Текст книги "Коллекционер проклятий (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Мысль – чужая, древняя, пропитанная тоской и голодом:

«Ты пришел… наконец…».

Ден отшатнулся.

Клякса вздрогнула. Прожилки запульсировали быстрее. Тум‑тум‑тум – теперь это звучало как призыв. Как зов. Будто она ждала его и только его. Ждала уже очень давно…

Ден понял: если останется здесь еще на секунду – что‑то изменится. Что‑то в нем откликнется на этот ритм. Что‑то проснется.

Он развернулся и опрометью бросился к лестнице.

* * *

У меня не было времени анализировать слова Автора. Я лишь отметил, что в этот раз он нигде не ошибся, и все произошло действительно именно так.

Стоило мне отбежать подальше, как щупальце отлепилось от моей ноги, и в тот же миг меня снова захлестнули смутные образы. Кого-то другого они, наверное, привели бы в смятение и заставили замереть в соплях, слюнях и слезах, но я все так же не помнил своего дома, а потому легко отмахнулся от морока.

– Что это за срань? – в сердцах воскликнул я.

– Срань, рань, брань… Похоже, ты нашел источник проклятия. – ответил мне Розенштраус.

– Почему оно такое мерзкое?

– А какое должно быть? Как шарик мороженного?

– Тоже верно.

– Думаю, оно здесь уже очень давно. – высказал свою догадку Арсений. – Странно, что еще не обрело форму и не напало на деревню.

– То есть это за форму не считается?

– Подвижную форму, я имел в виду.

– Ваэрон, что скажешь? – крикнул я, но бог безмолвствовал. Утомился, видать.

Не знаю, что там задумывал Автор, но больше сбегать я не собирался. Не потому, что я весь такой прям герой, а потому, что фиг я себя еще раз заставлю залезть в эту задницу. Так что или я решаю проблему сейчас, или… пес его знает, что «или». Не придумал пока. Не успел.

Тем более, что, приглядевшись, я заметил еще кое-что важное.

На правом боку кляксы искрилось что-то, внешне выбивавшееся из общей атмосферы тлена и уныния. Будто некий шутник решил зажечь на похоронах бенгальский огонь, а остальные участники старательно делали вид, что ничего не происходит.

Посмотрел обычным зрением – пусто. Снова нацепил воображаемые очки – опять искры.

Нужно бы, кстати, придумать божественному навыку называние. Но это точно не сейчас.

Несмотря на навалившуюся усталость, я прибавил очкам немного мощности и сумел разглядеть очертания: растрепанные волосы, смешные уши, короткий хвост…

Лиза. Вне всяких сомнений она! Вернее, ее душа.

Клякса явно пыталась втянуть в себя душу изобретательницы. Поглотить. Сожрать. Та же в свою очередь отчаянно сопротивлялась. Но при этом боролась и еще за какой-то кусок металла, торчавший из бока проклятия.

– Чайник? – не поверил я своим глазам. – Он-то здесь откуда?

Собравшись с духом, и затолкав предательский страх куда поглубже, я рванул на помощь малышке. Мне навстречу потянулось чернильное щупальце, но я пинком отбросил его подальше. При этом меня вновь обожгло холодом, однако я стиснул зубы и все-таки добрался до искр.

И тут новая проблема. Как я ни пытался схватить душу, мои руки находили лишь пустоту, не встретив сопротивления. Сила Ваэрона позволяла видеть незримое, но не взаимодействовать с ним!

Черт! Да что за непруха!

– Ты будешь моим сосудом… – шептало проклятие при каждом прикосновении. – Я вырвусь отсюда… Я вернусь домой… И заберу всех с собой…

– Только через мой труп, фурункул перезрелый! – огрызался я, прекрасно осознавая, что скоро эта угроза имеет все шансы воплотиться в реальность.

Раз за разом отпихивая от себя отросток, я ощущал, как холод проникает все глубже в мое тело. Я уже едва чувствовал пальцы ног, а зубы выбивали ритм зажигательной кадрили. И это при том, что по спине градом катился пот, а в подмышках хлюпало, и там уже едва ли не поселились лягушки. К тому же поддержание улучшенного зрения расходовало силы, и те постепенно приближались к концу.

