Текст книги "Егерь. Звери и люди (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

До Драконьего Камня я добирался четыре дня, используя Лёгкий Шаг Актрисы. Перемещался по деревьям с огромной скоростью – тело практически не уставало. Я бежал по веткам и ловил себя на том, что давно уже бегу не к цели, а от чего-то.

От Ланы.

Я постоянно тратил усталость на мысли, которые не отпускали. А если ребёнок родится с дефектом? С хвостом? Оборотнем? Или с чем-то таким, чего, например, никогда не примет Ирма? Да, мнение людей не сыграет для меня роли, но всё же…

Я не знал, чем теперь являюсь. И не знал, что передам ребёнку.

А Спектр всё молчал… Серебряная стена в ядре стояла наглухо. Я много раз проваливался внутрь и пытался пробиться, но всё это было напрасно. Гад не собирался просыпаться.

Я уже привык носить это раздражение от потерянной системы, как болячку под рубахой. Ну есть и есть. Без неё я опять стал тем егерем, который просто ловил зверя. Однако отвыкать оказалось хуже, чем привыкать.

Первую ночь мы провели в овраге у ручья. Вода журчала по камням, костёр потрескивал. Твари зоны Максимальной Опасности чувствовали силу Зверолова – и не совались. Более того, они всё дальше уходили от ареала Древа Жизни.

Карц лежал рядом и грел нас – лис давно умел держать ровный жар.

Чёрт, и вправду холодает. Возможно, зима наступит гораздо раньше. Успею ли я вернуться до заморозков? Справится ли деревня? Но тут же успокоил себя – на данный момент все проблемы либо решены, либо в процессе решения. Команда справится.

Актриса устроилась на ветке над головой – она привычно дёргала ушами на каждый шорох, настоящий патрульный, который не подпустит врага и на двадцать метров. Красавчик сопел за пазухой и подрагивал лапками.

Я лежал и смотрел на угли.

Мысли сами собой возвращались к Лане и ребенку. Та ответственность, о которой я и не думал никогда, не испытывал! Она непривычным грузом легла на плечи. Теперь у меня было то, что нужно защищать не только здесь и сейчас. Мне нужно думать о будущем, и это меняло всё.

Я ушёл от своей беременной женщины, потому что в чужом городе кого-то жрут.

Жрут таких же, как Ирма или Ника. А если я не пойду – пойдёт ли кто-то другой? Нет, не пойдёт. Потому что все только-только узнают, что Сухие вообще есть.

Грёбаный долг. Я его не выбирал, он меня сам выбрал.

Хватит, не о том думаешь. Не время раскисать.

На второй день зарядил мелкий дождь. К вечеру он усилился – пришлось потратить час на навес. Руки коченели, пальцы плохо слушались.

Я сидел, привалившись к стволу, и смотрел на огонь. Потянулся к татуировкам на предплечье привычным ментальным воздействием. Пакт мгновенно откликнулся.

Первым отозвался Альфа Огня. Его горячий голос прокатился в сознании.

– Зверомор. Давно не звал.

– Дела навалились, – ответил я мысленно. – У тебя тут вообще-то детки появились, знаешь?

Я показал ему тигрят. Огненный, который поджигает всё вокруг и Ветряной, который любит висеть в воздухе.

Альфа раскатисто рассмеялся.

– Мои дети тебя ещё удивят, Зверомор. Ты и представить не можешь, на что способны эти звери. Дай им время.

– Это ещё не всё, – сказал я. – Лана ждёт ребёнка.

Альфа на секунду замолк. Потом полыхнул в татуировке так, что обожгло кожу.

– Стая растёт. Это хорошо и опасно. У тебя теперь два сердца, Зверомор, а драться будешь одним. Помни об этом, когда полезешь в горло твари.

– Помню, – сказал я.

– Не помнишь. Запомнишь только тогда, когда придётся выбирать.

