Текст книги "Егерь. Звери и люди (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Последние полчаса надо мной кружил Сокол Майры – дозорная засекла меня ещё на подходе к ареалу. Птица не переживала – знала, что я свой.

Ноги гудели. Пять дней по тропам и корням. Спина ныла, рубаха провоняла потом и костровым дымом. Красавчик на плече тоже выглядел потрёпанным.

У южного прохода стояла Лана. Прислонилась плечом к стене Мираны, которая за пять дней подросла мне по пояс и заметно удлинилась.

Пантера щурилась от солнца. Плащ был расстёгнут, волосы выбились из косы – видать быстро сюда пришла, едва Майра подала сигнал. Делала вид, что стоит давно и никуда не торопилась. Ага, конечно.

Рядом с ней стояла Майра.

Лана увидела меня и чуть расслабила плечи. Всего на секунду. Она что-то сказала дозорной, та насупилась, но не перечила. Скользнула по мне заинтересованным взглядом и исчезла.

Лицо пантеры снова стало командирским – глаза прошлись по мне с головы до ног.

– Цел? – спросила она.

– Отлично встречаешь, – я улыбнулся.

– Раз цел – сначала поешь. Ирма с утра бубнит, что ты скоро придёшь и наверняка питался корой.

Актриса вылетела из-за первого сруба раньше, чем мы дошли до кухни. Она подбежала ко мне прямо по ветру, приземлилась рядом и потёрлась боком о мою ногу.

– Скучала? – я присел и провёл ладонью по её голове. Она медленно моргнула и пошла рядом.

Я хотел сказать Лане, что дела важнее каши, но из-за кухни потянуло олениной с горячим хлебом. Живот решил за меня – подлый предатель заурчал так громко, что Лана усмехнулась.

Ладно. Дела подождут.

У кухни меня перехватила Ирма. Бабка вынырнула из-за котла в заляпанном переднике.

– Явился! – она схватила меня за подбородок и повернула голову влево-вправо. – Опоздал на день, оброс как леший! Садись!

Она впечатала передо мной миску с такой силой, что ложка подпрыгнула. Миска была с неровным краем. Похоже, Ника слепила, значит, первую партию обожгли в горне. Грубовато, но надёжно. Каша была горячая, с кусками оленины и первыми овощами с посевов.

– Ирма, я хотел…

– ЕШЬ, я сказала! Потом все разговоры! – Бабка, ставя передо мной кружку с отваром, бросила на Лану быстрый взгляд и едва заметно покачала головой.

Красавчик соскочил с моего плеча и метнулся к котелку. Сунул нос прямо в горячее из-за чего пискнул и отскочил. Ирма замахнулась полотенцем.

– А ну иди отсюда! Тебе сейчас отдельно положу!

Горностай обиженно отбежал, отвернулся от Ирмы и демонстративно начал чистить лапки. Мол, не очень-то и хотелось.

Пока я ел, вокруг меня жила уже совсем другая деревня. Пять дней назад нас можно было назвать лагерем, а сейчас – уже поселением. Слышались звуки молота, скрип пилы и шелест скребка. Работа шла полным ходом.

Над первым срубом поднимался белый дым. Ох ты ж… Уже есть первая печь? Фомич работал на износ.

У погреба кипела работа. Двое Жнецов разложили на колоде оленью тушу – кровь стекала в подставленное ведро. Один держал, второй слаженно резал. Григор стоял над ними и загибал пальцы.

– Потроха отдельно! Жилы на верёвку! И ВЕСЬ жир Ирме!

Увидел меня – на лице на мгновение мелькнуло облегчение – и махнул рукой.

– С возвращением, – буркнул, не отходя от туши. – Потом поговорим. Сейчас эти без присмотра половину мяса в землю закопают.

И тут же развернулся к Жнецу, который потянулся сбросить ком сала в отходы:

– ТЫ КУДА ЭТО ПОТАЩИЛ⁈

Он перехватил руку мужика.