После очередной неудачной попытки вызволить Лизу, я принялся смотреть по сторонам в поисках какого-нибудь инструмента или чего-то в этом роде. Бесплотных щипцов. Эфирной лампы. Да хоть Духовной клизмы! Но если такое тут когда-то и имелось, то за давностью лет превратилось в пыль и исчезло без следа.

Что же делать? Как же…

Тут мой взгляд упал на Розенштрауса. Тот держался на максимально безопасном расстоянии, насколько ему это позволял поводок Притяжителя бестелесных сущностей. Который я, кстати, тоже теперь видел. Простенькая такая на вид цепочка, тянувшаяся к Арсению по воздуху. Будто даже серебряная.

И тут у меня в голове выстроилась гениальная последовательность: призрак – дух – душа.

– А ну иди сюда, крючкотворное твое естество! – рявкнул я в приступе праведного гнева. Я тут чуть все ноги себе не отморозил, а он прохлаждается, видите ли!

– Нет, спасибо, мне и тут неплохо. – отозвался Арсений.

– В чернильницу плюну!

– Не выйдет. – ответил он, но бадейку свою на всякий случай спрятал за спину.

– Тогда… Притяжитель кляксе скормлю!

– Валяй! – выпятил грудь мертвый налоговик. – Я как раз освобожусь и улечу.

– Сейчас проверим! – я выхватил пластилиновую ромашку первоклассника, протянул проклятию и принялся сюсюкаться, как с котенком. – Кто тут голодная черная мерзость? Ты голодная черная мерзость? Хочешь вкусняшку? Хочешь? Хочешь?

Клякса тянулась к Притяжителю, но я каждый раз в последний момент его отдергивал. Возможно мне показалось, но вроде как по виску Розенштрауса скатилась призрачная капля пота. Наконец тот не выдержал и крикнул:

– Прекрати! Что надо делать?

Так бы сразу.

– Тащи Лизу, суть твою! Живо!

– Живо, диво, пиво…

Эх, вот от пивка бы я не отказался точно.

Арсений, увернувшись от щупальца в лучших традициях пикирующего истребителя, подлетел поближе, схватился за край души, как за скатерть, и принялся тянуть. Свиток при этом он зажал подмышкой, а непомерную чернильницу и вовсе зачем-то оседлал. Я даже на мгновение задумался чернильница ли это на самом деле или переносной ночной горшок для экстренных призрачных нужд.

Разенштраус старался на совесть. У него даже очки от усердия перекосило, а из макушки пошел пар. Но что-то я не заметил какого-либо прогресса. Я же чувствовал, что либо вот-вот окоченею, либо упаду без сил, как прохудившийся шарик.

– Она сопротивляется! – пожаловался дух.

– Ясен пень! Кто же свою добычу так просто отдаст?

– Да не клякса! Лиза!

– А ей-то что надо?

– Вроде чайник.

Пригляделся. Лиза и правда не только пыталась вырваться из хватки проклятия, но и зачем-то тянула за собой кухонную утварь. Ей что – дома воду вскипятить не в чем? Нашла о чем беспокоиться, блин!

Я тоже взялся за рукоять посудины – хоть на это я оказался способен – и дернул на себя. Чайник немного поддался. Он будто в смоле застрял и не особо хотел наружу. Зато теперь мы с Арсением тянули вместе, а я еще и параллельно отбивался ногами от подступавшего то слева, то справа щупальца.

Со стороны, наверное, казалось, что я учусь танцевать гопак. Хорошо хоть Автор это не прокомментировал – я бы со стыда сгорел.

– Пошла родимая! – радостно крикнул я, как тут раздался смачный металлический хруст, и у меня в руках осталась отделившаяся от чайника ручка. Сам же чайник начало засасывать обратно.

– … м-мать! – сочно выругался я.

– Я не удержу! – в панике вопил призрак. – Оно нас сожрет!

– Держи! Не сожрет! Не дам!

Не дать-то не дам. А что я сделаю? Спою гимн воинствующих феминисток, где эта фраза звучит через строчку? Так я его наизусть не знаю. В моей школе такого не преподавали. Да и вряд ли помогло бы.

Еще раз осмотрелся – все та же пустота и ворох опавших листьев. Но, если бы они интересовали черную дрянь, сама бы уже дотянулась. От безысходности ощупал карманы и… нашел картофелину.

