Текст книги "Егерь. Звери и люди (СИ)"

Автор книги: Николай Скиба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Сейчас внутри моей тигрицы сражаются две стихии – огонь и ветер.

Разнять их невозможно, а влезть внутрь – самоубийство.

Ирма всё орет «вытащить», но как вытащить тигрят, если они ещё не готовы выйти, и каждая потуга раздувает конфликт сильнее?

Я смотрел на иней, который полз по шерсти Афины. Белые кристаллы расцветали прямо на глазах – появлялись крохотными звёздочками, разрастаясь в сложные узоры. Между ними пульсировали огненные трещины.

Воздух над животом тигрицы дрожал от перепадов температуры. То обжигающий, когда огненная стихия побеждала, то ледяной, когда ветер брал верх.

Два хищника в одной клетке. Мысль зацепилась за что-то знакомое.

Не нужно лезть разнимать волков. Плесни в них ледяной воды и оба ошалеют от шока.

Да, лезть между стихиями Альф – самоубийство. Но можно ведь просто выключить топливо. Огонь горит, потому что есть тепло. А ветер дует, потому что есть разница температур – горячее рвётся к холодному, создаёт потоки.

У меня было всё необходимое.

– Карц! – крикнул я. – Ко мне!

Всё это время рыжий зверь нервничал – три хвоста постоянно подёргивались. Он чувствовал огненную стихию тигрёнка.

Карц поднялся, потянулся и подбежал. Уткнулся влажным носом мне в ладонь, его глаза смотрели с вопросом.

– РААААААААУ, – Афина ревела от боли.

Сейчас… Сейчас…

– Макс, что ты делаешь? – Ирма стояла в трёх шагах, руки тряслись. На щеках блестели слёзы – бабка расчувствовалась настолько, что даже не замечала этого. Смотрела на Афину как на собственную умирающую дочь.

– Тушу пожар.

– Чего⁈ – Голос сорвался, стал хриплым.

Я не стал объяснять – времени не было. Послал Карцу мыслеобраз – его третий хвост позволял контролировать термическое поле. Нужен обратный режим.

Тепловой вакуум.

Тот, который лис получил с третьим хвостом и использовал крайне редко. Забрать тепло, вытянуть его отовсюду. Прочувствовать всё и высосать, обнулить!

Карц долго впитывал мои мысли, пытаясь чётко понять задачу.

Давай, дружище, давай. Вспомни как помогал Мике спасти Афину.

Мысли о лекаре пришли совсем невовремя – я не хотел думать о смерти, но это было тяжело.

Я стиснул зубы:

– Ну же, Карц…

В глазах зверя мелькнуло сомнение. Лис не понимал, зачем огненному зверю создавать холод.

– Давай, – сказал я вслух и усилил давление по связи. – Доверься мне.

Карц фыркнул – звук получился недовольный, но покорный. Обошёл Афину по кругу, принюхиваясь к запахам стихий.

Наконец, встал у живота тигрицы и замер в рабочей позе. Три хвоста распушились веером и неподвижно застыли – как антенны, настроенные на нужную волну. Каждая волосинка наэлектризовалась. По телу лиса пробежала дрожь.

Афина перестала реагировать на окружение – лишь тяжело дышала и рычала. Позади послышались испуганные крики детей.

А потом тепло вокруг живота Афины начало уходить. Сначала едва заметно. Оно вытягивалось медленными волнами.

Все мышцы лиса напряглись, усы дрожали от концентрации. Карц очень часто задышал – будто пробежал марафон и был у финиша.

Температура плавно, но неотвратимо падала.

Я чувствовал это ладонью – кожа под шерстью остывала. Жар от огненных трещин постепенно слабел. Золотые линии тускнели и теряли яркость. Иней на шерсти перестал расти – белые кристаллы замерли. Некоторые даже начали подтаивать по краям.

Огненные трещины пульсировали всё реже и реже – совсем тихо.

Красавчик выбрался из-за пазухи моей куртки и замер на плече. Горностай вытянул острую морду в сторону Афины и напрягся всем крошечным белым телом – усиленное чутьё работало на пределе возможностей. Чёрные глазки-бусинки не мигали. Нос дрожал, втягивая воздух. Зверёк пискнул – он очень переживал.

– Макс, – Ирма подалась вперёд, голос дрогнул. – Что делает Карц?

– Забирает тепло у стихий. Не лезь.

