Текст книги "Коллекционер проклятий (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Ну тогда Притяжитель у нее хотя бы забери. И отнеси в деревню. – попросил мертвый налоговик. – Может я даже найду лазейку и сумею списать их недоимку. Что скажешь?

Я мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли.

– Веди. – коротко бросил я.

– Вот это другое дело.

Розенштраус полетел вглубь тумана, а я устремился за ним, стараясь не упускать проводника из виду.

– Изобретательница твоя какой-то иллюзии поддалась. – объяснял на ходу Арсений. – Они раньше, вроде, слабее были. Уж я ей как не кричал – все без толку. Болтался за ней, как дебиторская задолженность.

– Скорее как просроченная платежка. – хмыкнул я.

– Обидно вообще-то.

– Зато правдиво. Ну и что там дальше?

– Да что дальше? Упала. Не двигается. Едва дышит. Бледнеть начала. – перечислил призрак. – Ну а я стал по сторонам метаться. Насколько поводок позволял.

– Неохота на одном месте застрять?

– А ты как думаешь? Я и так мертв, но хоть в переделах тумана летать мог. А если еще и подвижности лишусь, то это сразу в петлю можно!

– Тебе не поможет.

– В том-то и дело! – кивнул дух. – Вот она.

Лиза лежала ничком, уткнувшись носом в подстилку из гниющей листвы. Я перевернул ее и чуть не отпрянул – даже в тусклом свете, непонятно как проникавшем сквозь густой туман, девушка выглядела словно труп из фильма ужасов. Одежда изорвана; заплаканные глаза закатились, обнажив белки; некогда пухлые румяные щечки уже даже не побелели, а посерели; под ногтями – грязь; в руках обломок какого-то механизма. Ее в таком виде даже в гроб не положишь – всех перепугает.

Впрочем, хоронить изобретательницу было рано. Едва заметно, однако грудь вздымалась в такт прерывистому дыханию. Жизнь еще не покинула хрупкое тельце, но, похоже, очень к этому стремилась.

– Лиза, очнись! – я похлопал ее по щекам. – Очнись, говорю, тут есть вариант на твоего Нуменота выйти. Все проспишь!

Она слабо дернулась, будто пыталась за что-то ухватиться, но в сознание не пришла. Проблема… Сделал бы ей искусственное дыхание, да никогда ему не обучался. Так что, боюсь, в моем исполнении получится разве что край нелепый поцелуй. Еще и усы эти крысиные…

Я посмотрел по сторонам, но оба рюкзака мы уже потеряли. Обыскал подсумки. В одном из них нашел едкую пахучую жидкость, однако та тоже эффекта не возымела. Все же не нашатырь. Вливать же жижу ей в рот не рискнул, так как та могла запросто оказаться чем-то вроде Пятновыводителя для солнечных зайчиков. Или какой другой дребеденью.

Еще и когтистые тени снова начали скапливаться на границе видимости. Второй встречи с ними я уже мог и не пережить.

Дела-а…

– Забирай Притяжитель и беги. – посоветовал Арсений. – Может хоть сам спасешься.

– Ну уж нет, канцелярская твоя душонка. – сквозь зубы процедил я, поднимая Лизу на руки. Весила она всего ничего, но вот полученные раны нещадно ныли и, кажется, снова начали кровить. – Мы своих не бросаем!

Может я и назвался главным всего лишь в шутку, но тем не менее чувствовал ответственность за доверившуюся мне изобретательницу. И очень наделся, что это чувство мое собственное, а не навязано проклятущим Автором. Не хотелось бы чтобы он имел власть еще и над моими мыслям и эмоциями, а не только над сюжетом книги.

– Подходи по одному! – прорычал я затянувшим свой замогильный вой теням. – Всех порву!

Меня они не послушались, и принялись планомерно сжимать кольцо, не оставляя ни единого шанса прорваться наружу невредимым. Да и куда прорываться? Вокруг колдовской туман, а направление я уже давным-давно потерял. Вот сейчас бы точно пригодился какой-нибудь полет. Или что там предлагал Ваэрон? Умение видеть незримое? Тоже подошло бы. Глядишь отыскалась бы какая лазейка наружу. А то и вовсе способ справиться с угрозой.

