Текст книги "Коллекционер проклятий (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Только голосов мне тут для полного счастья и не хватало. – вздохнул дух. – Новенький, что ли? – уточнил он тоном, каким обычно говорят: «Опять вы за свое». – Где у них тут сельсовет не подскажешь? Мне нужно срочно сдать отчет по недоимкам. Уже третий век аудиенции жду.

– А ты… – я все же не удержался от вопроса, – умер, да?

– Как видишь. – кивнул призрак с досадой. – И это, должен заметить, крайне мешает работе. Ни печать поставить, ни квитанцию вручить. А недоимки, между прочим, копятся!

Он развернул свиток ко мне лицом, и я, с трудом разобрав корявый почерк, прочел значившийся на нем текст:

' Реестр недоимок Тихой Лощины.

Год 342-й от основания села.

Должники: 12 душ (включая скот и огородные пугала).

Сумма: 7 медяков, 3 полушки, 1 репа (натурой)'.

– Видишь? – призрак ткнул в надпись полупрозрачным пальцем. – Репа до сих пор не внесена. А я отвечаю за полноту поступлений!

– Из-за такой ерунды?.. – удивился я.

– Дурынды́, у воды, кургуды… – будто порождая эху, повторил дух. – Прошу прощения, это все мое проклятие. Думал, хоть после смерти от него избавлюсь, так ведь нет – и тут донимает. Не обращай внимания. Оно не то чтобы часто срабатывает. – он прокашлялся. – И, отвечая на твой вопрос, – вовсе не «ерунды»! Любая денежка учет любит. Даже если она репа!

Так значит это он мне тут с самого начала на ухо подвывал, а никакое не эхо. Ну конечно, откуда эхо в тумане? Хотя, с учетом абсурда ситуации, ожидать можно чего угодно.

Призрак же тем временем поправил очки и огляделся, будто ожидая увидеть стол с канцелярскими принадлежностями.

– Кстати, моя чернильница тебе тут нигде не попадалась? – поинтересовался он. – Красивая такая. С золотым пером. Ее какой-то белколюд унес. Сказал что-то вроде: «Это блестящее, а значит мое». Ну что за народ… Приходится теперь эту бадью использовать. – дух пихнул локтем зависшую возле него емкость. – Не очень-то удобно, знаешь ли.

– Могу представить. – согласился я. – А что за белколюд?

– Никогда не встречал⁈ – у призрака от удивления очки полезли на лоб. – Пронырливые коротышки такие. С вечно бегающими глазками, шаловливыми ручонками, наглыми мордочками и большим пышным хвостом. Что прям никогда-никогда?

Я покачал головой, пытаясь понять, какая еще бредятина пришла в воспаленный разум Автора.

– Так ты, сударь, счастливейший из людей! – резюмировал дух. – Белколюды – сущий кошмар любого приличного общества. У них же девиз: «Все, что не приколочено, – то мое, а что приколочено – можно и отколотить». Мой тебе совет: увидишь белколюда – перейди на другую сторону улицы. А лучше города. И держи карманы закрытыми. Хотя у тебя, вроде, их и так нет. Весьма предусмотрительно.

Я глянул вниз и вдруг осознал, что стою босиком, в грязной дырявой пижаме, посреди леса, укутанного колдовским туманом. Потому что иначе объяснить образы, порой возникавшие на периферии зрения я не мог.

Да, это точно не привычная мне реальность и определенно не Земля. С этим нужно смириться. И начать искать выход. Для начала хотя бы назад в Тихую Лощину. Там хоть люди живые были. Да и возмущенно урчащий желудок непрозрачно намекнул, что в нем давненько не было ничего кроме соседской наливки.

– Приму к сведению. – согласился с предостережением призрака я. – Рад был познакомиться. Где тут выход, не подскажешь?

– Так нет выхода-то. – развел руками дух. – Табличку не видел? На ней же ясно написано – в туман не ходить. Я сам поставил.

– Но она же в тумане и стоит!

– Ну что поделать. Где смог, там поставил. Кстати, Временный комитет по Туманным Инцидентам учредил тоже я. Прямо тут. Во всем должен быть порядок!

– Может тебя еще и Карл зовут? – буркнул я.