– Ирме, я сказал. Или мне тебе на лбу вырезать?

Мужик виновато потащил сало к кухне. Григор проводил его взглядом и буркнул что-то про безруких остолопов.

Шкуру снимали аккуратно, целым куском, с головой и лапами.

Рядом на козлах висели две уже снятые, засыпанные солью. У погреба стояли первые кадки с мясом, от них тянуло крепким рассолом.

Судя по всему, Раннер и Стёпа сейчас были на охоте, но первые туши уже доставили. И всё с этих туш шло в дело. Правильно, даже из кишок лося можно было сделать верёвку.

За вторым срубом стучала кузница.

Я доел, кивнул и завернул туда – в лицо ударил жар, запахло горелым углём. Под навесом из жердей горел горн. Мехи из оленьей шкуры качал молодой Жнец. Рулевой Хорста бил молотом по раскалённой полосе – искры летели снопом. Наковальня из серого камня, Старик постарался – выдавил из породы ровную площадку. На земле лежали готовые изделия: два лома, скобы, горсть гвоздей. Выглядели коряво, но сойдёт.

У третьего сруба суетился Фрол. Тот самый прибившийся к поселению кожевник натянул шкуру на раму и скоблил. Работал быстро и как-то чересчур нервно – по лбу катился пот, хотя день выдался прохладный. Увидев меня, он бросил скребок, вскочил и побежал навстречу. Спотыкался на ровном месте.

– Макс! Я уже три шкуры натянул! Одна уже завтра будет мягкая! И Ирме дрова наколол! Ещё Нике глину таскал!

Он говорил очень быстро, заглядывая мне в глаза. Сложилось странное впечатление – будто выслужиться пытается.

– Вижу, Фрол. Хорошо.

Кожевник расплылся в улыбке и побежал обратно. Заскоблил ещё быстрее – звук слился в сплошной шелест.

Григор, подошедший ко мне с ведром, покосился на Фрола и покачал головой. Тихо буркнул мне:

– Он каждый день так. С утра до ночи. Всем помогает, хотя его никто не просит. Ложится последним, встаёт первым.

Я кивнул. Похоже, не ошибся. Мужик лез из кожи вон – так ведут себя люди, которые от чего-то бегут. Или чего-то очень боятся. Сухого в нём нет, Живой проверил. Но что-то за этой суетливостью стояло.

– Присмотри за ним, – сказал Григору. – Просто наблюдай.

– Уже наблюдаю, – великан поднял ведро. – Ирма тоже.

Отшельник посмотрел на меня в упор.

– Ну? Нашёл тварь? – Спросил так, как и надо спрашивать.

– Нашёл. Уничтожил.

Великан коротко выдохнул через нос.

– Что за дрянь на этот раз?

– Сухой сидел в местном охотнике, по ночам превращал его в человека-волка. Живой показал себя очень хорошо – смог вырвать тварь из тела. Мужик выжил.

Григор переваривал. Потом тяжело кивнул.

– Значит, Живой сработал.

– Угу.

– Хорошо, – великан подхватил ведро. – Вечером расскажешь подробнее. Сейчас мне тушу дорезать, пока эти олухи всё не испортили.

Он ушёл к погребу. На ходу рявкнул на Жнеца, который слишком медленно тащил кости.

Лана всё это время молчала рядом. Когда великан отошёл, она оперлась о стену сруба и потёрла переносицу. Я присмотрелся – она выглядела бледнее обычного. Под глазами проступили тени.

– Ты чего?

– Да что-то устала, – она отмахнулась. – Пойду полежу, пока ты здесь.

Оттолкнулась от стены и пошла к нашему шалашу. У двери перехватилась рукой – всего на секунду, будто ноги подвели. Затем выпрямилась и скрылась внутри.

Пять дней плохо спала?