– Чего застыл? – раздался у меня над ухом сквозящий паникой голос Арсения. – Беги! Сражайся! Делай хоть что-то!

– Отцепись. – коротко бросил я. – Не мешай.

Мой разум лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Помирать в такой глуши отчаянно не хотелось. Да и в любой другой нас самом деле тоже. Хотелось выжить, выбраться из книги, доковылять до Автора и предъявить ему по счетам, которые продолжали копиться с каждой обрушившейся на меня неприятностью этого мира.

А к тому моменту еще и проценты набегут.

Черт, какие, в задницу, счета? Какие проценты? Меня Арсений покусать успел, что ли?

Кольцо продолжало сжиматься, а идей у меня по-прежнему было кот наплакал. Ни одной на самом деле. В голове будто кто-то только что провел влажную уборку, и все мысли теперь испуганно жались к стенкам, не рискуя ступать по вымытому.

Эх, нужно было соглашаться стать Вестником Ваэрона. Сейчас бы хоть что-то умел сверх обычных способностей рядового человека. Я мысленно согласился со всеми его требованиями и даже подписал воображаемый контракт. Причем кровью. Хоть и тоже воображаемой. Но успеха подобное действие не возымело. Видать нужно находиться рядом с богом, а не только о нем подумать.

До жутких теней оставалась какая-то жалкая пара шагов.

– Эй, Автор, выручай! – наступив на горло собственной гордости, крикнул я. – Согласен на любой рояль в кустах. Обещаю не ругаться. Дай мне меч забытого героя, щит воина света или, там, лампу Аладдина. Да хоть волшебный фонарик! Что-нибудь! Арсений, ты тут рядом никакого оружия не видишь? Не появилось?

– Ден, прости, но ты похоже сошел с ума. – обреченно проговорил призрак. – Какого же размера должны быть кусты, чтобы в них рояль поместился? И о чем ты вообще в такой ответственный момент думаешь? Сидеть мне теперь возле ваших трупов, как пес на цепи… Прощай, Ден. Рад был познакомиться.

Да как так-то? Неужели я пропустил какую-то важную развилку? Или подсказку? Не может же быть, чтобы меня решили вот так вот слить!

Нет! К черту! Сам! Все сам! В прошлый же раз я как-то выбрался?

Да, только тогда я не успел далеко уйти от места входа и просто вернулся по своим следам. Но что если это я только так думал? Что если на самом деле все было совсем по-другому?

Я уже выяснил, что туман вызывает тоску по дому. Путает видениями. Не дает выйти. Я своего дома не помню, а потому на меня его сила не действует. И поэтому он решил меня уничтожить.

Так что же, если отбросить привязку к пространству, я в прошлый раз сделал?

Неужели все так просто?

Сложно думать, когда тебя вплотную окружил десяток смертоносных теней, занесших для удара руки с антрацитово-черными когтями. Особенно если остроту этих когтей ты уже испытал на собственной шкуре.

И еще труднее в такой обстановке закрыть глаза.

Но именно так я и сделал.

Крепко зажмурился, задержал дыхание и шагнул вперед. Прямо навстречу своей смерти.

*Голос*

Ден шагнул прямо в убийственную тень, но не почувствовал боли. Не хрустнули кости, не хлынула кровь, не расцвел на теле бутон жуткой раны. Вместо этого – легкое, почти невесомое касание холода, будто призрачный шепот ветра, несущего забытые сны.

А потом – тишина.

Ден открыл глаза.

Над головой – небо. Простое, бескрайнее, темно‑синее, с первыми робкими звездами. Вечер. Настоящий, живой вечер. Воздух пах дымом из труб, влажной землей и ароматным свежеиспеченным хлебом.

Ден стоял на краю поля. За спиной – все тот же туман, бессильно клубившийся у кромки леса, впереди – Тихая Лощина, казавшаяся теперь родной и уютной, как материнские объятия, которых он не помнил.

На руках лежала Лиза. Все такая же бледная и бесчувственная. Голова девушки безвольно склонилась к его плечу, волосы рассыпались по спине, а пальцы все еще сжимали осколок какого‑то механизма – последнее, что она пыталась починить, находясь в своей собственной иллюзии.

Ден спас ее.