– Но там ведь огненный тигрёнок, идрить вашу мать! Ему же холод противопоказан…

– Знаю. – Я не отрывал взгляда от Афины. – Но лучше замёрзший тигрёнок, чем мёртвая мать и оба детёныша вместе с ней. Придётся рискнуть, Ирма.

Она замолчала. Я был уверен, что бабка понимала расклад лучше многих. Ирма отступила на шаг, сжала губы в тонкую линию и стала ждать.

Карц работал, выкладываясь на полную катушку. Даже по его позе легко читалось – лису было тяжело.

Слишком ювелирная работа.

Лис тихо скулил от усталости. Звук был едва слышимый, но я не переживал – по ментальным нитям связи чувствовалось его самообладание. Хоть и держался из последних сил, но держался.

Афина зарычала. Звук получился даже не угрожающий, а скорее удивлённый. Холод причинял ей дискомфорт – она никогда его не любила – но острая боль отступала. Стихийный конфликт слабел с каждой секундой. Огненные трещины тускнели одна за другой.

– Стихии затихают, – прошептала Лина.

Девушка стояла поодаль, её лисица вытянула рыжую морду и принюхивалась к потокам энергии.

– Но огненный тигрёнок… – Лина нахмурилась. – Макс, Ирма права. Он может серьёзно пострадать.

Она права. Огонь первым гаснет от холода – ему нужно постоянное топливо. Если Карц передавит, малыш потеряет слишком много стихийной энергии.

Вся моя чёртова жизнь – постоянный баланс между «слишком мало» и «слишком много». Задолбало.

– Карц, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Теперь начинай действовать мягче. Меньше холода. Пусть огонёк тлеет, но не горит.

Лис дрогнул ушами – услышал. Три хвоста чуть расслабились, поток ослаб. Теперь это была тонкая работа – как поддерживать дыхание на половине вдоха, не задыхаясь, но и не расслабляясь полностью.

Живой скулил у моих ног. Волк не понимал, что происходит с вожаком стаи, но чувствовал общее напряжение и реагировал по-своему. Он тихо и протяжно выл, и этот звук резал нервы.

Росомаха погрузилась в землю по колени – для устойчивости – и ворчала. От этого ворчания дрожали мелкие камешки. Зверь готовился к бою – чувствовал опасность для стаи, хотя и не понимал её природы. Старый дуралей.

Время тянулось очень долго. Прошло несколько минут. Я считал удары собственного сердца, чтобы не сойти с ума от ожидания.

Огненные трещины на животе Афины погасли почти все. Последняя – самая яркая – мигнула пару раз и исчезла. Иней растаял, остались только мокрые пятна на шерсти. Тигрица задышала ровнее и глубже. Рёбра поднимались и опускались в спокойном ритме. По связи от неё шло успокоение – настолько явное и чёткое, что даже мне полегчало.

– Всё, – сказал я Карцу. – Хватит. Отпускай.

Лис отступил и тяжело сел на задние лапы. Три хвоста обвисли, как тряпки. Карц дышал с открытой пастью, розовый язык свисал наружу. Он выложился до конца – отдал всё, что мог. Ещё минута такой работы, и лис мог потерять сознание.

Красавчик на моём плече довольно пискнул.

Конфликт окончательно погас. Стихии тигрят всё ещё жили внутри Афины, но теперь это происходило мирно – два уголька в почти потухшем костре. Они больше не дрались и не рвали мать изнутри.

Я положил ладонь на живот Афины, чуть выше места, где недавно бушевали огненные трещины. Кожа под шерстью была тёплой – нормальная температура тела, не больше.

– Давай, девочка, – тихо сказал я и погладил Афину по широкой голове между ушами. Шерсть была всё такая же мягкая, как и в первый раз, когда я коснулся её. – Давай, моя хорошая. Пора знакомиться с детьми.

Тигрица медленно повернула голову и посмотрела на меня огненным глазом. Затем глубоко вздохнула, закрыла глаза, собралась с силами – и потужилась.

Первый тигрёнок вышел быстро. Из тигрицы выскользнул мокрый комок, покрытый слизью и плёнкой. Афина мгновенно развернулась к нему – перегрызла пуповину одним движением и начала вылизывать.

Тигрёнок не шевелился. Прошло уже секунд пять, и я перестал дышать.

На шестой секунде малыш дёрнулся, разинул крошечную пасть и тоненько, сердито запищал.

За спиной кто-то выдохнул от облегчения.

