Текст книги "Коллекционер проклятий (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Лиза не оставляла надежд протащить меня сквозь толпу, когда народ, словно атомный ледокол, прорезала мощная фигура Глебуша. И на лице кузнеца я не увидел ни радости, ни благолепия. Я даже невольно попятился, чувствуя угрозу, однако юркнуть обратно в дом не удалось. Черт, ну не просто же так я невзлюбил площади! Что на этот раз?

Глава 14

Люди наперебой благодарили меня, совали в руки цветы, сдобу, мелкие монетки, но при виде грозно нахмуренного кузнеца схлынули в стороны, как кисель от фена. От такой каланчи я бы и сам куда-нибудь схлынул, да уперся спиной в закрытую дверь, и даже мини-буксир в виде Лизы не сильно помогал. Изобретательница уткнулась лбом в кожаную броню какого-то бугая и замерла, видимо высчитывая вектор оптимального приложения силы.

– Где моя дочь? – проревел Глебуш, подобравшись ко мне вплотную. От него так и веяло жаром раскаленной печи. – Почему все вернулись, а она нет⁈

– Тише, крепыш. – попытался успокоить его я. – Мы же, вроде, уже выяснили, что я не проклятие. Кого нашел – всех вывел. Старика Прохора даже лично на ручках вынес. Как и просили.

– За что тебе большое спасибо, молодой человек. – поблагодарил меня из толпы Прохор. – Я отлично отдохнул. И партию в уголки выиграл. Приходи потом на чай, дам тебе пару уроков.

– Обязательно загляну. – ответил я снова повернулся к Глебушу. – Вот видишь?

– Вижу! – проревел кузнец. – Вижу, что ты не проклятие! Ты хуже! Ты бандит!

Он замахнулся на меня кулаком размером с пудовую гирю, и я мигом представил, как моя голова превращается в один большой фиолетовый синяк. Нет, ну а что я ему сделаю? Имей я возможность использовать Ваэронову силу, так, глядишь, увидел бы на теле Глебуша какую-нибудь особую точку. Типа слабость. Ткни в нее пальцем – и здоровяк превращается в плюшевого кролика с глазками-пуговками. А если его наклонить, говорит «мама».

Вряд ли такое возможно, но помечтать мне никто не запретит.

Я все же попытался нацепить воображаемые очки, но сил на это не хватило. Веяна не обманула. Что-то я там с непривычки перенапряг и теперь мне требовался курс восстановления. Непременно с минеральными ваннами и массажем третьего глаза.

А кулак тем временем завис надо мной, устроив локальное солнечное затмение.

Я, конечно, поднял руки в защитной стойке, но прекрасно понимал, что против такой мощи не выстою. Похоже придется снова обращаться к целительнице. Но когда пришествие боли казалось уже неминуемым, на бок Глебуша легла узловатая рука старушки Марфы, а ее тихий голос умудрился перекрыть даже гомон толпы:

– Постой, сынок, не рвись вперед,

Пусть гнев скует раздумий лед.

Ты глянь сперва, не торопись,

Вздохни, остынь, угомонись.

Удивительно, но ее слова в самом деле повлияли на Глебуша. Тот замер и произнес уже куда менее уверенным тоном:

– Но это все он… Он все испортил… Моя дочь…

– А может, все же, он нас спас?

Не о злодее сей рассказ.

Не трогал дочь твою герой,

Пойдем домой, хороший мой.

Кузнец окончательно сдулся, поник, и старушка повела его прочь. За ними увязался и дварф, обещая рассказать тайную технику легирования сплавов для столовых приборов. Я же наконец смог выдохнуть. Даже не заметил, что все это время стоял с задержанным дыханием. Так и задохнуться не долго. Нужно бы потом отблагодарить Марфу, ведь она и на собрании, помнится, интересной информации подкинула. Да и вообще приятно пообщаться с человеком, который так ловко на ходу рифмы складывает. Пусть это и из-за проклятия.

В ноги мне ткнулось что-то мягкое. Этим чем-то оказался упитанный кот камышового окраса. Он терся об мои новые штаны и призывно урчал, так что я наклонился и взял его на руки. А когда распрямился, на плечо мне легла ладонь, не сильно уступавшая размером глебушевской.

Ну, чью еще дочь я украл?