– Хватит, – я поморщился. – Лучше скажи, как ваш поиск? Нашли остальных Альф?

– Почти, – Огонь загудел. – Волк, Медведь и Орёл с нами. Скоро я сам увижу своих детей. Нам нужна неделя.

– Кто остался?

– Первородная Кровь. Лань прячется слишком глубоко и ещё не подозревает о своих силах – как когда-то рысь Ветра не знала, что в ней спит стихия. Дело времени.

Я рассказал про Сухих и о том, что в Драконьем Камне от неизвестной болезни гибнут люди. Может ли это быть генерал?

Альфа ответил сразу.

– Может! Иди за генералом, Зверомор. Мы будем на месте, чтобы иссушить тварь. Приведи человека к древу любыми способами.

Связь ослабела – усилия давали о себе знать. Я отпустил татуировку Огня и коснулся Ветра.

Режиссёр откликнулся лёгкой прохладой – послал мне образ бескрайнего неба и облаков внизу. Он летел где-то над миром и наслаждался свободой.

– Актриса, – позвал вслух. – Иди сюда.

Она спрыгнула с ветки, подошла и ткнулась лбом мне в колено. Я положил ладонь ей на голову. Мне хотелось, чтобы брат и сестра поговорили.

Актриса замерла. Уши сначала прижались, потом встали торчком. Грозовые глаза расширились. Я ощутил странный радостный поток. Режиссёр говорил с сестрой на языке, которого я не понимал. Ветер разговаривал с Ветром.

Рысь громко заурчала – Карц поднял голову и уставился на неё. Актриса тёрлась головой о мою ладонь и переминалась с лапы на лапу. Режиссёр каким-то образом вдохнул в неё чистую звериную радость.

Когда связь оборвалась, сестра ещё долго сидела рядом и урчала. Потом встряхнулась, прыгнула обратно на ветку и уселась, но слегка иначе. Как кошка, которую накормили.

Перед сном я опять поймал себя на том, что считаю дни. Да хватит уже.

На третий день, во время привала, я отрабатывал с Красавчиком поиск. Пустил его по следу кабана, затем намеренно сбил след своим запахом и увёл в сторону. Горностай покрутился, пофыркал, но через минуту снова вышел на верный след, игнорируя мою ловушку. Хорошо. Его чутьё всё ещё заслуживало всяческих похвал – он легко фильтровал запахи, выделяя нужный. Это умение уже не раз спасало меня – вспомнить хотя бы, как горностай нашёл Григора.

Я наградил его куском вяленого мяса. Карц, наблюдавший за тренировкой, неодобрительно дёрнул ухом – мол, с чего это ты платишь за такую простую работу.

К полудню дорога ожила. Тропы сменились колеями от телег, у развилок появились заставы – я вышел в люди. Уже встречались стражники в промокших плащах. На большом тракте проезжали патрули.

На третьей заставе двое Звероловов второй ступени с псом-ищейкой задержали мужика с телегой.

Пёс обнюхивал колёса, потом самого мужика и мешки с зерном на телеге.

Мужик стоял, сцепив руки в замок. На его лице было сразу всё: и вина за то, чего он не делал, и страх перед тем, чего не понимал. Даже тупая крестьянская готовность к худшему.

– Ты из Каменки? – спросил Зверолов.

– Из Каменки, господин.

– Кто-нибудь в твоей деревне умер за последний месяц?

Мужик растерянно моргнул.

– Бабка. Восемьдесят два года ей было. По старости, господин.

– Ещё?

– Кузнец молодой. Захар. Жена говорит – упал и не встал.

Звероловы переглянулись и повели мужика в сторону от тракта, а телегу оставили под охраной. Крестьянин шёл и оглядывался, как телёнок, которого ведут на привязь.

Я прошёл мимо. Никто меня не остановил – простой зверолов, идёт по своим делам. Красавчик за пазухой притих.

