разбились те

самые парни, которые отъезжали от клуба. Казалось, согнутый фонарный столб удивлённо

смотрел на искалеченную груду метала, освещая окровавленный асфальт своим

единственным глазом. Вокруг тел суетились врачи cкорой помощи, делая привычную

работу. Чуть в стороне от машины я заметила двух женщин, которые о чём-то тихо

переговаривались. Одна из них вяло затягивалась сигаретой, время от времени стряхивая

пепел. Я подошла к ним со спины с тем, чтобы подслушать их разговор, но они сразу

обернулись ко мне, словно только этого и ждали.

– Мне кажется это опасно, – сказала я, указав курящей женщине на сигарету.

Она взглянула на меня каким-то мутным взглядом и медленно произнесла:

– Что? Опасно курить?

– Никогда не думали о том, что сами себя убиваете?

– Девочка, ты вздумала меня учить? Ступай лучше домой, пока жива.

Она отвернулась к своей подруге, издав резкий смешок.

Но упрямство, которое внезапно поселилось во мне, не позволило воспользоваться её

советом.

– Вы не боитесь умереть? Скажите, неужели вам всё равно? Просто ответьте, и я уйду.

Женщина замешкалась и опустила глаза, а её собеседница с гневом обрушилась на меня:

– Какая наглость! Тебе ли это говорить? Ваше поколение совсем с ума посходило. Не

бережёте себя, гоняете по улицам с бешеной скоростью, колетесь, вступаете в разные секты!

Вот ты, например, шатаешься ночью по улицам, одета, как развратная девица, и хочешь

сказать, что бережёшь свою жизнь?

– Скорее всего, не берегу, да и смысла теперь нет, – ответила я, прислонившись к столбу. –

Но я всё ещё жду ответа от вашей подруги.

Первая женщина, наконец, посмотрела на меня снова и, ни слова не говоря, задрала рукав

своей куртки. На её руке я увидела уродливые шрамы. Что-то давно заглохшее

встрепенулось во мне, и я предприняла ещё одну безнадёжную попытку:

– Скажите, как вы оказались в этом городе? Где вы жили перед тем, как решились покончить

с собой?

Взгляд женщины стал ещё более мутным, а на лице появилась нелепая ухмылка.

– Я всегда здесь жила, милая. Здесь я родилась и умру.

– Умрёте в городе, у которого даже нет названия?

Обе женщины переглянулись, словно их охватил внезапный ужас.

– Мы забыли. Название вылетело из головы. Странное совпадение. Ты тоже не помнишь?

Я покачала головой и пошла от них прочь. Это не было совпадением. Они все так говорили.

Про себя я называла это место Городом Дождя, хотя в запасе у меня было ещё одно название,

которое я остерегалась часто впускать в свои мысли.

На следующий день я проснулась от пронзительного крика. Когда я выглянула в окно,

тёмная улица была пустынна, а на небе пробивалась едкая заря. Рассветы здесь всегда были

неестественно яркими, как и огромная жёлтая луна, которая пристально глядела на меня по

ночам во время бессонницы, раскрыв чёрную пасть в немом крике о помощи. Возможно, я

проснулась от собственного крика (мне часто снились кошмары) а, быть может, это кричала

пугающая луна. Она не исчезала даже днём, играя роль тусклого солнца, как плохая замена

актёра.

Сходив в ближайший магазин за кормом и лотками моему новому питомцу, который мирно

спал до моего возвращения с едой, я немного поучила его правилам хождения в туалет, а

затем пошла на работу. В этом городе также можно было погибнуть без денег, только они

никогда не исчезали из карманов и сумок после метаморфоз моего внешнего облика.

Рабочий день тянулся привычно и монотонно, посетители делали банальные заказы,

перекидывались стандартными фразами. Можно было подумать, что они ведут вполне

обычную жизнь, ничем не отличавшуюся от жизни простого обывателя небольшого города,

если бы в их разговорах не проскальзывали упоминания о вампирах, которые нарушают

договор с торговцами или о планируемой властями чистке района маньяков. Иногда я

заводила беседу с одинокими клиентами, но всякий раз, когда я подводила разговор к

вопросам о географическом нахождении города, его названии, их собственных именах,

смысле жизни или пыталась рассказать свою историю, они вели себя очень странно, а порой

агрессивно.