– Ты, конечно, молодец и все такое, но героем тебе зваться пока рано. – улыбаясь от уха до уха, заявил незнакомец. – Героем буду я! Меня избрали мертвые боги! Но, если пойдешь со мной, обещаю поделиться частичкой славы. Я как раз набираю команду.

Вот спасибо, удружил, иди нафиг, сам дебил.

– Ты вообще кто? – поинтересовался я, пока кот заползал мне на плечо и устраивался там поудобнее.

– Прости, забыл представиться. – незнакомец протянул мне руку. – Святозар. И спасибо, что спас из тумана. Хотя рано или поздно я бы справился и сам. Ведь мне суждено избавить мир от демонов!

Я уже протянул руку для ответного рукопожатия, как тут у меня в голове раздался голос Автора.

*Голос*

Когда Святозар шагнул к Дену, казалось, будто сама земля чуть прогнулась под его весом. Но не из-за жира – нет, в нем не было ни грамма рыхлой плоти. Лишь груда мышц, отлитых словно из чугуна: широкие плечи, грудь, похожая на дубовую дверь, руки, где каждая вена проступала, как канат.

Рост – вровень с Деном, однако в Святозаре не было той легкой собранности странника. Он держался иначе: расправив плечи и подняв голову, будто уже знал, что мир устроен так, чтобы он его менял. В каждом движении – уверенность человека, привыкшего, что последнее слово остается за ним.

Лицо широкое, с резкими чертами: тяжелый подбородок, будто вырубленный топором; нос, когда‑то сломанный и сросшийся не совсем ровно; короткие волосы цвета выгоревшей на солнце соломы; а глаза – светлые, почти льдистые, – смотрели так, словно уже видели грядущую битву и знали, кто в ней победит.

Торс Святозара покрывала потрепанная кожаная броня, усиленная металлическими пластинами. На поясе – меч в простых, без изысков, ножнах. Не украшение, а инструмент. На ногах обитые металлом ботинки. Рядом с ним даже тени ложились иначе – будто признавали: этот человек несет в себе вес судьбы.

Он не говорил: «Я спасу мир». Он говорил иначе: «Мир ждет, когда я его спасу».

В его голосе не было бахвальства – лишь твердая убежденность того, кто слышал пророчество в шелесте деревьев, в грохоте битвы, в крике раненого товарища и в шепоте ветра над полем мертвых. Видел его в движении облаков и в собственном отражении на лезвии клинка. Впитал с молоком матери и с первой пролитой кровью.

Своей.

И чужой.

Святозар не искал одобрения. Не ждал, что ему поверят. Он уже знал: когда придет час, все увидят, что он тот, о ком гласила древняя легенда. Тот, кто встанет перед вратами Бездны и скажет: «Довольно».

В этом была его сила. И его слабость. Потому что вера в собственную избранность горела в нем ярче, чем сомнение. А два проклятия – «Бой до последнего» и «Кровавая правда» – не давали даже помыслить о том, чтобы свернуть с выбранного пути.

* * *

Спасибо, конечно, Автор, за информацию, но можно не влезать мне в голову посреди разговора?

И что за срочность такая? Неужели важный сюжетный персонаж? Тогда лучше держаться от него подальше. Не то затянет в какой-нибудь «Бой до последнего», а я из оружия только вилку в руках держать умею. Ну и палочки китайские. Но не то чтобы на профессиональном уровне.

– Чего застыл, Ден? – спросил Святозар, пожимая мне руку. Моя ладонь в его лапище просто потерялась. – Пойдешь ко мне в команду? Конечно, пойдешь, зачем я спрашиваю! Вместе мы всех демонов мигом в бараний рог скрутим!

Так. Надо срочно менять направление разговора.

– Слушай, Свят, кошак не твой, случаем?

– Кошак? – силач огляделся. – А, ты про этого гаврика? Так это ж не кошак, а просто кот. Кошаков я тут не видел. Белколюда одного только. Ты нас вместе из тумана спас. Как и блохастика этого, кстати.

Секундочку! Кошаками здесь кошколюдов называют, что ли? Автор и такую расу сюда завез? То есть у меня появился шанс встретить не только эльфийку, но и настоящую кошко-девочку? Вот за что спасибо, так спасибо! Сбылась мечта идиота.