Захар-кузнец, скорее всего, умер от сердечного приступа, инсульт или ещё чего. Такое бывает, а мужика повели на допрос. Крепчает паранойя Валентина Красногорского, крепчает.

К вечеру остановился в придорожной таверне. Меня ждали настоящая кровать, горячая похлёбка с бараниной и кружка эля.

За соседним столом двое торговцев обсуждали новости. Худой мужик рассказывал слухи про мужика из столицы Баронства – лёг здоровым, утром нашли мёртвым.

– Говорю тебе! Просто издох и всё! Будто душа за ночь выпорхнула. Так разве ж бывает, а? И лекарь руками разводит!

– Ох и непростые времени у нас настали. Порча что ль, какая? – сетовал собеседник.

Я ел похлёбку и слушал.

На следующий день вышел к знакомым местам и не сразу узнал свою бывшую ферму – Барон не терял времени.

Стояли уже три новых сарая, у ворот копошились мужики с клеймом гильдии. Огороженные загоны вычистили, за водой следили – всё по правилам.

Но душа в зверях тут не сохранялась, в этом я был уверен. Зато зверей было много.

Ещё у ворот стоял Тимон. Тот самый хозяин фермы, который когда-то предлагал поставить мои методы на поток.

Я прошёл буквально в трёх шагах от него. Он скользнул по мне обычным взглядом на обычного зверолова, который шёл по своим делам мимо чужой фермы.

Не узнал.

А я не остановился. Зачем? Тимон когда-то давно говорил с Максимом-Рейнджером, у которого была своя ферма, планы и ясная карьера в Драконьем Камне.

Сейчас мимо него шёл совершенно другой человек. Зверомор с татуировками Альф под одеждой, с горностаем-убийцей за пазухой и куском чужого бога в ядре. У того Максима с этим Максимом была общая внешность и больше почти ничего.

Я пошёл дальше.

Шум Драконьего Камня доносился уже отсюда. Красавчик заёрзал на плече. У ворот толпился народ – крестьяне с телегами, торговцы, бродяги – кого здесь только не было.

А вот стражу усилили – восемь Мастеров и Звероловов стояли с напряжёнными лицами и проверяли каждого.

Очередь двигалась очень медленно. Кто-то ткнул меня локтем в бок – здоровый мужик с бочкой на тележке, даже не извинился. Я стиснул зубы. Как-то поотвык от людской давки.

Впереди стражник наклонился над женщиной с двумя вёдрами.

– Есть кто болеет в доме?

Женщина съёжилась.

– Сын кашляет третий день. Простудился, господин.

– Назад. Из города не выпустят, в город не пущу. Возвращайся в свою деревню.

Баба беззвучно заплакала и пошла обратно, а стражник повернулся к следующему.

А вот меня ждали, чему я был очень удивлён.

Молодой зверолов в плаще с гербом Барона стоял у левой створки – увидел горностая на моём плече и шагнул навстречу.

– Макс, мы ждали тебя.

– Откуда ты меня знаешь? – спросил я.

– Я Рэд. Был с тобой в той экспедиции, когда Григор убил Карца. Ты вряд ли меня помнишь.

Кхм, а ведь и вправду – лицо знакомое.

– Тобольд предупредил, – кивнул Рэд. – Тебе выделена комната на постоялом дворе. Я доложу о твоём прибытии. Барон обязал. Аудиенцию наверняка проведут завтра.

– Я выставлял условие, – ответил холодно.

– Да, – Зверолов кивнул. – Драконоборец уже прибыл.

Иван уже здесь – это хороший знак. Тобольд, как минимум, сдержал слово.

Рэд провёл меня через толпу – кивнул стражникам и те пропустили без проверки.

Нас обступил город. Торговцы тащили тележки, бабы с корзинами толкались у лавок, под ногами носились дети. Множество полезных питомцев занимались повседневной работой.

Я увидел одного из «водоносов» и улыбнулся, вспоминая нападение зверей на столицу. Теперь, после закрытого Раскола, этим зверям поубавится работы.