Эта мысль пришла без фанфар и триумфальных возгласов. Он просто сделал то, что должен был. То, что требовала его душа и широкое доброе сердце. Так велела натура восторженного мечтателя, впервые получившего возможность воплотить одну из своих смелых фантазий в реальность.

Пытаясь устоять на внезапно подкосившихся ногах, Ден вспомнил, как в прошлый раз вышел из тумана. Тогда он не думал, не планировал – просто шагнул. И теперь, когда он повторил это, когда сознательно выбрал путь сквозь опасность, а не от нее, мир словно признал его.

«Туман путает тоской по дому… но у меня нет дома. Нет воспоминаний. Нет якоря, за который он может меня ухватить». – эта мысль, как ни странно, принесла Дену спокойствие. Впервые за все время в Иллириуме он почувствовал не потерянность, а свободу.

Ден посмотрел на Лизу.

– Ты слышишь? – прошептал он, не зная, обращается ли к ней или к самому себе. – Мы вышли. Мы смогли.

И в этот момент, среди тишины вечера, под звездами, которые, казалось, смотрели на него с молчаливым одобрением, он понял еще одну вещь. Он больше не просто потерянный чужак. Он – тот, кто сам выбирает свой путь. Даже если этот путь ведет сквозь тени. Даже если следующий шаг – в неизвестность!

Ден провел ладонью по волосам девушки, убирая прядь, прилипшую к щеке.

– Отдыхай. – едва слышно выдохнул он. – Я буду здесь. – и бросил взгляд на туман, по-прежнему клубившийся на расстоянии вытянутой руки.

Теперь Ден знал: он может войти туда снова.

И на этот раз он будет готов!

* * *

У меня от возмущения чуть глаза из орбит не вылезли. Я же ведь, еще услышав первые слова Автора у себя в голове, отбежал вместе с Лизой на безопасное расстояние. Пес этот туман знает – возьмет и засосет нас обратно. А там все. Кирдык. Так что я в эту задницу больше ни ногой!

Там, правда, еще старик Прохор остался, но… Екарный песок, что на мне – свет клином сошелся?

И что еще за восторженный мечтатель? Это я-то восторженный мечтатель? Это он обо мне⁈ Да Автор, похоже, знает меня хуже, чем недра собственных ноздрей, куда не залезть ни носовым платком, ни, прости господи, пальцем. И это вселяло надежду! Если он допускает подобные ляпы касательно моей персоны, значит какая-то свобода воли у меня все же есть. Пусть и в рамках сюжетных рельс.

Нет, ну правда – неужели не мог мне какой-нибудь меч-кладенец захудалый подкинуть? Под видом случайно находки. В других книгах главный герой уже армии бы в бой водил и галактики сталкивал, а меня тени чуть не заковыряли. Если окажусь когда-нибудь на сходке книжных героев – засмеют.

– У тебя все-таки получилось! – радостно крикнул мне прямо в ухо Розенштраус. – Мы выбрались!

– Да не ори ты так. – осадил его я. – У меня еще от того воя звон в ушах не прошел.

Я хотел было двинуться к деревне или хотя бы положить Лизу на траву и дать рукам отдохнуть, как тут, будто из-под земли, выскочил мальчишка, избравший Марлена своим кумиром.

– С возвращением! – воскликнул он, ничуть не смущаясь присутствия призрака. Ну да, этих прóклятых такой ерундой не проймешь. – Губернатор велел дождаться вас и вести сразу на собрание. Он ждет.

– На площади? – скривившись, словно от кислого лимона, спросил я.

– Конечно! – выпалил парень.

– Веди. – только и оставалось вздохнуть мне.

Глава 9

И вновь я оказался на единственной площади Тихой Лощины. Будто здесь больше пойти было некуда. Хотя, если подумать, а куда тут еще идти?

Стоял поздний вечер, ласковый ветерок приятно холодил все еще разгоряченную кожу, на темном бархате неба высыпали искорки звезд, перемигивавшихся друг с другом будто после какой-то только им одним понятной шутки. Сопела, уткнувшись мне в плечо, Лиза.

Так и не скажешь, что всего несколько минут назад мы чудом избежали смерти.

– Ну и где все? – спросил я у провожатого.

– В «Трех Топорах». – ответил тот. – На внеочередном собрании по поводу тумана.