Небольшую. Меньше кулака.

Это-то тут откуда? Я, вроде, не брал.

Точно! Лиза ведь что-то там говорила про магическую проводимость картошки. Она, что ли, подсунула? Или это «рояль» от автора? Впрочем, сейчас я был готов расцеловать его даже за такой подарок.

Резким движением я шваркнул клубень об пол, а сверху еще и наподдал пяткой. Затем измазал руки в картофельном соке, задержал дыхание, как перед прыжком в воду, и погрузил ладони прямо в чернильную плоть проклятия.

Зашипело, зашкворчало, послышался запах, как из красной коробочки с желтой буквой «M», и клякса нехотя отступила, отдав мне заветный чайник. А вместе с ним Арсений выдернул и Лизу. Наконец наша взяла!

Я резко отскочил в сторону и мельком осмотрел добычу. Старый обшарпанный чайник. С трещинами, вмятинами и гнутым носиком. Внутри у него что-то тикало. Но не равномерно, а так, будто настенные ходики подхватили лихорадку Западного Нила. Похоже именно этот звук слился с сердцебиением проклятия и транслировался на весь туман. На дне я заметил оттиск: «Эксперимент № 42. Не трогать. Ответственный: маг Варфоломей».

Кстати, из чайника так и сочились клубы белого пара, подозрительно напоминавшие то белесое марево, в которое я угодил здесь в первый раз. Но тут прямо у меня в руках чайник начал трястись и кашлять, а в потоке пара появились разрывы. В тот же миг туман снаружи стал развеиваться, и в подвал храма заглянули лучи яркого солнца.

Я кое-как приладил к утвари отломанную ручку, но это не помогло – все становилось только хуже.

Что же получается, туман – это в самом деле не проклятие, а защита от него? Как и говорил Марлен? А я только что сломал источник защиты?

Да не, клякса его и так почти дожевала. И без меня бы справилась. Только случилось бы это в самый неподходящий момент. Обязательно ночью. Когда все спят. А так есть шанс все исправить.

Туман стремительно редел, и одновременно с этим наливалась силой чернильная кочка. Ее сердцебиение слышалось все отчетливее, а сама она постепенно начала приобретать человеческие черты. Следовало как можно скорее починить устройство и, к счастью, я знал, кто может это сделать.

– Быстрее, Вестник. – послышался голос Ваэрона. – Я его задержу. Но ненадолго.

– Деру! – тут же скомандовал я.

– Так беги! – отозвался Розенштраус. – Притяжитель-то у тебя!

Ишь какой разговорчивый стал!

– Лизу не потеряй!

– Беги уже!

На едва слушающихся ногах я взлетел по лестнице и выскочил из храма.

«Свободен!..» – неслось мне в спину. «Не так быстро». – отвечало ему.

Туман наверху уже почти полностью развеялся, и я увидел, что на самом деле он покрывал не такую уж большую область. Даже меньше, чем казалось снаружи. До Тихой Лощины было рукой подать, а вокруг ошалело озирались люди, явно не понимавшие, где находятся.

Пленники тумана.

– Все в деревню! – заорал я что есть мочи. – Живо! – и личным примером показал им что делать.

За время моего блуждания ночь уже сменилась днем, но даже при ярком солнечном свете, я едва успел заметить сухонького ветхого дедка, дремавшего под одним из надгробий в обнимку с вязанкой хвороста. Старик Прохор! Я узнал его благодаря насланному туманом видению.

Или не туманом, а проклятием?

Впрочем, какая сейчас разница?

Прямо на бегу я закинул деда на плечо, причем, кажется, вместе с дровами, которые тот так и не отпустил, и рванул к Лощине. Навстречу вышедшим из домов людям, почувствовавшим что-то неладное и активно кричавшим, стоя по другую сторону изгороди. Хоть бы помогли, блин!

Я сам не понимал, откуда черпал силы. Воображаемые очки с меня уже слетели, язык лежал на плече, а ноги ощущались как две вареные макаронины. Но я все равно добежал до деревни, вручил кому-то старика и с призраком за спиной влетел в «Три Топора». Арсений тут же швырнул в Лизу ее душу, а девчонка, едва открыв глаза, выхватила у меня из рук чайник и, не сказав и слова, умчалась в свою мастерскую.