Вечером, когда я уже сменилась и планировала, куда отправиться на этот раз, чтобы

походить по лезвию бритвы, я снова увидела его. Ветер пришёл в кафе в то время, когда я

умывалась. Иногда в конце рабочего дня я подолгу стою у зеркала, изучая каждую черточку

своего лица: боюсь однажды увидеть там отражение другого человека, а, может, и вовсе не

человека.

На этот раз Ветер сидел за столиком с каким-то нервным парнем, который то и дело

встряхивал своей рыжей головой и чрезмерно жестикулировал, что-то рассказывая ему.

– Ты уже приняла заказ с шестого столика? – спросила я проходящую мимо Дымку с

подносом.

– Да. Меня настораживают эти парни. Один сказал, что ничего не будет, а другой попросил

целую бутылку водки без всякой закуски, – ответила она, кивнув на поднос.

– Хочешь, я обслужу их?

Дымка отдала мне поднос, не задав лишнего вопроса. Не думала, что когда-нибудь

обрадуюсь этому.

Заметив моё приближение, рыжий парень умолк и стал внимательно разглядывать меня.

Ветер даже не обернулся. Когда я поставила бутылку с рюмкой на стол, его нервный

собеседник резко схватил меня за руку. Я попыталась вырваться, но у него была крепкая

хватка.

– Что вам нужно? – спросила я спокойным недрогнувшим голосом, который натренировала в

общении с подобными психопатами.

Ветер, наконец, посмотрел в мою сторону, но даже, если он и узнал меня, то никак не

отразил это на своём лице.

– Посмотри, она так на неё похожа. Если бы я не был на её похоронах, то готов был

поклясться, что передо мной эта стерва! – крикнул он, вскочив и нависнув надо мной. – А

может, ты вернулась с того света и пришла сейчас отомстить? Отвечай мне!

Он яростно встряхнул меня за плечи, развернул и, схватив со стола нож, приставил его к

горлу. Возможно, моя вторая смерть в этом мире – освобождение или переход на

следующую ступень, где всё обретёт смысл, но я пока не собиралась уходить отсюда. Не

хочу ошибиться, и ещё не выпала с бесконечным дождём последняя капля отчаянья.

Я обежала взглядом кафе. Все официантки куда-то исчезли, а посетители стали торопливо

собираться и уходить. Это была типичная реакция здешних жителей на подобные случаи. Не

первый раз мне приходилось спасать свою жизнь, и пока везение не покидало меня. Судя по

тому, что парень медлил, у меня был шанс на спасение.

– Приятель, тело твоей подружки давно поедают черви. С каких пор ты стал верить в

призраков? – вмешался Ветер.

Не самые удачные слова, чтобы успокоить сумасшедшего, но парень сразу отпустил меня и

сел обратно. Ветер медленно закурил и обернулся ко мне.

– Тебе лучше уйти. Мой друг немного нервничает, он недавно потерял близкого человека.

– Катя умерла, – сказала я, не обращая внимания на его слова. – Она покончила с собой тогда

в клубе...

–Я уже сказал, что ты нам мешаешь.

Он прервал меня на полуслове, но его выразительный поступок и жёсткая интонация не

заставили меня замолчать.

– Ты слышишь меня? Я говорю о том, что твоей подруги больше нет!

При этих словах рыжий безумец снова вскочил и стал метаться по кафе, опрокидывая стулья

и столики.

– Моей любимой больше нет! Она не вернётся, её жрут черви. И я допустил это?! – ревел он,

круша очередной столик.

Ветер сначала молча наблюдал за ним, что-то обдумывая, а потом, надев свой плащ,

отправился на выход.

– Эй, ты не можешь вот так уйти!

Подбежав к Ветру, я преградила ему дорогу.

– Здесь мне больше нечего делать и, кстати, отчасти по твоей вине, Дождинка.

Я застыла на месте. Он действительно знал обо мне всё, он знал о моей прошлой жизни, знал

о существовании моего реального мира. Внезапно раздавшийся за моей спиной звук

выстрела прервал неистовый поток мыслей. Сумасшедший парень прострелил себе голову.

