Текст книги "Коллекционер проклятий (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Девушка положила возле меня стопку вещей и принялась наблюдать с ехидным прищуром. В глазах ее так и плясали бесы, намекая, что не только отражение у нее с приветом.

Я понял, что выбора у меня все равно нет, да и расхаживать по улице в пижаме все-таки странно. Даже если остальные ее так не воспринимают. Поэтому что угодно на смену будет лучше. Так что я потянулся рукой к одежде, параллельно припечатав присутствующих тяжелым взглядом.

– Мы, пожалуй, пойдем. – догадался без слов Глебуш.

– Вечером обязательно проведем собрание! – провозгласил Марлен. – Быть всем! Ох, сердцем чую ничем хорошим это не кончится…

Они ушли. Вместе с ними исчезли и остальные изучавшие меня лица. И только Ева осталась стоять, уперев руки в бока и глядя на меня чуть ли не с вызовом.

Вот ведь надоедливая девица. Но в эту игру можно играть вдвоем!

Не отводя от нее взгляд, я медленно потянулся к краю одеяла, сжал его в кулаке, замер на секунду, а потом резко отдернул в сторону. В тот же миг Ева залилась краской, прыснула и убежала прочь, закрыв лицо ладонями. Чуть лбом в косяк не влетела.

Так и знал, что это все напускное кокетство, и голого мужчину она даже на картинках не видела. Как наверняка и самих картинок в целом. Хотя первую Камасутру, вон, еще во времена Римской империи написали. Но книги мне тут пока что в принципе на глаза не попадались.

Нацепив не особо мягкие и многократно залатанные штаны с рубашкой, я вышел из дома. Трусов среди вещей я не обнаружил, но их роль, видимо, должны были выполнять тонкие длинные шорты. В памяти услужливо всплыло словосочетание «бабушкины панталоны». Что ж. Ну вот и я к ним приобщился. На ноги же мне выдали некоторое подобие лаптей и какие-то тряпки, которыми я кое-как замотал саднившие со вчерашнего дня ступни.

Теперь от местного меня не отличить. Разве что костюмчик оказался маловат. Но дареному коню, как говорится, в зубы не плюй – еще пригодится. Или это не оттуда? Ладно, фиг с ним.

Никого из приютившей меня семьи дома я не обнаружил, поэтому даже сказать «спасибо» не смог. Но такая возможность еще должна была предоставиться – вряд ли я прямо сегодня покину Тихую Лощину. Да и податься-то, как бы, особо некуда…

Внезапно накатила грусть, и развеять ее не смогло даже ласковое солнце, висевшее так высоко, будто продрых полдня. Скорей всего так и было в самом деле. Шарахаться по деревне самостоятельно я не рискнул (мало ли куда еще тут можно влететь), а потому отловил первого попавшегося сорванца и попросил отвести меня к Лизе. Тот с легкостью согласился, и уже скоро я стоял перед ее мастерской.

Здание внешне напоминало покосившийся сарай, стены которого не раз чинили и восстанавливали, и даже снаружи их покрывали подозрительные пятна копоти. И откуда бы им взяться? Не то изнутри пыталась вырваться какая-нибудь адская гончая, не то девушку пытались сжечь вместе со всеми ее экспериментами. Ни тот ни другой вариант мне в душу как-то не запали…

Табличка на двери тоже доверия не внушала. «Лаборатория инноваций. Прогресс или взрыв» – гласила она. И приписка чуть ниже: «Входить на свой страх и риск». Идти мне больше все равно было некуда, а потому пришлось рискнуть.

Дверь отворилась без единого скрипа, и стоило мне шагнуть внутрь, как прямо в голове в очередной раз раздался голос Автора.

*Голос*

За порогом открывался мир, которого Ден не ждал.

Мастерская Лизы напоминала склад забытых снов: повсюду вещи, будто вырванные из разных эпох и назначений. На стенах висели чертежи – хаотичные наброски с пометками на полях: «что, если добавить пружину здесь?», «попробовать медь вместо железа – мягче, но выдержит ли?». Некоторые листы протерты в местах, где Лиза водила по ним пальцами, словно запоминала линии на ощупь.