Из меня же будто выдернули стержень. Виски, глаза, да и все остальное тело пронзила острая боль, и я рухнул на деревянный пол. Последней же мыслью затухающего разума стало: «Кто погасил лампочку? Включите свет. Дышать темно и воздуха не видн…».

*Голос*

Пока Ден лежал без сознания в просторной и светлой комнате дома Марлена, о нем позаботились. Кто‑то сменял повязки на лбу, кто‑то подливал воды цветам на тумбочке, кто‑то просто сидел рядом – тихо, без слов, – и этого молчания было достаточно, чтобы дать понять: он в безопасности.

А в это время Лиза работала.

Ее пальцы дрожали, но движения оставались точными. Она разбирала, чистила, соединяла… И вслушивалась. В каждом щелчке металла, в каждом едва уловимом шипении ей чудился отголосок прежней силы. Туманного чайника. Артефакт говорил с ней и сам подсказывал, каким образом скорее вернуть его в строй. Чтобы снова защищать деревню от того, что таилось в подвале древнего храма.

И вот – первый робкий клубок пара вырвался из носика. Не серый или белый, как прежде, не тяжелый, пропитанный тьмой, а прозрачный, почти светящийся.

Лиза выдохнула. Получилось!

Туман вернулся. Но не как враг. Не как проклятие. А как щит. Которым он и был все это время.

Он вновь растекся над старым кладбищем, оберегая местных жителей. И там, в глубине, под камнем и временем, что‑то глухо ударило, словно сердце, запертое в клетке. Проклятие осталось внизу. Запечатанное.

А наверху – жизнь.

Те, кто потерялся в тумане, теперь возвращались. Один за другим – измученные, грязные, но живые. Кто‑то шел сам, кто‑то опирался на плечо соседа. Мальчишка с широко раскрытыми глазами, старуха с дрожащими руками, путешественник с пустым взглядом, который вдруг ожил, когда его окликнули по имени.

Их встречали объятиями, слезами, криками радости. Их кормили, укрывали, слушали их сбивчивые рассказы. И с каждым спасенным в поселке становилось светлее – будто сами стены впитывали страх и отдавали тепло.

Вскоре по улицам поплыл запах печеного хлеба, меда, сушеных яблок. Люди выносили столы, развешивали гирлянды из цветных лоскутов и гербариев. Кто‑то принес старый барабан, кто‑то достал флейту. Дети бегали с фонарями, зажигали свечи, и огоньки дрожали в наступающих сумерках, как звезды, упавшие на землю.

Говорили о празднике. О Дне Урожая. Дне Семи Героев. Но теперь это было не просто гуляние, а настоящее торжество возвращения. Спасения. И новой надежды!

* * *

Под бубнящий голос Автора я то приходил в сознание, то снова проваливался в забытье. Слишком много сил я с непривычки отдал полученному от Ваэрона умению.

Но зато теперь оно у меня было! Сбылась детская мечта, и я обрел сверхспособность. Которую со временем еще и можно улучшить. К тому же, с ее помощью, и, если Автор не зажмотит, я надеялся найти какой-нибудь осколок силы древнего героя. И уже с ним разгуляться по полной! Может даже деревенские в качестве награды выдадут.

От этой мысли у меня в душе разлилось блаженное тепло, и восстановление шло без препон. Не так уж, в целом, и плох Иллириум. Но до Автора я все равно доберусь! А то чего он, вообще!

Глава 13

– Ты долго еще притворяться будешь? – раздался неподалеку голос, пытавшийся казаться строгим.

– Мам, ну еще пять минуточек.

– Не мамкай мне тут! И так уже третий день валяешься.

– Как третий день?

Я рывком сел, открыл глаза и обнаружил себя в просторной светлой комнате. Точно! Автор же говорил, что меня положили у Марлена. А еще, что у нас все получилось, туман теперь работает как надо, и проклятие вновь надежно запечатано в подвале храма. Вроде даже удалось спасти пропавших бедолаг.

Интересно, Карл среди них есть? Было бы любопытно с ним познакомиться. Чем он так Ваэрону не угодил?