Ладно. Отдохнёт – поговорим. А мне пора к Древу, проверить мою тигрицу.

Лина варила мыло у костра – котелок булькал, пена поднималась жёлтой шапкой. От варева несло так, что аж глаза щипало. Её лисица лежала рядом и демонстративно отвернулась от хозяйки – время от времени фыркала и отползала дальше. Девушка сосредоточенно помешивала палкой. Она махнула мне рукой и улыбнулась, но не подошла – процесс требовал участия.

За пятым срубом двое Жнецов ковыряли землю лопатами – рыли прямоугольную яму по колено. Им помогал земляной крот одного из них.

– Ирма велела, – буркнул один, поймав мой взгляд. Вытер пот со лба, оставив грязный след. – Сказала, если к вечеру не начнём – сама закопает.

Баню копают, значит. Бабка своего добилась.

У восточного прохода стены Мираны уже обретал форму будущий помост для мяса. Старик умудрился поднять из породы четыре каменных столба.

Григор за пять дней тащил деревню на собственном горбу. Пожалуй, нам очень повезло со старостой. Это хорошо.

Я прошёл к Древу.

Огненный тигрёнок влетел мне в ноги на полном ходу – чуть не уложил.

Какого… ЧЕГО?

Малыш за пять дней вымахал в крупного кота, из пасти вырывались искры, глаза горели оранжевым пламенем! Какой уже большой. Зрячий! Похоже, стихийные звери росли гораздо быстрее, чем я мог предположить.

Он пискнул, отскочил и понёсся к Живому, которого я только что выпустил из ядра. Волк не успел оглядеться – тигрёнок прыгнул на него.

Хвост вспыхнул.

Живой взвизгнул, подскочил и закрутился, пытаясь потушить. Тигрёнок повис на хвосте и болтался, как огненная серёжка. Мой зверь Жизни рванул по поляне, но тигрёнок всё не отцеплялся. Искры летели во все стороны.

Это было совсем не опасно – Живой скорее ошалел от неожиданности.

– ЭЙ! ОПЯТЬ? УБЕРИ СВОЮ ПОДЖИГАЛКУ, АФИНА! – заорала Ирма от кухни. – СКОТИНА ПОЛОСАТАЯ, ОПЯТЬ ЗА СВОЁ!

Афина лениво вытянула лапу и сгребла пробегающего мимо огненного за загривок. Тигрёнок выпустил хвост Живого и запищал. Мать прижала его к земле и широко зевнула.

Живой обнюхал свой подпалённый, но целый хвост, посмотрел на тигрёнка, рыкнул и лёг. Подросток – что с него взять. Но мыслеобраз передал мне чистый – долго я такое терпеть не смогу.

Ветряной малыш сидел на нижней ветке и наблюдал за всем этим сверху, как зритель в театре. Чихнул, подпрыгнул и неряшливо завис в воздухе – его лапки болтались, хвост закрутился. Потом шлёпнулся обратно на ветку и обиженно пискнул.

– Ха-ха-ха, – я не выдержал и рассмеялся.

Обычные тигрята за пять дней ещё ползают вслепую. А эти так вымахали… Что ж, стихия Альф ускоряла рост. Через месяц оба будут размером с Живого.

Чуть не по себе от этого, если честно.

Я присел рядом с Афиной и погладил тигрицу по голове. Её шерсть была очень тёплой и мягкой. Девочка довольно заворчала низким грудным звуком.

– Привет, мамаша, – я хмыкнул. – Тоже рад тебя видеть.

В этот момент огненный тигрёнок вырвался из-под материнской лапы и ткнулся мне мордой в ладонь.

Обожгло – я отдёрнул руку. На коже остался красный след.

– Эй, Афина, – сурово позвал я. – Пора бы учить малышей не использовать стихию как попало.

Она лениво рыкнула, но моргнула – поняла, вожак, займусь.