В центре комнаты стоял стол. Массивный, из темного дуба, весь в царапинах от инструментов и пятнах масла. На нем теснились кучка шестеренок разного размера – некоторые с зубцами, сточенными до блеска, другие – с острыми, новыми краями; разломанный механизм астролябии: пластины с гравировкой, спиральные пружины, крошечные винты, рассыпанные, как зерна; стеклянные колбы с цветными жидкостями – одна отливала изумрудом, другая мерцала золотистым отблеском, будто в ней плавали искры. Чуть в стороне лежал кусок дерева с выдолбленными канавками. Похоже, Лиза пробовала совместить дерево и металл в попытке создать что‑то, чего еще не видел свет.

Вдоль стен высились стеллажи с нагромождение коробок, банок и свитков. В одной банке поблескивали гвозди разной длины, в другой – сушеные травы с ломкими стеблями. Сверху лежал старый кожаный ремень с пряжкой в форме листа – часть какого‑то устройства, ныне забытого.

Имелись также и книги. Но не пыльные фолианты мудрецов, а потрепанные тетради с закладками из лент и страницами, загнутыми на местах с формулами или рисунками. Одна книга лежала открытой. На развороте Ден увидел схему водяного колеса, исчерканную красными линиями.

В углу, на табурете, стоял маленький горн. Холодный, но с остатками золы и жженого металла. Рядом – молоток с деревянной ручкой, стертой до гладкости от постоянного хвата.

И над всем этим – запах. Густой, многослойный. Терпкий дух латуни – как у старых монет, прогретых на солнце. Сухая горечь трав – полынь, тысячелистник, что‑то еще, незнакомое. Дым – тонкий след кузницы, будто здесь недавно ковали что‑то маленькое, но важное. И под всем этим – мускус, едва уловимый и дикий, как шепот леса за деревней.

Лиза стояла у стола, склонившись над разобранными часами. В руках она держала изогнутый инструмент – не то пинцет, не то щуп, – и водила им по поверхности механизма с такой сосредоточенностью, будто слушала музыку, доступную лишь ей одной.

– Тише. – произнесла она, не оборачиваясь. – Они только начали говорить.

* * *

Я аж офигел от таких подробностей. Нет, в целом все верно, но… Автор, ты с чего взял, что кто-то знает, как пахнут латунь, полынь, тысячелистник и мускус? И что еще за запах кузницы, где выковали что-то маленькое? А что-то больше по-другому пахнет, что ли? Если речь идет о походе в сортир, то вопросов нет, но тут, вроде, мастерская.

Что вообще нужно курить, чтобы такие мудреные описания накручивать? Небось те самые полынь с тысячелистником. И мускус в нос втирать. Дикий. Как шепот леса.

– Спасибо, что помогла. – поблагодарил я девушку. – Там, в доме. Не то спросонья вообще не сразу понял, чего от меня хотят. Какое из меня проклятие?

– Ну вот, перебил! – Лиза раздраженно цыкнула. – Теперь снова надолго замолчат.

Я несколько опешил. До сего момента она казалось мне самой адекватной из встреченных в Тихой Лощине.

– Кто замолчит? – спросил я, уже примерно представляя, что услышу в ответ.

– Часы. – показала на разобранный механизм девушка. – Редкая вещица. Говорят, Марлен со службы с ними не расставался. А теперь сломались. А они не сломались! Они помнят, как идти, просто забыли зачем. Моя задача – им напомнить.

Лиза осторожно провела пальцем по краю корпуса. Так, как гладят животное, чтобы успокоить.

– Иногда мне кажется, что все вещи хотят одного. – добавила она чуть тише. – Работать. Даже если они сломаны. Даже если их забыли.

– А ты их, получается, слышишь? – уточнил я, чтобы заполнить повисшую в воздухе неловкую паузу. – И после этого будешь говорить, что проклятий не существует?

– Да какое же это проклятие? – Лиза искренне улыбнулась. – Это самое настоящие счастье!

– Интересная философия. – несколько опешил я. – Но что у нас с туманом?

– Ах, да! – она куницей метнулась к одному из стеллажей. – Смотри, что у меня есть!