Афина продолжала вылизывать, и я увидел цвет – шкура оказалась ярко-золотой и мерцала, будто внутри горел огонь. Крошечные глазки открылись, и в них я увидел стихия отца – Истинное Пламя. От котёнка шёл жар.

– Один есть, – сказала Ирма из-за моей спины. Голос у неё дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Крупный, здоровый. Невероятно, что с ним всё в порядке! Да я твоей лисе десять куриц отдам сожрать! Не расслабляйся, ждём второго.

Тигрёнок нашёл сосок и присосался. Афина легла на бок и прикрыла его лапой, которая сейчас двигалась нежно и осторожно. Тигрица стала дышать ровнее.

Но второй не шёл.

Я сидел и ждал. Прошло уже десять минут. Тигрица тужилась – было видно, как напрягаются мышцы живота, как бока сжимаются и отпускают. Безрезультатно. Ещё пять минут. Афина дышала тяжелее, тряска вернулась. От неё волнами шла нарастающая боль.

За спиной стало тихо – радость успешных родов исчезла, смех сгинул – даже дети замолчали. Вся деревня находилась на огромном расстоянии от Древа Жизни, но каждый понимал, что происходит что-то не то.

Афина жалобно огрызнулась, посмотрела на меня, и я понял – она не понимала, что происходит. Почему больно. Почему не заканчивается.

– Ирма, – позвал я тихо. – Подойди. Медленно. Я держу её, как и она держится за меня, так что тебя не тронет пока я рядом.

Бабка подошла маленькими шагами и присела. Афина покосилась на неё и ощерилась, но я тут же усилил своё давление по нашим нитям связи – свои, все свои, терпи – и она отвернулась к первому тигрёнку.

– Мне нужно пощупать ей живот, – сказала Ирма. – Но к животу она меня не подпустит.

– Я сам. Напомни куда давить. Ниже рёбер, справа?

– Ниже рёбер, справа, да. А как ты?..

Я мотнул головой и медленно переместил ладонь с головы на живот. Тигрица дёрнулась и оскалилась – я ментально держал её изо всех сил. Вожак, свой, надо, терпи.

Нащупал что-то твёрдое и… живое.

– Чувствую голову. Лежит поперёк, так не выйдет.

– Тьфу ты, чёрт тебя дери! Разворачивать надо. Справишься?

Я может и делал это раньше, но не на тигрице. Не на своей тигрице!

– Подскажи, – я начал нервничать. Самую малость, но стало не по себе.

– Разверни. Мягкой массируй, от края к центру. Подталкивай голову вниз, к выходу. Мягко, Макс! Если передавишь – убьёшь обоих!

Убьёшь обоих. Мне стало холодно.

Я начал массировать – осторожно, ладонью по животу тигрицы. Давил как было сказано – мягко, от края к центру, подталкивая голову вниз. Афина рычала и тряслась. Боль от неё шла сплошным потоком.

– Мышцы зажаты, – сказал я Ирме. – Чувствую под ладонью. Она тужится, но мышцы как каменные. Спазм.

– Я могу снять спазм, – тихо сказала Лина. – Лисица расслабит мышцы. Но ненадолго – минуты на две-три, потом спазм вернётся.

– Давай, – кивнул я и всеми силами попросил Афину не шевелиться.

Лисица осторожно подошла ближе, удостоверилась, что тигрица не шевелится и быстро ткнула носом в живот, тут же отскочив обратно.

Зелёная искра пробежала по шерсти Афины. Тигрица громко взревела – с такой болью, что мальчишки у колодца зажали уши. Потом длинно и тяжело выдохнула. Мышцы расслабились – чуть-чуть, но я почувствовал разницу. Узел, который держал тигрёнка поперёк, ослаб.

– Давай, – сказала Ирма. – Толкай голову вниз. Она сейчас потужится. У тебя один шанс.

Я толкал – всё так же мягко, но настойчиво. Чувствовал ладонью, как голова тигрёнка медленно сдвигалась – шло очень туго и неохотно.

Афина напряглась и потужилась.

Что-то сдвинулось сильнее.

– Ещё раз. Ещё!

Вторая потуга. Тигрёнок сдвинулся ещё – голова прошла ту точку, где застряла, провернулась и встала правильно. Теперь вниз, к выходу!

Лана за моей спиной дышала почти так же часто и неровно, как и Афина. Ника стояла рядом с Раннером и кусала губу. Стёпа по привычке тихо матерился – шептал что-то себе под нос, отойдя подальше.