И в этот момент передо мной проступило то, от чего я уже стал отвыкать!

Буквы и цифры. Знакомый интерфейс, но надпись дёргалась и плыла, как отражение в рябой воде.

Пол…сатый огн…н…й т…гр.

Уро.нь:…

Эвол…ционный инд…кс: С.

Я замер. Сердце пропустило удар.

ЧЕГО? Ранг С? У тигрёнка?

Ранг С – это уровень Старика и Карца. Звери, которые прошли десятки битв и все тяготы эволюции. У новорождённого такого ранга быть не может. Просто не может.

Надпись исчезла. Я потянулся к интерфейсу – ничего. Зараза!

Что за чертовщина? То покалывание, которое я ощутил в Рубежном… Неужели Спектр пробуждается?

Горячий тигрёнок пискнул и ткнулся мне в колено – малыш как малыш.

Но мысль засела как заноза. Я потянулся ментальными нитями Зверолова – и Афина оскалилась. Тигрёнок взвизгнул и спрятался за мать.

– Тихо-тихо, – прошептал я. – Я понял.

Не стоит забывать про доверие, которого, судя по всему, ещё нет. Афина – мой питомец, но её дети – нет. Всему своё время. Да, мне нужна система. Придётся ждать.

Мы немного пообщались. Состояние Афины меня устраивало, настроение – тоже. Но брать её с собой нельзя. Карца тоже нужен здесь, иначе поселение не успеет подготовиться к зимовке. Но придётся брать лиса, потому что больше огненных питомцев у меня не было.

Чёрт…

Я поднялся и пошёл к шалашу. Мне нужно рассказать Лане о произошедшем поподробнее. И про Драконий Камень.

Ульяна сидела на лавке у первого сруба – её пальцы мелькали, игла ходила очень быстро. Из-под иглы Ушкана выходила тёплая рукавица. Рядом лежал чей-то плащ с начатой меховой подкладкой. Увидела меня, она махнула рукой.

– Макс, я сшила для тебя, возьми, – она протянула две готовые рукавицы.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Лана в шалаше?

– Я видела, как она заходила. Сказала приляжет на час.

Я кивнул и сел на чурбак у стены. Красавчик спрыгнул с плеча, обнюхал Ульянин подарок, чихнул от запаха и забрался мне на колено. Свернулся и затих.

Солнце грело. От кузницы доносился звон. Где-то стучал молоток. Я сидел и ждал, размышляя. Мне придётся отправиться в Драконий Камень без огненных зверей, но это не ставило меня в тупик. Если найду генерала – его необходимо привести сюда, к Древу Жизни. Это может помочь Раннеру. Ну а если Сухой будет простым семенем… Неужели придётся убить невиновного человека? Или притащить и его? Чёрт, голова кругом.

В этот момент вышла Лана – лицо посвежело, но бледность не ушла до конца. Она села рядом.

– Выспалась?

– Подремала, да. Ну что, Макс? Расскажешь, что к чему?

Я рассказал обо всём в деталях. Не забыл даже упомянуть про повадки пса. Рассказал, как мужика ломало и выворачивало, и как удалось уничтожить Сухого.

Лана не перебивала, но глаза в отдельных местах сужались. Когда дошёл до человека-волка, её рука привычно легла на рукоять меча.

– Живой справился, – закончил я.

– И что теперь? – тихо прошептала она.

Следующий рассказ коснулся экспедиции Тобольда, где я тоже ничего не утаил.

– Мне нужно ехать в Драконий Камень, – сказал я. – Это точно Сухой, а Барон ждёт. Было бы неплохо отправиться вместе. Поедешь со мной?

Лана вдруг надолго замолчала. Я видел, как у неё дёрнулся уголок рта – хотела сказать «да», но потом отвела взгляд.

– Не могу.

– Почему?

Она бережно взяла мою руку и положила ладонь себе на живот – движение было настолько будничное, что сначала я даже ничего не понял. Пальцы легли на ткань, чуть ниже пояса.