Глава 5

Лиза металась от стеллажа к стеллажу, иногда по пояс зарываясь в различные коробки и ящики. Что-то доставала, перекладывала, вертела в руках, бубня при этом названия своих изобретений. Все я не запомнил, но некоторые врезались в память, как случайно выученная наизусть реклама.

«Отпугиватель тишины», «Самополивающийся горшок», «Часы настроения», «Перераспределитель снов», «Мышиный двигатель», «Лампа тьмы», «Вчерашний календарь», «Дверь куда-то» – вот лишь немногое из арсенала местного ушастого инженера.

– Что за «Автоматический приветль»? – не удержавшись, поинтересовался я.

– Ах это? – девушка как раз держала в руках небольшую куклу, отдаленно напоминавшую обезьянку. – Знаешь, иногда бывает заработаешься и не слышишь, что к тебе кто-то зашел. И не поздороваешься. А местные обижаются. Так что приветль должен был здороваться вместо меня. Но я там чуток перемудрила, и он стал реагировать на каждый шорох. Иногда по пятьдесят раз в минуту приветкал – я засекала. Пришлось отключить. Потом доделаю. Или, хочешь, тебе подарю?

– Нет, спасибо. Я пока и сам неплохо справляюсь.

– Как знаешь. – пожала плечами Лиза, вернув приветля на место. – Ага! – радостно воскликнула она. – Вот он где! «Антитуманный излучатель». Третья версия.

В ее руках появилось нечто, похожее на уродливый фен с двумя тонкими металлическими рогами.

– А первые две версии где? – полюбопытствовал я.

– Сгинули в тумане. – честно призналась девушка. – Но этот, благодаря картофельной энергии, сработает наверняка. Миллион процентов!

Я чуть не поперхнулся.

– На… картофельной?

– Совершенно верно! – гордо кивнула Лиза. – Картошка – идеальный проводник магических волн. Ну, по крайней мере так гласит моя теория.

Она положила излучатель на стол, а затем стала выкладывать рядом с ним все новые изделия, некоторые из которых явно выглядели незавершенными. Даже на мой дилетантский взгляд.

Я же все никак не мог оторвать взгляда от ее внешности.

Так бывает, когда случайно видишь на улице инвалида или представителя расы, редкой в твоем регионе. Вот вроде бы пялиться и невежливо, одергиваешь себя, но взгляд невольно раз за разом возвращается к объекту, выбивающемуся из привычной картины реальности.

Здесь таким объектом стала Лиза.

И ладно бы только рост, едва доходивший мне до груди, ладно резкие порывистые движения – с кем не бывает – но вот эти здоровенные свиные уши и кошачьи усы… Неужели ставила на себе эксперименты?

– Интересно?

Я не заметил, когда Лиза перехватила мой взгляд, и теперь чувствовал, как краска медленно заливает мое лицо. Она же, ничуть не смутившись, провела тонкими подвижными пальцами по краям ушной раковины, будто исследуя ее.

– От бабушки достались. – пояснила девушка. – Как и усы. Правда изменились почему-то и уменьшились. Но папу, вот, от человека было вообще не отличить! А во мне крысолюдские черты снова проснулись… Еще хвост есть! И немного шерсти на попе! Хочешь покажу?

Она стремительно начала расстегивать шорты, так что я едва успел ее остановить.

– Погоди, погоди, погоди! – я шагнул вперед и схватил ее за руки. – Меня детские попы не интересуют! От слова «совсем»! Кому-нибудь другому покажешь. Когда подрастешь.

– Какой я тебе ребенок! – обиделась Лиза, смешно надув пухлые щечки. – Мне вообще-то через месяц двадцать один стукнет. И благодаря бабкиной крови проживу я точно дольше тебя! Тебе самому-то сколько?

Вопрос поставил меня в тупик, так как относился к категории знаний, выветрившихся из головы. Но на вид и по косвенным воспоминаниям я дал бы себе…

– Не больше тридцати. – ответил я, возвращая девушке свободу. Раздеваться она, вроде, передумала.

– Забыл, что ли?

– Забвение. – соврал я, чтобы не вдаваться в подробности. – Проклятие.

– Проклятий не бывает. – с легкой нотой презрения бросила Лиза. – Я называют это – Временное помешательство с эффектом беспамятства. Кстати, давно хотела проверить от него одну микстуру. Сделать? Выпьешь?