Пахло жареным мясом, элем, навозом, рыбой, травами и чёрт знает чем ещё – всё вместе создавало такой тяжелый запах, что к горлу подступила тошнота. Слишком резкий контраст после хвои и кострового дыма.

Красавчик нырнул за пазуху и отказывался вылезать.

Постоялый двор назывался «Золотая щука».

Я скинул мешок на кровать, плеснул воды из кувшина в таз и сполоснул лицо. Стянул сапоги – ноги гудели. Красавчик соскочил на подушку и моментально вырубился, прикрыв мордочку хвостом.

Решил не ложиться. Переоделся и спустился в зал. Заказал мясо с кашей и кружку эля и снова слушал.

А зал шумел. За столами сидели торговцы и ремесленники – те самые люди, которые любили потрепаться после напряжённого дня. Обсуждали цены на зерно, жаловались на налоги…

…И судачили о смертях.

Каждый второй стол обсуждал «странную хворь».

– … у Ваньки-лентяя жена говорит, что он за неделю высох как щепка. Ел нормально, а таял на глазах…

– … лекарь Микула из рыбного квартала руками разводит. Никогда такого не видел…

– … стража обходы делает, а толку? Болезнь-то мечом не поймаешь… Даже питомцы не помогают…

За соседним столом сидели трое. Двое в кожаных куртках стражников и третий – в простой рубахе, ремесленник, кажется. Последний был пьян и громко рассказывал, что у него с прошлой недели свинья сама по себе похудела. Стражники слушали и переглядывались.

– А ты не заболел случаем? – спросил один.

– Я-то? Я здоров, как бык!

– А выглядишь… бледно ты выглядишь, друг.

Ремесленник перестал смеяться и поставил кружку на стол. Затем с недоумением посмотрел на одного, на другого.

– Парни, вы чего…

– Ничего. Поговорить хотим.

Они встали втроём и вышли. Ремесленник шёл первым и оглядывался. По лицу было видно, что у него в животе всё разом обвалилось. Никто в зале не посмотрел им вслед. Все знали, что стражники «поспрашивают».

Может и отпустят.

Я доел, вытер рот рукавом и поднялся в комнату. Город уже ел сам себя.

За месяц умерло семь человек – и все крепкие мужики. Почти все, кроме какого-то старика по имени Прохор.

Что ж, завтра аудиенция у Валентина Красногорского, а потом попробуем разобраться, в кого засел Сухой.

* * *

Утром за мной пришли Рэд и стражник в парадных доспехах.

Замок Барона был ровно таким, каким я его запомнил, но кое-что всё равно изменилось – стража стояла буквально на каждом углу.

Рэд провёл меня через двор, дальше уже повёл стражник. Мы молча шли по гулким коридорам замка. Остановились перед массивными дверями. Стражник стукнул три раза и, получив ответ, распахнул створки.

Всё тот же тронный зал. Во главе сидел Барон, и выглядел даже лучше, чем раньше. За его плечом стоял Тобольд.

Когда-то точно так же здесь стоял Арий. Сейчас советник Алариха был мёртв, и это воспоминание чуть кольнуло в груди.

Слева, у стены, прислонившись к своему новому копью, стоял Иван Драконоборец. Он увидел меня и коротко кивнул. Его присутствие здесь – моя единственная гарантия, что этот разговор пройдёт конструктивно.

– Ты просил встречи, бывший Рейнджер, – голос Барона был насмешливым, и это мне не понравилось. – Ты её получил. Говори.

Шагнул вперёд.

– О встрече просили вы. Как и об услуге, – сказал я. – Потому послушайте меня внимательно.

И я рассказал им всё о Сухих, при этом смотря в глаза Драконоборцу.

– … это было в Рубежном. Тварь сидела в местном охотнике. Ночью он превращался в тварь и жрал оленей. Да, вы были правы – я могу найти нечто, что убивает людей. Но на своих условиях.