– Нет. Арсений Розенштраус к вашим услугам. – призрак изобразил поклон. – Главный Ревизор Недоимок Малых и Сверхмалых Поселений по Четным Годам, Хранитель Свитков Невыясненных Обязательств Седьмого Ранга, а также Официальный Представитель Короны по Выявлению Скрытых Доходов в Условиях Низкой Видимости и в Зонах с Повышенной Мглистостью.

– Иначе говоря, старший помощник младшего подметалы. – догадался я. – Среди сборщиков налогов, естественно.

– В целом, да. – Арсений как будто даже немного сдулся. – Но я честный и очень ответственный! В нашей профессии это редкость. – он отлетел чуть в сторону, макнул палец в бадейку с чернилами и принялся выводить что-то на своем свитке, бубня себе под нос. – А ведь я всего-то хотел выполнить план. И получить надбавку за усердие. Теперь вот… блуждаю в тумане. Напоминаю о долгах, о которых все уже забыли. Да и вернуть никогда не смогут. Разве ж это справедливо?

Оставив призрака размышлять о своей нелегкой судье, я решил все-таки выбираться наружу. А то уж больно занудное общество. Никогда не любил бюрократов, а этот так вообще квинтэссенция какая-то ходячая. Или летучая? Черт, да какая разница!

Собравшись с мыслями, я представил направление откуда бежал, когда впервые увидел табличку. Вернулся туда, но следов никаких не нашел. Туман слизнул их, как корова языком. Подобное не могло обнадежить, но я не сдавался.

– Отсюда нельзя выбраться. – зудел над ухом Розенштраус. – Не ты первый, не ты последний. Туман не отпускает никого. Смирись и найди себе чем заняться на ближайшую вечность. Могу предоставить тебе должность в Комитете по Туманным Инцидентам. Начинать придется с низов, но…

– Заткнись, а? – перебил я его. – По-хорошему. И так день с самого утра не задался. А тут ты еще… Не посмотрю, что мертвый – побью!

– Попью, набью, щас спою… Тьфу ты! И как же ты это сделаешь?

– Как надо, так и сделаю. Ага! Здесь, кажется.

Я выбрал место, пару раз глубоко вздохнул, закрыл глаза для верности и принялся шагать строго по прямой.

– Да говорю же – ничего не выйдет. – не унимался призрак. – Я здесь все деревья пересчитал. Каждую травинку в лицо знаю. Под каждым кустом… Эй, стой, ты куда? А я? Глазам не верю! Слушай, если увидишь главного казначея загробного мира – передай: я готов к повышению. Уж он-то точно оценит мою добросовестность!

Голос его звучал все тише и тише, пока полностью не пропал, а в лицо мне ударил ласковый свет чужого солнца.

– Ну хоть что-то на новом месте получилось. Лиха беда начала. Глядишь, и из книги выберусь!

Я погрозил небу кулаком и шагнул в сторону приземистых домишек Тихой Лощины. После чудесного спасения из тумана они выглядели уже куда дружелюбнее.

Глава 3

*Голос*

Когда туман наконец расступился, Ден замер. Перед ним лежала Тихая Лощина. Настоящая, живая, залитая мягким светом позднего дня. Крыши домов отливали золотисто‑рыжим, словно их только что коснулось солнце, прежде чем скрыться за холмами. Над трубами вился дым – тонкий, спокойный и такой домашний, что у Дена защемило в груди.

Он вдохнул.

Воздух пах сеном, печеным хлебом и влажной землей – запахами, которые он знал с детства, но будто бы забыл на время, пока блуждал среди шепчущих теней. Теперь они возвращались к нему, как старые друзья, чьи лица ты вдруг узнаешь после долгой разлуки.

Ден провел ладонью по лицу, словно стирая остатки тумана. Кожа была влажной – то ли от испарений, то ли от пота, то ли от слез, которых он не заметил. Ден почувствовал, как дрожат колени и как вдруг ослабели руки, до сих пор сжимавшие край пижамы так, словно от этого зависела его жизнь.

Теперь можно было отпустить.

Ден сделал шаг вперед. Потом еще один. Медленно, осторожно, будто боялся, что деревня растает, если он поспешит. Но она не исчезала. Она была здесь: с ее неровной дорогой, припорошенной невесомой пылью, с плетнем, который давно пора подправить, с кустом шиповника у ворот – колючим, упрямым, живучим.