– Нет, спасибо. – выпалил я без тени сомнений.

Как бы не пришлось потом после этой микстуры начать здороваться с каждым встречным. По пятьдесят раз в минуту.

– Ну и Нуменот с тобой. – махнула рукой девушка. – Эх, вот бы мертвый Бог Знаний выбрал меня своим Вестником. Я бы точно добилась его возрождения! А он, глядишь, одарил бы меня своим самопишущим пером. Сколько не пыталась его сделать – ничего не вышло. Даже на картофельной энергии.

Кажется, это стало первым упоминанием местной религии. Или чего-то в этом роде. У меня накопился миллион вопросов касательно обстановки в Иллириуме – мире, в котором я оказался – и кому, как не местной «ученой» их задавать? Начать я, конечно, хотел бы с проклятий, но раз уж она их отрицает, можно приступить и с другого края.

– Слушай, а кто этот твой Нуменот? – спросил я, изобразив заинтересованный тон. – Время у нас, вроде, есть. Расскажи.

– Не слышал про Нуменота? – удивилась Лиза. – Ах, да. У тебя же беспамятство. Ну слушай. Мне все равно тут надо еще кое-что доработать перед экспедицией.

Девушка принялась шебуршать разными порошками и другими штуками, параллельно отвечая на мои вопросы. Причем мне показалась, что делала она это даже с радостью. Видать понравилась роль учителя, несущего просвещение в невежественные массы. То есть в меня.

Благодаря Лизе я узнал, что раньше в Иллириуме жило множество богов, ходивших по земле среди смертных. От богов вещей и мест, о которых не слышали за пределами определенных локаций, до куда более могущественных сущностей, имевших разные имена в различных религиях.

Но все боги добровольно жертвовали часть своих сил, чтобы сдерживать рвущихся из Бездны демонов. Последние же в свою очередь спали и видели, как бы им вырваться на свободу и подчиниться себе весь мир. А то и уничтожить. Кто ж их, демонов, знает?

И вот однажды, сотни лет назад, демоны накопили мощи, поверили в себя и устроили такой мощный прорыв, что представителям всех рас пришлось встать плечом к плечу, чтобы отразить вторжение. И только благодаря богам, бившимся наравне со смертными, удалось избежать трагедии.

Частично.

Потому что в результате и герои, и боги погибли, а демоны время от времени все же просачиваются в Иллириум.

Вот только боги бессмертны, а потому отголоски их воли до сих пор блуждают по миру и ищут себе последователей, способных их возродить. Таких называют Вестниками. А становление Вестником – один из способов обрести могущество, мудрость, власть, силу, ну или то, чем в состоянии поделиться отголосок высшей сущности.

От бога давно пересохшего болота, понятное дело, многого ждать не следует. А вот кто-то вроде Нуменота – бога знаний и покровителя изобретателей – может серьезно повлиять на жизнь отдельно взятого индивида.

– И я готова сделать, что угодно, чтобы помочь ему вернуться в наш мир воплоти! – едва ли не крикнула Лиза, задрав голову.

Ответом ей стали лишь громогласное «ку-ка-ре-ку» из-за окна, да разносившееся на всю деревню икание Глебуша, взявшегося за работу.

– Эх. – вздохнула девушка. – Может из Тихой Лощины плохо слышно? Позже попробую из другого места покричать.

– А только Вестники становятся сильнее? – решил поинтересоваться я, разложив по полочкам полученные знания. – Другие способы есть?

Никогда не поверю, что Автор сделал упор исключительно на религию. Нет, наверняка и у подобного сюжета найдутся свои читатели, но я наделся, что он нацелится на более широкую аудиторию. И не прогадал.

– Ну есть еще воины там, маги всякие. – со скучающим видом сообщила Лиза. – Тренируются вроде. Или нет. Я в этом особо не разбираюсь. Не интересно. Ах да! – спохватилась она. – Еще можно найти осколок силы древнего героя. В руинах, сокровищницах, лабиринтах… Других местах. Что с ним делать, правда, я не знаю. Но найти можно.