– И часто они тут у вас проходят?

– Чаще, чем хотелось бы. – вздохнул он. – Сидят, переливают из пустого в порожнее, иногда спорят. Скука смертная. Хоть бы подрался кто. Я бы их тогда разнимал! – парень гордо задрал голову. – Но может сегодня хоть что-то изменится, раз уж вы оттуда вернулись. Кстати, что с Лизой? Она спит? А призрак настоящий? Можно потрогать?

– Не можно! – сурово отрезал Розенштраус. – Я вообще-то Главный Ревизор Недоимок Малых и Сверхмал…

– Веди в трактир. – перебил я Арсения, пока тот не взялся перечислять все свои ничего не значащие титулы.

– Так вот же он. – махнул рукой парнишка. – Заходи.

Черт, а удобно, когда все важные объекты в одном месте. Даже если это место – площадь.

Ногой толкнув дверь, я вошел внутрь. В нос шибанул густой запах жаренного лука, смешанный с ароматом свечного воска и легкими нотками прелой соломы. На стене напротив висели оленьи рога, чучело совы с подозрительно живыми глазами и три массивных топора, видимо и давших название заведению. Пламя в очаге жадно облизывало сухие березовые поленья.

Жители деревни нас даже не сразу заметили. Рассевшись за деревянными столами, они громко спорили, выкрикивая фразы вроде: «Я же говорил!» и «Это все из-за кузнецов! Не зря мой дед их не любил!». Поминутно кто-то вскакивал, чтобы подбежать к большому стенду и уверенно ткнуть в него пальцем.

Стенд не выглядел новым. Им явно пользовались уже не одно поколение и даже перестали убирать между собраниями, приколотив к полу. Он превратился в одну из традиций, которые так чтили в Тихой Лощине.

Вот и теперь его «украшали» листки, рисунки, обрывки пергамента, а местами и дощечки с угольными пометками. Я пробежался глазами по самым броским.

«Туман порождает дракон, который спит под деревней». – гласил первый. Рядом рисунок извивающегося змея, из пасти которого вырывались клубы дыма. Рядом приписка: «Проверено: вилкой не проткнуть». Кто и что там проверял – непонятно.

Другая записка выглядела еще абсурдней: «Это наказание за то, что мы съели последнего единорога. Старушка Марфа, 87 лет». Особенного шика ей добавляли каракули рядом: «Неправда! Это был козел с обломанным рогом».

Третья, обведенная красным, и сопровождаемая схемой со стрелками, принадлежала явно Лизе. «Это эксперимент сумасшедшего мага». Похоже она успела прикрепить ее перед тем, как отправиться со мной в туман. Интересно, подтвердилась ли ее теория практикой?

На меня по-прежнему никто не обращал внимания, так что я прочистил горло и издал громкое «Кхм-кхм». Все тут же повернули головы в мою сторону и замерли. Наступила тишина. И даже чучело совы на стене как-то подозрительно нахохлилось.

– Это что, новый пункт в списке теорий? – непонимающе нахмурился Марлен. – «Туман – это парень с девушкой на руках»?

– А я вам говорил, что он и есть проклятие! – живо подхватил Глебуш. – И Прохора не спас, и Лизу погубил!

– Какой кошмар! – всплеснула руками Ева. – А ведь казался таким перспективным женихом!

Марфа, подслеповато прищурившись, тоже внесла свой вклад:

– Принес он деву, бледен лик,

В глазах – вопрос, в руках – тупик.

Скажи нам, странник, не таи:

Что видел ты в глухой тени?

К счастью, нашлись более адекватные люди, которые забрали у меня Лизу. Они быстро сменили ее изодранные лохмотья на нормальную одежду, омыли лицо и уложили прямо на стол возле очага. К ней тут же устремилась пенсионного возраста седовласая женщина в тусклом зеленом сарафане с белыми рукавами.

– Может ей кровь пустить? – суетилась Ева. – Или влить? Я слышала в таком случае помогает поцелуй! Ты ее целовал?

– Никого я не целовал! – открестился я.

– Не надо ее целовать! – возмутился Глебуш. – Пусть начала очнется.

– Губернатор, за тобой недоимка. – вылетел вперед Розенштраус.