И в этом было что‑то до боли прекрасное.

Недолго думая, Ден решил направиться на площадь в надежде застать на ней местного губернатора.

* * *

– Да екарный песок, Автор! – не выдержав, крикнул я в небо. – Ты же мертвого доконаешь! Задолбал со своей площадью! И какие, к черту, слезы? Какое напряжение? Я не то, чтобы сильно напрягся в этом тумане. Зашел-вышел. Считай прогулка. И вообще, знаешь что… – я набрал в грудь побольше воздуха, собираясь выдать длинную и крайне нецензурную тираду, но в итоге лишь шумно выдохнул, махнул рукой и устало бросил. – Иди нафиг, а. По-братски.

Пару раз переступив с ноги на ногу, я все-таки действительно пошел в деревню. Нет, ну а куда еще? Обратно к занудному призраку? Спасибо, увольте. А особо больше и некуда. Позади – туман, холмы и лес, впереди – покрытое злаками поле. За ним – снова лес. Пейзаж многогранностью не поражал. Видать на большее у Автора фантазии не хватило.

– Мог бы хоть руины какие добавить для разнообразия. – на ходу буркнул я. – Или прекрасный город на горизонте. Всяко веселее было бы. Хотя я бы тогда туда и направился. Вот из принципа. А не на эту твою сраную площадь.

По крайней мере так я увещевал своего внутреннего бунтаря, не желавшего плясать под чужую дудку. Ведь по логике нужно было с самого начала не выкобениваться, а туда и пойти. Может чего полезного узнал бы. Да и не факт, что, если я снова взбрыкну, Автор не закинет меня еще в какую-нибудь задницу. Пока подыграем, узнаем правила, а там, глядишь, и найдем способ выбраться.

– Кстати, интересно, раз уж я в книге, может у меня и сюжетная броня есть? – неожиданно осенило меня.

Оглядевшись, увидел возле тропы булыжник размером с футбольный меч и, поборов инстинкт самосохранения, осторожно его пнул.

И хорошо, что не со всей силы.

В босой ноге что-то хрустнуло, а я запрыгал на другой, разразившись все-таки отборной бранью.

– Ты куда смотришь, блин, писака недоделанный? – в сердцах воскликнул я. – У тебя герой чуть не помер! А если бы я грудью на кол прыгнул? Все? Конец истории? Начинаем новую?

Тут меня будто молнией ударило: а что, если я не главный герой? Может я вообще злодей, и в конце меня сразит рыцарь на белом коне? А то и конь на белом рыцаре. Или на черном. Вот сейчас напинаюсь валунов, озлоблюсь на весь мир, и пойду причинять добро и насаждать справедливость. Самым радикальным способом. Выбрав ультра-насилие в качестве способа донесения своих идей о светлом будущем.

Некоторые графоманы своих главгадов даже такой мотивацией не наделяют.

Не из этих ли самых, часом, и мой?

Не хотелось бы, конечно. Если уж попадать в книгу, так лучше в качественную. Ладно хоть слог у него хороший. Хотя на мой вкус с описаниями и метафорами он все же перегибает. Можно ведь и проще мысль излагать.

Дохромав до деревни, я перелез через плетень, сориентировался по веревочному куполу и уже скоро стоял на главной площади. А если точнее – на единственной в Тихой Лощине. Солнце клонилось к закату; громко икая, лупил по наковальне кузнец; сидевшая на крыльце старушка вязала шарф, бормоча что-то себе под нос. И никакого собрания. Разошлись уже, что ли?

Возле самого ухоженного дома стоял высокий деревянный столб с приколоченной к нему доской для объявлений. Среди них значилось: «Пропал кот Рыжик. Награда – три картофелины», «Вечером пятого дня собрание по вопросу Куда делся ветер», «Ищу жену или спелую тыкву. И то и другое не предлагать».

Где-то в стороне раздался тонкий детский голос, кричавший:

– Мама, я снова стал невидимым!

– Замри и не двигайся. – совершенно спокойно отреагировала женщина. – Сейчас я тебя найду.

«Дурдом». – уже в который раз за день подумал я. – « Как они вообще в этом театре абсурда живут?».

