Текст книги "Коллекционер проклятий (СИ)"

Автор книги: Никита Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

М-да. Что-то меня понесло. Видать мозг пресытился впечатлениями и решил хоть немного скрасить последние мгновения перед смертью. За что ему, конечно, спасибо. Ведь, до края ямы оставались считанные метры, и способа спастись от ее стылых объятий я не видел.

– Ден! – позвал меня Святозар.

Уйди, старушка, я в печали.

– Ден!

Отстань. Дай умереть спокойно.

– ДЕН!

– Ну чего тебе?

– Штаны!

– А?

Я бросил взгляд вниз и увидел, что из моих штанов пониже пояса вырывался свет. И там даже что-то пульсировало. И как я только сам не почувствовал?

Нет, я всегда считал себя своего рода героем постельных баталий, но чтобы настолько…

Мозг, хорош!

Мощным пинком отфутболив в сторону предсмертные и пораженческие мысли, я изогнулся буквой «зю», кое-как залез в карман и извлек из него лизин «компас». А тот, едва оказавшись на свободе, мгновенно взлетел в воздух и взорвался ослепительным сиянием, сочетавшим в себе все цвета радуги разом.

Получается, Лиза не просто так копалась все это время в сломанных механизмах. Втайне от своей копии она мастерила устройство, способное вывести нас из Ведьминого Круга, и таким образом доказать двойнику свою состоятельность, как ученого и изобретателя. А ведь нужно было всего лишь принять свою слабость. Жаль, что я не успел донести ей эту мысль. Но зато последний ее подарок мог теперь спасти жизни всем нам!

Я прищурился. Глаза заслезились. Неприятно – но не более того. А вот пауку пришлось куда хуже. Он издал переходящий на ультразвук писк, задергался и перестал нас тащить. Кажется, даже хватка паутины ослабла.

А нет, не кажется!

По крайней мере получившегося эффекта Святозару вполне хватило, чтобы дотянуться до меча и с его помощью окончательно освободиться. А затем воин, не мешкая, рванул к дезориентированной твари и подрубил ей все четыре ноги с одной стороны. Потерявший опору паук рухнул прямо в собственную яму.

Казалось бы победа, но не тут-то было. Те из нас, кто все еще оставался пленен паутиной, заскользили к краю еще быстрее, чем раньше!

– Э-эй! – только и сумел крикнуть я.

– Ю-ху! – вопил Карл.

– М-мать! – ругался Гоиль.

– Мяу! – негодовал Мурзик.

К счастью, Свят сориентировался довольно быстро и в поистине героическом прыжке перерубил сковавшие меня тенета. Следом настал черед Гоиля, а я, выхватив нож, в последний момент спас кота, все так-таки рефлекторно прижав его к груди и испачкав кровью. Но он, кажется, не сильно расстроился.

Завороженно мы смотрели, как хищная чернильная тьма на дне ямы жадно пожирала ужасного монстра. Тот принимал различные образы, рычал и изо всех пытался вырваться, но лишь погружался все глубже, пока совсем не исчез. А из последнего лопнувшего на поверхности пузыря вылетел все тот же безликий фантом.

Я уже было снова напрягся, но в этот раз фантом принял облик девушки. Если то-то подумал, что ослепительно красивой или хотя бы просто милой, то он ошибся. Обычная молодая девушка, за которую и взгляд в толпе не зацепится. Внимание привлекали разве что большие… грустные глаза. Но кому сейчас вообще хорошо?

– Аглая? – узнал ее охотник.

– Дядя Гоиль. – ответила та, после чего окинула нас всех взглядом. – Спасибо, что освободили меня от Ведьминого Круга. Наконец, хоть кто-то меня понял.

– Слушай, может ты тогда и Лизу вернешь? – не особо надеясь на успех, спросил я.

– Не выйдет. Она пожертвовала собой ради вашего спасения. – Аглая начала быстро таять. – Но кое-что я для нее сделаю. Пока у меня еще есть часть сил Круга. – она сделала широкий жест руками. – Только передайте папе, пожалуйста, что он был прав. Эраст меня никогда не любил. Он хотел вступить в банду, а привести жертву – было его вступительным испытанием. Жаль, что я поняла это слишком поздно… Но теперь все кончено. Я поняла. И я свободна! Спасибо вам, мои герои!