– О нет, он все-таки выбрался! – Марлен побледнел не хуже Лизы и принялся испуганно пятиться.

– У меня все записано! – Арсений потряс призрачным свитком, продолжая наседать. – С учетом всех пени, процентов и процентов на проценты, Тихая Лощина должна казне…

– Да замолчите же вы! – воскликнул я, не выдержав. – В деревне есть врач? Или лекарь? Да хоть ветеринар! Кто-то может посмотреть, что с Лизой?

Сова на стене неожиданно ухнула, народ снова притих, а ко мне обратился какой-то старик с не по старчески пронзительным взглядом и молодым голосом:

– Так что там у вас случилось? И как вы выбрались? За девочку не беспокойся. Веяна за ней присмотрит.

Седовласая женщина возле Лизы действительно начала совершать какие-то манипуляции, так что мне не оставалось ничего, кроме как ей довериться.

– Если коротко, то туман оживляет детские воспоминания, приправляет их концентрированной тоской по дому и бросает тебя вариться в этом вареве. – озвучил я местным жителям свои выводы. – Лизу так нахлобучило, что аж про все свои побрякушки забыла. Уверен, вам это говорит даже больше, чем мне.

– Да, она постоянно что-то изобретает.

– Даже почти не ест совсем.

– Поэтому и не растет.

– Она не растет потому, что у нее бабка – крысолюд.

– А крысолюды много не едят.

– Ничего себе много не едят! У меня крыса в подвале уже второй мешок зерна сожрала! Поможет поймать кто-то? Награда – два редиса и морковь в форме человечка.

Разговор явно начал уходить не туда, но тут встрял Глебуш и вернул беседу в нужное русло:

– Так ты само-то как выбрался? – уже в который раз нахмурился он. – Точно вам говорю – он и есть проклятие. А Лизу нам принес, чтобы подозрение отвести. И еще больше народу к себе заманить! А ну возвращай мою дочь, змея подкалиточная!

– Спокойно. – я поднял руки в миролюбивом жесте. – Я не помню дома и почти не помню детства. – признался я. – Забвение, по-вашему. Или что-то в этом роде. Поэтому на меня туман не действует. Почти. Для таких, как я, у него заготовлены…

Тут мой взгляд упал на собственные выставленные вперед руки, и я невольно замолк, переваривая увиденное. Сквозь лоскуты рубашки, располосованной когтями теней, проступала абсолютно чистая кожа. Ни единой раны. И даже кровь исчезла.

Я ощупал грудь – то же самое.

Но ведь я совершенно точно чувствовал боль. Настоящую!

Или не настоящую?..

– Получается, если я забуду о доме, то смогу сходить за Прохором? – прошамкал из дальнего угла какой-то дедок. – У меня с ним партия в уголки незаконченная. Мне там два хода до победы, а он возьми да пропади. Специально небось!

Его идею восторженно подхватила Ева:

– О! Это можно добавить в стенд! Теория номер сто шестнадцать: Забвение – ключ к спасению!

Подбросила дровишек и Марфа:

– Забудь свой дом, забудь свой род;

Туман тебя пропустит вброд.

Но берегись: когда забудешь,

Кто ты есть – уже не будешь.

Ее слова меня неожиданно задели. Действительно. Ведь если нас формирует наш жизненный опыт, то, лишившись части воспоминаний, мы становимся совершенно другими людьми. Я же потерял довольно большой пласт. Что если я уже не я, а кто-то другой? И ведь никак не проверишь…

Треклятый Автор!

– Раз ты единственный, на кого не действует туман, ты обязан в него сходить и вернуть мою дочь! – безапелляционно заявил кузнец. – А заодно и старика Прохора. Ну и еще кого, если встретишь.

– Может все-таки не стоит? – неожиданно встрял губернатор, выглянув из-за наседавшего на него Арсения. – Вдруг только хуже станет? Давайте лучше все выпьем морсу и будем жить как раньше?

– Будешь жить как раньше, не раньше, чем позже! Заплати по счетам и живи спокойно! – грозно провозгласил мертвый налоговик. – Кстати, я еще не учел штраф за мое убийство. А это, между прочим…

– Эх, если бы только нашелся герой, который спасет деревню! – вздохнула Ева, старательно делая вид, что на меня не смотрит. – Я бы тотчас вышла за него замуж, и мы бы родили много-много маленьких геройчиков! Где же, где же наш спаситель?