– Новенький? – обратился ко мне кузнец. Громадный рыжеволосый детина, не прекращавший высекать искры из зажатой в клещах заготовки. С каждым ударом из его рта вылетало громогласное «ИК!». – Где пропадал? Собрание уж сутки как прошло.

– Как сутки? – я резко обернулся к нему всем корпусом.

– Сутки как сутки. *ИК* Проклятье! Опять эта икота!

– Попей водички.

– Да если бы все так просто. Говорю же – проклятье. *ИК* Когда кую – всегда икаю.

– Так может не надо было тогда кузнецом становиться?

Кузнец замер, глядя на меня, как на танцующую брейк-данс лошадь.

– Ты бы такой умный, да двадцать лет назад… – вздохнул он. – Теперь уж ничего не попишешь.

Он вернулся к своему занятию.

– Так что там с собранием? – напомнил я.

– Собрание как собрание. *ИК* Губернатор вышел, показал, рассказал, отпустил. Все при деле уже.

Как же так получается? Девушка же, – как ее… Ева, кажется, – говорила, что оно вот-вот начнется, а тут уже сутки прошли. Не может быть, чтобы я так долго по деревне носился. Или все-таки может? Нет, ночь-то я точно пропустить не мог! А что тогда?

– У вас тут туман время не искажает случаем? – не подумав, спросил я.

– Туман? – кузнец отложил молот и уставился на меня, уперев похожие на железные брусья руки в бока. – Ты побывал в тумане? И вернулся?

Черт! Ну кто меня за язык тянул?

– В общем, да. – не стал отпираться я.

– Так может тогда это ты всех пропавших и забираешь? Ты и есть проклятье тумана?

Вот такого поворота я точно не ожидал.

Внезапно голос подала вязавшая шарф старушка:

– Ой, вы гляньте, кто пришел!

Новый гость, к нам путь нашел!

Будь так добр, не спеши,

Квас попей, все расскажи!

– Ты, Марфа, не лезь. – осадил ее кузнец. – Сама знаешь – у меня в тумане дочь сгинула. Так что моя икота, да твои стишки – это ерунда. Но если этот парень и есть проклятье тумана, то я его…

Он угрожающе двинулся ко мне, сжав пудовые кулаки.

Сам я, если можно доверять дырявой памяти, от драк не бежал и в потасовках участвовал неоднократно. Но когда на тебя надвигается хмурый мускулистый бугай, привыкший с утра до вечера махать молотом, невольно понимаешь, что разбитой губой и бланшем под глазом дело не обойдется. А врачей я тут что-то пока не видел. Как бы не вышло, что переломы мне станут лечить мочой и жеваным подорожником.

Тем не менее убегать я не стал, а принял стойку и приготовился дорого отплатить за каждый выбитый зуб. Это хотя бы понятно. Это по-людски. Не то что какие-то там невнятные проклятия!

Кузнецу оставалось до меня уже всего пара шагов, когда Марфа вновь решила вмешаться:

– Знаю, знаю, ты в беде,

Туман зовет, как в темноте.

Но не бойся, милый друг,

Здесь все помогают вдруг.

Лучше миром все решить,

Чем со злости согрешить.

Внезапно кузнец и в самом деле остановился, а на его лице появилось задумчивое выражение. И, судя по всему, размышлял он вовсе не о том, какую кость мне лучше сломать первой.

Черт, если это дело рук Автора, то я, кажется, впервые был готов его поблагодарить за столь удачный поворот событий. Ну а если нет… то я просто везучий сукин сын!

Вытерев пот со лба, я, насколько мог, принял бравый вид, будто только что не у меня тряслись поджилки, и вообще это именно кузнец должен был вот-вот поцеловать землю. С учетом того, что мое облачение по-прежнему составляла испачканная в земле и разодранная багром пижама, всерьез меня вряд ли кто-то принял.

– Ты, это, прости. Погорячился. – кузнец протянул мне руку. Мне показалось, что я поздоровался с ковшом экскаватора. – Сам понимаешь, дети – это святое. Но если ты все-таки проклятье… – он на мгновение стиснул мою ладонь, и я искренне посочувствовал любому, кто встанет у него на пути. – Глебуш меня зовут.

– Ден. – представился я. – Рад познакомиться.