– Можно, кожно, тошно… – раздалось у меня над ухом затухающее эхо.

Я резко обернулся и едва не застонал. Посреди комнаты висел мой старый знакомый – Арсений Рознештраус, призрак сборщика налогов, непонятно как выбравшийся из тумана и проникший в мастерскую Лизы. Не иначе как волей Автора, решившего, что у меня тут слишком хорошо все складывается, и неплохо бы добавить в мою ложку меда пару бочек дегтя.

Не успел я сказать и слова, как Лиза с удивительной скоростью метнулась к стене, схватила с полки пару каких-то мешочков и швырнула их под ноги Арсению. Вернее, в область где у него когда-то были ноги, а ныне болтались лишь обтрепанные полы сюртука.

Раздался сдвоенный хлопок, и в воздух взметнулось коричневое облако не то пыли, не то дыма. Резко запахло горчицей. Да такой ядреной, что я закашлялся до слез и кое-как доковылял до окна, чтобы глотнуть хоть немного свежего воздуха.

– У Лизы опять что-то взорвалось! – раздалось с улицы. – Никому не приближаться!

– Хорошо. – послышались в ответ спокойные возгласы. Похоже подобные происшествия здесь были в порядке вещей.

– Хм, кажется, мой Развоплотитель бестелесных сущностей не подействовал. – задумчиво произнесла девушка, когда коричневая взвесь осела на пол. – Требует доработки.

– Или переименования в Перекрашиватель. – хохотнул я.

Потому что, как Розенштраус не отряхивался, ничего не менялось – он весь, включая волосы, свиток и чернильницу, приобрел цвет заветрившегося шоколада.

– Забыла, совсем забыла о манерах молодежь. – скорбно вздохнул сборщик налогов. – Я еще Дену об этом говорил. Ну он-то ладно, но от юной леди я подобного не ожидал. А как же поздороваться? Представиться?

– Здрасте. – коротко кивнула Лиза. – И вообще-то я как раз только о манерах и думала. Согласись, крайне невежливо кидать Развоплотитель в знакомого призрака. А вот в незнакомого вполне приемлемо. На ком еще я проверю свое изобретение?

– Справедливо. – чуть подумав, согласился Арсений. – Потомок крысолюда, я полагаю?

– Она самая. – подтвердил я. – Ты как здесь оказался?

– Вообще меня из тумана следом за тобой засосало. – сообщил Розенштраус. – Но как я не кричал и не взывал к законам, меня никто не видел и не слышал. А тут…

– Я поняла! – перебила его Лиза.

Она метнулась уже к другому ящику и выудила из него нечто, похожее на поделку первоклассника, которому задали вылепить из пластилина ромашку. Вот только пластилина дома не оказалось, поэтому пришлось обходиться подручными средствами. Я даже не хотел узнавать какими.

– Крайне неосмотрительно хранить фекалии дома. – поморщился Арсений. Кажется, мы с ним мыслили в одном направлении. – Тем более, что согласно директиве три-четырнадцать о гигиене в местах…

– Это Притяжитель бестелесных сущностей. – вновь оборвала его Лиза. – Думаю, именно он и помог призраку проявиться.

– А зачем тебе и Притяжитель, и Развоплотитель? – не мог не поинтересоваться я.

– Как зачем? Чтобы притягивать и развоплощать, естественно!

Логика, спорить с которой крайне трудно.

– Ты не говорил, что видел в тумане призрака. – обвинительно ткнула в меня пальцем девушка. – Это многое меняет. Нужны своем другие приготовления к экспедиции.

– В смысле «не говорил»? – возмутился я. – Там же еще губернатор ваш чуть дуба не дал, когда услышал.

– Действительно. Совсем из головы вылетело. – нахмурилась Лиза. – Повтори-ка еще раз – что там с туманом?

– Дудки! Вот пусть он теперь тебе рассказывает. – кивнул я на духа, безуспешно пытавшего вернуть себе прежний цвет. – А меня кто-то обещал накормить.

– Еда в пристройке. – махнула рукой Лиза, потеряв ко мне львиную долю интереса. – Что найдешь – все твое. Мне нужно время на подготовку, так что встретимся часа через три возле тумана. И так, господин призрак…

– Прошу, Ден, не бросай меня с ней! – взмолился Арсений.