Его тело тяжело рухнуло на пол и стало биться в предсмертных судорогах. К горлу

подступила тошнота. Как я могла думать, что привыкла к подобному?

– Живой человек, лишенный разума, – страшнее, чем мертвец, верно? – холодно произнёс

Ветер, глядя на тело своего приятеля.

Я присела на ближайший стул, пытаясь прийти в себя. Ветер стал обыскивать покойника,

опустившись в густую лужу крови на одно колено. Вскоре он извлёк из его пиджака какую-

то бумагу и, быстро пробежав её глазами, спрятал себе в карман.

– Кто ты?

Он не ответил мне и, не проронив ни слова, прошёл мимо.

– Не думала, что и смерти мне окажется мало.

Нужно было как-то удержать его, но вместо этого мной завладела странная апатия, а в голове

стал бродить рассеянный туман. Я подумала: “В чём был смысл моей жизни? В чём был

смысл моей смерти? Нет ответов. Нет ничего, только тяжёлая цепь бесконечности. Стоит ли

мне снова уйти? Решусь ли я второй раз сделать это, ведь здесь я по-прежнему, даже сильнее

чем тогда, боюсь смерти. Но и чем больше я боюсь её, тем сильнее жду её, тем охотней

кидаюсь в её объятья. Я снова подошла к опасной черте, возможно, готовясь совершить

очередную ошибку, но я не знаю, как поступить иначе. Если я и правда сошла с ума, то всё

это плод моего воображения. Значит, я сейчас не сижу в этом кафе, глядя на окровавленный

труп рыжего парня, значит, Ветер сейчас не обернулся ко мне с едва заметной улыбкой,

значит, он не реален, и я не могу верить ему. Куда занес меня поток мыслей? Конечно, я не

сошла с ума. Я умерла. Сделала это сама, потому что хотела узнать истину, и, клянусь, я ещё

получу её”.

– Тебе и правды будет мало, – произнёс Ветер, словно услышав мои мысли.

Уголки его губ скривились, а в глазах появился мрак. Мне стало трудно дышать, и я

почувствовала, как холодные капли поползли по щекам.

– Я лишь хочу, чтобы мне объяснили, почему я оказалась именно в этом месте, и как долго

мне придётся быть здесь?

– Тебя пугает вечность? – спросил он, и, не дождавшись моего ответа, продолжил. –Страшно

осознавать, что твоя жизнь не вечна, но порой куда больше должна пугать мысль, что ты

никогда не умрёшь.

– Прошу, объясни...

Я встала, но всё в нём говорило не следовать за ним. Ветер отвернулся, и уже скрываясь за

дверью, бросил через плечо:

– Всё просто. Ты заглянула во тьму, а теперь она хочет заглянуть в тебя.

Несколько минут я сидела, обхватив колени, пытаясь заглушить в себе внезапную пустоту, и

понять о чём говорил Ветер. Неужели это конец? Я врала сама себе, пытаясь убедиться в

том, что смирилась с теперешним положением, что мне оно даже нравится. Было ли это

действительно ложью? Нет, во мне ещё теплилась надежда, но своими словами Ветер

превратил её прах.

Тёмная, почти чёрная кровь покрыла собой почти весь пол. Стараясь не смотреть на тело, я

наклонилась и подняла пистолет. Жар металла обжёг висок. В голове промелькнула мысль:

“Нажать? Что мне терять, если я уже мертва и мучаюсь теми же вопросами?” В дрожащей

руке курок медленно полз назад. Закрыв глаза и замедлив дыхание, я ждала щелчка, но

мёртвую тишину прорезал глухой хрип – у самых ног уродливый труп стал шевелить чёрным

ртом, протягивая ко мне слабую руку. Выронив оружие, я выбежала под дождь, где упала на

тротуар. Сжавшись в комок, я долго лежала там, как сбитая бездомная кошка, глядя на то,

как быстро сливные решетки пьют воду, которая исчезает где-то глубоко под землёй, как

стремительно проносятся мимо ноги безразличных прохожих, как печально кружат в небе

птицы, как мрачно смотрит оттуда светящийся череп. Я больше не знала, куда мне идти,

откуда взять силы на борьбу. Мне просто хотелось умереть, исчезнуть, превратиться в капли

дождя и навсегда сгинуть в тёмной глубине канализаций.