– Ещё! – крикнула Ирма.

Афина потужилась в третий раз и взревела от боли. Лисица Лины наращивала зелёную искру – по морде зверя было видно, что она тоже выдыхалась.

Я убрал руку. Дальше тигрица должна справиться сама.

Или нет.

Прошло три секунды. Афина тужилась, её тело содрогалось. Пять секунд. Я сидел рядом и слушал, как она дышит.

Актриса на ветке почему-то вцепилась когтями в кору так, что посыпались щепки. Тридцать человек стояли подальше от дерева и молчали.

Ещё двадцать секунд.

Я уже подумал, что придётся лезть руками снова, когда Афина в последний раз напряглась всем телом.

Второй тигрёнок вышел – он был заметно меньше первого, но с серебристыми полосами на мокрой шкуре.

Афина развернулась и перегрызла пуповину. Движения были гораздо медленнее, чем с первым – она устала. Разорвала плодную оболочку зубами и начала вылизывать морду тигрёнка длинными движениями языка, счищая слизь с ноздрей и пасти.

А Тигрёнок лежал на траве и не шевелился. Грудь не поднималась.

Афина всё вылизывала. По морде, груди и животу. Стимулировала – так делают все кошачьи, язык запускает дыхание, очищая дыхательные пути.

Тигрёнок лежал и не дышал.

Тишина нарастала. Становилась звенящей.

Я тяжело и протяжно выдохнул. Ну давай же… Давай!

Ирма за моей спиной замолчала. Ника перестала кусать губу и замерла с открытым ртом.

Афина вылизывала быстрее и жёстче – будто чувствовала, что что-то не так. Маленький мокрый комок с серебристыми полосами на шкуре просто лежал, закрыв пасть.

Деревня замерла. Живой перестал скулить и вытянул морду в сторону тигрёнка. Карц поднял голову. Я слышал, как Лана сглотнула за моей спиной.

Актриса мяукнула и спрыгнула с ветки.

Приземлилась мягко, всего в трёх шагах от Афины. Тигрица оскалилась – но Актриса шла медленно, прижимаясь к земле, шаг за шагом. Афина рычала, но не била – то ли устала, то ли почуяла, что рысь идёт к тигрёнку, а не к ней.

Рысь подошла к маленькому телу, наклонила голову и открыла пасть.

Лёгкий, точный ветер прошёл по морде тигрёнка и вошёл ему в ноздри. Слизь разошлась. Крошечная грудь несколько раз приподнялась.

Я даже не заметил, как сильно стиснул кулаки, но в следующую секунду напряжение ушло.

– Есть! – выдохнул Ирма.

Тигрёнок дёрнулся, разинул пасть и запищал. Приподнялся на мокрых лапках, и на секунду завис в воздухе, будто весил меньше, чем должен. Потом опустился обратно. Стихия ветра, как у Режиссёра. Две частицы энергии Альф, которыми они спасли жизнь моей тигрице, сейчас воплотились в двух этих котятах.

Актриса стояла над тигрёнком и смотрела на него. От рыси шло тепло – в этом полосатом теле она узнала стихию своего брата. Кошка тихо замурлыкала – впервые за месяц я слышал от неё что-то кроме тоски.

За спиной разом выдохнули.

– Ну нагнали драмы-то, а! – Стёпка нервно засмеялся и хлопнул себя по колену. Ника всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Карц лежал в пяти шагах от Афины и тяжело дышал. Три хвоста обвисли, шерсть потускнела.

– Спасибо, дружище, – я кивнул ему и улыбнулся.

Лис приоткрыл один глаз, вяло дёрнул ухом и снова закрыл. Мол, принял, отстань, дай поспать.

Тут же пришло раздражение Старика:

Пха, было бы чему тут радоваться, очередные рты.

Дамир подошёл к Карцу и присел рядом, положив руку лису на загривок. Карц не шевельнулся – только хвосты дрогнули. Дамир посмотрел на меня и тихо сказал:

– Он в порядке?

– Будет. Устал сильно. Пусть лежит, не трогай.

Лана подошла чуть ближе и тихо спросила – так, чтобы слышал только я:

– Ты знал, что это сработает?

– Нет, – честно ответил я. – Надеялся.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, кивнула и отошла.

Раннер впервые за всю сцену сдвинулся с места. Посмотрел на тигрят, потом на меня. Лицо как обычно ничего не выражало, но Инферно рядом почти мурлыкал.