Потом понял.

Что?

Нет… Подожди.

ЧТО⁈

– Ирма подтвердила мои подозрения, – сказала Лана. – Я беременна уже три недели. Может четыре.

В той жизни у меня не было детей. Я никогда не получал подобные новости, поэтому на мгновение впал в ступор и тупо моргнул.

Руки у Ланы дрожали, хотя голос звучал ровно.

– Ты… – горло сжалось. Я откашлялся. – Ирма уверена?

– Ирма уверена. А бабка ошибается реже, чем ты.

Я засмеялся – даже сам не понял почему, просто вырвалось.

Лана мягко улыбнулась.

– Что ж, – я хмыкнул, пытаясь унять колотящееся сердце. – Надеюсь, хвоста у него не будет. Штаны натягивать будет неудобно.

Ну а что ещё говорить, когда в голове пусто и мысли разлетелись как воробьи от камня?

Улыбка пантеры погасла. Она посмотрела на свои руки.

– Не смешно, Макс. Не смешно, потому что я не знаю. Ты – Зверомор. У тебя внутри эссенции тварей. Что из этого передаётся – никто никогда не проверял. Я ведь из магического народа. Может, ничего и не передастся. А может, всё? Ирма говорит, что беременность обычная. Но никто не знает наверняка.

Красавчик на колене повернул мордочку к Лане и ткнулся ей в руку.

– Иди сюда, – сказал я.

Лана придвинулась. Я осторожно обнял её, хотя понимал, что это глупо. Эта пантера могла уложить меня в бою, если что-то прозеваю. Но руки сами стали бережными.

Она уткнулась лбом мне в плечо и выдохнула.

– Боялась сказать, – прошептала. – Думала, что всё не вовремя. Со всеми этими проблемами.

– Вовремя. Самое вовремя. А когда у нас было иначе?

Она фыркнула мне в плечо – ответ рассмешил.

Мы сидели и почему-то молчали. Наверное, потому что слова были не нужны. Ветер шумел в кронах, вдалеке стучал всё тот же молоток.

А у меня в голове крутилось одно и то же. Ребёнок. Мой ребёнок! Твою-то мать! У меня будет ребёнок.

Через пару минут я встал. Ноги даже чуть подрагивали – отходняк от чувств. Бывает после боя, вот только тут я ни с кем не дрался.

– Мне нужно поговорить со стаей, – сказал я. – Ситуация изменилась.

Лана кивнула и осталась на бревне, поглядывая мне вслед – я чувствовал взгляд спиной.

Я пошёл к Древу. Живой потрусил за мной. Карц уже лежал возле Афины, держась на почтительном расстоянии. Актриса спрыгнула с крыши первого сруба и побежала следом – рысь чуяла зов. Старик вылез прямо из грунта и сел, ковыряя когтем землю – маленькие глазки смотрели на меня из-под нависших бровей. Красавчик на плече притих.

Вся стая собралась вокруг.

Я вздохнул и сел на корень Древа. Руки почему-то потели – будто перед боем. С чего бы?

– Слушайте, – сказал вслух. – Лана ждёт ребёнка.

Мои татуировки потеплели.

Шесть пар глаз уставились на меня. Тишина повисла такая, что было слышно, как огненный тигрёнок чавкает молоком у бока Афины.

Я послал ясный мыслеобраз. Череду картинок – Лана, живот и маленький человек внутри.

Афина на меня подняла голову, потом перевела взгляд на тигрят.

– Ну вот так вот, – я развёл руками. – Не ты одна у нас мать.

Через связь пришло понимание. Тигрица негромко заворчала и подтянула тигрят ближе, прикрывая лапой.

Ну да. Кто бы понял лучше, чем та, которая сама только что рожала?