В этот момент дверь соседнего дома распахнулась, и на крыльцо вышел немолодой, но пока еще и не старый мужчина крепкого телосложения. В принципе, я бы и сам догадался, что это местный губернатор, но раздавшийся у меня в голове голос Автора лишь подтвердил подозрения.

*Голос*

Ден увидел его на крыльце общинного дома. Марлен Дубовый Лист стоял прямо, но без напряжения – так стоят люди, привыкшие к долгим дежурствам и внезапным тревогам. Спина ровная, плечи чуть развернуты, будто даже сейчас он мысленно отмечает: кто идет по улице, откуда дует ветер, не скрипит ли калитка у амбара.

Лицо Марлена несло на себе следы лет, проведенных в дозоре под дождем и снегом: морщины у глаз – глубокие, как тропы в лесу; и смуглая кожа, с оттенком загара, который не сходит даже зимой. Но взгляд спокойный, внимательный, без тени высокомерия или усталости. Словно он видел все, что можно увидеть в этой деревне, и знал: ничего поистине нового здесь уже не случится – только повторяющиеся циклы жизни, с которыми надо обращаться бережно.

Во время последнего конфликта королевства Эларион, Марлена призвали на службу, и он не посрамил честь родной деревни. А когда вернулся, его единогласно выбрали новым губернатором. Даже несмотря на не самое подходящее должности проклятие.

Вот и теперь в отличие от остальных жителей Марлен носил старый дозорный кафтан. Выцветший, с потертыми локтями, но аккуратно заштопанный. Медные пуговицы с оттиском дубовых листьев тускло поблескивали в свете заката. На поясе же красовался не меч, а лишь широкий ремень с мешочком для мелочей, да свисток, который, казалось, мог прозвучать в любой момент, если что‑то пойдет не так.

* * *

О-па. Так Автор, значит может порой и закулисную информацию подкидывать. Это способно стать полезным подспорьем.

Не, ну правильно. Он же рассказывает читателям историю, раскрывает мир, персонажей. Ему и невдомек, наверное, что кто-то его подслушивает. Или все же вдомек? Нужно будет потом как-нибудь это проверить.

– Марлен! – окликнул губернатора кузнец. – Ты как всегда вовремя. Тут новенький. Говорит, из тумана вышел. Ты б проверил, может он сам и есть проклятие. Не то будет, как с теми…

Марлен подошел поближе.

– Уймись, Глебуш. – спокойно произнес бывший дозорный. – Взгляни на него. Если это проклятие, то крайне нелепое.

– Да они всякие бывают. – буркнул кузнец.

– … и к тому же наверняка голодное. – продолжил Марлен. – Я ведь прав?

Господи, как же приятно наконец встретить адекватного человека!

– Истину глаголишь, сударь! – выпалил я. – В смысле, голоден как волк. Слона бы съел!

– Про слонов не слышал, но что-нибудь у нас, думаю, найдется. – губернатор изучающе меня оглядел. – Ты правда смог вернуться из тумана?

– Правда. – честно признался я. Тем более, что отпираться было уже поздно. В том смысле, что я уже и так себя выдал, а не в том, что не вру после пяти вечера. – Угодил в него случайно, но выйти смог без труда.

– Ну тогда расскажешь, что видел. Завтра, конечно. Вижу, ты устал, а из уставшего солдата боец никакой.

Я, вроде, никогда не служил, но сейчас был готов расцеловать бывшего вояку за его армейскую мудрость.

Марлен коротко свистнул, и к нему тут же подскочил парнишка лет десяти, вытянувшийся по стояке смирно и отдавший честь. Руку на отсечение – этот явно мечтал вырасти и поступить на службу, как и их глава. Губернатор поручил мальчику пробежаться по Лощине и узнать, кто готов приютить на ночь еще одного новенького. Ведь свободных домов уже не осталось – их все распределили еще накануне.

Вопросов у меня скопилось, конечно, море, но я решил отложить их все на потом. Мне и правда сильно хотелось есть, да и скопившаяся усталость давала о себе знать. И вроде бы по внутренним ощущениям с момента пробуждения прошло не так много времени, но я будто марафон пробежал. На руках. По пустыне. Хотя ныли при этом все же ноги.