Святозар потянулся погладить кота, но тот вдруг зашипел и цапнул здоровяка когтями. Аж до крови. Не понравилось, видать, что его блохастиком назвали. Ну а кому подобное по душе придется.

Эх, кошко-девочки…

Нет! Стоп! Отставить фантазии!

– Не обижай Мурзика. – бросил я Святозару, вытиравшему кровь носовым платком размером с наволочку. И, судя по цвету, бинтами платку приходилось подрабатывать чаще, чем хранилищем соплей. – Это приличный кот с уважаемой родословной. По усам вижу. Правда, Мурзик?

Кот одобрительно мурлыкнул.

– Да кто ж его обижает-то? – ничуть не смутился Святозар. – Меня просто животные не любят почему-то. С детства. Может проклятие какое. Хотя у меня и их так два, куда еще? Так что – готов выдвигаться? Думаю, дня через три-четыре можно выйти в Ланн-Элар. Я как раз туда шел, когда решил с туманом сразиться.

Вот, блин, пристал! Как банный лист к одному месту. Знавал я одного такого товарища. Тоже всегда к своей теме возвращался, как ты его в сторону ни уводи. Ну да ничего, и не таким зубы заговаривали!

– И долго ты с туманом сражался? – предпринял я еще одну попытку уйти от ответа.

– Да, вот, говорят, полгода меня не было. Но по ощущениям дня два прошло от силы. Никогда бы не поверил, но я сюда зимой пришел. А сейчас глядь – ни сугробов, ни пурги. Тем лучше для нас! Быстрее до столицы доберемся, правда, Ден?

Да тьфу на тебя, шкаф ты трехстворчатый! Хотя с такими мышцами скорее сейф. Для хранения золотых мечей, лавровых венков и других геройских прибамбасов.

– Ты тут, похоже, надолго. – дернув меня за палец, шепнула Лиза. – Я тебя в мастерской подожду. Не забудь только. У нас эксперимент!

С этими словами она юркнула в толпу и исчезла среди частокола коленей. Жаль у меня так не получится. Нужно было через окно вылезать. Да кто ж знал?

– Так, народ, не толпимся! – послышался голос Марлена, пробирающегося сквозь ряды деревенских. За ним по пятам летел Розенштраус. – Вам всем что – делать нечего? Прохор, у тебя уголки пылятся, я видел. Непорядок. Пойди протри. Ева, хватит строить Дену глазки. Не видишь – он на тебя не смотрит. Кто-нибудь, отнесите Захару с Есенией еды. И займитесь уже подготовкой к празднику! Древнейшая из традиций на носу, а они в ус не дуют. Живо, живо!

– Ты от меня не увиливай, Марлен, бурлен, нетлен…. – бубнил, не отставая, мертвый налоговик. – У меня здесь все записано. – он потряс призрачным свитком. – Недоимки есть? Есть. Кто платеж по репе на четыреста лет просрочил? Ну и что, что я все это время в тумане блуждал. Должен был сам в казну все донести. А еще у тебя тут пугало одно неучтенное. Я все подсчитал. Платить как будешь? Рассрочка, вексель, долговые обязательства?

– Слушай, Свят, давай потом поболтаем. – я решил воспользоваться удачно подвернувшимся случаем. – Срочный разговор с губернатором. Геройские дела, туда-сюда, пятое-десятое, ну, сам понимаешь. Давай, не скучай.

Я хлопнул здоровяка по плечу, о чем тут же пожалел (он там каменный внутри, что ли?), и, не дав ему ответить, легкой рысью устремился к Марлену.

– Ах, Ден! – преувеличенно радостно всплеснул руками представитель власти, старательно игнорируя зависшего за плечом Арсения. – Вижу оправился уже. Как самочувствие?

– Благодарю, Милостивый государь. – полностью скопировав его тон, ответил я. – Магия Веяны творит настоящие чудеса. Я будто помолодел лет на десять.

– Понимаю, понимаю. Сам к ней время от времени похаживаю. То колени прихватит, то спину. А иногда, – он заговорщически понизил голос, – и другие части тела барахлить начинают.

– И что – помогает?

– Ну не сама, но травки полезные посоветовать может. Или мазь какую сварит для втирания.

– Для втирания?

– Для втирания.

– Экий ты, сударь, затейник.