В зале повисла тишина. Я не просил и не отчитывался. Просто констатировал факт, что являюсь профессионалом, который способен на многое. Хоть мне и не нравился такой подход, это было необходимо.

– Это впечатляет, – наконец произнёс Барон. – Но не отвечает на главный вопрос. Твоё поселение находится на моих землях. Вы не платите налоги, вы не присягнули королю, а это мятеж.

– Это не мятеж, а новая реальность, – поправил я. – Раскол закрыт. Напомню, Иван, закрыт мной. Сайрак уничтожен, а ты видел его лично. Чаща УЖЕ возвращается. Но сейчас у вас другие проблемы. – Я развёл руки в стороны. – Сухие. Вы до сих пор называете это «странной хворью», а я пришёл сказать, что это будет войной. В этой войне ваши законы о присяге и налогах не имеют никакого смысла.

– Ситуация сложная, – задумчиво протянул Драконоборец. – Но я склонен доверять Максиму про этих… Сухих. Он человек слова – это я могу вам гарантировать, Барон.

– Барон, позвольте, – вдруг сказал Тобольд.

Валентин кивнул.

– Я был с ним в экспедиции, – Тобольд говорил ровно и даже не смотрел на меня. – Я видел, как он приручил огненного лиса прямо посреди боя. Как он бился с тем друидом. Этот человек опасен и вот, что я думаю. Если вы ему откажете, то он уйдёт, разберётся с Сухими в своих границах и… И через год у не будет живых поданных, а у него уже будут новые поселения. Соглашайтесь, Барон.

Валентин Красногорский долго молчал. Потом усмехнулся одной стороной рта.

– Тобольд, ты смелый человек. И, кажется, до сих пор обижен на меня за темницу.

– Я благодарен вам за то, что меня выпустили. И поэтому говорю прямо и честно.

Барон посмотрел на меня. В глазах был тот самый расчёт, который я видел уже много раз у людей при власти.

– И что ты тогда предлагаешь, зверолов? Стать твоим союзником против Короны? – в голосе Валентина появился металл.

– Предлагаю простой выбор. – Я сделал шаг к столу. – Вариант первый – допустим, вы продолжаете считать мою деревню мятежниками. Собираете армию, приходите к нам и начинаете войну. Вы потеряете сотни людей, потому что мой лес будет драться за меня. Даже если победите, а цена будет высокой, Иван это знает, то получите выжженную землю и трупы.

Драконоборец нахмурился.

– … А пока вы будете воевать со мной, Сухие сожрут ваших подданных в городах. И в итоге вы останетесь правителями кладбищ – здесь Тобольд не ошибся.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

– Или второй вариант. Вы признаёте мой ареал – территорию вокруг Древа Жизни – суверенной землёй. Не частью вашего баронства, а нейтральной силой. Как отдельный клан, где я буду лидером. Мы не платим вам налогов и не даём присяги, но готовы помочь освободить континент от этих тварей. Те места никогда никому не принадлежали. А теперь они под защитой, с которой Корона пока не готова считаться. Вы ведь понимаете, Барон, что после закрытия Раскола баланс сил в этом мире изменился навсегда. Я предлагаю вам быть на правильной стороне этих изменений. И вы даёте слово, что ни один ваш солдат не пересечёт наших границ с оружием. А также официальную бумагу. Взамен… Я решаю вашу проблему, и начну с этих болезней в Драконьем Камне. А потом буду охотиться на Сухих на вашей территории. Чистить ВАШИ земли от заразы, потому что до нас эта проблема не дойдёт. Вы получаете безопасность и порядок, а платой за мою работу будет мир для моей деревни. Пора заканчивать это противостояние раз и навсегда.

Барон молчал, барабаня пальцами по столу. Он смотрел на Ивана, потом на меня – взвешивал.