Душа Аглаи устремилась ввысь, а реальность вокруг меня поплыла, будто кто-то перемешивал ее большой палкой-мешалкой. Такого насилия над собой мой вестибулярный аппарат уже не выдержал, и меня все-таки вывернуло. Чай не каменный. Но зато, когда я проморгался и отдышался, то сразу понял, что нам все-таки удалось выбраться из ловушки!

Вокруг меня простирался самый обычный лес. На востоке, лениво потягиваясь, поднималось солнце. Щебетали птички. Какая-то бесцеремонная мышь ткнулась носом в наш давно потухший костер, чихнула, возмущенно фыркнула и исчезла среди сочной зелени травы.

Поляна тоже претерпела изменение. Нет, шатер и разбросанные вещи (те, что не утащил двойник Карла) остались на месте, но вот яма с чернильной тьмой исчезла. А на ее месте возвышался дуб. Не особо высокий, однако сильный, уверенный в себе и ветвистый.

Вот только листья его, в отличие от всех остальных деревьев, имели не привычный зеленый окрас и даже не по-осеннему желтый, а обладали они необычным оттенком спелой ржи. Корни же словно обнимали надгробие, поставленное на месте гибели дочки деревенского кузнеца.

– Лиза… – только и успел выдохнуть я, как в воздухе мелькнула последняя прощальная вспышка, и на землю с мелодичным перезвоном упало несколько драгоценных камней.

По крайне мере так мне показалось.

– Ух ты какие! – первым среагировал Карл, бросившись к блестяшкам. – Никогда не видел ничего красивее! Ой…

Стоило ему коснуться камня цвета завявшей вишни, как тот будто впитался ему прямо под кожу, – или точнее под шерсть, – не оставив и следа. Белколюд тут же схватил второй, однако тот рассыпался в пыль.

Как и третий.

И четвертый…

– Замри! – что есть мочи завопил Гоиль и сайгаком скакнул вперед, успев выцепить один трофей себе.

Тот так же впитался без остатка.

В этот момент дошло и до меня.

Осколки! Те самые осколки силы древних героев! И где-то среди них непременно есть варфоломеевский, который позволит мне пуляться огненными шарами!

Отшвырнув в сторону возмущенно мявкнувшего Мурзика, я тоже прыгнул к добыче, которая стремительно исчезала под прикосновениями шаловливых пальчиков белколюда.

Собственно, там уже почти ничего и не осталось. Мне удалось спасти последний осколок цвета пожухлого абрикоса. Крохотный. Размером с ноготь мизинца. Без тени раздумий я зажал его в кулаке, чувствуя, как меня наполняют знания, умения и опыт. Перед глазами пронеслись долгие часы изнурительных тренировок, и я понял, что теперь владею… навыком боя на шестах.

– Автор!!! – не сдерживая разочарования, воскликнул я. – За что? Я теперь воин швабры⁈

– Швабра? – с восхищением посмотрел на меня Карл. – Ух ты! А мне праща досталась. Смотри. – он снял с шеи шарф, вложил в него желудь, раскрутил и метнул импровизированный снаряд в сидевшую на другом конце поляны ворону. И даже попал. Птица прокаркала что-то матерное и улетела прочь. – Неплохо. Но швабра гораздо круче! Научишь?

Я дернулся было отвесить надоедливому зверолюду затрещину, затем снова принялся рыться в траве, но в итоге просто замер с чувством опустошения в груди.

Все зря. Ведь если я правильно понял, силу с помощью осколка можно получить только одну. Поэтому все остальные, которых касался Карл, и рассыпались прахом.

Все зря, зря, зря…

Не стать мне настоящим магом…

А в довесок, будто решив окончательно меня морально уничтожить, в голове еще и раздался ненавистный голос гнусного бумагомараки!

Глава 24

*Голос*

Мир дрогнул.

Не гром, не землетрясение – а будто сама ткань реальности треснула по швам. Ведьмин Круг, слившийся с душой и сожалениями Аглаи, исчез побежденный героем и его командой. Несколько часов напряжения и страха не прошли даром. Деревья, искаженные злой силой, выпрямлялись. Воздух, густой и вязкий, как смола, стал прозрачным и легким. Янтарным светом занимался восход.