Кто-то потрепал меня за плечо, и я услышала знакомый голос:

– Иллюзия, что здесь случилось? У вас в кафе труп. Почему ты лежишь здесь?

Гром поднял меня и стал озабоченно оглядывать.

– Ты в порядке?

– Да кого это волнует, – резко ответила я. – Парень сначала напал на меня, а потом

застрелился. Мне надо в общежитие. Отвезёшь?

– Посиди пока в машине с Камнем.

Недовольство часто появлялось на лице Грома, поэтому я не придала значение его

интонации, как и его фальшивой заботе. Скорее всего, я злилась на то, что он казался мне

настоящим во многих поступках, но я давно убедилась в том, что это не так.

Его напарник Камень был таким же роботом, как и охранник в клубе, хотя словарный запас у

него был шире на несколько фраз. Поздоровавшись со мной, он с двухминутными паузами

стал повторять, что сегодня у него выдался тяжёлый день, и что преступность в городе

стремительно растёт. На мой же вопрос о том, есть ли у него дети, он ответил короткой

фразой: “детская преступность тоже”.

В этом городе, несмотря на забытые игрушки, разбросанные по детским площадкам, и

коляски, стоящие у некоторых квартир, не было маленьких детей. Я сразу заметила это после

того, как прошёл первый шок, и путь к отчаянью преградил маленький детектив, который со

дна души уверенно шептал мне, что не всё потеряно, что все замки непременно будут

открыты. В самой игре был только один ребёнок – девочка, которая иногда возникала в

разных кварталах. В руках она всегда крепко сжимала голубой мяч, напевая какую-то

мелодию. Иногда она говорила непонятные вещи, но пока мне не удалось встретить её здесь,

но в этом и не было нужды. Мне был необходим Ветер, а теперь я нашла его, но

окончательно запуталась. Он ясно дал мне понять, что моё заключение в безымянном городе

будет длиться вечно, и никто не откроет мне сокрытых тайн. Они навеки будут похоронены

под дождём вместе с разбитыми ожиданиями и моей бесполезной жизнью. Как же мне

следует поступить? Почему я не сумела нажать на курок? На самом деле, я испугалась не

умирающего парня. Причина была в другом. Отчего этот вечный страх, который управляет

людьми? Непостижимый страх, который убивает, а иногда заставляет людей жить против их

воли.

В участке, куда меня привезли, мне задали несколько глупых вопросов, даже не спросив о

Ветре, хотя я о нём упоминала. Я рассказала им о случае в клубе, но они не обратили

внимания на мои слова.

– Так вы не собираетесь искать его?!

В свой вопрос я вложила как можно больше возмущенной экспрессии, хотя заранее

предвидела их ответ.

– У нас полно других дел, чтобы искать его для допросов. К тому же, нет сомнений в том,

что он не убивал их. По вашим словам, этот парень даже препятствовал вашей смерти.

Я с мольбой посмотрела на Грома, но он покачал головой и попросил Камня отвезти меня

домой. Невыполнимая просьба. Всё это время я старалась не думать о тех страданиях,

которые принесла близким своим поступком. Родители по-своему любили меня, и, должно

быть, ещё приходят на мою могилу, приносят всякие мелочи и цветы, порой задумываясь о

том, нравились ли мне белоснежные акации, и как я любила спать: с открытой дверью или

закрытой. Но я не могла сделать иной выбор, и даже теперь, как бы ни странно это казалось,

не стала бы ничего менять. Да, я жалею о прошлом, мне не ясно будущее, но есть настоящее,

с которым я не могу смириться, но хочу понять его, собрав прах надежды в хрупкую вазу.

Когда мы проезжали мимо маленького кукольного магазина, я попросила Камня

остановиться. Я часто проходила мимо его витрины, когда шла на работу, но магазин

постоянно был закрыт. Сейчас там горел тусклый свет, и мне захотелось зайти.

– Не ждите меня. Я сама потом дойду, здесь недалеко, – сказала я, выйдя из машины в

надежде, что он послушает меня.

