Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"
Автор книги: Ника Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 6
Макс
С постели меня поднимает жуткий сушняк. Проклиная свою недальновидность, что не прихватил с собой в комнату бутылку воды, направляюсь на кухню. Часы показывают начало девятого, не так много и проспал. Да уж, дали мы вчера с Ловцовым в клубе, разошлись почти светало. Решил отбросить весь негатив последних дней и расслабиться, что в общем получилось, только вот пить хочется дико, а хотелось еще поспать.
Достаю из холодильника воду, пью – кайф. Что нужно для счастья после приличной дозы виски, выпитой за ночь?
Мое внимание привлекает какое-то движение у бассейна. Поворачиваю голову – Снежина, я даже забыл о ней на время. Укутанная в большое полотенце, она подходит к краю бассейна и пробует воду ногой. Судя по всему, температура ее устраивает, он с подогревом и неделю назад я распорядился его включить. Но с нагрянувшими сложностями было не до плавания. Подхожу к стеклу и замираю. Девушка снимает полотенце, бросает его на шезлонг и в одном, мать твою, черном белье спускается по лестнице в воду. Она делает несколько заплывов от одного края бассейна к другому и выходит. Завороженно наблюдаю эту картину: стройные красивые ноги, грудь – полная двоечка, тонкие плечи и безупречно ровный загар.
Она оборачивается в полотенце и идет в сторону кухонной террасы. На ходу снимает с волос заколку, и те белокурыми локонами рассыпаются по мокрым плечам. Чувствую, что у меня в штанах случились проблемы. И что мне, на хрен, с этим делать? Очнувшись, отхожу от окна, беру стакан, наполняю водой и сажусь за стол. Так хоть не видно.
Она заходит и, обнаружив меня, на секунду приходит в замешательство, но лишь на секунду. Видимо, мой ленивый, блуждающий по ней взгляд, немедленно приводит ее в тонус.
– Довольно откровенно, – улыбаюсь, я.
Она молча проходит мимо меня, смерив при этом, пренебрежительным взглядом, подходит к электрочайнику и включает кнопку нагрева. Ну да, холодно, наверное, утром мокрой и раздетой по саду разгуливать, хочется согреться. Тем более, что сегодня довольно прохладная погода.
– Тебя не смущает, что за твоим купанием в белье наблюдает охранник?
– Он никогда не видел женского белья? – парирует девушка.
– Да можешь даже голышом, он и не такое видел, – меня забавляет эта пикировка. Похоже, эта барышня за словом в карман не полезет.
– Если бы у меня была одежда, я бы плавала в купальнике. И не нужно меня ставить в один ряд с теми, кто здесь голышом куролесит, – зеленые глаза вспыхивают молнией. Она, не отрываясь, дерзко смотрит мне в глаза.
– Недо же, – не могу сдержать улыбку – прямо Королева Снежная! Откуда такое самомнение?
– А что, только у депутатских сыночков может самооценка зашкаливать? Простым смертным не полагается?
Что, бл*дь? Что она сказала? У меня даже пульс учащается.
– Не выходи из берегов, Снежина! – гремлю я – А то я твое заточение усугублю не только отсутствием одежды!
Встаю, приближаюсь вплотную, берусь за столешницу по обе стороны от нее. Она нервно вдыхает, испуганные глаза распахиваются, губы подрагивают. Нависаю так близко, что слышу грейпфрутовый запах геля для душа вперемешку с ее собственным. Не удерживаюсь, опускаю взгляд на узел полотенца на груди и, сглатывая, смотрю на каплю воды, медленно стекающую в ложбинку. Когда ткань полотенца вбирает ее, меня штормит. Сейчас бы повернуть эту стерву на сто восемьдесят и отыметь прямо здесь. Но, кажется, я хотел заставить ее думать, когда говорит…
– Пей чай, – не узнаю свой хриплый голос – простынешь, врача вызвать не смогу.
Вырываюсь из ее магического биополя и ухожу в свою комнату.