Больше ни один путник не пострадает от этой страшной напасти.

Переводя дыхание, друзья стояли возле величественного дуба с кроной цвета спелой ржи. Словно страж, тот возвышался над поляной, и каждый понимал: теперь в нем живет Лиза. Ее дух, ее тепло, ее неугасимая жажда созидать. И сколько бы ни прошло времени, любой сможет прийти сюда, чтобы найти покой. А если вечером положить возле корней сломанное устройство, то к утру оно чудесным образом окажется целым. Но только коли душа твоя чиста, а намеренья искренни и бескорыстны.

Однако герои получили не только шрамы на теле и сердце, но и награду, доставшуюся им от сгинувших здесь ранее путешественников. В тот самый миг, когда Ведьмин Круг распался, с неба упали несколько осколков света. Блестящих, но и немного мутных. Будто впитавших в себя память веков.

Карл первым заметил один из них – мерцающий, цвета завявшей вишни. Он упал прямо к его ногам.

– Ого! – глаза Карла расширились от восторга, а пальцы тут же потянулись к находке. – Смотри‑ка, что тут!

Он поднял осколок, и тот мгновенно впитался в его ладонь. А стоило этому произойти, как белколюд почувствовал пращу. Ее вес, баланс, движение камня в воздухе. Теперь он знал, как крутить, как отпускать, как попадать в цель с тридцати шагов. Перед глазами вспыхнуло имя: Дарен Быстрый Камень, пращник, который в одиночку остановил набег степняков, перебив вождей племен еще до того, как те успели приблизиться к деревне.

Карл рассмеялся и закружился на месте, подбрасывая в воздух воображаемый снаряд.

– Ух ты! Теперь я могу… да я же теперь могу все! – он хлопнул себя по лбу. – Ой, надо бы проверить, как это работает!

Его глаза загорелись азартом, уже представляя, как он опробует новую способность на ближайшей мишени. Теперь белколюд стал наследником силы древнего героя, и остальные пути для него закрылись. Но он об этом даже не думал.

Гоиль заметил свой осколок чуть дальше – тот слегка дрожал, как оперение стрелы. Охотник поднял его, и в тот же миг его пальцы вспомнили лук. Не просто натягивать тетиву – а чувствовать ветер, рассчитывать полет, бить без промаха. В памяти всплыло имя: Эйнар Зоркий Глаз, лучник, который во время осады крепости поразил вражеского генерала с расстояния в четыре сотни шагов. Тот выстрел решил исход битвы.

Гоиль замер, прислушиваясь к новым ощущениям. Его пальцы дрогнули, будто уже держали тетиву. Он медленно поднял руку, представляя перед собой мишень.

– Так вот как это… – прошептал он. – Чувствовать цель, а не просто видеть ее.

Мысли его унеслись к родной деревне: теперь он сможет лучше защищать ее, охотиться дальше и точнее, уберечь людей от хищников и врагов. А может и от себя… Гоиль представил, как учит молодых охотников, передает им эту силу и делает свой народ сильнее.

– Я не подведу. – тихо произнес он. – Теперь я смогу помочь им всем.

Ден едва успел подобрать последний трофей. Перед ним на земле лежал тонкий осколок, мерцавший мягким оранжевым светом. Когда он его поднял, в сознании всплыло имя: Пилан Гибкий Тростник – странствующий боец, который спас целую долину от оползня, удерживая скалу шестом, пока люди не успели уйти в безопасное место.

Сила не дала Дену оружия – она дала ему понимание. Теперь он знал, как двигаться, как ставить блок, как использовать инерцию противника против него самого. Он провел несколько плавных движений руками, чувствуя, что в мышцах постепенно укореняется память о новых возможностях.

– Спасибо. – сказал он тихо, глядя в небо.

Святозар не участвовал в общей свалке. Он стоял, опустив голову, и смотрел на дуб, в котором теперь жила душа Лизы. И в груди его было так тяжело, что казалось, будто она вот‑вот треснет.