– Красиво сработано, – сказал Раннер ровным голосом, – Рад, что детёныши в порядке.

От гладиатора это было как орден за заслуги.

Григор стоял поодаль и качал головой. Великан смотрел на тигрят и улыбался – впервые за неделю я видел на его лице что-то кроме вины.

Михась хлопнул Тамару по плечу и буркнул:

– А я думал – всё, конец кошке. Ошибся. Похоже Макс и вправду что-то умеет.

– Ты вечно ошибаешься, – ответила та, но тоже улыбалась.

Ирма протиснулась мне за спину и осмотрела обоих котят – потрогала, пощупала и заглянула в пасти. Афина не возражала – расслабилась. Пальцы у бабки подрагивали, но голос звучал ровно.

– Оба живые. Огненный крупный, будет как мать. А вот с Ветром мелковат, но дышит ровно. Справились.

Она взглянула на меня – я сидел рядом с тигрицей, руки по локоть в крови и слизи, рубаха перепачкана, в волосах солома. Ирма усмехнулась, но посмотрела с подозрением.

– Повитуха, значит? И когда успел? Ну ничего, повитуха из тебя всё равно дерьмовая, Макс. Но сойдёт.

– Спасибо, Ирма. Ты, как всегда, не в бровь, а в глаз.

Бабка фыркнула, но я видел – глаза блестели. Она быстро отвернулась, чтобы никто не заметил.

Афина лежала и вылизывала тигрят, рыча на каждого, кто шевелился ближе трёх шагов. Терпела лишь Ирму, меня и почему-то Нику. Остальных – нет.

Через час я подошёл снова, сел рядом и протянул руку. Афина тщательно обнюхала ладонь, будто проверяла заново. Фыркнула и отвернулась к тигрятам. Пропустила.

Я осторожно взял огненного. Ладони обожгло, будто держал уголёк из костра – крошечные глаза горели пламенем. Он ещё не умел контролировать свою стихию.

– Горячий как печка, – сказал я. – Спать рядом с тобой зимой будет одно удовольствие, да, приятель?

Тигрёнок запищал и ткнулся носом мне в пальцы. От него пахло молоком и горячим железом.

Положил обратно и взял ветряного. Этот и вправду был слишком лёгкий – он чуть не выскользнул из рук, будто ветер подхватывал его изнутри.

Афина передала мне мыслеобраз – Альфа Огня стоял рядом с ней, а тигрята между ними. Тигрица гордилась отцом своих детей.

– Ну что ж, молодец, девочка. Теперь ты мать, – тихо сказал я и погладил её по голове. – Дети с силой Альф… Теперь следи за ними. А пока что отдыхай. Набирайся сил.

В этот момент я заметил мелочь. Старик вышел из камня и пошёл ложиться на ночь. Обычно росомаха укладывалась у корней Древа, в привычном пласте породы. Но сегодня дедуля обошёл это место по дуге, заворчал и лёг дальше, где почва была сухой. Рядом с Древом камень показался ему чужим.

Я отметил это. Видимо, решил не беспокоить Афину – удивительно.

А ещё плохо то, что Спектр вновь пропал. Я не видел интерфейса котят. Даже эволюционный индекс и уровень.

Глава 6

Когда я собрал совет деревни в пятом срубе, солнце уже садилось.

Тут возвели уже четыре стены из свежих брёвен, между которыми ещё пахло смолой. Крыши не было – до стропил руки не дошли. Зато ветер не задувал, и вечером внутри было теплее, чем на поляне.

Я сел на чурбак у стены. Григор устроился напротив на перевёрнутом ведре – великан еле поместился, колени торчали чуть ли не до подбородка.

Стёпа привалился к стене и скрестил руки на груди. Раннер занял бревно у входа – Инферно лёг снаружи. Дамир предпочитал стоять, расхаживал вдоль стены и проверял брёвна. Лина присела на корточки рядом, Лана облокотилась на дверной косяк.

Ирма пришла последней – принесла котелок с травяным отваром и разлила по кружкам. Кружек хватило на шестерых, остальные пили из мисок. Да уж, даже утвари не хватало на всех – остальную раздали населению.

– Значит так, – начал я, когда Ирма разлила отвар. – Я прикинул по головам и запасам. Если ничего не менять, через полтора месяца мы начнём жрать мох. Зерна впритык, мясо с охоты – лотерея. Зима близко, а у нас ни нормальных стен, ни дров, ни тёплых шкур. Мы окажемся на морозе с голыми задницами. Я понимаю, что все при деле, но давайте-ка начнём обсуждать. Григор, что по провизии?