– Ну как можно!

– А-ха-ха.

– О-хо-хо.

Наверное, мы бы и дальше могли изображать вежливую светскую беседу, но все испортил Розенштраус, сбившийся с перечисления долгов деревни и зависший между нами на подобии мокрой простыни.

– Даже не думай от меня отделаться, Марлен! – строго заявил он. – Я мертвый. Мне не нужны ни сон, ни вода, ни мази для втирания. Я с тебя не слезу! А ты, Ден, ему не потворствуй. За это отдельная статья полагается. До трех лет принудительной работы в цирке. У медведя на подмене.

– О, Сеня, и ты тут! – я сделал вид, что только что его заметил. – Как поживаешь? Кошмары по ночам не мучают?

Я принялся рыскать по карманам, но Розенштраус разгадал мой замысел и поспешил «обрадовать»:

– Не найдешь. Притяжитель бестелесных сущностей у Лизы. А меня с него она освободила. Сказала, что устройство нужно доработать.

– Это она, конечно, зря… – буркнул я.

– Что ты там говоришь?

– Говорю: помнится, кто-то обещал налоговые послабления для Тихой Лощины.

– Ну-ка поподробнее? – оживился Марлен.

– Не было такого! – возмутился Арсений.

– Как же не было? – оседлал конька я. – А кто верещал, мол, спаси меня, Денушка, не бросай меня в тумане, Денушка, все недоимки спишу. А еще чернильницей клялся!

Розенштраус, услышав подобное, аж в цвете поменялся. Приобрел легкий алый оттенок, будто в нем растворили стакан томатного сока. Это он так от стыда покраснел, что ли? Или от гнева?

– Ничем я не клялся! – змей зашипел мертвый налоговик, украдкой озираясь по сторонам. – И вообще я приличный призрак. Свое слово держу. Вот, смотри!

Прямо у нас на глазах он взял и разорвал на мелкие кусочки свой свиток, а клочки тут же принялись таять в воздухе, как сахарная вата в скипидаре.

– Ну Ден, ну удружил! – заметно повеселел Марлен и принялся неистово трясти мне руку. – Там же пеней за эти века набежало столько, что нам и за тысячу лет не собрать.

– С одной-то репы? – удивился я.

– Представь себе. О, кстати! – он порылся в карманах и достал блестящий металлический кругляш с прикрепленными к нему цветастой тряпочкой и булавкой. – Медаль! За туманные заслуги перед отечеством!

– Звучит, честно говоря, так себе.

– Да? – Марлен на мгновение замер, но потом все же прицепил награду мне на грудь. – Действительно. Я как-то не подумал. Если хочешь, попрошу Глебуша перебить на… более благозвучную формулировку.

– Не надо Глебуша! – поспешно открестился я. – Меня все устраивает. Сохраню на веки вечные и внукам буду показывать.

– Ну как знаешь.

– Слушай, а что у него дочь и правда из тумана не вернулась? Единственная из всех? Может мы с Лизой сходим, поищем? Она же, вроде, чайник починила. А то не хорошо как-то.

Улыбка на лице губернатора в мгновение ока сменилась кислой гримасой, словно какой-то лихач окатил его из лужи. А потом вернулся и окатил снова. Для верности.

– Починила-то починила… – медленно произнес Марлен, будто раздумывая, стоит ли мне говорить. – Отлично починила. Там теперь крышечку в одну сторону поворачиваешь – в туман входишь, в другу – выходишь. Вот только не в тумане его дочь…

У меня от такой новости челюсть аж до земли упала, а дыхание будто цыгане украли, перепутав впопыхах с конем. Меня, значит, этот икающий детина с первого дня мучил, мол, отдай дочь, проклятие, не то ноги повыдергаю и к голове приделаю, а дочь его оказывается и не в тумане вовсе⁈ Автор, але, что за дела? Ты в курсе, какого я тут страха натерпелся? Похлеще, чем с тенями!

– Только не говори, что это очередное проклятие! – выпалил я, обретя дар речи.

– Да какое там… – махнул рукой губернатор. – Хотя уж лучше бы проклятие. Дочку его парень из соседней деревни сватал. Непутевый – жуть! Ну Глебуш своего благословения и не дал. А она возьми да влюбись.

– Сбежали?