«Такой себе приз». – подумал я, но вслух этого говорить не стал. Как-то не вежливо после того, как ее семья меня приютила. Они же не виноваты, что у их дочери не только отражение с приветом, но и сама она, похоже, с избытком тараканов в черепной коробке. Один, вон, даже по полу уже пополз. Или это местный?

Сидевшее на стене чучело совы внезапно спикировало вниз, сожрало насекомое и вернулось обратно. Оно у них тут живое, что ли? Или это какое-то очередное проклятие?

Ох, какой же здесь дурдом!

А насчет помощи с туманом… Вроде ведь и собирался помочь, но что-то меня совершенно не тянуло возвращаться назад к теням с их бритвенно острыми когтями. Жилетку из шкуры с жопы дракона мне здесь вряд ли выдадут, а собственная тушка второго такого полосования может и не пережить. Все-таки я не сомневался, что на территории тумана все раны были настоящими. Пусть и исчезли с возвращением в Лощину.

Да еще и Марлен с его предостережением. Понятно, что сейчас в нем могло говорить как его проклятие, так и обязанность губернатора защищать местные традиции с укладом, но все-таки мне казалось, что он знал больше, чем демонстрировал.

– А откуда вообще взялся туман? – решил поинтересоваться я. – Когда появился? И не было ли тут раньше какого-нибудь особенного кладбища? Чумного, например, или еще какого?

– Мертвые боги с тобой, молодой человек. – любитель уголков махнул на меня рукой. – Скажешь тоже. Тихая Лощина – место тихое. Оно и из названия ясно. Испокон веков мы тут живем, и ни разу ни одно проклятие не заставляло нас сниматься с места. Другие – приходят. А мы остаемся. Всегда так было.

– Туман пришел, когда война гремела,

В нем разом сгинул стар, и млад.

Пусть кто‑то шепчет, что печать уж ослабела,

Но кто сказал – тот сам уже не рад. – тихо прошелестела Марфа.

– На счет кладбища не знаю, но говорили, вроде, храм тут был какой-то. – почесав затылок, выдал Глебуш. – Чей – не знаю. Но не особо большой. Большие в городах все.

– Может Ваэрона Молчаливого? – бросил я пробный камень.

– Это кто?

– Ну бог, видимо.

– Я такого не знаю. Он, наверное, из какой-то другой религии.

Из какой, блин, другой, если храм здешний, а не тамошний? Еще и печать какая-то… Печать на тумане? Или туман и есть печать? Обе версии имели право на жизнь.

Пока я размышлял, колдовавшая над Лизой Веяна, закончила ее щупать и начала… колдовать! На этот раз в прямом смысле этого слова! Она воздела над девушкой руки, и те засветились мягким золотистым светом. Сияние все нарастало, а заем перетекло в тело изобретательницы и впиталось, как капля кетчупа в белую футболку – быстро, бесповоротно и с легким оттенком паники. Моей паники. Ведь я впервые воочию лицезрел настоящую магию!

Впрочем, волновался я зря. Не прошло и пары секунд, как сияние померкло, а бледное лицо Лизы приобрело более живой оттенок. Она уже не походила на хладный труп, а выглядела скорее, как спящий мышонок, забывший вернуться в норку после сытного ужина. Веяна же не останавливалась из ее ладони вырвался пучок розовых искр. И если часть из них исчезли в теле девушки, то другие превратились в крохотные звездочки и улетели прочь. Прямо сквозь стену.

– Что с ней? – отойдя от шока, спросил я, когда Веяна устало плюхнулась на простую деревянную лавку.

– Физически все в порядке. – ответила женщина. – Но ты вынес из тумана только тело. Душа ее осталась там. Бо́льшая часть.

– Сможешь вернуть? – с неожиданным для самого себя беспокойством выпалил я.

– Увы, но нет. – развела руками целительница. – Во мне живет лишь ничтожный осколок силы Мираэль, Хранительницы Дыхания. Но даже будь у меня десять таких, их не хватило бы для исцеления души.

Кажется, это именно то, о чем говорила днем Лиза. Осколок силы одного из древних героев, наделяющий владельца особыми способностями. Она не упоминала, что такие есть в деревне. Хотя не удивительно. Эта тема, насколько я понял, ее не интересовала.