Отшельник начал загибать пальцы. Он держал в голове всё, что у нас имелось на данный момент.

– Зерна три мешка. Муки мешок привезли. Соли полбочки. Масла бочонок. Вяленого мяса связок двадцать пять. Рыба из сетей у нас каждое утро свежая, но это пока ручей не замёрз. Свежее мясо с охоты, конечно, появляется, но зиму нужно смотреть. Зверь ведёт себя нестабильно.

– На сколько хватит?

– На полтора месяца, если экономить. Но экономить с тридцатью ртами – значит дети будут недоедать. А я этого допускать не собираюсь.

– Никто не собирается, – сказал я. – Раннер, что с охотой?

Гладиатор отпил из миски и заговорил ровным голосом.

– Выследили оленье стадо на южной тропе. Голов двадцать, может больше. Лана докладывала, что следы свежие, стадо ходит по одному маршруту каждый день. Скоро отправимся. Мяса хватит на два месяца, если засолить правильно.

– Нужно уже просто свиней, кур и коров заводить, – проворчала Ирма.

– Засолить – это бочки, – перебил Григор. – Три у нас есть. На десять оленей нужно семь-восемь.

– Кадки, – поправил я. – Полноценные бочки нам не сделать. Но кадки для засолки – вполне можно. Бобр выдолбит из стволов, обмажем смолой изнутри. Дамир, за сколько сделаешь пять штук?

Парень перестал трогать стену и прикинул.

– За неделю управлюсь.

– Из каких стволов? – спросил Григор. – Хорстовы доски трогать нельзя, они на крышу этого сруба нужны.

– Из тех, что Михась нарубит на валке. Выберу покрупнее.

– Ладно, – согласился Григор.

– Хорошо, – сказал я. – Раннер, организуй охоту. Стёпу возьми на разделку – быстрее него туши никто не разделывает.

– А я чего, мясник теперь? – копейщик ухмыльнулся.

– Мясник, грузчик, дровосек и всё, что скажу. У нас тут тридцать человек, дружище. Каждый делает всё. И команду Хорста подрядите, но только через него лично – отдельно не командуйте.

Стёпа хмыкнул, но кивнул.

– И ещё, – добавил я. – Охота это хорошо, но нужен и запасной план. Силки на мелкую дичь – зайцы, куропатки. Ареал расширяется, звери отходят всё дальше – живность уже водится. Ставьте по десять штук вдоль южной тропы. Это немного мяса, но стабильное, каждый день. И не зависит от погоды. Зимой метель ляжет – на оленей не пойдёшь, а силки работают.

Раннер кивнул.

Дамир почесал затылок:

– А вот по поводу рыбы… Ручей замёрзнет – что тогда?

– Мы все тут первую зиму, – сказал я. – Замёрзнет ручей или нет – никто не знает. Может, Древо греет землю вокруг себя? А может, нет. Если ручей встанет – будем долбить лунки и ставить подлёдные сети.

– Такого лома у нас нет, – сказал Григор.

Здесь мне уже не хватало навыков решить проблему.

– Из чего-то сделать можно?

– Наконечник от копья перековать. Я говорил с Хорстом, их рулевой раньше подмастерьем у кузнеца был. Не мастер, конечно, но железо греть умеет.

– Копьё не дам! – шутливо вставил Стёпка.

– Да больно твоё нужно, – я махнул рукой. – Отлично. Григор, поговори с капитаном. Лом для льда, пара запасных на всякий случай. А ещё топоры тупятся. Точильных камней хватает?

– Пока да.

– Так-с… – я выдохнул. – Нам нужна кузница. Нормальная, постоянная. Топоры тупятся, ножи ломаются, гвозди кончаются. Без кузницы зиму не переживём. Хотя бы простая, но нужна.

Григор кивнул – по лицу было видно, что он и сам об этом думал.

– Место я уже присмотрел, у восточного прохода. Горн сложу из камня и глины. Твои звери помогут?

– Конечно.

– Хорошо, – довольно кивнул отшельник. Чем дольше длился диалог, тем всё сильнее сиял Григор. Казалось, он уже и позабыл о Моране. – Старик поднимет материал – это полдня работы. Мехи сошьём из оленьей шкуры после охоты, раму Дамир сколотит. Наковальню сделаем из тяжёлого плоского камня. Тут тоже росомаха пригодится, если что. Единственное – нужен древесный уголь. Обычные дрова для горна слабоваты.