– Сбежали. – вздохнул Марлен. – И к бандитам попали. Что там дальше было я тебе рассказывать не стану. Да только нет больше ни дочки, ни парня. А если в лесу на надгробие наткнешься – соблюди традицию, положи цветов. Они, вон, не соблюли, и вот что вышло.

М-да. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Глебуш, значит, просто крышей слегка поехал. Без всякого проклятия. А местные ему лишний раз не напоминают, чтобы не ранить. Жаль мужика, на самом деле. Но впредь я его лучше буду стороной обходить. На всякий случай.

Краем глаза я заметил понурого Розенштрауса, который медленно дрейфовал прочь от нас, причем почему-то против ветра. А ведь я его, по сути, смысла жизни лишил. Или смысла смерти? Не хорошо, в общем, вышло. Нужно бы подсластить пилюлю.

– Слушай, Марлен, а у тебя лишней чернильницы не завалялось, случаем? Золотой желательно.

Услышав мой вопрос, Арсений слегка оживился и заинтересованно поддрейфовал чуть ближе.

– У меня вообще никакой нет. Тем более золотой. – признался губернатор. Призрак снова сник. – Но кое у кого я одну видел. Эй, Нохамар! – крикнул он, подзывая своего бессменного парнишку-посыльного.

– Да, губернатор? – мгновенно подскочил тот, глядя на кумира преданными глазами.

– Приведи к нам Карла.

– Может не надо? – скис мальчик.

– Не понял! – упер руки в бока Марлен. – Как ты собираешься служить в армии и занять мое место, если приказы не выполняешь? Бегом марш, рядовой!

Нохамар умчал, сверкая пятками. Хороший все-таки пацан. Может и правда станет лидером деревни, как подрастет. Ну а мне, очевидно, предстояло долгожданное знакомство с легендарным Карлом. И что-то реакция парня меня не сильно обрадовала…

Глава 15

Выдав Нохамару поручение, Марлен расплылся в улыбке и подставил лицо ласковым лучам солнца. Он выглядел так, будто его только что пытались казнить, но веревка лопнула, гильотину заклинило, а палач взял отгул по семейным обстоятельствам. Я даже не думал, что долг перед казной довлел над ним столь сильно. Идеальный момент, чтобы стребовать себе достойную награду. Завуалированно, естественно.

– Слушай, Марлен, медаль – это, конечно, здорово и вообще почетно, но нет ли тут у вас чего-то более практичного? Осколка силы древнего героя, например?

Завуалированно не получилось. Ну пусть будет так. Спаситель я, в конце концов, или погулять вышел?

– А ты по мелочам не размениваешься, да? – добродушно хохотнул губернатор, ничуть не смутившись. – Похвально, похвально.

– Ну так есть?

– Нет, конечно, Ден, откуда? Окстись! Ты знаешь сколько они стоят? Нам всей деревней на один пару лет копить. А если бы и был, так его бы давно отдали кому-то из охотников. Зачем его просто так хранить?

– Настолько дорогие? – удивился я. Хотя вряд ли местечко типа Тихой Лощины имеет большие доходы. – А как же Веяна? Ее предку такой ведь вообще подарили!

– Это она сама так сказала? – хитро прищурился Марлен.

– Ну да. Торговец. За спасение от болезни.

– Во дает женщина! Уже седая на всю голову, а все туда же. – губернатор покачал головой. – Торговец действительно был. Вот только ничего он не дарил.

– А как тогда?

– Мужичок тот по пьяни проболтался, что по пути к нам наткнулся на древние руины. А если точнее – случайно в них свалился, отойдя с дороги в кустики. Счастливчик, на самом деле.

– Потому что нашел?

– Потому, что живым из них выбрался. Да еще и осколок найти умудрился. Но проболтался он зря. Пра-пра-пра Веяны как об этом услышала – так мужика опоила зельем, и он сам ей все отдал. Но, если что, я тебе этого не рассказывал.

Во дела…

– Так может он и умер не сам, а она его… того?

– Нет, там все честно. Волки загрызли. Видать, всю удачу на руины потратил.

– А где, говоришь, руины-то эти? – как будто невзначай поинтересовался я.

Но Марлен не зря столько лет прослужил дозорным. Он видел меня насквозь.