Он полетел было в мою сторону, но на полпути его будто дернул невидимый поводок, не давший сдвинуться с места. Лиза так и не выпустила из рук свой Притяжитель.

– Больше никаких Развоплотителей! – строгим тоном наказал я девушке, сжалившись над несчастным призраком.

– Хорошо, хорошо. – согласилась она. – Только сбор сведений. И один ма-а-алюсенький эксперимент. Максимум два.

– Напомни губернатору, что я вовсе не сам сгинул в тумане! – донесся мне уже в спину голос Розенштрауса. – Меня туда столкнули! Его предшественник! А это нарушает закон о…

Дальше я не слушал, выйдя наружу. Удивило ли меня, что кто-то избавился от сборщика налогов? Да не особо. Похоже этих кровопийц не любили во все времена и во всех мирах. Видать и Автора достали, раз он вплел подобную нить в свой сюжет.

Что куда интереснее – выходило, что Марлен мне соврал.

Или сам не знал истины, за давностью лет стершейся со страниц истории?

В любом случае, лучше к нему лишний раз присмотреться. Да и вообще держать ухо востро.

Еду в пристройке я нашел без труда. На столе, среди все тех же разрозненных деталей и не поддающихся идентификации механизмов. Впрочем, и сама пища выглядела не лучше. Засохшие, а иногда и заплесневевшие куски хлеба, пожухлая зелень, заветревшаяся каша и все остальное в том же духе.

Похоже питалась Лиза постольку-поскольку, совершая сюда редкие набеги, когда телу и мозгу срочно требовалась дозаправка. Подкармливал же ее кто-то из местных.

Хорошие все-таки люди живут в Тихой Лощине. Хоть и со странностями. Они не заслужили такого опасного соседства под боком. И это я не про фанатичную изобретательницу, а про аномальный туман.

Пусть все в деревне о нем знают с рождения, но кто-то все равно в нем умудряется пропасть. Как тот же старик Прохор. По ошибке, случайности или недосмотру – какая разница? Некоторые, бывает, и в канализационный люк проваливаются. Несмотря на ограждения. И если я действительно могу чем-то помочь местным, то почему бы этого не сделать?

Выбрав для перекуса продукты, от которых мне в самый ответственный момент не скрутит живот (вот смеха-то будет посреди тумана), я вдоволь напился чистой воды, уселся под открытым окном в довольно удобное плетеное кресло и умудрился закемарить. Видать, сказались переживания и впечатления предыдущего дня. Да и в целом я до сих пор с трудом верил, что все происходящее не сон и не привидевшийся в горячке бред.

Очнувшись, я первым делом бросился в мастерскую, но не застал там ни Лизу, ни Арсения. Часы Марлена она тоже до сих пор не починила, так что время узнать я никак не мог. Теоретически можно было бы определить его по солнцу, но кто в современном мире сохранил этот навык? Тем более среди жителей больших городов. К такому меня жизнь определенно не готовила.

Без особой надежды на результат я все-таки бросил взгляд на небесное светило, но циферблатом оно не обладало и других подсказок тоже не дало. Лишь подарило блуждающие в глазах солнечные блики, раздражающе скакавшие из стороны в сторону.

– Ну и фиг с ним. – пожал плечами я. – В следующий раз будут точнее договариваться.

С этими словами я покинул обитель инженерной мысли и направился к краю деревни. К той ее части, где клубился источник неожиданно свалившихся на меня забот.

О том, что задержался, я понял сразу. Народ толпился и переговаривался, вертя головами. Кто-то даже высказывал предположения, что я отправился в туман в одиночку, не дождавшись Лизы. Нашлись и адепты теории кузнеца Глебуша, считавшие меня источником тумана и проклятием Тихой Лощины. Но, завидев меня, и те и другие расступились, открыв путь.

– Ты опоздал. – недовольно бросила мне Лиза. – Где тебя носило?

– Главные никогда не опаздывают, деточка. – придав себе напыщенный вид, степенно изрек я. – И рано они тоже не приходят. Они приходят строго тогда, когда считают нужным.