Наверное, правду говорят, что эмоциональная усталость порой может свалить не хуже физической. И уж чего-чего, а впечатлений на мою долю сегодня выпало выше крыши! Больше, чем за всю предыдущую жизнь. Хоть и помнил я ее весьма смутно. Урывками.

Милосердная семья в Тихой Лощине действительно нашлась. Причем довольно быстро. Ею стали родственники одной из немногих жительниц Тихой Лощины, с которыми я успел сегодня познакомиться. И которая уже пыталась меня убить. Вернее, меня пыталось убить ее отражение. Или ее отражение пыталось убить мое отражение. Черт, да со всеми этими странностями и на свежую-то голову не разберешься!

В общем, кров мне предоставила семья Евы.

Жили они ближе к краю деревни не так далеко от дома Захара с его проклятием ауры тяжести. Причем жили сразу тремя поколениями с множеством детей различных возрастов. Но даже так они сумели потесниться и выделили мне целую комнату, пусть и крохотную.

Да еще и накормили от пуза.

Никаких разносолов. Едва теплая каша из трех круп – густая, как строительная глина, но на удивление вкусная и с кусочками сушеных яблок; печеный в золе картофель; свежая лепешка с хрустящей корочкой и пористым нутром; ядрено-острые маринованные огурцы и кружка молока. Последние два, возможно, чтобы я долго не задерживался и провел полночи в сортире. Но я смел все, невзирая на риск сделать свою пижаму еще более коричневой.

После трапезы – стремительной, как сбор чемодана за десять минут до отъезда, – ко мне в комнату заглянула и сама Ева. Я рефлекторно шарахнулся от нее не хуже, чем черт от ладана, и даже больно ударился затылком деревянную стену.

– Неужели я такая страшная? – поджала губки девушка, хотя в глазах ее продолжали сверкать искры.

– Ты само очарование. – сказал я, ни капли не покривив душой. – Но там в тумане… знаешь… чудища всякие и все такое…

– Там и чудища есть? – она сделала шаг в мою сторону.

– Еще какие. Одно меня чуть со свету нежило. Говорит: «Вечность со мной проведешь!».

– Вечность вместе… – томным голосом повторила Ева, еще чуть приблизившись. – Это так романтично!

Черт, а ведь она и правда красивая! В других обстоятельствах я бы, может, и рискнул нарушить какие-нибудь местные уклады, но в веки будто два магнита встроили, а голова так и клонилась к груди. Тут уж не до утех.

К счастью, меня спас голос.

Нет, не Автора, а хозяина дома, одернувшего свою дочь:

– Ева, а ну отстань от гостя! Дай человеку отойти от пережитого! В конце концов, он первый, кому удалось вернуться живым из проклятия деревни.

– Пап, ну ты же сам постоянно твердишь, что я в девках засиделась! – крикнула в ответ девушка. – А тут и мужчина видный, и кровь свежая, и вообще может он герой!

– Героев мы себе сами выберем. Как водится. А ну брысь из комнаты, кому говорят!

Ева все же подчинилась и, затворив на ночь ставни, оставила меня одного, не забыв послать на прощанье воздушный поцелуй. Ловить я его не стал. А закрыл глаза и в тот же миг провалился в сон.

А уже через мгновение (по личным ощущениям) меня разбудил сам губернатор Марлен. И на лице его здоровенными буквами читалось: «Все пропало!».

Глава 4

– Все пропало! – причитал губернатор, тряся сонного меня за плечи. Даже удивительно сколько силы сохранилось в этих отнюдь не молодых руках. – Ден, только ты можешь нам помочь! Выручай!

Я кое-как сел, одной рукой прижимая к себе одеяло, а другой пытаясь оттолкнуть Марлена. Его будто подменили. Еще вчера был такой статный, степенный, уверенный, видный, а теперь в свете лившегося через распахнутые ставни сияния на меня будто прыгал визгливый щенок бультерьера, у которого отобрали сахарную косточку.

Весело начинается день.

– Что пропало-то? – выдал я, кое-как собрав мысли в кучу.

– Все! Буквально все!

– Старик Прохор пропал. – уточнил вошедший в комнату Глебуш, оттаскивая от меня едва ли не рыдающего губернатора. – Пошел за дровами и не вернулся. Один сапог только нашли.

– Правый? – на автомате спросил я.

– Правый. А ты откуда знаешь?