– Туда потом сколько народу не ходило – никто ничего не нашел. – сообщил мне губернатор. – А некоторые и вовсе не вернулись. Да и неблизко это. Возле Ланн-Элара. Столицы Элариона. – он пристально на меня посмотрел. – А ты зачем спрашиваешь? Знаешь, я тут поболтал с последними беженцами, и так вышло, что никто тебя не знает. Бывают, конечно, и такие проклятия, что про человека все забывают, а не только он сам, но, вот знаешь ли… По-хорошему, мне бы тебя запереть, да сообщить куда следует, но раз уж ты нас так выручил…

Марлен не закончил фразу, но этого и не требовалось. Я понял, что он хотел сказать, а он понял, что я понял. Ох не прост местный губернатор, и не зря его выдвинули на этот пост. Человек и в самом деле на своем месте. Даже несмотря на свое крайне неудачное проклятие.

Но что-нибудь кроме медали я с него все равно стребую. Просто чуть позже. Вместе с координатами руин. Просто так я, что ли, своей шкурой рисковал? За «Спасибо иди на фиг»? Дудки!

От неловкого молчания нас спас гомон, раздавшийся с другого конца улицы. Приглядевшись, я увидел крайне любопытную картину: Нохамар изо всех сил старался привести к нам крайне необычное существо ниже его самого ростом. Он то тянул его, то толкал, но каким-то образом существо постоянно уворачивалось и оказывалось на обочине, изучающим придорожные камушки. Или преследующим бабочку. Или… я даже не до конца понимал, что оно делает.

Но самым интересным оказался внешний вид создания, потому что по улице из стороны в сторону металась здоровенная человекоподобная белка! Вернее, здоровенной ее могли бы называть разве что обычные лесные жители, мне же она едва ли доходила до пояса.

Белка шустро перемещалась на задних лапах, постоянно перебирая что-то передними, и балансируя с помощью большого пушистого хвоста; вихрастый хохолок на голове болтался из стороны в сторону; а искрящиеся неуемным любопытством глаза, казалось, подмечали каждую деталь окружающего мира. Даже самую незаметную.

Так вот они какие – зверолюди. Я почему-то представлял их себе более очеловеченными. Ну или хотя бы не покрытыми с головы до ног густой лоснящейся шерстью. Местные кошко-девочки резко потеряли позиции моих глазах. Хотя еще оставалась надежда, что с ними Автор обошелся немного гуманнее, и не стал обламывать мне кайф.

Только попробуй испортить мне кошко-девочек, графоман проклятый! Ух, я тебя!

Зверолюд – а в данном конкретном случае белколюд – постепенно приближался, а нацепленные на него в огромном количестве мешочки, сумочки и кармашки подпрыгивали в такт движениям, издавая по-своему мелодичный перезвон. Их было так много, и из них торчало столько всевозможных мелочей, что суммарный вес, наверное, превышал таковой у самого создания. В руке же (или в лапе) белколюд держал цветок, похожий на герберу с бутонами разных цветов.

В общем, крайне необычное и колоритное зрелище. По крайней мере для меня.

– Это он! – воскликнул Розенштраус, обвиняюще ткнув в существо призрачным пальцем. – Карл! Он украл мою чернильницу! Держи вора!

Но вор, услышав крики, заметил духа и сам засеменил в нашу сторону. Да так шустро, что толкавший его Нохамар свалился лицом в пыль.

– Ух ты, настоящий призрак! – глаза белколюда светились, словно у ребенка, впервые оказавшегося в Диснейленде. – А как ты летаешь? Что ты ешь? А в туалет ходишь? Как часто? Живот не болит? Феи не мучают? Можно я тоже буду призраком? Давай меняться!

Он тараторил так часто, что у меня начала пухнуть голова. При этом Карл безуспешно пытался потрогать Арсения коготками и не сдавался несмотря на тщетность затеи. Я же мигом понял, что имел в виду Ваэрон, говоря, что готов ждать еще тысячу лет лишь бы не заиметь себе того Вестника.

И все же я не удержался, протянул руку и коснулся Карла. Он оказался мягким, теплым и пушистым. Как, в общем, и положено белке.

– Привет. – ничуть не смутился зверолюд. – Я Карл, Победитель Тумана. Вообще я герой, но сейчас в отпуске. Так что если у тебя дома завелись мыши или дракон, то это не ко мне. Хотя на дракона я бы посмотрел. Это у тебя такой ритуал знакомства? Рад встрече!