– И что с ней будет? – поинтересовался я в надежде услышать благоприятный прогноз.

– Я смогу поддерживать в ней жизнь дня три. – вынесла свой вердикт Веяна. – Может чуть больше. Но душа требует целостности. Постепенно она соберется там, где ее больше. А когда последняя частица покинет тело, то…

Женщина не закончила, но этого и не требовалось. Непроизнесенные слова ножом гильотины повисли в воздухе, и мне показалось, что нацелен тот, не только на Лизу, но и на меня. Возможно, из-за направленных в мою сторону взглядов.

– Бедняжка. – вздохнула Ева, утирая слезу. – С ней было иногда так весело поболтать. Пусть я и почти не понимала, о чем она говорит. Она для меня всегда была как младшая сестренка.

– Скорее старшая. – машинально поправил ее я, пребывая в собственных мыслях. – Ей через месяц двадцать один будет.

– Эта она сама тебе сказала? – хмыкнул в усы Глебуш. – У нее пунктик на возраст. Из-за роста, наверное. Только в прошлом месяце пятнадцать отпраздновали. Совершеннолетие по законам Элариона. Взрослой стала. Да ненадолго. Вслед за родителями пойдет, видать…

Так она меня, выходит, обманула? Вот ведь паршивка мелкая! Ни за что бы не взял ребенка с собой в туман, если б знал. И что еще за совершеннолетие в пятнадцать? Это ж еще дите-дитем!

– Да, не повезло бедняжке. – подхватил старик с молодыми глазами. – Родители от проклятия погибли, и она следом. Видать судьба такая. На роду написано.

– Ее родные тоже в тумане пропали? – спросил я, вспомнив, что кричала Лиза перед тем, как от меня убежать.

– Нет, она к нам с другими беженцами лет шесть назад приехала. – сообщила Веяна. – Уже сиротой. В их деревню проклятье молний пришло – многие погибли. Но многие и сбежали. Включая Лизу. Только с той группы почти все дальше пошли, а Лиза осталась. Сказала, что поможет нам сделать жизнь лучше.

– Она мне зеркальце особое сладила. – шмыгнула носом Ева. – В нем отражение почти не буянит. Кривляется только. Я хоть причесаться нормально могу и косу заплести.

– А мне в горне подкрутила что-то. – кивнул Глебуш. – Огонь иногда как живой. Металл из него чистый выходит, яркий. Как слеза дварфа.

Подхватили и остальные:

– Захару с Есенией помогла.

– Амбар холодильный соорудила.

– У меня в бочке огурцы сами солятся.

– А мне рубашка спину чешет, когда на ней чешуя отрастает.

– Эх, жаль часы мне починить не успела.

– Не отвлекайся, Марлен. Мы еще с долгом по репе не закончили!

Просто удивительно, как многим она успела тут помочь. Я-то думал, что она только ерунду всякую мастерит, а местные ее по доброте душевной терпят. А оказывается вот оно как…

– Может еще одну экспедицию соберем? – предложил Глебуш. – Два дня на подготовку, да и рванем все вместе. Глядишь, с Деном-то и получится. Если он сам не проклятие.

– Ой, чует мое сердце, не надо. – всхлипнул Марлен. Он медленно пятился от разбушевавшегося Розенштрауса, будто планируя сбежать от того через окно. – Беду накличем. Большую беду. В Эларионе принято чтить традиции, а в Тихой Лощине и подавно. Туман – часть наших традиций испокон веков. Заберем его добычу – только хуже сделаем. Жалко девочку, но такова жизнь. Нужно смириться и вернуть туману его законный трофей. Пока еще не поздно. Пока все там не оказались.

Непонятно говорило ли в губернаторе проклятие паники или что-то еще, но зерно логики в его словах прослеживалось. В первый мой визит туман встретил меня чуть ли не хлебом-солью, а уже во второй я едва ноги унес. Не из-за того ли, что я отнял у него ту самую добычу? Себя…

Вглядываясь в лица присутствующих, я заметил, что большинство встало на сторону Марлена. Традиции, уклад и все дела. Однако нашлись и те, кто бросал на меня полные надежд взгляды. Мол, спаси, Ден, девчонку. Пропадет ведь ни за лабубу конскую. Жизни не повидала еще!