Всегда хотел ввернуть эту легендарную фразу. Наконец получилось! Вот только желаемого эффекта она, к сожалению, не принесла.

– Да кто тебя главным-то назначил? – хохотнула Лиза, уперев руки в бока. – Иди сюда. У меня уже давно все готово. Нужно вернуться до темноты, не то и без тумана заблудимся.

– Не хотелось бы. – согласился я. – Но главным все равно буду я. Без главного никак. Таков закон любой экспедиции!

– Ладно, убедил. – согласилась она. – Во имя Нуменота! Держи веревку и пойдем скорее. Мне уже не терпится проверить теорию на практике! Когда еще выпадет возможность доказать всем, что проклятий не существует?

Глава 6

Лиза протягивала мне веревку, другой конец которой оказался привязан к вкопанному в землю столбу. Веревка длинная. Смотанная кольцами, она доходила мне практически до пояса. Еще одну точно такую же девушка обвязала вокруг своей талии.

Предусмотрительно. Весьма. Вот что значит научный подход. Мне бы такое в голову не пришло.

Кроме того, на макушке у Лизы я заметил шапочку, обклеенную осколками зеркала; на спину она нацепила некоторое подобие плотно набитого рюкзака, а в руках держала уже знакомый мне Антитуманный излучатель. Третью версию.

Арсения Розенштрауса при этом я нигде не увидел. Неужели развоплотила все-таки бедолагу?

– Давай скорее. – вновь поторопила меня Лиза. – Обвязывайся и бери свою сумку. – она указала на второй прислоненный к столбу рюкзак. – Там твой противотуманный комплект. Объяснять уже некогда, расскажу все на месте.

Не став еще больше нервировать девушку, я подпоясался веревкой, продел руки в лямки, и мы выдвинулись навстречу клубящемуся белому мареву.

– Главное возвращайтесь! – раздался у нас за спиной встревоженный голос Марлена.

– И приведите старика Прохора! – крикнул нам вслед Глебуш. – Я даже сломанный молоток ему прощу.

Что-то ободрительное принялись кричать и другие жители, но стоило нам шагнуть в туман, как их голоса мгновенно пропали. Будто мне в уши ваты натолкали. Я даже к ним прикоснулся, чтобы убедиться, что это не проделки Лизы или не какое-нибудь очередное проклятие.

С ушами оказалось все в порядке. А вот туман с моего последнего визита претерпел немалые изменения. Что тут же решил озвучить раздавшийся у меня в голове голос Автора.

*Голос*

Ден шагнул в туман – и мир вокруг него переменился. Словно сама реальность сморщилась, как пергамент над пламенем. Воздух стал густым, будто пропитанный тяжелым медом. Каждый вдох давался с усилием, необходимым чтобы оторвать частицу вязкой тишины и втянуть ее в себя.

Тишины полной.

Абсолютной.

Не той, которая возникает, когда кто-то внезапно замолчал посреди речи, и его последние слова оборванной цепью повисли в воздухе, а такой, когда будто само понятие звука вычеркнули из основ мироздания. Как если бы кто‑то взял и стер все голоса, все скрипы, все случайные шорохи. И остался бы лишь глухой, пульсирующий гул – будто где‑то под землей бьется огромное сердце. Не человеческое, не живое, а… механическое. Ритмичное, безжалостное, чуждое.

Сладковато-приторный запах боярышника тоже канул в небытие. Его сменили сырость, гнилые листья и дым. Горький, с привкусом железа и чего‑то еще… Старого. Как будто здесь когда‑то сгорели книги, а пепел так и остался висеть в воздухе. Ден почувствовал, как этот запах оседает на языке – металлический, сухой, словно он лизнул край ржавого клинка.

Ден огляделся.

Туман больше не был просто белесой дымкой. Теперь он дышал.

Волны его колыхались, как поверхность озера под порывами несуществующего ветра. В нем на самой грани восприятия проступали тени – размытые очертания, будто кто‑то рисовал их углем на влажной бумаге. Они скользили мимо, то приближаясь, то отступая, и словно присматривались к нему.

– Лиза… – начал Ден, но его голос прозвучал чужим.

Слишком тихим. Слишком далеким. Как будто он говорил сквозь толщу воды.