Серьезно, бл*дь? Пей чай? У меня словарный запас иссяк? Я же хотел поставить ее на место. Откуда у нее информация об отце, может, не так она безобидна, какой притворяется? Или я еще не раздуплился после бесшабашной ночи и недосыпа?
Сна, конечно же, больше ни в одном глазу. Привожу в порядок свой разбитый ночными похождениями, организм: зарядка, душ, открываю дверь на террасу, выходящую из моей спальни, но возвращаюсь на звук входящего звонка.
– Привет.
– Привет, Башир. Что у тебя?
– Пока немного. Плотников въехал в страну по российскому паспорту, а в отель заселился по турецкому. У него есть турецкое гражданство, причем по этому паспорту он Юрий Богданец. Пришлось немало отвалить, чтобы администратор дал по нему информацию. В отеле пробыл сутки, никто не видел, на чем он уехал. Такси не вызывал, машину в прокат не брал. В банк, сам понимаешь, соваться без толку, там ничего не скажут.
– Хорошо, если что еще нароешь, любую мелочь, сразу звони.
Открываю айпад, просматриваю последние новости, ситуацию на бирже, курсы валют. Эта ежедневная привычка, настолько вошла в мою жизнь, что я владею информацией в любое время суток. Хоть ночью разбуди, точно скажу, что купить, куда вложить, а от чего избавиться.
Когда я начинал, в меня никто не верил. Только брат поддерживал. Он у нас надежда и гордость отца, хорошо учился, с красным дипломом окончил экономический. Женат, имеет дочку, в общем ни одного отклонения от заданной родителями планки.
Я же всегда был оболтусом. Учиться не хотел, с дисциплиной тоже вечные проблемы. В детстве все преподаватели говорили, что я очень быстро схватываю и мои способности выше, чем у Артура, но все жаловались на мое нежелание и несерьезное отношение к наукам. До определенного времени я учился из-под палки, а в подростковом возрасте сошел с этой дистанции напрочь. Родителям как раз было не до нас, отец загулял, мать в отместку тоже ушла к другому. И пока они разводились и делили имущество, мы с Артуром были предоставлены сами себе.
Брат, как ответственный человек, продолжил учиться на тот момент уже в вузе, а меня поглотила улица. Я стал ходить на секцию дзюдо, у меня получалось, там я был признан больше, чем дома. Это было единственное место, где передо иной не лебезили, зная кто мой отец. Там были разные ребята, но в основном из простых, не богатых семей. Мой подростковый период и молодость прошли в буднях обычного дворового пацана, в драках, разборках, иногда пьянках. Я даже подрабатывал грузчиком несколько месяцев, пока не узнала мать и не устроила отцу скандал, что он не знает, где и с кем шляется его сын. Тоже мне, мать Тереза. Мы тогда виделись редко, она уехала со своим мужиком жить в Питер, а все новости своего бывшего круга узнавала через подруг по телефону. Отец же никого в дом так и не привел, хотя любовниц, после развода менял, как перчатки.
Когда я поступил в институт, отец был в приятном шоке, хоть не преминул возмутиться выбором профессии. Для него айтишник – потерянный человек, сидящий в своей норе перед экраном.
На третьем году учебы мы с Гришей стали думать, как будем зарабатывать на жизнь. В тот период только начала появляться криптовалюта. Мы, изучив досконально этот вопрос, решили рискнуть. Я продал свою машину, подаренную отцом, и мы вложились на всю сумму. Отец орал, до пены у рта, мать приехала и два дня к ряду учила жизни. И только Артур сказал, что за криптой будущее, все будет, но не сразу.
А через пару лет деньги обрушились резко и много. Со временем стали инвестировать, торговать на бирже, я вкладывал в недвижимость. Наша компания расширилась до десятка человек. Дело не просто пошло вверх, а можно сказать взлетело и понеслось немыслимыми темпами. Просто поймали волну, рискнули и выиграли.