– Ай! – невольно воскликнул я. – А чего так пятки чешутся?

– Чешутся – значит заживают. – назидательно ответила мне Веяна. Та самая, что помогла продержаться Лизе, пока я спасал ее душу из лап кляксы. От воспоминания меня аж передернуло. Чуть не окочурился ведь! – И вообще, кто тебя учил так онучи наматывать? Ты же ноги чуть ли не по колено стоптал. Если б не моя магия – учился бы сейчас на руках ходить.

– Ону…что? – переспросил я, нахмурившись.

– Ону чи, а не ону что. – поправила она меня. – Но теперь хотя бы все понятно. Непонятно только откуда ты такой несмышленый взялся.

– Забвение. – пожал я плечами, применив универсальную отмазку. – Ай! Правда очень чешется!

Я потянулся было к ступням, но Веяна мягко оттолкнула мою ладонь.

– Погоди, помогу. – сказала она. – Ты ведь у нас спаситель деревни как-никак.

С этими словами женщина воздела надо мной руки, засветившиеся мягким золотым светом. Но стоило этому сиянию перетечь ко мне, как я почувствовал приятное тепло. Причем не только в ногах, но и по всему телу. Будто меня укутали в плед, налили горячего какао и включили любимый фильм. А за окном закат, прибой, пляж и завтра не надо на работу…

Стоп. О чем это я? Что-то меня накрыло.

– Все в порядке, не дергайся. – успокоила меня Веяна. – Побочный эффект лечения. Что увидел?

– Да так… – отмахнулся я.

– Ну значит и правда все в порядке.

Она убрала руки и хлопнула меня по ноге, а я… не почувствовал и тени дискомфорта. Действительно настоящая магия! Всамделишная!

– Как ты это делаешь? – не смог удержаться от вопроса я.

Попытался было заодно нацепить на нос воображаемые очки Ваэрона, чтобы с их помощью изучить женщину, но в глазах вдруг так резко кольнуло, что я тут же отказался от затеи. Похоже в тумане я знатно перетрудил новообретенную силу. С непривычки. И теперь ей требовалось время на восстановление.

По крайней мере я на это надеялся.

Вот смеху-то будет, если она окажется одноразовой, и для продления придется принести мертвому богу жертву. Мне только платных подписок в Иллириуме не хватало!

– Я же говорила – во мне живет осколок древней героини. Мираэль, Хранительницы Дыхания. Крохотный, правда. Мизерный. Сама госпожа Мираэль вылечила бы тебя, просто пройдя по соседней улице. Во всяком случае так гласят легенды. Я же… – она пожала плечами. – Ну, как могу.

– Да нет, что ты! – поспешил успокоить ее я, неожиданно уловив в голосе целительницы нотки печали. – Это же так здорово – уметь лечить. И не таблетками с мазями, а просто так. По щелчку пальцев!

– Мазями и травами я тоже умею. – с оттенком гордости сообщила Веяна. – Прикоснуться к ним, правда, не могу. Из-за проклятия. Но для этого у меня есть дочь. Да и сил у меня немного. Все-таки осколок меньше ногтя размером. Но даже так… – она замолчала, будто размышляя стоит ли мне говорить. – Говорят, осколки – частицы души древних героев. И иногда мне кажется, что я теряю себя и становлюсь тенью Мираэль. Особенно после использования магии. Все же где она, а где я…

– Это все чушь! – решительно заявил я. – Ты это ты. И даже не думай сомневаться! Уверен, любой в Тихой Лощине скажет то же самое. Хочешь, прямо сейчас проведем соцопрос?

Пламенность моей речи несколько подпортил желудок, решивший громогласно заурчать в самый неподходящий момент. Однако, Веяна все равно с благодарностью улыбнулась, и я вновь почувствовал разлившееся в глубине тепло. Интересно, это эффект ее магии такой или я просто начал получать удовольствие от происходящего?

– Подкрепись, герой. – дружелюбно усмехнулась женщина, вставая с кровати. – Три дня ведь не ел. А одной магией сыт не будешь. – она кивнула на тумбочку, где стоял поднос с тарелками. – С Лизой, кстати, все в порядке. И со всеми, кого ты спас из тумана, тоже. Отдельное спасибо за мою племянницу. Уж и не думала, что когда-нибудь смогу ее снова обнять. Ты бы видел, как радовались ее родители. Девочка, правда, за десять лет почти не изменилась, но это мелочи. Главное, что живая.