Воин понимал и принимал всю тяжесть ответственности лидера за потерю члена команды. Он и только он повинен в смерти изобретательницы. И с этим чувством ему жить до конца своих дней. Так за что же тогда ему награда? Герой, неспособный защитить соратников, не заслуживает ничего кроме порицания.

Он остался ни с чем.

Испытание было пройдено впустую.

Но потом, краем глаза Святозар заметил блеск. Чуть в стороне. У самого дуба. Там, в траве, лежал еще один осколок. Темно‑красный, как закатное солнце.

Святозар замер. Его сердце пропустило удар.

– Не может быть… – выдохнул воин.

Святозар подошел и поднял камень. В тот же миг в голове вспыхнуло имя: Вальхар Один Удар! Легендарный мечник, о котором узнает любой мальчишка, впервые взявший в руки палку, и вообразивший себя героем. И если все остальные рано или поздно смиряются с обыденностью и идут по стопам своих родителей, изучая традиционное ремесло, то Святозар не отступил. Он знал, что рано или поздно найдет его. Где‑то глубоко внутри, даже когда сомневался, он верил. И вот этот день настал!

Сила хлынула в тренированное тело. Горячая и острая, как клинок. Святозар почувствовал, как меняется хватка, как мышцы вспоминают движения, которым их никто не учил.

Он поднял меч – тот самый, что уронил после победы над воплощением Ведьминого Круга, – и теперь клинок казался продолжением его руки.

– Вальхар… – прошептал воин, и в голосе его звучала благодарность и благоговение. – Спасибо.

Святозар сделал пробный выпад. Лезвие просвистело в воздухе – плавно, уверенно. Он закрыл глаза, чувствуя, как древняя сила течет по его венам, как просыпается что‑то давно забытое, но родное.

– Теперь я готов. – произнес он твердо. – Теперь я точно справлюсь!

Они стояли у дуба – четверо вместо пятерых.

Карл крутил в руках воображаемую пращу; Гоиль сжимал и разжимал пальцы, представляя первый выстрел; Святозар держал меч, но делал это чуть иначе, чем прежде. И только Ден никак не мог сосредоточиться на мыслях об обретенных способностях.

Лиза…

Она была той, кто всегда находил выход. Кто верил в них больше, чем они сами. Теперь ее нет рядом.

Только дуб. Только шелест листьев. Только память.

А вдруг они ошиблись? Вдруг есть способ вернуть ее? Что, если этот дуб – не конец, а начало чего‑то? Что, если она все еще где‑то там, ждет, чтобы ее услышали?

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Нужно собраться. Нужно идти дальше. Ради нее.

И тут, краем глаза, Ден заметил поодаль слабый, практически неразличимый в лучах рассветного солнца блеск.

Ден замер.

Что это? Еще один подвох Ведьминого Круга? Или что‑то иное?

Он не двинулся с места, а лишь задержал дыхание, всматриваясь в мерцание. Оно манило, но он не знал, стоит ли идти туда.

Сейчас…

После всего…

* * *

Услышав речь Автора, я чуть было не закипел от гнева. Причем в прямом смысле. Кажется, у меня даже пошел пар из ушей, а по краям подсохшей раны запузырилась свежая кровь. Я был буквально в шаге от того, чтобы лопнуть и с помощью собственных внутренностей украсить поляну в хэллоуинском стиле.

Впрочем, этого все равно никто бы не заметил, ведь остальные увлеченно изучали открывшиеся им возможности.

И ладно пращник. Ладно лучник. Но тот факт, что Святозар получил осколок силы Вальхара, который и хотел, а мне, вместо архимага Варфоломея, достался какой-то Гибкий Тростник – бесил меня до ломоты в суставах и выпученных, как при недельном запоре, глаз.

Я бы даже не удивился, если бы рядом в языках пламени возник рогатый демон и принялся меня утешать, сетуя о вселенской несправедливости.

Но так ведь и этого и не произошло!

И это после того, как я практически в одиночку решил все загадки Ведьминого Круга!

Ну ладно, остальные тоже помогли. Немножко. Но основную скрипку-то играл все равно я! И что мне за это? Вот тебе палочка – можешь почесать ей спину. Или поковырять в носу. Мне наплевать. Так, да, Автор?