Старик заворчал – от этого звука задрожали камешки на земле. Росомаха поднялась, подошла и молча уставилась на меня. Ещё один глупый человек. Вот и поговорили. Но я знал, что он оценил.

Карц распушил три хвоста и лёг рядом. Он прикрыл глаза – но кончик хвоста подрагивал.

Актриса мяукнула. Потёрлась головой о мою руку и села рядом с Афиной. Посмотрела на тигрят – через связь пришёл вопрос: будет ещё маленький? Можно нянчить?

Я улыбнулся.

Живой подошёл последним. Через связь прислал такое, что у меня перехватило дыхание. Это была невероятная решимость. Непоколебимая уверенность. Я буду охранять. Её и маленького. Это моя работа.

Красавчик на плече подал голос торжественно тявкнул. Горностай выпрямился, вытянул шею и замер, как маленький солдат на смотре.

У меня защипало в глазах. Стая приняла новость через тепло и близость и каждый обрадовался по-своему.

А, к чёрту.

– Ладно, – голос сел. Пришлось прочистить горло дважды. – Живой, тебе придётся остаться в деревне. Охраняй, Лану, как захотел, понял меня? Теперь ты знаешь, как определять Сухих. Афина – расти своих детей и воспитывай, как подобает. Через пару недель они будут просто огромными. А со мной в Драконий Камень пойдут Актриса и Карц. Старик – помогай со строительством.

Старик не двинулся с места. Смотрел на меня исподлобья маленькими глазками, и через связь пришло упрямое «нет». Дедуля отказывался работать.

Он… хотел охранять Лану.

И это было настолько неожиданно, что я на секунду растерялся. Потом присел перед ним на корточки.

– Старик. Мне нужно, чтобы ты помогал Григору. Времени мало, понимаешь?

Росомаха отвернула морду. Через связь пришёл тот же самый образ, который я послал минуту назад. Старик вернул его мне, как упрёк. Мол, сам показал – и сам отправляешь работать?

Класс. Росомаха-телохранитель, этого мне ещё не хватало.

– Ты с каких пор стал таким социальным, а? Её Живой охраняет. Волк справится.

Старик покосился на Живого. Тот сидел ровно и смотрел на росомаху серьёзными глазами. Потом дедуля тяжело вздохнул всем телом и неохотно кивнул.

Но через связь добавил условие. Если с Ланой что-то случится – он бросит любую стройку и любой камень.

– Договорились, – сказал я. – А теперь у меня ещё несколько дел осталось. Спасибо вам.

Я поднялся с корня и пошёл к Хорсту.

Капитана я услышал даже раньше, чем увидел. Он стоял по колено в воде у корабля и орал на молодого Жнеца, который запутался в сети.

– Да ты за что тянешь, сухопутная башка⁈ За верхний трос! ВЕРХНИЙ!

Жнец мотал головой и запутывался сильнее – сеть обвилась вокруг ног, парень дёргался как рыба в собственных снастях. Второй на берегу давился смехом, прикрывая рот ладонью.

– Хорст, – окликнул я.

Капитан обернулся. Мокрые штаны облепили ноги. Моряк выглядел как человек, который делает невозможное – учит степных людей ловить рыбу.

– Макс! – Хорст выбрался из воды и тяжело плюхнулся на перевёрнутую бочку. – Вовремя.

– Я хотел поговорить с тобой о рыбалке, – задумчиво протянул я. – Но, похоже, ты сам всё продумал?

– Григор одобрил. Ты уж извини, но сидеть в твоей деревне без дела – скука смертная. Так что три корзины за выход получилось. Рыба крупная, жирная. Девчонки солят, да и сейчас свежую едим. Если сетей больше свяжем – будет больше.

– Я рад, что у вас всё под контролем.

Хорст помрачнел и почесал бороду – капли воды полетели в стороны.

– Есть и плохие новости. Четверо из команды ушли. Сказали – жить в лесу без бабы, монет и выпивки не подписывались. Высадил их в Заречье.