– Ты просишь слишком многого, – наконец сказал он. – Отдать кусок земли, признать каких-то отшельников ровней себе… Король меня не поймёт. Аларих не готов идти на такой шаг.

– Так может королю всё же нужны здоровые и платящие налоги подданные? Сколько пройдёт времени до всеобщей паники, которая уже начинается? И куда пойдут люди? В леса, куда стягиваются все сильнейшие твари Раскола? Если вы доложите, что угроза ликвидирована ценой признания маленького лесного клана, который к тому же дал слово помочь с угрозой на континенте – Король назовёт вас мудрым правителем. – Я говорил спокойно, но каждое слово было подготовлено заранее. – Потому я и настоял на присутствии Драконоборца, ибо этот человек доказал свою доблесть и честь. Мы можем говорить на одном языке силы. А вы, Барон, ничего не теряете.

– Это пакт, – произнёс Иван от стены. – Можно рассмотреть, как союзный пакт двух сил. Одна защищает границы государства, другая защищает его изнутри.

Барон бросил взгляд на Ивана, потом снова на меня. Я был уверен, что он понял суть сделки.

– Хорошо, – сказал он наконец, и это слово обрушило с моих плеч груз. – Принимаю твои условия. Но только на время расследования – нужно посмотреть, что ты на самом деле можешь. И… Максим. Одна оговорка.

Я ждал.

– Я знаю, что у тебя в деревне будут рождаться мощные стихийные звери, что ты будешь их развивать. Говорю прямо: когда твоя территория станет официальным союзным кланом – а она станет, рано или поздно – Корона будет иметь право первого предложения на любого зверя, которого ты решишь продать. Заметь, не отдать, а купить по честной цене! Ты можешь отказывать, но обязан сначала спросить нас.

– А если я никогда не буду продавать?

– Тогда никогда. Но если будешь – сначала к нам.

Я молча взвешивал – что ж, это было разумно. Чёрт, да это даже не было плохо. Барон всего лишь пытался удержать рычаг – пусть даже маленький.

Политик.

– Согласен, – сказал я. – С одной оговоркой. Этот пункт не распространяется на потомков моих текущих питомцев.

Барон поднял бровь.

– Это частность, допустимо.

Он кивнул и ткнул пальцем в стол.

– И взывай ко всем богам, чтобы доказать свою полезность прямо сейчас. Разберись с хворью в Драконьем Камне.

– Что ж, Иван, даешь ли ты мне гарантии? – я холодно посмотрел на Драконоборца.

– Гарантии того, что мы обсудим твоё предложение у тебя есть. Сейчас ты – официальный представитель Барона, проблем в городе не будет, – он подошёл и протянул мне ладонь.

– Хорошо, – кивнул я, пожимая ему руку. – Можете считать это авансом и моим жестом доброй воли. Я справлюсь. Потому что, в отличие от вас, знаю, с кем имею дело. Вы можете дать мне хоть что-то? С чего начать?

– Есть кое-что, – Драконоборец кивнул. – Начни с рынка. Все, кто погиб, так или иначе появлялись именно там.

– Вы смеётесь? – я вскинул брови. – Это слишком притянуто за уши. Каждый в этом городе бывает на рынке.

– Это всё, что у нас есть, – холодно отрезал Иван. – Не зазнавайся, Зверолов. А теперь иди.

Чёрт… Всё ещё хуже, чем я думал. Но разговор был окончен – и я хотя бы получил то, за чем пришёл. Шанс на право иметь собственную стаю и свою личную территорию.

Контракт был заключён, пусть пока и устно – всё могло пройти куда хуже. Но для таких людей, как мы с Драконоборцем, слово, данное перед лицом общей угрозы, весило больше любой бумаги.

Но бумагу всё же потребую.

Сразу же после аудиенции я вышел на рынок.

На углу улиц собралась толпа. Все стояли молча и смотрели в одну сторону.