Но Камень молча остался ждать.

Я с трудом открыла тяжёлую дверь, которая протяжно заскрипела, и остановилась на пороге,

оглядывая высокие полки с нарядными красавицами в изящных платьях, чьи гладкие лица

тихо улыбались, удивлялись, глядели куда-то в потолок в отстранённой задумчивости. Я

прошла вдоль рядов, внимательно рассматривая кукол, осторожно трогая их платья и

костюмы, заглядывая в нарисованные, густо подведённые краской глаза, в глубоко

посаженные стекляшки, прикрытые длинными мягкими ресницами. На дальней полке, где

находились перчаточные куклы с марионетками для религиозных кукольных театров, меня

заинтересовала одна из кукол, изображавшая маленького пастушка, который раскрыв

большие зелёные глаза, испуганно указывал рукой на что-то позади меня. Я невольно

обернулась и сразу отскочила назад, задев полку.

– Вы напугали меня, – сказала я пожилому старику в очках, который стоял, опершись на

трость, улыбаясь мне безмятежной улыбкой.

– Прости, дитя. Я не хотел. Кажется, ты разбудила их, – ответил он, подойдя к полке, где

стал поправлять пошатнувшиеся куклы. – Обычно в этот час к нам никто не ходит.

– Вы давно продаёте здесь? Почему владельцы магазина так долго держали его закрытым?

Только сейчас я обратила внимание на его одежду. На нём был белый фрак с серебристыми

резными пуговицами, светлые панталоны и завязанный бабочкой синий шёлковый галстук,

что делало его самого похожим на ожившую куклу.

– Юная леди, я сам здесь владелец, продавец и мастер. У меня есть ещё магазины тут, я

открываю их по очереди.

– А почему вы не наймёте продавцов?

Я с любопытством смотрела на сумасшедшего кукольного мастера, в тоже время чувствуя,

что в нём есть что-то глубокое и осмысленное.

– Как я могу доверить их кому-то? Как могу быть уверен, что их отдадут в нужные руки?

Дитя, у каждой куклы свой характер, который надо учитывать. Ей не каждый хозяин

подойдёт. А порой за куклами такие черти приходят, что я их даже на порог не пускаю. И всё

равно ведь приходят.

Кукольник нахмурился и посмотрел на дверь, за которой быстро мелькнул чей-то тёмный

силуэт. Я взяла с полки испуганного пастушка.

– Этот, наверно, трусливый. Интересно, чего он так испугался?

Мастер покачал седой головой и, взяв у меня куклу, ответил с любовью:

– Нет, этот мальчик отважный, весёлый, немного задиристый, но в душе у него есть музыка.

Ты слишком поспешно судила о нём: он не испуган, а восхищен.

– Чем же он восхищён?

– Небом, – немного помолчав, задумчиво произнёс он, и взгляд его полетел вверх к чёрному

потолку. – На нём сияли такие красивые зелёные звёзды.

Звёзды... Вот чего ещё не было в Городе Дождя. А небо висело так низко, что, забравшись на

крыши домов, мне казалось, будь я выше на несколько метров, то смогла бы дотянуться до

него, чтобы сорвать безвкусные декорации.

– Дитя, так ты возьмёшь этого пастушка?

Кукольник внимательно изучал меня, но я не испытывала никаких неприятных чувств.

– Нет, я просто зашла посмотреть.

– Как жаль, – вздохнул он, постучав тростью по носу своего блестящего ботинка, – этот

малыш так подходит тебе. Однако милая, из тебя самой вышла бы прекрасная кукла.

Я настороженно отступила назад. Возможно, если бы я не читала в детстве “Дьявольские

куклы мадам Мэнделип” Кинга и не смотрела столько фильмов ужасов, эта невинная фраза

так не взволновала меня. Впрочем, мне стоило помнить – в этом городе нет места

невинности.

– Сейчас я как раз мастерю интересную куклу, но никак не могу закончить. Она очень

похожа на тебя. Может быть, ты поможешь мне?

– Я понятия не имею, как делать куклы. Но, если чем-то могу помочь, то с удовольствием.

Мне было немного страшно, но любопытство взяло верх. В конце концов, он дряхлый

старик, и я легко с ним справлюсь, если решит напасть.

