Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Макс

Какой дурак назначает рабочие встречи на девять утра? Мерзкий циклон, никак не желающий покидать город, желание поспать и скверное настроение не перекрыть ничем – ни чашкой любимого кофе перед выходом из дома, ни видом, оставшейся спать в моей кровати, красивой и соблазнительной девушки.

Включаю зажигание, следом дворники и еду на переговоры. Гриша должен подтянуться в ресторан бизнес-центра с опозданием, так что мне нужно быть вовремя.

Неприятное душевное состояние тяготит и отвлекает от дел. Никогда такого не было, все мысли крутятся в одном направлении. Я снова запер Лизу одну. Казалось, нет у меня чувства жалости и сентиментальности. Но сейчас скребущие душу кошки, настолько явно не дают мне свободно дышать, что впервые в жизни я сомневаюсь в своих решениях и поступках.

К сожалению, не всегда удается поступать так, как считаешь правильным, не причинив боли другому. Но если раньше меня не заботило это обстоятельство, то сегодня я чувствую угрызения совести. Да-да, оказывается, во мне еще сохранились ее остатки.

Рабочий день забит плотно, домой попаду только вечером. И черт знает, что она за это время себе надумает и как себя поведет. Обиженная женщина всегда опасно, а обиженная Лиза – взрывоопасно.

Эта заноза, единственная из всех, кто у меня был, а их было немало, кромсает все мои понятия, ценности, мои границы и убеждения, ни взирая ни на что. Поступает так, как считает нужным, говорит все, что думает, даже в заточении умудряется вынести мне мозг и вывести из себя. Но цепляет, пи*дец. Хрен ее знает, чем – характером, яркой внешностью или этим ее ангельским, бархатным голосом, просто наваждение какое-то.

В пелене тумана и мелкого моросящего по стеклам дождя, погружаюсь в события минувших суток. Когда она спустилась по ступенькам во время визита отца, я чуть не обмер, решил все – фиаско. Но когда понял, что она решила подыграть, ошалел, в себя пришел уже, когда пили кофе в унисон задушевной беседе. Мне не давал покоя вопрос – почему? Раз ей так плохо здесь, почему? Догадывался, что запала, а вчера и сегодня ночью окончательно убедился.

После приезда из ресторана, у нас снова был секс. Не спонтанный, как до этого, а запланированный, долгий. Даже про презервативы не забыл.

Перед глазами встает картина, как Лиза опускается на колени и захватывает губами член. Твою мать! Сразу обдает жаром, и в штанах начинает ныть возбужденная плоть. Минет был оху*тельный, королевский, как все у Снежиной. Я знал темпераментных женщин, но Лиза какой-то особый экземпляр. Заводится мгновенно, настолько чувственная, что можно лишь прикосновениями довести до края. Хочется плюнуть на все, повернуть машину и помчаться назад к ней, в теплую постель, в шлейф запаха, нежного голоса, ощутить под руками гладкую, упругую кожу, насадить на член и трахать до умопомрачения. Бл*дь! Если бы не договорились с Ловцовым, что он задержится, так бы и сделал.

До вечера немного прихожу в себя, работа в офисе отвлекает и затягивает в паутину дел. Цифры требуют полного погружения, чем я и стараюсь заняться. Иногда выныриваю и жалею, что нет возможности просто нажать на вызов и спросить, как у нее дела. И, черт возьми, мне очень хочется услышать, что она меня ждет.

Выехав из офиса, заказываю доставку из любимого ресторана. Хотя Лиза могла и приготовить что-то. Но лучше отдам охраннику, если так. А если Королева в настроении, то совместный ужин с бутылкой вина, будет не лишним.

Натыкаюсь на нее сразу в гостиной. На ней домашний костюм цвета фуксии – шорты и короткая кофточка. Один ее край небрежно спадает и открывает плечо с белой бретелькой от лифчика. Одного взгляда хватает, чтобы меня коротнуло.

– Привет, – снимаю пиджак, сажусь рядом и притягиваю ее к себе.

– Привет, – похоже не в настроении. Хотя не отстраняется, когда целую в щеку.

– Я очень старался приехать быстрее, но сегодня плотный день выдался.

– Ты оправдываешься? У тебя каждый день плотный, иногда переходящий в плотную ночь. Я привыкаю, все идет по плану.

– Лиза, я не могу не ездить на работу.