– Михась на валке пусть заготовит отдельную партию, – сказал я. – Берёзу, если найдут. Пережжём в яме. Или Карц сделает, у него уже есть опыт.

– Карц не нужен, с ямой разберусь, – Григор загнул очередной палец. – Делал раньше. За два дня после охоты кузницу поставлю.

– А кузнец Хорста точно справится? – спросил Стёпа.

– Железо греть и бить умеет – для наших нужд хватит, – ответил Григор. – Я с ним поговорю. Пусть работают, раз в безопасности жить хотят.

Я помолчал и перешёл ко второму пункту.

– Как со срубами?

– Пятый, как видишь, без крыши. У шестого только фундамент заложили. Дамир тянет стройку, но людей мало. Если часть отправить на охоту и валку – стройка встанет.

– Мы уже друг на друге, – Ирма покачала головой. – Пятый сруб авось и хорошо, но, если вы продолжите пихать в деревню всех подряд – мы столкнёмся с проблемами!

– Разберёмся, – я кивнул. – Утеплили срубы? Что с печами?

Григор вздохнул.

– Мох в щели кладём, но он сохнет и вываливается. Нужна пакля или шерсть, а у нас ни того ни другого. Глиной промазать можно, Жнецы замесят, но глина на морозе потрескается. Двери пока шкурами завешиваем, которые есть. Когда ударят холода – в срубах будет худо. Но кое-что уже делаем – Фомич из третьей группы начал размечать очаги. В первом срубе уже заложил основание.

– Старик помогает, верно?

– Да, Старик поднимает породу, Фомич формирует. Дымоход доставляет проблем, но справимся.

– Сколько готово? – спросил я.

– Первый сруб завтра закончит. Второй начнёт сразу после. На все четыре – дней десять, если Старика не дёргать на другие работы.

– Не дёргать, – сказал я. – Печи важнее всего. Без утепления перезимуем кое-как, а без печей угорим. Мирану на это не дёргай – она на стенах, пусть отдыхает между сменами. Фомич и Старик справятся.

Григор кивнул.

– Карца бы, глину просушить. А то трескается при сушке.

– Скорее всего я отбуду в Рубежное, Карц будет нужен. Так что четыре дня Фомич потерпит, пусть пока кладёт на сухую и оставляет зазоры для усадки.

– Та-а-а-а-ак, – я тяжело выдохнул. – Теперь к шкурам. Сколько нужно?

– Да уж штук двадцать ещё минимум, – ответил Григор. – На подстилки и одеяла – столько же. И это только на четыре сруба.

– Хорошо, с десяти оленей снимем кусков двадцать, если аккуратно. Но их выделать надо. Ты нашёл кожевника?

Григор покачал головой.

– Силыч, наш старый мастер, умер три месяца назад, ещё в той деревне. Среди оставшихся Жнецов никто толком не умеет. Можно мять руками, по-простому, но для нормальной выделки нужен мастер.

– Паршиво, – сказал я. – Ладно, пока мнём что можем. Но нужен не просто кожевник, а тот, кто знает, как работать с дикой шкурой. Оленья шкура тонкая, чуть передавишь – дыра появится. А волчья жёсткая. Их по-разному дубить надо. Будем искать. А пока – сдирайте аккуратно, с головой и лапами. Из обрезков Ника нашьёт рукавиц. Ничего не выбрасывать. И при валке собирайте смолу с сосен – на кадки, на обмазку, на факелы.

– Уже собираем, – сказал Григор. – Я Михасю говорил. Вываривать буду сам – котелок на костре и полдня, дело нехитрое.

Я кивнул. Григор думал на шаг вперёд – хороший староста.

– И вообще – одежда. Нужны шапки, рукавицы, портянки из шкур. Запасы нужны. Нитки крепкие – из оленьих жил, если правильно высушить и скрутить. Раннер, это тебя касается. Не забудьте. Туши целиком в лагерь, они на всё пойдут.

Гладиатор бесстрастно кивнул, а Григор задумался.

– Жилы… И как это я не подумал. Ульяна умеет с ними работать, говорила мне когда-то очень давно, что в детстве с матерью шила.

Отшельник загнул ещё один палец.