Поэтому, когда в меня тыкают моим отцом и его поддержкой, меня нереально бесит. Он, конечно, решит любой вопрос, с которым я обращусь, но я стараюсь не обращаться. Наверное, во мне еще живет та самая улица, которая научила, что нужно иметь яйца и решать свои вопросы самому, а не бежать по легкому пути к папочке.
И если еще раз эта заноза хоть слово об этом скажет, не знаю, что я с ней сделаю…Больше всего мне хочется с ней сделать то, что категорически нельзя. Не хватало еще, чтобы где-то просочилось, что я взял в заложницы женщину и склонил к сексу. А вывернуть это можно, как угодно, здесь не только моя репутация пострадает, отец меня разорвет за подмоченную его.
Сегодня выходной, но отдыхать не получается, все мысли прикованы к этой гребаной ситуации, к Разумовскому, к Плотникову, который еще и Богданец. Какого хрена я с ними связался? Закрываюсь в кабинете поработать, у меня еще спортзал во второй половине дня, но через час приезжает Артур.
Выхожу его встретить на крыльцо, если честно, давно не виделись.
– Привет, ты один? – жмем руки.
– Девчонки поехали в кино, там какой-то новый мультфильм в прокат вышел, Ева Оксане плешь уже проела.
– Нужно к вам как-нибудь заехать, а то все некогда.
– Да уж соберись как-нибудь, а то мы забыли, как ты и выглядишь. Кстати, хреново выглядишь, заработался?
– Проблем, как кто насыпал.
– Что за проблемы?
– Проходи, расскажу.
Мы направляемся в кабинет и в это время по ступенькам спускается моя пленница. Она останавливается и смотрит на брата, по глазам вижу, что она понимает кто это. Похоже, девочка завралась, нужно будет еще раз поговорить, с пристрастием. Брат поднимает голову вверх:
– Добрый день.
– Здравствуйте, – замешкавшись лишь на миг, Лиза продолжает спускаться вниз.
Артур вопросительно смотрит на меня, я показываю, чтобы проходил в кабинет. Закрываю дверь и сразу отвечаю не его немой вопрос.
– Не моя.
– Хм, заинтриговал, – ухмыляется он.
Глава 7
Лиза
Утренний чай с творогом, который я нашла в холодильнике, уже рассосался в желудке. Решаю пойти вниз и что-нибудь приготовить. Градов, скорее всего, питается где-то в ресторане, а я не могу долго жить на бутербродах. Тем более, его нигде не видно, наверное, уехал.
Спускаясь, слышу голоса. Голос Макса определяю сразу, а когда они проходят мимо лестницы, узнаю и другого мужчину – Артур Градов.
– Добрый день, – поднимает он на меня голову.
– Здравствуйте, – судорожно думаю, как мне сейчас себя вести.
Знает он или нет, на каких правах я здесь, мне возвращаться назад или идти, куда шла. Все же, решаю идти. Макс окидывает меня беглым взглядом и кивком приглашает гостя в кабинет.
Я захожу на кухню, открываю холодильник и прикидываю, что бы я могла приготовить из того, что там имеется. Затем резко закрываю, потому как мой мозг прошивает абсолютно авантюрная мысль, я не до конца верю, что смогу это сделать, но уже направляюсь к кабинету. Хочу услышать, о чем они говорят.
Подхожу под самую дверь, превращаюсь в слух. Звуки глухие из-за массивного и широкого дверного полотна, но слова разобрать можно.
– Ты что спятил? А если он заявит в ментовку? – слышу возмущенный голос старшего Градова.
– Не заявит, придется многое объяснить, ему не выгодно, чтобы его дела вылезли наружу.
– Но что тебе это дает? Как может помочь эта девчонка?
– Она – моя гарантия, что он никуда не сбежит, а будет искать либо Плотникова, либо деньги. А в идеале и то, и другое.
– Сколько там?
– Почти миллион долларов.
– Не такая уж и сумма для тебя, подсуетись, нашел бы и наличными. У меня, в конце концов бы спросил, часть могу перекрыть, потом отдашь. Купите уже это здание, а потом разгребешь.