Да чтоб тебе врачи рецепты выписывали, как ты сюжеты пишешь! Чтоб все гениальные мысли приходили только во сне, а к утру ты их забывал! Чтоб у тебя сквозь опечатки текста видно не было! Чтоб знаки препинания посреди слов! Чтоб ты черновики с чистовиками путал! Чтоб каждая заглавная буква смотрела на тебя с немым укором! Чтоб у тебя «энтер» на клавиатуре залип, и ты вообще не видел, что печатаешь!

Хотя половину из этого тебе уже кто-то пожелал до меня, я ведь прав?

Я настолько раздухорился, что не подумал о том, что эти проклятия выйдут боком и мне, как персонажу его книги. Но в тот момент мне было наплевать. Как можно испоганить настолько удачный момент раздачи плюшек?

И вообще – с какой это радости я задержал дыхание и застыл в смятении? Да я уже давно благодаря Истинному Зрению заметил тот блеск. И я бы пошел к нему, даже если бы ради этого пришлось отхлестать Свята и Голя Карлом.

Вот Мурзиком не стал бы. А белколюдом запросто!

И только попробуй не выдать мне на том конце поляны какой-нибудь эпический артефакт вроде Клинка Армагеддона, Бузинной Палочки или Тетради Смерти. Я тут такой пожар устрою, что у тебя вся хата сгорит! С тобой вместе!

Я оставил за спиной увлеченно исследовавших новые возможности спутников и, чеканя шаг, направился к самому краю поляны, где до этого разглядел подозрительное мерцание. «Очки» при этом пришлось снять, потому что я чувствовал, как за время недавних событий, истощил их возможность, но направление я запомнил и промахнуться не боялся.

Да и в целом я был так зол, что вообще ничего не боялся. Вот правда. Если бы передо мной вышли медведь под ручку с тигром, они бы с одного вздоха поняли, что не правы, вытянулись бы по стойке смирно и отдали честь. Да так и застыли бы, провожая меня уважительным взглядом.

Это ж надо настолько выбесить!

Просто АРГХтьфу!

Ну. И что тут?

Где мой «Молоток Войны 40000»?

С мрачным видом, от которого поперхнулась и сдохла щебетавшая в кустах птаха, я шевелил ногой траву, выискивая свое законное сокровище. На это ушло несколько минут, но в итоге я все же наткнулся на источник замеченного ранее мерцания. И не смог сдержать вздох разочарования.

На земле лежал еще один осколок силы древнего героя. Гладкий, черный, блестящий с небольшой трещинкой возле края. И, в отличие от всех остальных крохотулек, этот размером достигал целого пальца!

Черт, ну почему я не заметил его до того, как схватил пилановский? Гибкий Тростник, чтоб его. Мастер шеста. Я не знал, кому принадлежал этот конкретный экземпляр, но, исходя из габаритов, знаний и умений он точно содержал в несколько раз больше.

Я плюхнулся задницей на землю и тяжело вздохнул. Злиться я уже устал. Да и в целом знатно вымотался. Ночка выдалась та еще. Начиная с попытки побега и заканчивая жертвой Лизы. Глупая, самонадеянная девчонка. Но от того не менее героическая!

Мурзик забрался мне на колени и подлез под руку, а я машинально принялся его поглаживать. Он мурчал.

Нет, если Автору нравится надо мной издеваться, мне, очевидно, с этим ничего не поделать. По крайней мере до того счастливого момента, пока я не найду способ выбрать из его дрянной книжонки. Придется затаить камень за пазухой и ждать. Но потом непременно предъявить счет и спросить за каждую набитую шишку. За каждый миллиметр потраченных нервов. И за каждый оставленный на сердце шрам.

Я молча любовался игрой света на гранях осколка, прекрасно понимая, что мне не суждено им обладать. Я прекрасно видел, как рассыпались другие камни от прикосновения Карла, а позже Автор подтвердил мою теорию. Ступив на путь кого-то из героев древности, свернуть с него уже не выйдет. До самой смерти. Таковы законы этого мира.

Но что же тогда делать с этим?