По узкой лестнице мы спустились в большой просторный подвал, где располагалась его

мастерская. Тут было уютно и пахло обожжённой глиной, и даже стоящие на полках

отдельные части кукольных тел ничуть не пугали. На его рабочем столе находилась миска с

какой-то серой массой. Я отщипнула от неё чуть-чуть и поняла, что это пластилин.

– А что Вы из него лепите? – спросила я кукольника, который, достав из ящика стола острый

нож, стал резать какие-то маленькие шарики.

– Оболочку, – ответил он, не отрываясь от своего занятия. – Потом я заливаю её волшебным

гипсом, а когда получится форма, наполняю разведённой белой глиной.

– А потом Вы обжигаете всё в печи? – догадалась я.

Мастер кивнул.

– Когда я достаю лица из печи, они так радостно светятся.

– Мы сейчас будем лепить форму? Хотите придать кукле мои черты?

– Нет, дитя. Я уже сделал ей лицо и собрал туловище, – ответил кукольник, сняв с одной из

полок незаконченную куклу. – Остается только вставить ей глаза и немного подкрасить.

Черты куклы действительно напоминали мои, но из-за плавных линий лица и вплетённых в

густые волосы ярких лент она выглядела почти ребёнком.

– Скажи, какие у тебя глаза? К сожалению, я утратил былую зрячесть, – вздохнул мастер,

глядя мне в лицо.

– Светло-карие с чёрными крапинками.

– Прекрасно! Такие как раз уже сделаны, только без крапинок, – весело сказал кукольник,

достав небольшую коробочку, в которой находились глаза разных цветов.

Я с интересом следила за его работой. Вставив глаза, он стал аккуратно клеить реснички,

после чего попросил меня выбрать кукле одежду. Роясь в коробке с пёстрыми юбочками,

бархатными платьями, роскошными шляпками и прочими аксессуарами, я вспомнила

давнюю историю из моего детства. Когда мне исполнилось пять лет, бабушка подарила мне

большую пластмассовую куклу с длинными белыми волосами и круглыми серыми глазами,

которые громко хлопали, если я трясла её; а делала я это часто, поскольку сразу невзлюбила

этот подарок. Я никогда не играла с ней, но всякий раз, встречаясь с блеклыми серыми

глазами, вздрагивала и быстро прятала её под пыльный шкаф, старый диван или зарывала

игрушку под грудой грязного белья, приготовленного для стирки. К моему ужасу, она всякий

раз возвращалась на своё место. Я по-настоящему боялась её. Теперь мне совершенно ясно,

что в её перемещениях не было ничего мистического. Но то, что случилось однажды ночью,

я до сих пор не могу объяснить себе.

В ту ночь я проснулась оттого, что кукла, стоящая у дальней стены, непрерывно хлопала

своими большими глазами. Её лицо было невозможно разглядеть в темноте, но я с

уверенностью могла сказать, что она смотрела на меня. Вскоре она перестала моргать, но я

побоялась выбраться из кровати, и твёрдо решила не спать до рассвета. Однако сон взял

своё. Проснувшись, я обнаружила куклу у себя на кровати – она лежала на соседней

подушке, повёрнутая ко мне лицом, изучая меня из-под прикрытых век. Со мной

приключилась настоящая истерика, и я несколько дней отходила от случившегося.

Родителям даже пришлось обратиться за помощью к детскому психологу. Меня почти

убедили в том, что всё это был сон, а куклу на кровать положила мама. Тогда я понимала,

что это неправда, но в это нужно было поверить, что я и сделала на радость близким. После

этого случая кукла, наконец, исчезла навсегда. Не помню, что когда-либо вспоминала эту

историю, а родители никогда не подшучивали по данному поводу. Скорее всего, это

действительно был сон.

Кукольник уже развёл краски, чтобы нанести почти законченной кукле “макияж”, но вдруг

отбросил кисточку и стремительно бросился наверх. Я вздохнула. Жаль, он всё-таки

действительно очередной сумасшедший, но почему мне так не хочется в это верить? Я

последовала за ним, но, остановившись на середине лестницы, чтобы ещё раз взглянуть на