– Не такая, но я не прощаю кидалово. И свое верну обязательно. Башир прилетит, проведем сделку, а с этой старой лисы не слезу. Он у меня без трусов останется, но вернет все до копейки! А уж если найду Плотникова…
– Макс, давай по закону, не дури.
– По какому, на хрен, закону? – заводится Градов – мне заяву написать с чистосердечным, что он мне вез такие бабки налом?
– Пока найдешь, нароете на него что-то. Такие люди чистыми не бывают. А вообще, пора бы уже свой офшор иметь и таких людей тоже. Не думал над этим?
– Думал… Только в нашей стране и туда доберутся, кому нужно собрать информацию. А ты же знаешь чистоплюйство отца, начнутся слухи, будет миллион претензий. У него же идеальная репутация, честный бизнес, и сын известный банкир. Я и так не вписываюсь в эту идеальную картину.
– Прекрати, ты же знаешь, что он хочет, как лучше. И в любом случае подстрахует и связями, и деньгами, и всем, чем сможет. И про честный бизнес мы с тобой знаем, между прочим, у него идеальная схема ухода от налогов и декларации доходов. Умеет работать человек без косяков, учись.
– Да понимаю я все. Просто не хочу слушать нравоучения, как я докатился до такой жизни.
– А кто тебе подогнал Разумовского?
– Аслан. Он с ним работал по мелочи не один год.
– С клубом сильно не высовывайся, не афишируй такое вложение. Отец сейчас со своими выборами носится, узнает, пойдет вразнос.
– Знаю. Тут еще Джамал всплыл. Претендует на свое здание.
– Он освободился?
– Через месяц. Но его люди уже объявились.
– Бл*дь, на хрена ты в это влез, Макс?
– Все было довольно безобидно. Никто не ожидал, что за этим потянется шлейф недоразумений.
– Ладно, держи в курсе. Давай бумаги, которые нужно посмотреть, через час нужно девчонок из кинотеатра забрать.
Отскакиваю, как ошпаренная от двери и быстро, на цыпочках, удаляюсь в кухню. Услышав жесткую позицию Градова, я теперь ни капли не сомневаюсь, что легко из этой истории нам с дядей не выпутаться. Меня еще потряхивает, когда гость уходит, и я слышу звук входной двери. Макс идет наверх, а минут через десять тоже выходит и уезжает.
В полном разладе завариваю кофе, аппетит пропал, ничего не хочу. В звенящей тишине дома накатывает отчаяние. Только не плакать, приказываю себе. Надпив горький напиток, выливаю в мойку и его, плетусь наверх в свою комнату, медленно переступая по мрамору босиком. К горлу подкатывает ком… А почему, собственно, не плакать? Я одна, это больше невозможно носить в себе.
Добравшись до душевой, открываю краны, набираю ванну с пеной, опускаюсь в нее по шею, откидываюсь на мягкий силиконовый подголовник и плачу. Слезы текут рекой и не прекращаются, пока я не теряю счет времени, даже вода успевает остыть.
Из ванной комнаты я выхожу с чувством тупого облегчения и полной апатии. Спускаюсь вниз, чищу картошку, обжариваю с луком и сардельками, нарезаю овощной салат, включаю какой-то дурацкий комедийный сериал, и сажусь обедать, бездумно глядя на экран.
Не слышала, как вошел хозяин дома, замечаю его, прислоненного плечом к дверному косяку. Он внимательно изучает меня с серьезным, даже, я бы сказала, угрюмым выражением лица. На моем, скорее всего, еще видны следы недавних слез. Прекращаю жевать, впиваюсь в ответ в его глаза. Я уже спокойна, выпустила пар, могу и в гляделки поиграть.
– Осталась картошка? – невесело спрашивает он. Этого услышать я точно не ожидала.
– Да.
Он походит к плите, достает чистую тарелку, сгребает все, что осталось в сковородке, получается приличная порция. Садится напротив, пододвигает поближе салатницу и начинает уплетать все за обе щеки.