– Так левый в тумане валяется. С дыркой.

И зачем я только это ляпнул? Видать, еще не до конца проснулся. Или Автор надо мною куражится?..

– С д-ы-ыркой! – принялся подвывать Марлен. – Теперь точно пропал Прохор! И мы все пропаде-ем!

– Да что с ним такое⁈ – не выдержал я. – Вчера же нормальный был!

– Он и сейчас нормальный. – ничуть не смущаясь поведения губернатора, пояснил кузнец. – Просто проклятие такое у него. Паникует иногда сверх меры. Сегодня, вот, обострилось. Что куда важнее – ты зачем Прохора забрал? Я ведь сразу говорил, что ты – проклятие тумана!

– Да не проклятие я!

– Да не проклятие он! – одновременно со мной выкрикнуло еще одно создание, вихрем ворвавшееся в комнату.

На первый взгляд – ребенок лет одиннадцати. Метр с кепкой ростом, пухлые щечки, рубаха не по размеру, шорты на лямках. В придачу еще и растрепанная копна волос цвета спелой ржи, не сумевшая сохранить форму заплетенной ранее косы.

И со всем этим резко контрастировал решительно взрослый взгляд серо-зеленых глаз, изучающе смотревший на мир сквозь круглые очки. Казалось, что эти глаза видят не только, кто я есть, но и кем был, кем стану, а также что я ел вчера на ужин.

Ну и вряд ли ребенок решит носить на поясе ремень с кучей подсумков, из которых будут торчать всевозможные инструменты. В глаза мне сразу бросились молоток, блокнот, кусок наждачки, циркуль и моток медной проволоки. Другие же я не узнал даже близко. Наверное, что-то весьма специфическое и узконаправленное.

Оторвав взгляд от инструментов, я обратил внимание и на еще одну странность. Вернее две. Нечеловеческие уши, больше похожие на свиные, и короткие тоненькие паутинки усов. Вибриссы. Как у кошки. Последние я заметил лишь когда создание встало ко мне боком, и солнечный свет упал под особым углом.

– Я уже устала вам всем повторять! – существо сердито топнуло ножкой. – Нет никаких проклятий! Это все природные явления, особенности психики и… всякое прочее.

– А как же туман? – нахмурил брови кузнец. – В нем вообще-то моя дочь пропала!

– Над этим я еще работаю. Но, думаю, все дело в магнитных полях и атмосфере. Если бы вы в прошлый раз закупили у торговцев все, что я просила, возможно я бы уже решила проблему.

– Ох, Лиза-Лизонька. – вздохнул Марлен. – Если бы мы купили все, что ты просила, нам бы пришлось всю деревню заложить. Причем три раза.

– По мои расчетам – три с тремя четвертями. – поправила его Лиза. – Но это точно бы того стоило!

Не та ли это самая Лиза, которую вчера упоминала Ева? Местная изобретательница. Видок у нее, конечно, тот еще. Карлица-мутанка, что ли? И зачем таскать с собой весь этот хлам? Не иначе при ее создании Автор вдохновлялся видом сантехника, пришедшего починить унитаз.

– И все равно он проклятие! Он сам признался! – продолжал наседать Глебуш. – И я не уйду, пока он не вернет всех, кого забрал!

– А я докажу, что он такой же человек, как все мы! – Лиза выхватила из подсумка что-то среднее между шампуром и спицей и направила это в мою сторону.

– Протыкать меня не дам! – возмутился я, параллельно прикидывая удастся ли выпрыгнуть в окно. – Я лучше проклятием побуду!

Девушка взглянула на предмет в своей руке, ойкнула, убрала его обратно и, виновато улыбнувшись, достала вместо него указку.

– Вот вы говорите – пропал старик Прохор. – тоном школьной учительницы произнесла Лиза. – А когда он пропал?

– Вчера и пропал! – торжествующе бросил кузнец. – Как раз когда этот из тумана вылез!

– Ни-че-го по-доб-но-го. – по слогам проговорила девушка. – Я поспрашивала у соседей, и на нехватку дров Прохор жаловался еще на прошлой неделе. А пошел за ними четыре дня назад. То есть до появления новеньких.

Глебуш перевел взгляд на губернатора, но тот лишь развел руками, после чего вновь принялся их заламывать.