Первой мыслью стало уничтожить его, чтобы не достался никому. Хотя бы просто из вредности. Причем из вредности по отношению в Автору, который отдельно акцентировал внимание на этом объекте. Одно касание – и черная пыль развеется по ветру, лишив кого-то знатного куска силы.

Я даже уже хотел было так и поступить, но потом рациональная часть меня все-таки взяла верх. Зачем самостоятельно стрелять себе в ногу? Тем более, когда рядом всегда есть кто-то незримый и вездесущий, готовый сделать это в любой момент. Не лучше ли попытаться извлечь из ситуации выгоду?

Помнится, Марлен говорил, что даже крохотный осколок силы стоит баснословных денег. Этот же явно должен цениться еще выше. Причем вне зависимости от содержания. Не лучше ли тогда его сохранить и взять с собой? А потом при случае выгодно толкнуть на каком-нибудь черном рынке, чтобы на вырученные деньги прикупить эпической экипировки. Тот же шест, будь он не ладен. Не зарывать же обретенный талант в землю. Всяко лучше, чем совсем ничего.

Да, так и сделаю.

Стану величайшим мастером шеста, и весь мир содрогнется от того, как искусно я владею… палкой.

Палкой, блин!

Нет, ну как же так, а…

В очередной раз горестно вздохнув о своей нелегкой судьбе, я достал из кармана платок и потянулся им к осколку. Теоретически этого должно было хватить, чтобы изолировать меня от драгоценности. Вряд ли в Иллириуме для подобных целей используют свинцовые саркофаги, покрытые защитными рунами. Чай не урановый стержень все-таки.

Я уже почти было забрал осколок, как сидевший у меня на коленях Мурзик заинтересовался клочком ткани и резко прыгнул вперед, устроив за ним охоту.

Я даже среагировать не успел. Будто в замедленной съемке я смотрел, как тянется моя рука, готовая забрать сокровище, и как ее обгоняет кот, смазавшийся, будто в варп-прыжке. А в следующий миг время, недовольно фыркнув, вернуло себе привычный ход, Мурзик выхватил у меня из руки платок, а я коснулся кончиком пальца черной грани осколка.

И ничего не произошло.

Вернее, ничего не произошло сразу. Но уже через пару ударов сердца камень, и не думая рассыпаться, без остатка втянулся в мою ладонь! В разум же неудержимым потоком хлынули образы и знания.

Как заговорить пыльцу фей и стельки ботинок, чтобы проклясть владельца неконтролируемым танцем. Наговоры для проклятий с использованием зеркала. Руны стылой воды и немого пения. Влияние цвета чешуи невидимых ящериц на жертвенную ритуалистику. Несвежий носок, прокисший суп и запах понедельника – как источник силы для контрпроклятия на основе имбирного печения. Были там и более серьезные штуки.

Но самое главное, что в меня проникла сама суть понимания структуры проклятий и способы взаимодействия с ними! Ну и еще в мозгу вспыхнуло имя. Морвин Безмолвный Ткач. Один из героев древности, погибший во имя защиты мира от вторжения сил зла.

Мурзик катался по траве, тираня мой носовой платочек, а я тупо пялился на ладонь, в которой исчез осколок силы. Да, не Варфоломей с огненными шарами и другой магической крутотенью, а какие-то богомерзкие проклятия, но, если подумать…

Не должен ли в мире, где каждый проклят с рождения, обладать бóльшим могуществом тот, кто в этой сфере специализируется?

Не успел я эту мысль переварить, как ее вытеснила другая: с какой радости я получил силу сразу двух героев, если сам Автор сказал, что это невозможно?

– Ну здравствуй, мой Вестник. – раздался у меня над ухом знакомый голос. – Давно не виделись. Хотя ты и сейчас меня не видишь. Но я рад благодаря тебе оказаться где-то кроме затерянного в тумане храма.

– Ваэрон! – воскликнул я и тут же обернулся. Вдруг кто услышал?

Глава 25

К счастью, мои спутники находились довольно далеко и даже не смотрели в мою сторону.

– Ваэрон. – повторил я значительно тише. – Это твоих рук дело?

– А ты думал, ты избранный? – усмехнулся бог. – В какой-то степени да. Ты избранный мной!

– Почему я смог ассимилили… ассимилирли… – от волнения я никак не мог выговорить слово. – Почему я смог впитать опыт сразу двух героев?