– Ничего не ел сегодня, – говорит с набитым ртом.
Я смотрю на эту сцену без комментариев, мне бы встать и уйти, но я так часто в этих стенах одна, что решаю остаться.
– И вообще, лет пять не ел жаренную картошку, даже забыл, как это чертовски вкусно.
Он доедает под звуки шумной вечеринки в телевизоре, я тоже накалываю последние несколько кусочков, молчим.
Когда его тарелка пустеет, Макс пультом гасит экран. Становится тихо и напряженно, я встаю из-за стола и на автомате убираю обе тарелки в мойку. Он тоже встает, подходит ко мне.
– Тебе знаком мой брат?
– Нет, мы никогда не встречались, – не понимаю почему он решил об этом заговорить.
– В этом я не сомневаюсь. Но ты его узнала, когда он вошел. Информацию о нем можно найти в интернете. Будешь, по-прежнему, утверждать, что не знаешь обо мне ничего?
Он смотрит так пристально, как всегда, на сто процентов уверенный в своей правоте, что я не знаю, как объяснить. А потом отпускаю свое смятение. Я же когда-то пообещала себе больше никогда не притворяться перед мужчинами, кто бы он не был. Быть собой и не пытаться казаться такой, какой удобно кому-то.
– Я видела фотографию на обложке журнала в твоем кабинете.
Он, опешив, расширяет глаза.
– То есть, ты спокойно мне заявляешь, что рылась в кабинете в моих вещах?
– Нигде я не рылась, и даже не дотронулась ни до чего. Прочла статью в журнале и положила на место.
– Охренеть, Снежина! Это мой кабинет, там документы, деньги, ценные вещи…
– Хм, и куда я их здесь унесу? К себе в комнату? – улыбаюсь я.
– Хоть бы для приличия соврала.
– Тебе нравятся лживые женщины?
– Мне нравятся красивые женщины. В постели личные качества интереса не представляют.
– Я не о постели.
– В других местах я с женщинами дел не имею, – он говорит это с таким пренебрежением, что хочется его прибить сковородкой, стоящей позади меня.
– Так и разбирался бы без меня, напрямую с Разумовским. Что же ты женщину в заложники взял?
Его глаза резко превращаются в опасное пламя, а лицо приобретает угрожающий вид.
– Тебя муж, случайно, не из-за дерзкого языка бросил?! – жесткие нотки в голосе уже не напоминают недавний батл колкостей.
– Моя личная жизнь тебя не касается!
– Моя тебя тоже! Еще раз войдешь в мой кабинет, запру в комнате до конца срока.
– Хуже уже не будет. Одна в четырех стенах, без одежды и связи. Без понимания всего, что происходит, без права на простые человеческие потребности и желания! Чем ты меня хочешь напугать, Градов?! – выкрикиваю ему в лицо.
Горечь сквозит в каждом моем слове, очень хотелось сказать с другой интонацией, не дать ему возможность почувствовать себя Богом, но не получилось.
Срываюсь с места и быстрым шагом ухожу к себе, запираюсь на внутренний замок, дрожь и злость удается унять только через некоторое время. Выхожу на балкон, мне просто необходимо вдохнуть свежего воздуха. С другой стороны дома слышу звук выезжающей из гаража машины и резкий рев от набора скорости. Градов уехал, можно выдохнуть.
Глава 8
Макс
Когда хочу успокоиться, всегда сажусь за руль. Приходится сосредоточится на дороге и, поневоле, градус эмоций снижается.
Эта зазноба просто взорвала мне мозг. И так хреново от всего происходящего, еще и по самому больному рубанула. Знаю, что баб впутывать в мужские дела низко, но гораздо униженным я стану себя чувствовать, если Разумовский тоже свалит, а я прослыву болваном, которого так просто кинуть. И кто кинул? Шаромыжник Разумовский, смешно. Он изо всех сил пытается затесаться в круг влиятельного бомонда, но его, все равно, своим никогда там считать не станут, не дотягивает по финансам. Мелкая рыба по столичным меркам.