– Жалеешь?

– Нет. – Хорст сплюнул в воду. – Кто остался – надёжные. А из Жнецов, – кивнул на парней с сетью, – через неделю сделаю рыбаков. Если раньше не утонут.

Что ж… Допустимые потери, к которым мы были готовы.

– Хорст, я вынужден уехать. Неделя, может десять дней. Корабли стереги – если что-то пойдёт не так, это путь отступления для всех, помнишь?

– Корабли готовы, – капитан кивнул. – Паруса в порядке, днища проверены. Дай команду – через час будем в море. Но на одном судне… На второе нужна команда, как понимаешь.

Я кивнул и пошёл обратно к деревне. Солнце уже клонилось – тени от срубов вытянулись, жар от кузницы стал заметнее в прохладном вечернем воздухе.

У шалаша меня перехватил Дамир. Парень переминался с ноги на ногу и гладил бобра по голове. Зверь сидел спокойно, но глаза следили за каждым движением хозяина.

– Макс. Уже все знают про Драконий Камень. Я хочу ехать с тобой.

Я посмотрел на него. Глаза горят, кулаки сжал, весь натянут как тетива. Ему казалось, что настоящая работа – это там, где убивают.

– Нет.

– Почему? Мы с Линой сидим здесь и занимаемся деревней. А там люди гибнут. Мы для этого учились?

– Ты учился, чтобы защищать своих. Все твои – здесь. Твой волк Тени – главная оборона деревни, он лучший дозорный и имеет самые полезные навыки для моментального реагирования.

– У Жнецов тоже есть боевые питомцы, – хмуро парировал парень.

– А ты думаешь, я могу им доверять больше, чем тебе? Вы должны помогать мне, держать всё под контролем и в безопасности. Это не меньше, чем охота на Сухих.

Дамир стиснул зубы, кивнул, развернулся и ушёл – по спине было видно, что не согласен.

Прежде чем уйти, я нашёл глазами Ирму. Она стояла у котла, помешивая варево, и даже не смотрела в мою сторону. Но я-то уже знал, что она в курсе.

– Ирма, – негромко позвал я.

Она не обернулась. Только рука с половником на секунду замерла.

– С ней… всё будет в порядке? – спросил я то, что на самом деле меня грызло.

Бабка медленно повернула голову. Её глаза впились в меня так, будто взвешивали на весах.

– Будет, – отрезала она. – Если её мужик сделает всё, что нужно для крепкой деревни, и для её защиты. Иди уже. Объясни Валентину Красногорскому, что у него кой-чего сморщится, если сунется. И мать навести. А потом возвращайся.

Она отвернулась, и половник снова заскрёб по дну котла.

Это было её благословение и приказ.

Рюкзак собрала Лана – мясо, фляга, монеты, верёвка и одежда. Карца и Актрису я убрал в ядро. Подозвал Живого и положил ладонь ему на голову.

– Остаёшься. Охраняй Лану. Понял?

Волк высунул язык и мотнул головой. Затем развернулся и потрусил к южному проходу, где уже стояла Лана. Сел рядом с ней и уставился на дорогу.

Красавчик сидел на плече и откровенно радовался очередному походу – сорванец ни за что бы не остался в деревне.

Я подошёл к Лане и положил ладонь ей на живот. Она поправила мне воротник – тёплые пальцы задержались на плече.

– Возвращайся, – сказала она. – К нам обоим.

– Не переживай.

Я крепко поцеловал её. Развернулся и пошёл через проход мимо подросшей стены Мираны.

Живой сидел рядом с Ланой и смотрел мне вслед.

Лес сомкнулся за спиной.

Уважаемые читатели, теперь прода по графику: понедельник-среда-пятница. Это связано с моим графиком работы сразу на два цикла и достаточно серьёзной и непростой темой этого и следующего тома Егеря (финального).