– Потому что коллекционирование – один из аспектов моей силы. Хотя я и сам не думал, что оно проявится таким образом. Но разве ты против?

Я? Против? Да я всеми руками за! Наконец-то Автор вспомнил, что я важный персонаж его нетленки, а не просто забавная декорация или мальчик для битья.

Коллекционирование! Это слово музыкой небесный сфер прозвучало у меня в голове. Да, что-то такое Ваэрон упоминал при нашей первой встрече, но я не думал, что дело примет такой неожиданный оборот.

– Так значит я смогу освоить возможности и других героев? – спросил я, уже представляя себя мастером на все руки от мира магии. – Если найду их осколки, конечно.

– Думаю, что да. – обрадовал меня мертвый бог, но тут же добавил ложку дегтя. – Если приблизишь мое воскрешение. Пока что следующий осколок, которого ты коснешься, рассыпется в прах. Чтобы позже появиться в каком-нибудь другом месте.

– То есть они не исчезают насовсем? – удивился я.

– Конечно нет. Если бы могли, исчезли бы уже давно. Но в каждом заключена частичка души древнего героя. А они поклялись защищать Иллириум и не найдут покоя, пока угроза не минует.

– Как и вы – боги.

– Нет. У богов все по-другому. Не пытайся строить из себя умнее, чем ты есть.

– Ой, отстань. – я лениво махнул рукой в никуда.

На самом деле, после обретения второго осколка, мое настроение настолько резко скакнуло вверх, что я физически не мог обидеться. Я чувствовал себя так, будто Марианскую впадину уныния внутри меня вывернули на изнанку, превратив в самый высокий пик счастья.

Да я, даже впервые познав тело женщины, так сильно не радовался. Вот, значит, каково это – прокатится на эмоциональных качелях. От минуса к плюсу за долю мгновения. Главное не сверзиться теперь обратно. А то, зная, особенность одного проклятого графомана, можно ожидать чего угодно.

Я на всякий случай настороженно посмотрел по сторонам, но реальность выглядела вполне обычной. Деревья, стояли на месте, а не пытались подкрасться с целью превратить нас в удобрения; внезапный ураган не собирался утащить нас в страну Оз; никакие духи, призраки и фантомы не маячили на границе видимости, выжидая удачного момента для своих загробных непотребств. Даже дождик не накрапывал. Красота! По крайней мере пока что.

– Кстати, Ваэрон, ты здесь что вообще делаешь? – поинтересовался я. – Что-то я тут никакого храма не наблюдаю. Да и алтарь я тебе пока не строил. Даже из веток.

– А мог бы уже и построить! – укорил меня бог. – Хотя бы из веток. Ну и парочка жертв каких-нибудь не помешали бы.

– Обойдешься.

– Скряга.

– От дохлой сущности слышу! – хмыкнул я. – Так откуда ты тут взялся? Небось прицепился к моей ауре и путешествуешь с комфортом? Попивая мохито в компании астральных гурий.

– Больно надо. Я и так одновременно везде и нигде. Но проявиться могу только в месте силы. И то возле своего Вестника. А такой у меня всего один. Подсказать его имя?

– Сам догадаюсь.

Я еще раз смотрелся, но не заметил вокруг ничего особенного. Поляна как поляна. Трава, камни, кострище, опрокинутый во время ночной возни котел. Разве что дуб с необычного цвета кроной выбивался из заурядного лесного пейзажа. Может в нем дело?

Мурзик разодрал-таки на лоскуты мой носовой платок, победоносно мявкнул и принялся вылизывать шерсть на спине, даже не подозревая какое важное дело сделал. Ведь если бы не он, я бы так и сидел весь в расстроенных чувствах, представляя, как пойду путем одной знаменитой черепашки в фиолетовой повязке.

Теперь же…

Управлять проклятиями в мире, где прокляты даже домашние питомцы – звучит весьма перспективно.

Спасибо, киса. С меня причитается!

– Ну и чем же примечательно это место? – все-таки не удержал любопытства я. – Здесь когда-то стоял древний храм? Или прошло великое сражение? А может родился новый бог?