Особенно жалостливо смотрел Глебуш. Своих детей я, вроде, никогда не имел, но чувства его почему-то понимал.

И все-таки, черт побери, как же мне не хотелось лезть назад в долбанный туман! Бес меня дернул в него нырнуть. Лучше б и правда тогда на площадь пошел!

В полнейшем смятении духа я молча развернулся и вышел из трактира на свежий воздух. Вряд ли там кто-то подскажет мне как поступить, но может хоть Автор какой знак подаст.

Глава 10

*Голос*

Ден вышел из трактира в ночь.

Дверь за спиной хлопнула, отсекая гул голосов. Споры, упреки, надежды, страхи – все осталось позади. Но в воздухе все так же висел недосказанный вопрос, тяжелый, как свинец: «Ты пойдешь за ней?».

Вдыхая освежающий после до духоты натопленного трактира воздух, Ден медленно шагал, не видя куда идет.

Ночь была ясной. Звезды рассыпались по небу – холодные, далекие, равнодушные. Они видели все: и его бегство из тумана, и бескровное лицо Лизы, и то, как он опустил ее тело на лавку, будто это был всего лишь мешок с зерном, а не человек, который в него верил.

Он не сумел спасти. Вытащил лишь тело. Одно лишь тело.

А душа… душа осталась там. В тумане. В том самом месте, где хищные тени терзали его плоть, где тишина давила на уши. И где он сам едва не сломался.

Ден сжал кулаки.

– Я не могу. – едва слышно прошептал он. – Я не могу снова туда вернуться.

Но тут же внутри раздался тихий, упрямый голос: «А кто, если не ты?»

Ден ненадолго замер и закрыл глаза.

Перед внутренним взором стояла Лиза. Ее смех, когда она впервые надела свои противотуманные очки и увидела мир в сине‑зеленых тонах. Ее сосредоточенное лицо, когда она чертила схемы на земле, пытаясь понять природу тумана. Ее рука, протянутая ему в самый страшный момент: «Я с тобой».

Она поверила в него.

А он… он просто выбрался.

– Это не одно и то же. – сказал Ден вслух, будто оправдываясь перед звездами. – Я не герой. Я даже не знаю, кто я.

Но правда была в том, что он знал.

Знал, что только он может войти в туман и не потеряться. Знал, что его амнезия – не проклятие, а ключ. Знал, что если сейчас отступит, то навсегда останется тем, кто спас себя, но бросил другого.

Страх был осязаемым. Он лип к коже и назойливым репейником цеплялся за мысли: «Ты снова почувствуешь когти. Ты снова услышишь шепот. Ты можешь не вернуться».

Но и вина не уступала реалистичностью. Она жгла грудь, будто он сам вонзил в себя нож.

– Почему именно я? – спросил Ден у ночи.

Ответа не последовало.

Только ветер шевельнул волосы, и раздался далекий крик совы, похожий на смех кого‑то, кто давно понял: выбор уже сделан.

* * *

– Какой выбор-то? – крикнул я в ночь. – Эй, але, Автор! Я надеялся на подсказку, вообще-то!

– Ты сам знаешь, какой у тебя выбор. – раздался у меня за спиной спокойный голос. – И вряд ли тебе нужны подсказка.

От неожиданности я аж подпрыгнул и развернулся на месте. Передо мной в воздухе висел призрак невинно убиенного налоговика. Если такие вообще водятся в дикой природе. Невинные налоговики, естественно, а не призраки.

– Откуда ты здесь взялся? – с подозрительным прищуром спросил я. – Тебя Автор заставил это сказать?

– Никто меня ничего не заставлял. – ответил Розенштраус, тихо покачиваясь на несуществующем ветру. – Кроме этой штуки. – он кивнул на мой кулак, в котором я все еще сжимал Притяжитель бестелесных сущностей. Сам не заметил, когда его прихватил. – А ведь я почти дожал Марлена насчет выплаты недоимок! Думаешь легко грозить законами, которые за последние столетия могли несколько раз переписать? Это будто по газону весной ходить – того и гляди, во что-нибудь вляпаешься, кляпаешься, апаешься…