Он тоже принялся меня щупать, и я сам не заметил, как в его руках оказалась моя медаль. А ведь висела она выше его роста!

– Это вообще-то мое. – я забрал награду обратно.

– Пожалуйста, пожалуйста. – Карл даже не пытался сопротивляться. – Я просто держал, чтобы не потерялось. Вы, люди, совсем не умеете следить за вещами.

– Оно было пристегнуто!

– Разве? Не заметил. Вот мой дедушка умел пристегивать так, что никто отстегнуть не мог! Всем селом пытались. Даже соревнования устраивали. Прямо у него в кузнеце. Иди сюда, киса.

– МЯ-А-У!

Пока я наклонялся за медалью и цеплял ее на место, Карл каким-то образом умудрился снять у меня с плеча Мурзика и теперь гладил того против воли и против шерсти. И настолько ловкими оказались его руки (или лапы? Ладно, буду считать их руками), что кот при всей своей грации никак не мог ни вывернуться, ни даже цапнуть обидчика. Впервые такое видел!

Мурзика я тоже спас, за что тот благодарно ткнулся мне носом в щеку и спрятался у меня за пазухой, откуда грозно шипел на Карла, пока не успокоился.

– Так ты, значит, тоже из тумана? – спросил я, на вся всякий случай придерживая ножны и ремень от штанов. – Долго там торчал?

Я бросил я взгляд на Марлена, но тот лишь покачал головой. Мол, при его жизни белколюды в тумане не пропадали.

– Долго. – скорбно вздохнул Карл. – Очень долго. И очень скучно. Нет, сначала было весело – шагаешь, а вокруг ничегошеньки не видно. Туман. Опять туман. И снова туман. И еще немного тумана, если вам вдруг показалось, что его мало. Я пробовал в нем плыть – не получилось. Потом считал шаги. До тысячи, до двух. Но понял, что считать еще скучнее, чем просто идти. Пробовал петь. Пробовал играть в «угадай что впереди». Но я всегда выигрывал, угадав, что впереди туман. Посидел, потанцевал, поболтал с тенями. Решил, что туман – это одеяло, под которым кто-то спит. Искал того, кто спит. Не нашел. Строил дом. Разбирал дом. Рыл яму. Закапывал яму. Писал стихи. Рисовал. Мечтал. Думал. А потом веточку пнул и раз – туман пропал. Значит я его и победил. Но за этот день я чуть с ума не сошел со скуки!

День? Так для него прошел всего лишь день⁈ И это для него очень долго? Он же там половину храма расписать умудрился! Интересно, у них вся раса такая или это единственный уникум? Розенштраус, вроде, говорил, что вся. Целая нация пушистых катастроф на ножках. И с хвостиком.

– Чернильницу верни, ворюга! – коршуном налетел на белколюда Арсений. – Мне ее папа подарил. За первый правильно подсчитанный налог на ветер. Я ее сам в мастерской выбирал! Набирал. Забирал. Интеграл…

– А-а-а. – протянул Карл. – Я тебя вспомнил. Мы же в тумане встретились. Только… Ты вроде тогда целый был. То есть плотный. Не в том смысле, что толстый, – ты очень даже стройный, – а в том смысле, что сквозь тебя дома не просвечивали. Хотя там и домов-то не было.

– Чернильница. – напомнил про наш объект интереса Марлен.

– Да-да. – отмахнулся от него хвостом Карл. – А как ты стал таким прозрачным? А у меня получится? А это весело? Ты сквозь стены пролетать можешь? А сквозь людей? Всегда мечтал пройти сквозь кого-то. Прям с самого детства.

– Чернильница! – уже хором крикнули я, Марлен и Розенштраус.

– Да тут она у меня, тут. – белколюд принялся рыться в своих мешочках. – Ты же сам просил сохранить. Или не тут… Может вот тут?

– Да что вы с ним церемонитесь?

У меня из-за спины шагнул Святозар, схватил Карла за лодыжки, перевернул и начал трясти, как большой хозяйственный мешок в поисках последней картофелины.