Я дал ему неделю, но чувствую, что за этот период мы далеко не продвинемся. Он что-то мутит, и хоть мы со всех сторон роем, похоже не там. Свой человек из ФСБ обещал информацию по фигурантам, может, хоть какую-то зацепку даст. Тяжело найти человека в другой стране, здесь бы я уже его из любой норы вытащил.
Сквозь мысли прорывается звук входящего от Ловцова, нажимаю на экране панели громкую связь.
– Алло.
– Привет. Достал инфу из частной клиники годичной давности. У Плотникова проблемы с сердцем, врачи дали ему максимум пару лет. В карточке обозначено, что у него низкий порог чувствительности, поэтому он сносно перенес на ногах уже два инфаркта. Сердце не ресурсоспособное.
– Твою мать! Значит, ему терять нечего, продумал все заранее и свалил, подготовив пути отхода.
– Похоже. Ну или где-то окочурился, как вариант.
– Нет, уже всплыло бы. Только не очень понимаю, нафига ему тогда деньги?
– Может, уже нет здоровья скакать курьером.
– Еще что-нибудь есть?
– Хакнул почту старика, сейчас просматриваю – по нашему делу ничего. Но есть кое-что интересное. За последние полтора месяца он несколько раз интересовался покупкой квартиры, а перед поездкой Плотникова на Кипр, договорился о встрече с продавцом. Квартира большой площадью, в центре в новостройке.
– Охренеть! Цена есть в переписке?
– Конечно, и фотки, сейчас скину. Макс, – в трубке воцаряется короткое молчание, Гришка размышляет – ну он же не идиот. Не может быть все так прямолинейно.
– Не может, – соглашаюсь – но головоломка усложняется… По звонкам что?
– По нашей теме только подружка. Некто Альбина Дорофеева, с ней Снежина отдыхала в Испании. Прилетели они в день нашего визита к Разумовскому.
Названивает каждый день, старик не брал сегодня трубку, так она прислала ему смс, что, если завтра Элис не появится, она пойдет в полицию. Элис – это Снежина? Я правильно понял?
– Угу, – не удерживаюсь, и мои губы растягиваются в улыбке, вспоминаю, как мне было смешно, когда она мне это выдала.
– Что делать с Дорофеевой?
– Пока пауза, попробую решить этот вопрос.
– Хорошо.
– Кроме подружки, кто звонит? О чем разговаривает?
– В основном по работе, всякая лабуда. А, час назад звонила секретарша Боброва, спрашивала будет ли он на открытии отеля. Он сказал, что будет один, Лиза не сможет присутствовать.
– Бобров, который отельер?
– Да. Завтра у него прием в честь открытия нового загородного бутик-отеля. Праздник намечается в ресторане, расположенном на крыше. Только что пересмотрел рекламу, все очень круто.
– Как туда попал Разумовский?
– Пока не знаю, говорил же тебе, ищет выгодную партию для этой дамы. В любую дырку пролезает, как-то затесался.
– Хорошо бы попасть на это мероприятие, возможно, у него там какая-то встреча, под шумок. Ладно, на связи.
– Давай, пока. На сегодня у меня все, еду к Ритке.
– На работу не проспи, – стебу его.
Рита – официальная девушка Гриши, дочка богатого папаши, отчаянная, как и Ловцов. Почему официальная? Потому что, кроме нее, он не отказывается от других, подвернувшихся при случае. Пока ему удается выкручиваться, но не представляю, что будет, если она узнает.
Сворачиваю на обочину, выключаю зажигание, пытаюсь сложить обрывки в какую-то внятную картинку. Ни хрена не выходит, нужна информация, а для нее нужно время.
И снова возвращаюсь мыслями к оставшейся в моих хоромах девушке. Давно таких не встречал – красивая, дерзкая, острая на язык, голос ангельский, просто вводит в транс, невозможно наслушаться. Но временами хочется прибить. Больше всего бесит, что не чувствует грани, прет напролом, невзирая на то, что боится.