– Поставь её на это после охоты. Пусть шьёт рукавицы и портянки из того, что будет. И ещё – то, что на людях сейчас, тоже можно утеплить. Подбить куртки мехом изнутри, пришить к плащам подкладку из шкуры. Некрасиво, зато не околеешь.

– Это я тоже Ульяне поручу, – великан задумчиво посмотрел на сжатый кулак и загнул палец на второй руке.

– Я так полагаю, с иглами у нас проблем нет? – я улыбнулся.

– Твой подарок отлично закрывает наши потребности, – Григор улыбнулся в ответ.

Да, тот самый Ушкан, которого я поймал, казалось, в прошлой жизни, прекрасно поживал в ядре Григора. И давал любые необходимые иглы. Кто бы мог подумать, что к этому приведёт.

В этот момент от дверного проёма заговорила Лана – негромко, но все повернулись.

– Охотничьи отряды нужно сопровождать стихийными зверями. Михась с валкой будет ходить каждый день. Четверо мужиков с топорами в лесу, где водятся твари зоны.

– Само собой, – подтвердил я.

– Я тоже буду ходить.

– Ладно. Но будешь брать Актрису.

– Хорошо.

Я подождал, пока Лана кивнёт, и повернулся к остальным.

– И ещё про дозоры. Зимой – другие правила. Световой день короткий, а ночь длинная. Дозорный мёрзнет за два часа на ветру и превращается в сосульку. Нужны укрытия на точках – навесы с трёх сторон, крыша, место для маленького костра. Григор, поставь в очередь после погреба. Мы должны расширять нашу зону.

– А что насчёт Майры с соколом? – спросил Дамир. – Зимой проблем не будет?

Я прикинул – соколы может и летают зимой нормально, вот только…

– Летает, но в метель бесполезен. Григор, учти – нужен наземный дозор, который работает в любую погоду. На сокола надеяться можно только в ясные дни.

Повисла пауза. Стёпа ковырял щепку в стене. Ирма допивала отвар. Григор шевелил губами – пересчитывал что-то в голове.

Дамир перестал расхаживать и повернулся ко мне.

– Макс. Можно идею?

– Давай.

– Мы сейчас оленей забьём, а через два месяца что? Опять охота? А если стадо уйдёт? А если зимой снег ляжет по пояс и оленей не найдём? Ирма права, нам нужна своя ферма.

Парень говорил быстро, его глаза горели – видно было, что эту мысль он давно крутил в голове.

– Если на охоте поймать двух-трёх оленей живыми, можно развести стадо. Заведём коров, кур… Скоро получим молоко, а через год – своё мясо.

Я слушал и понимал – парень прав. Ферма решала половину наших проблем с едой. Но это – если мы доживём до весны.

– Дамир, идея хорошая. Запомни её и держи. Но сейчас каждая пара рук нужна на другом. Загон, пастбище, сено – это люди и время, которых у нас нет. Сначала переживём зиму. Весной вернёмся к ферме. На всё это ещё деньги нужны. Нужно наладить контакт с ближайшим населением и Короной. Слишком много проблем. Ещё и притащить сюда каждую животину.

Дамир стиснул зубы. Лина рядом незаметно положила ему руку на локоть. Парень выдохнул и кивнул.

– Ладно. Весной.

Ирма, которая молчала и слушала, поставила кружку на пол и откашлялась.

– Про мои дела забыли, или я тут для красоты сижу?

– Говори, – я улыбнулся.

– Вот кто-кто, а я к зиме готова. Сушёных трав заготовила хоть на несколько лет вперёд. Ника мне помогает, девка толковая. А вот бинтов мало – тряпки кончаются. Из ткани Хорста нарежу, но много уйдёт. Ещё мыло кончается.

– Мыло можно варить, – тихо сказала Лина. – Из жира и золы. Моя мать варила, я умею.

Ирма посмотрела на неё.

– Умеешь?

– Умею. Если будет жир с охоты – сварю.

– Ну хоть кто-то тут с руками, – буркнула Ирма. – Макс, а про посуду ты думал? Мисок впритык, кружек тоже не хватает. Котлов всего три на тридцать человек, и я ещё на зверей варю отдельно. Мне нужно хотя бы ещё два котла и мисок двадцать.

– Да уж, людей прибавилось, – сказал я. – Миски пусть Михась выточит, он плотник, справится. Григор, поставь ему задачу.

– Поставлю, – Григор загнул очередной палец. На правой руке пальцы кончились, перешёл на левую.