Она ответила не сразу. Да и сама девушка казалась нечеткой, словно ее изображение дрожало над невидимым костром. Лишь ее очки и зеркальная шапочка мерцали слабым голубым светом – единственные яркие пятна в этом сером мире.

– Я здесь. – сказала Лиза. – Но… что‑то не так.

И он понял, что она права.

Туман играл с ним.

Не просто скрывал путь – он искажал воспоминания.

В какой‑то момент Ден увидел дорогу. Узкую, вымощенную булыжником, ведущую куда‑то вдаль. Он знал эту дорогу. Помнил ее. Она вела к дому… к дому, которого у него больше не было.

– Нет. – прошептал он. – Это неправда.

Но туман настаивал.

Из ниоткуда проявились образы и звуки: женщина с теплыми руками, гладящая его по голове; смех, звонкий, как колокольчик; мерный клацающий перестук чего-то до боли знакомого.

Все это было ложью. Или… не совсем ложью. Отголоски чего‑то настоящего, вырванные из памяти и искаженные до неузнаваемости. Они затягивали, затягивали, затягивали…

* * *

Я замотал головой, прогоняя навязчивые образы. Не сразу, но мне это удалось. В голове гудело, как после жесткого похмелья, а в черепушке билась одна единственная мысль: «Автор – садист. Найду – убью».

Пронизанный зловещим туманом лес мрачно взирал на меня десятками неясных силуэтов, которые исчезали, стоило мне попытаться на них сфокусироваться. Но они не пропадали на совсем и тут же появлялись снова уже в другом месте. Раздражала эта чехарда жутко! До сжатых с побелевшими костяшками кулаков. До скрипа зубов. До колик в печени.

А еще та дорога к дому…

Какой у меня может быть дом, если я имени своего вспомнить не в состоянии?

– Врубай свой Излучатель, Отражатель, или что там у тебя. – скомандовал я напарнице.

Ответа не последовало.

– Эй! Лиза. Ау!

Я пихнул девушку локтем в плечо, но и это не принесло никакого результата. Бросив на нее взгляд, я увидел, как по ее пухлым щечкам градом катились слезы, исчезая в густой траве, а некоторые свисали с кончиков вибрисс, словно готовые спрыгнуть с моста самоубийцы.

Черт, да у меня даже сравнения изменились под стать обстановке! Неужели нельзя было провернуть все как в первый раз?

– Дом… – едва слышно сорвалось с губ изобретательницы. – Милый дом…

– Да очнись же ты!

Я схватил Лизу за плечи и несколько раз хорошенько тряхнул. Хотел уже отвесить пощечину, но в ее глазах появился свет разума.

– Ден? – неуверенно спросила она.

– А ты кого ожидала увидеть? Своего любимого Нуменота воплоти?

– Ты настоящий?

– Вопрос философский. На данный момент надеюсь, что да. Пришла в себя?

Лиза встрепенулась попавшим под дождь воробьем, осмотрелась, вздрогнула, но в итоге все-таки решительно кивнула.

– Спасибо. – поблагодарила она меня. – Мне показалось, что я снова дома. Как в детстве. Далеком детстве…

– Эй, эй, не уплывай! – снова толкнул ее я.

Похоже дельце обещало оказаться несколько труднее, чем мне думалось еще совсем недавно. Отнюдь не легкая прогулка туда-обратно на пять минут.

– Да, я тут. – девушка шмыгнула носом. – Жуткое место.

– В прошлый раз тут все было совсем не так.

– Не так, не как, плак-плак… – раздался рядом голос Арсения. – Простите. Это все проклятие!

Призрак медленно выплыл из рюкзака Лизы, осмотрелся и вздохнул:

– Снова тут. А я надеялся никогда сюда больше не возвращаться. Ну что вы за люди? И даже с губернатором пообщаться не дали. А ведь за ним недоимка!

Не обращая внимания на причитания духа, я спросил:

– Почему в прошлый раз тут все было светло и мирно, а сейчас я будто в сказке братьев Гримм?

– Не понимаю, о чем ты. – пожал плечами Розенштраус. – Тут всегда одинаково. И сейчас, и тогда. И при жизни, и после смерти. Сводящее с ума постоянство и одиночество…