Вроде, должно быть все равно, но, бл*дь, цепляет. Только вспоминаю эти претензии, распирает от желания свернуть шею. Со мной ни одна баба так не разговаривала, любая пыталась угодить.
Представляю, как бы мне могла угодить Снежина и вижу ее в своей постели. Тут же ощущаю дикий стояк, да ну на хрен! Рука тянется к телефону, мне срочно нужна разрядка. Пролистываю список контактов: Алиса, Амелия Автосалон, Аня фитнес… Пусть будет Аня фитнес. Нажимаю вызов, после нескольких гудков, слышу в трубке писклявый радостный голос:
– Алло!
– Привет, работаешь?
– Уже заканчиваю.
Эта готова ехать куда угодно и ублажать, как угодно.
– Заеду?
– Давай. Поедем к тебе?
– Нет, к тебе.
– Ко мне младшая сестра приехала. Она, правда сейчас не дома, но скоро может вернуться.
– Пофигу. Успеем, буду через десять минут, выходи.
Завожу машину, ныряю в поворот и дворами добираюсь до спа-центра. Глушу машину и жду. Она выходит, улыбается на все тридцать два – красивая, темные длинные волосы, собраны в высокий хвост, спортивная фигура, накачанные ноги. Вспоминаю писклявый голос и… все-таки, проигрывает Снежиной. На кой мне, блин, сдалась эта Снежина? Зачем я их сравниваю?
Девчонка прыгает в машину, бросает на заднее сидение свою спортивную сумку и закинув ногу на ногу, игриво взирает на меня.
– Может, сначала где-нибудь поужинаем?
– Мало времени, – называю первую, пришедшую на ум причину – у меня встреча.
– Ладно, поехали.
На ужин решил заехать к брату. Выбежавшая навстречу и повисшая на шее племянница, лишний раз напоминает, как комфортно мне всегда у них в гостях.
– Привет, какие люди! – Оксана, жена Артура, улыбаясь выходит следом.
– Привет, Артур, надеюсь, дома?
– Дома, через пол часа накрою на стол, у нас сегодня лазанья.
– Отлично, я голодный как волк.
Оксана удаляется на кухню, а Ева тянет меня в свою комнату, показать новый выученный отрывок на фортепьяно.
За ужином о делах не говорим, у Артура табу: после рабочего дня уделять внимание семье, а не работе. Оксана предлагает присоединиться к ним в следующие выходные на загородный пикник у отца на даче. Обещаю, что подумаю, сейчас вообще планы – непозволительная роскошь. Сегодня вот планировал выехать из дома только вечером, куда-нибудь прошвырнуться, расслабиться. А пришлось уехать гораздо раньше, еще и на нервах.
– Ты слышал, что Бобров открывает новый отель за городом? – спрашиваю у брата, когда он выходит меня провожать.
– Нет, не успеваю за ним следить, он разрастается, как грибы после дождя, – отшучивается он.
– Ты мне можешь достать пару пригласительных на открытие?
– Ты же не любишь такие мероприятия, – удивляется Артур.
– Мне по делу нужно.
– Ладно, не вопрос.
Прощаемся, завожу свой БМВ и еду домой. По пути заезжаю в супермаркет, закупаю продукты по полной программе, проходя полки с фруктами, нахожу глазами лукошки с ягодами. Снимаю по одному с клубникой и голубикой, ставлю в корзину. Пока иду к кассе, отгоняю навязчиво рвущиеся наружу мысли, но перед собой же не сделаешь вид – для нее взял. Просто захотелось скрасить ее заточение. Башир сказал бы, что я слишком обмяк. Только Лиза считает меня монстром, а Разумовского жертвой. И почему меня это бесит? Пусть отдадут мои бабки и катятся куда подальше.
Домой приезжаю около одиннадцати, везде темно. Разбираю пакеты, загружаю холодильник и иду к себе, попутно ухмыляясь. Непривычное чувство, когда с тобой в одном доме находится красивая женщина, а ты идешь спать один. У меня такое точно впервые.