«Ничего себе мелочи!» – подумал я, забирая поднос и жадно запихивая в рот первую ложку каши. Неожиданно с мясом. Но, черт побери, как же вкусно! – « Они тут со своими проклятиями совсем удивляться разучились. Человек через десять лет вернулся, не повзрослев, а им хоть бы хны».

Отдельно я отметил, что из-за Автора я забыл поинтересоваться о Лизе и остальных. Ведь он и так мне все уже сообщил. А вот Веяна запросто могла решить, что мне на них вовсе наплевать. Хорошо хоть не решила. Вроде. Впредь нужно держать подобное в уме, чтобы не угодить впросак.

Целительница пожелала мне приятного аппетита и хотела уже уйти, но я остановил ее, замычав с полным ртом. Чуть не поперхнулся.

Где я потом еще найду такой источник информации об осколках силы? Нужно ловить момент, пока она в хорошем настроении.

– Можешь показать мне свой осколок? – в лоб спросил я, запив еду во рту большим глотком киселя.

– Как же я тебе его покажу, если он внутри меня?

– Их глотать нужно? – удивился я.

– Нет, конечно. Он всасывается внутрь. При прикосновении. И растворяется так, что уже не вынуть.

Фух. Ну ладно. А то с Автора станется. Я все же надеялся найти один-другой свой осколок, и жрать мне их категорически не хотелось. И ладно маленький. А если он с кулак будет? Я же не питон все-таки!

– То есть с твоей смертью сила исчезнет? – уточнил я, макая кусок сыра в баночку с медом. М-м-м, вкуснотища!

– С моей смертью осколок снова проявится. И его возьмет моя внучка. Так же, как он достался мне от моей бабки, а ей от ее. Или что? Хочешь занять ее место? – Веяна хитро прищурилась.

– Нет-нет-нет! – замахал руками я. Лечение – это, конечно, здорово, но мне для полного счастья не хватало только до конца своих дней фурункулы на задницах выводить. – Боже упаси. Просто интересуюсь.

– Ну и правильно. Не мужское это дело. А внучку я с самого рождения в лекари готовлю. Она даже колдует уже немного. Значит с осколком быстро освоится.

– Это обязательно? Такая подготовка.

– Нет, конечно. Стоит поглотить осколок, и знания сами собой появляются в голове. Правда постепенно. И на их усвоение нужно время. А так все пройдет куда быстрее. Нельзя оставлять деревню надолго без лекаря.

Удобно, удобно. Вопросов нет. Мне еще сильнее захотелось обзавестись собственной силой. Чем-нибудь убойным. Огненным шаром, например. Для начала. Банально, конечно, но зато как эффективно! Вжух, и все враги сгорают в пламени. А если надо, можно и костер запалить, и чайку вскипятить по-быстрому – сплошная польза.

– А где изначально вы свой осколок взяли? Не с самой же Мириэль.

– Мираэль. – поправила меня Веяна. – Эльфийкой она была. – «Тут и эльфы водятся? Вот бы увидеть вживую! Если еще не вымерли». – И, естественно, никто из моих предков с ней не встречался.

– А как тогда?

– Много лет назад моя пра-пра-пра вылечила заезжего торговца от одной срамной болезни. А тот на радостях расплатился не деньгами, а осколком. С тех пор так он у нас в роду и остался.

– Торговец?

– Осколок. Торговец дальше поехал. Но его волки задрали.

– Не повезло бедолаге.

– Сам дурак. – неожиданно спокойно пожала плечами Веяна. – Кто же с проклятием привлечения животных по лесам шарахается?

Действительно. Я бы с таким из города вообще не выходил. А лучше из дома. Не то кошаки как набросятся, как замурлычат до смерти, так потом только на вискас до конца дней и работать.

А вот информация о том, что осколки можно покупать, меня обрадовала. У меня, правда, из имущества только драная пижама, которую еще нужно как-то отобрать у Евы, но сам факт вселял надежду.

– Ладно, все. Пойду я. – целительница снова направилась к двери. – И так задержалась у тебя. Еще раз спасибо. Будут вопросы – заглядывай.