– Если я скажу, что тут было озеро, и проезжавший мимо герой увидел на дне меч, ты мне поверишь?

– Да.

– А если уточню, что герой захлебнулся, пытаясь его достать?

– В принципе тоже. – хрюкнул я.

– Ну и зря! – назидательным тоном изрек Ваэрон. – Я это выдумал.

– Он не захлебнулся?

– Он тут не проезжал.

– Но озеро-то хоть было?

– Не-а.

– Так что тогда…

– Переплетение силовых линий. – перебил меня бог. – Ну и еще кое-какие штуки со временем, пространством, магией и другими скучными вещами, в которые ты точно не захочешь вникать. Я ведь прав?

– Угу. – не стал спорить я.

– Главное, что тебе нужно знать, – это давно забытое место силы, идеально подходящее лично мне. И ты должен мне его посвятить.

– Это увеличит твою силу?

– Немного.

– И мою?

– Незначительно.

– И как мне это сделать?

– В произвольной форме. – обрадовал меня Ваэрон. – Главное, перед свидетелями. – уточнил он. – И такие тут, как раз имеются.

– А…

– Все разговоры после посвящения.

В принципе я мог бы заартачиться, сказать, что вообще ничего посвящать не намерен, затем, прибегнув к шантажу, выведать еще какие-нибудь полезные сведения, но заморачиваться со всем этим не хотелось. Хотелось спать. И есть. И уединиться в кустиках. Но последнее точно могло подождать.

Ладно, уважим отголосок мертвого бога, раз уж благодаря ему у меня все так удачно сложилось.

Скрипнув зубами от боли в раненной груди (надо бы ее, кстати, как-то обработать), я поднялся на ноги и в компании Мурзика вернулся к товарищам по Ведьминому Кругу. Они как раз немного успокоились и принялись прибирать учиненный двойниками бардак. Карл в этом деле скорее мешал, чем помогал.

– Минуточку внимания! – попросил я, прокашлявшись. – У меня объявление!

– О! Ты прямо как мой дядя после встречи с сытым волком! – тут же воскликнул Карл, убрав в один из опустевших мешочков явно не принадлежавшую ему складную бритву. – Он тоже так кричал.

– Что? – несколько опешил я.

– Ну дядя мой. На спор заявил, что может забрать у спящего волка хвост, а тот даже не проснется. Пошел в лес, нашел волка. А волк, представь себе, не спал! Впрочем, я бы тоже не спал, если бы кто-то таскался по лесу, распевая песни, как мой дядя. Это, конечно, весело, но не всегда уместно. Так вот. Волк оказался сытым, поэтому откусил не всего дядю, а только его ноги. Но дядя не расстроился. Вернулся в город, купил в тележку, запряг в нее ослика и устроился работать доской для объявлений. Катался по улицам и кричал, как ты сейчас: «У меня объявление!». А что у тебя за объявление? Продаешь кота? Я бы купил, но куда-то подевал свой кошелек. Возьмешь орехами? Или, вот, хочешь бритву? Совсем новая!

– Эй, это моя! – спохватился Гоиль.

– Все, поздно, я уже купил на нее кота. Иди ко мне, Мурзик.

Белколюд протянул руки к животному, но Мурзик зашипел и спрятался мне за спину. Гоиль погнался за Карлом. Святозар решил ему помочь и подставил пробегавшему мимо белколюду подножку.

И как прикажете в такой обстановке проводить ритуал посвящения места силы мертвому богу?

Ладно, фиг с ним. В произвольной форме, так в произвольной форме.

– Посвящаю эту поляну Ваэрону! – заявил я, предварительно набрав в грудь побольше воздуха. – Пусть теперь здесь воцарится… э-э-э… Пусть воцарится, короче. Вот как-то так.

В лицо мне ударил поток теплого ветра, который, впрочем, вполне мог оказаться самым обычным, а не каким-то там божественным, но изменение я все-таки заметил. Причем внутри себя. Ментальную усталость от ношения очков Истинного Зрения как рукой сняло, а само Зрение на пару секунд активировалось без моего ведома, и стало определенно более эффективным, чем прежде. Во всяком случае оно позволило мне увидеть смутное очертание какого-то объекта, прикопанного на границе поляны.