Я подошёл. На плотной земле двора лежал мужик лет сорока, в простой рубахе, тощий настолько, что казался прозрачным. Лицо сухое, как у мумии, кожа на скулах натянулась. Рядом причитала жена, прижимая к себе двух мальчишек. Какой-то молодой лекарь разводил руками.

– Ещё один, – сказал кто-то в толпе.

– Утром его видел, – ответил второй. – На рынок шёл.

Я смотрел на сухое лицо мужика. Уже восемь смертей.

Отошёл от толпы и пошёл к рынку, не оборачиваясь. Хватит готовиться. Если буду думать ещё день – жертв станет больше.

Неопределенность грызла. В Рубежном я поймал лишь семя Сухого – чёртову мелкую сошку. А что, если генерал почует меня раньше, чем я его? И главное – в какой стадии сейчас тварь? Альфа Огня утверждал, что генералы ещё слабы, только набирают силы. Но даже если прикончу одного, как выйти на остальных троих? Может ли быть слишком поздно?

Красавчик почуял мою тревогу и ткнулся холодным носом в шею – поддерживал, как умел. Я почесал его за ухом – зверёк довольно тявкнул.

Рынок занимал целый квартал. Торговали здесь практически всем – одежда, рыба, мясо, ткань, снаряжение…

Я ходил по рядам и слушал. Представлялся звероловом, которого послал Барон. Открыто, потому что закрытость в этом городе сейчас вызывала больше подозрений, чем правда. И люди охотно говорили. Слишком уж охотно.

Старуха-травница у мясного ряда схватила меня за рукав и зашептала:

– Кузнец. Кузнец, понял⁈ Он на прошлой неделе купил у меня корень ледяной ромашки, я ему говорю «для чего тебе?», а он молчит. Понял? У него на лице сглаз! В непростые времена живём, другая магия после закрытия Раскола пришла на весь континент! Проверь!

Я кивнул, поблагодарил и пошёл дальше.

Через десять шагов меня перехватил пекарь – здоровенный парень с мукой в волосах.

– Слушай, ты ведь зверолов? Ты должен знать. У моего соседа жена молоко по утрам выливает на порог. Она ведьма, я тебе точно говорю! Ходит ночами, я сам видел. И знаешь, у кого первый умер? У её родного брата. Она зверь!

Я кивнул.

Третьим оказался старик-сапожник. Поглядел на меня и тихо сказал:

– Никому не верь, парень. Все, кто что-то говорит – подозрительные. Особенно те, кто сам тычет пальцем.

Я подумал, что вот, пожалуй, единственный, в ком остался глас разума.

Город сошёл с ума ещё до того, как я приехал. Сухой только запустил процесс. Дальше люди сами справятся – сожрут друг друга без всякой твари.

Красавчик крутил головой, прижимал уши от толкотни, но терпел. За полчаса я услышал столько имён, что голова шла кругом. Они просто боятся и каждый ищет, на кого свалить.

Бесполезно.

Вдоль канала тянулся рыбный ряд, и именно здесь Красавчик вдруг напрягся. Он прижал уши и зашипел, как на змею.

Я остановился как вкопанный.

Инстинкт моего зверя не врёт. Никогда! Это первое правило, которое я уже давно вбил себе в голову. Если твой пёс рычит на куст – ты прислушаешься, если не идиот.

Неужели, даже Красавчик УЖЕ учуял угрозу. Прямо здесь, в этой толпе. Но как, если он не умеет чуять Сухих?

Это работа Живого. Но навык горностая – Усиленное чутьё D ранга. Он различает типы магической энергии. И сейчас он шипел на аномальный, высасывающий энергию фон, который я сам не ощущал. Это что-то вроде вампира?

Я медленно поднял глаза и посмотрел вдоль рыбного ряда. Десятки лиц, спин, рук и голосов. Все эти люди торговали и смеялись.

Но…

Кто-то из них сейчас ел бы меня живьём, если бы знал, что я на него охочусь.