– Всенепременно. А мне в кровати долго еще лежать? Какой режим пастельного режима? Мыться можно? Какие лекарства принимать? Уколы нужны? А то не люблю я их.

Веяна посмотрела на меня, как на умалишенного.

– Ты полностью здоров. – сказала она, как-то по-особенному сверкнув глазами. – Разве что магически истощен. Пей иван-чай с чем-нибудь сладким. Кровать тут не поможет. К тому же, если будешь долго изображать из себя больного, пропустишь праздник. День Семи Героев. Он уже скоро.

– В мою честь, что ли?

– Не обольщайся. Но ты можешь принять участие. Все. Пока.

Веяна ушла, а я наконец смог без стеснения вынырнуть из-под одеяла. Всего ничего в этом мире, а я уже второй раз остался без трусов. Причем в прямом смысле. Так невольно задумаешься об ориентации Автора. Что если его возбуждают голые мужчины, и мне до конца книги предстоит время от времени сверкать перед всеми пятой точкой? Чур меня, чур!

Стоп. А кто сказал, что Автор одного со мной пола? Вдруг, это вообще женщина? Не все же им любовные романы писать, бывает и в другие жанры заглядывают. Порой даже весьма успешно. Тогда мое обещание надрать Автору зад становится несколько двусмысленным…

Но, в любом случае, подобного издевательства над своей персоной я так не оставлю! Возмездие настигнет моего мучителя вне зависимости от формы гениталий, возраста, расы и кулинарных предпочтений. Я так сказал!

Уперев руки в бока, я тщательно осмотрелся в марленовской комнате. Всюду лежали различные дары, которые натаскали мне местные жители в благодарность за спасение родных и близких. Да и их самих тоже. Если бы та клякса обрела подвижную форму и выбралась из храма… То черт его знает, что бы произошло. Но ничем хорошим это бы точно не кончилось.

Я уже слышал истории о беженцах, вынужденных оставлять деревни и искать новый дом из-за подобных случаев. Вроде одна такая группа как раз прибыла в Тихую Лощину незадолго до моего появления здесь. Да и родители Лизы погибли точно таким же образом.

Стоило мне вспомнить про девчонку-изобретательницу, как дверь в комнату распахнулась и внутрь ворвался ушастый вихрь, врезавшийся в меня и заключивший в объятия. Хорошо хоть я перед этим успел нацепить трусы.

– Спасибо, Ден! – принялась тараторить малявка, уткнувшись лицом мне где-то между пупком и грудью. Ее крысиные усики при этом щекотали незащищенную кожу. – Ты не представляешь, что для меня сделал! Это же изобретение самого Варфоломея! А я его не только починила, но и улучшила! Улучшила работу древнего мага-изобретателя! Оно теперь прямо из деревни работает! Чайник меня так благодарил, так благодарил! И я тебе тоже так благодарна! Это лучший подарок в моей жизни!

– А я думал, я тебе жизнь спас. – ошарашенный ее напором, произнес я.

– Ну и это тоже. Но Варфоломей! Говорят, он был последним героем, погибшим в войне с демонами. Летал по всему миру, боролся с «проклятиями» и…

– А ну-ка стой! – перебил ее я. – Тебя ничего не смущает?

– Немного смущает. Как его изобретение проработало так долго? Наверное, это из-за того, что «проклятие» пыталось его поглотить и поддерживало в нем…

– Я не об этом! Я тут вообще-то голый!

– Да? – Лиза немного отстранилась. – Ну технически ты одет. Хоть и не целиком. Но вообще я взрослая и…

– Знаю я какая ты взрослая. – я кое-как отцепил ее от себя и принялся выталкивать за дверь. – Тебе вовсе не двадцать один. И даже не двадцать.

– Какая разница? Я сразу поняла, что ты из тех, кто придирается к этим глупым цифрам. На меня все детство свысока смотрели, хотя я умнее большинства. Крысолюды быстрее взрослеют. И по законам Элариона я совершеннолетняя. Если хочешь – спроси у Розенштрауса. Он подтвердит.

– А мне плевать. У меня свои взгляды на жизнь, и отступать от них я не намерен! Что бы тут ни напридумывал Автор!