Из кармашков и сумок дождем хлынул поток всякой всячины: обрывки пергамента, камешки всех возможных форм, цветов и размеров, орехи, пуговицы, перья, засохший гриб, детский совочек, листья, крошки, кусок пирога, шнурки, веревочки, связки трав (в большинстве случаев обычная осока), крысиный хвост, гребешок, монета с дыркой, что-то вязкое с налипшим сором, живой жук, тут же уползший прочь, склянки с жидкостями и без, клочки ваты, несколько шарфиков. И это лишь малый перечень того, что мне удалось разглядеть.

Куча под белколюдом все росла, однако тот не только не жаловался, но и кричал «Еще! Еще!», заливаясь на всю улицу звонким смехом. А когда поток хлама прекратился, оказалось, что Карл отнюдь не толстый, как мне показалось вначале, а очень даже стройный и поджарый. По крайней мере на гору с себя ростом он приземлился на все четыре конечности и тут же молнией метнулся к Святозару, требуя немедленно повторить «потрясушки».

– Обойдешься. – сурово отрезал крепыш.

– Ну пожалуйся.

– Нет.

– Пожалуйста-пожалуйста!

– Нет значит нет.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

– Ладно. Но только когда снова разложишь все по карманам.

– О! Это я мигом! – Карл подскочил к куче и принялся перебирать сокровища. – Это сюда, это туда… Ух ты какая прелесть! А это у меня откуда? Наверное, потерял кто-то. У меня сохраннее будет.

– Что стоите? – обратился к нам Святозар. – Ищите свою чернильницу.

Куча в самом деле постепенно убывала, но внимание Карла она увлекла чуть более, чем полностью. Похоже минут двадцать у нас освободилось. Ну или поменьше, с учетом того, с какой скоростью мелькали мохнатые когтистые пальчики.

Я же подумал, что неплохо было бы найти способ так же легко отделаться и от Святозара. Жаль у меня не получится взять его за ноги и потрясти. При всем желании не выйдет.

Мы все вместе тоже принялись копаться в имуществе Карла, что его ничуть не смутило. Наоборот – он даже взялся показывать нам отдельные экспонаты, на ходу придумывая им истории и назначения. Например, шнурки он называл набором для выживания, листья – картой местности, а крошки – приправой к приключениям. Камушки же предлагал к обмену на что-то не менее ценное или на занимательную историю. Шутки его бы тоже устроили.

Мы чуть ли не с головой зарылись во всякую всячину, а Розенштраус так и вовсе нырял в нее, как лиса в сугроб. В некоторых вещах Марлен опознавал имущество местных жителей – их он отдавал Нохамару с приказом держать в руках и не выпускать ни при каких обстоятельствах. Чтобы они снова не оказались у Карла. Святозар со своими ручищами напоминал бульдозер на карьере, не хватало только самосвала для погрузки. Но тем не менее искомое обнаружить повезло все же мне. Причем даже без силы Ваэрона. Или, может, в пассивном режиме она тоже работает? По чуть-чуть.

– Оно? – спросил я, извлекая изящную золотую чернильницу из бардовой тряпки, оказавшейся очередным шарфиком. – Перо тоже здесь.

– Оно! – радостно воскликнул Арсений.

– Ну вот видишь, как все здорово получилось. – на мгновение отвлекся от своих «сокровищ» Карл. – Сам бы ты точно потерял.

Я даже удивиться не успел, как Розенштраус выхватил сосуд у меня из рук и прижал его к себе. А в следующий миг его бадейка скукожилась и слилась с золотой чернильницей, сделав ее такой же призрачной, как и сам мертвый налоговик. Который прямо у нас на глазах начал таять.

– Наконец покой… – с облегчением в голосе выдохнул Арсений. – Я так долго этого ждал… Спасибо тебе, Ден. Я замолвлю за тебя словечко в загробном мире. Только установите мне надгробие. Обязательно по ГОСТу-у-у-у…

И с этой протяжной нотой на устах он окончательно исчез.

Интересно, не таким ли образом у привидений пошла традиция завывать в ночи? Или они так тренируются перед упокоением? Спрошу у следующего, если вдруг такой попадется.

– Эх, не успел у него стрясти бумагу, что с Тихой Лощины списаны все недоимки. – вздохнул Марлен, вылезая из кучу безделушек. – А то припрется еще один такой, и доказывай потом, что ты не верблюд.