– Понятно. – кузнец шумно выдохнул. – Во имя мертвых богов, как же не вовремя обострилось проклятие Марлена. – он повернулся ко мне. – Прости, Ден. Но сам понимаешь – у меня дочь пропала. А тут ты со своим сапогом.

– Кста-ати. – Лиза наклонилась ко мне, достала лупу и принялась меня пристально изучать, будто в нее вселился Эркюль Пуаро. – А ты вообще в тумане-то бывал? Не вижу никаких следов воздействия. Может ты врешь все? Что ты там еще видел?

– Да-да. – подхватил губернатор. – Что видел? Я еще вчера спросить хотел, но решил дать тебе отдохнуть. Ох, зря это. Ох, зря…

Оглядев присутствующих, а также лица, выглядывавшие из-за дверей и сквозь окна, я решил не отпираться. Да и какой смысл? Раз уж угодил в новый мир, пусть и вымышленный, нужно как-то налаживать с ним отношения. А уж потом искать способ вернуться домой. Не то распнут меня тут не за хрен собачий или вовсе в костер бросят. Бес их знает, как они в этой глуши с проклятиями борются.

Хотя какя́могу быть проклятием, я до сих пор не понимал.

– Да по большей части ничего особенного и не видел. – признался я. – Туман, трава, кусты, деревья. Какие-то тени на периферии зрения. Ну и призрак один ко мне пристал. Но он, вроде, мирный. Хоть и весьма занудный.

– Так-так! – оживилась Лиза, делая запись в блокноте. – Что за призрак?

– Дай-ка вспомнить. Кажется, он представился как Арсений Розенштраус. Да, точно, Сеня! Какой-то мелкий чиновник. Сборщик налогов, как я понял. Все про репу мне свою талдычил.

– О-о-о… – страдальчески протянул губернатор. – Это плохо. Очень-очень плохо!

– Плохо потому, что так действует твое проклятие или плохо потому, что ты его знаешь? – уточнил Глебуш.

– Плохо, потому что плохо. – Марлен принялся нервно мерить комнатку шагами, но из-за ее крохотного размера, по сути, топтался на месте. – Мне про него рассказывал предыдущий губернатор. А ему тот, что до него. Мол приходил такой Ревизор Недоимок со свитком. Откопал где-то в архивах несоответствие и бросился устранять. И уже все мы ему отдали кроме одной репы, а он возьми, да и случайно сгинь в тумане. Это конец! Вот теперь точно конец! Настоящий! Все пропало…

– Ну одну репу-то вернете как-нибудь. – по доброте душевной попытался успокоить его я.

– Так это тогда была одна репа, а представляешь сколько с тех пор пени набежало?

Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Ну до чего абсурдная ситуация. Хотел уже обвинить Автора в очередной бредятине, но подумал, что, возможно, в древние времена и у нас в глуши могло происходить что-то подобное. Всегда найдется чинуша, который докопается к букве закона, выкинув на помойку любой здравый смысл.

– В общем, все ясно! – ткнув пальцем в сторону потолка, провозгласила Лиза.

– Нам всем хана? – спросил Марлен.

– Он-таки проклятие? – вновь насупился Глебуш.

– С Деном все в порядке? – пискнула из-за двери Ева.

– Нужна экспедиция в Туман! – пропустив их реплики мимо ушей, заявила изобретательница. – Ден, или как тебя там, собирайся. Жду тебя в своей мастерской. Поешь тоже у меня. Не задерживайся!

С этими словами она умчалась так же стремительно, как и появилась, оставив после себя смесь запахов металла, масла, древесного дыма и чего-то еще едва уловимого. А еще звенящую тишину и сосредоточенные на мне взгляды.

– Эм-м… – протянул я. – Ну я тогда и правда пойду. Не весь же день мне тут валяться.

Я хотел было скинуть одеяло, но вдруг осознал, что под ним гол, как лысый ежик на столе у зоолога. Точно! Я же перед сном снял пижаму, чтобы не испачкать постель. Ну и где она тут? Я порыскал взглядом, но ничего не нашел.

– Я постирала твою странную одежду. – заявила Ева, протиснувшись в комнату вместо Лизы. – Во дворе сохнет. Потом зашью. На, вот, надень пока. Это старшего брата, но он сейчас с охотниками.