Я все же выставил Лизу из комнаты и, заперев дверь на щеколду, окончательно оделся. Среди игрушек, посуды, цветов, сушеных фруктов и прочих мелочей – благодарные жители тащили мне все, что считали ценным – нашлась и одежда. Добротные прочные штаны я подпоясал кожаным ремнем с пряжкой в виде головы сома; светлую льняную рубаху, пахнущую ромашками, нацепил навыпуск; не удержавшись, прикрепил к ремню ножны с охотничьим ножом. Вещь удобная и крайне полезная. И хлеб порезать, и в зубах поковыряться, и какому-нибудь агрессивному проклятию щупальце откромсать. Хотя я надеялся, что до последнего дело больше не дойдет.

Нашлись и ботинки.

Но особенно меня все-таки порадовали носки. Простые человеческие носки с узором в виде елочки. Не портянки, не онучи, а обычные потники, столь приятно облегающие ногу и не требующие КМС по спортивному одеванию для того, чтобы просто выйти на улицу. Не знаю кто именно их принес, но я готов был лично его расцеловать вне зависимости от пола. Пусть Автор тоже порадуется.

– Долго ты там еще? – поторопила меня из-за двери Лиза. – Сколько можно прихорашиваться. На бал, что ли, собираешься?

– А ты куда-то торопишься?

– У меня к тебе несколько вопросов касательно происшествия. В основном по использованию картофельной энергии. Мне в виде духа, знаешь ли, плохо видно было. А ты, получается, подтвердил мою теорию на практике. Нужно все записать, провести замеры, дополнительные исследования, эксперимент.

– Следственный?

– Чего?

– Не обращай внимания. – я вышел в коридор. – На эксперимент не рассчитывай. Снова к той твари я не полезу. И тебе не дам. Скажу Марлену, и он тебя, если надо, арестует и под замок посадит. Для безопасности.

– Я не боюсь опасности! Это честь рисковать жизнью ради науки!

– Не для твоей безопасности, глупая.

– А для чьей?

– Для всехней. – я отвесил ей шуточный щелбан. – И у меня тоже есть вопросы. Например, касательно проклятия в подвале.

– Не проклятия, а «проклятия». – тут же поправила меня она. – Проклятий не бывает. Но более удобного термина я пока не придумала.

– Ну так и что же такое это тогда было?

– Пойдем, по дороге расскажу.

Она схватила меня за руку и потащила по коридору, затем по лестнице и снова по коридору, стремясь как можно скорее попасть в свою лабораторию. И на ходу действительно выдвинула гипотезу, показавшуюся мне весьма логичной.

Согласно мнению ушастой ученой в подвале храма Варфоломей заточил не одно «проклятие», а сразу два. Тоски по дому и дезориентации. И все было хорошо: туманный чайник выполнял свою функцию, оберегая Тихую Лощину, но потом что-то случилось и «проклятия» слились воедино, усилив друг друга, и обретя новые возможности. Вроде тех же теней.

А потом они и вовсе добрались до чайника.

Изначально, исходя из конструкции, генерируемый им туман не мог поглощать и консервировать тех, кто попадал в него извне, но, видимо, изменение произошло уже так давно, что даже местные жители об этом забыли. А может и вовсе никогда в клубящееся марево просто так не лазали. Как дань традициям, имеющим особую силу в Тихой Лощине.

В общем выходило, что переваривать «проклятиям» чайник предстояло еще лет так двести, но внезапно процесс ускорился, и Лиза связывала это с моим появлением. Что тоже хотела проверить отдельно.

Теория звучала стройно, и никаких явный противоречий я в ней сходу не нашел. Разве что, возможно, какое-то влияние имел Ваэрон. Ну и нельзя забывать, что все это мог специально подстроить Автор, когда я отказался идти на площадь. Или же это изначально было частью его сюжета. Тут уж не разберешь. Но я обязательно спрошу у него, когда выберусь!

Выбрался я пока что только из дома Марлена, угодив на ту самую площадь. Однако не успел сделать и пару шагов в сторону лаборатории, как меня окружила толпа спасенных и благодарных. В числе первых в глаза бросался коренастый коротышка с бородой до земли. Носить мне онучи до конца жизни, если это был не настоящий дварф! Впервые видел такого вживую.