– Конечно не можешь, а я вот могу. Даже не знаю, что там думают мои подчиненные о моем исчезновении. И, знаешь, ведь получается, ничего без меня не встало. И, даже если я здесь останусь навсегда, у всех жизнь будет бить ключом, ничего не изменится. Обо мне даже забудут со временем. Кроме ненавистного тебе Разумовского. А я, развлекаясь с тобой в постели, предаю единственного человека, который еще помнит, что я здесь и пытается вытащить.

Она встает с дивана и, с чувством смиренной безысходности, и достойным спокойствием, гасит пультом экран телевизора.

– На ужин только яичница.

– Давай.

Кажется, охраннику сегодня с ужином повезло больше, чем мне. Я уже даже не заикаюсь по этому поводу, пока Лиза идет на кухню готовить, тащусь за ней, отправляю ему смс, чтобы забрал доставку себе.

Яичница оказывается шедевром с беконом, помидорами, сыром и зеленью, вкусно и сытно. Без вина и мяса по-французски, которое уплетает мой рабочий, ну и фиг с ним. Сидя напротив и наблюдая, с каким аппетитом я это поглощаю, моя пленница немного остывает.

– В прогнозе погоды сказали, дождь сегодня последний день.

– Угу, и он решил напоследок затопить нас ливнем, – поворачиваю голову на панорамное окно. Там действительно льет, как из ведра, воды настолько много, что она даже не уходит с террасы. Газон затоплен, а на плитке виден поток в виде бушующей реки, которая уносится в стоковые отверстия. Где-то в гостиной раздается звонок моего мобильного, и я спешу туда. Башир.

– Привет, есть новости.

– Здорово, валяй, – подхожу к окну, молния разрезает небо и освещает периметр ярким светом.

– Плотников блаблакаром выехал из Турции в Болгарию. А дальше оттуда вылетел в Испанию. Дальше ниточки обрываются. Но самое интересное, что в аэропорту Коста Брава он приземлился за два часа до рейса Снежиной в Москву.

Что-то неприятно дергается в горле и кровь ударяет в виски.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Чем не вариант, что Снежина замутила все это с Плотниковым в обход Разумовского? Он положил деньги на счет и свалил. Они встретились в аэропорту, обсудили дальнейшие действия. Племянница, вся белая и пушистая, приехала с курорта домой, а он затерялся на время где-то в Испании. Она получит часть денег, а старый дурак отдаст за нее долги. Только, по ходу, у них затык. Она же сидит без связи у тебя?

– Да, – одна рука крепче стискивает телефон, другая сжимается в кулак, а внутри пробегает холодок, набирает объема и распространяется по всему телу, вводя организм в ступор.

– Поэтому он и залег на дно. Они не могут связаться.

Нет! Я отказываюсь в это верить, только не это. Но как же, мать твою, складываются пазлы.

– Ладно ей, а ему это зачем?

– Ты же мне сам сказал, что врачи дали ему всего ничего. Надоело по свету колесить, работа нелегкая. Ему вообще летать не желательно. Что-то заработал, остальное украл. Так и доживет в каком-нибудь Аликанте до смерти, ни в чем не нуждаясь. Будет есть апельсины и купаться в море. Так что, потряси эту Снежину. Мне кажется, ее частью работы был старик, чтобы не оставлять ей долги, он вывернется, но отдаст. Она как там, поняла серьезность своего положения? Готова говорить?

– Ты во сколько вылетаешь? – перевожу разговор на другую тему, в ушах набатом бьют колокола, разрушая все, что наслоилось в моей голове за эти дни.

– Через час вылет, выезжаю в аэропорт. Завтра сделка в четырнадцать, ты наличные, кстати, нашел? А то продавца другой покупатель чуть не перехватил, хорошо, меня проинформировали. Так бы и клуб просрали.

– Нашел. До завтра.

Отключаюсь, бросаю трубку на диван и, с трудом понимаю, что мне делать. Мозг отказывается принимать такой неожиданный поворот событий. Вспоминаю хоть что-то, что может подтвердить или опровергнуть версию Башира. Что она искала в моем кабинете? Может, средство связи? Не провернула ли что-либо, когда выезжала в торговый центр за покупками? В остальном казалась искренней. Нет, невозможно так сыграть. Или возможно? Отца очаровала за пять минут, да и меня в нокаут отправила. Есть в мире еще такая баба, из-за которой бы я отказался от нормального ужина и жрал яичницу?

Захожу на кухню, все убрано и перемыто, по полу ездит робот-пылесос, а Лиза задвигает стулья под стойку. Едва взглянув на меня, она сразу транслирует тревогу. Видимо, все написано у меня на лице.

– Перед вылетом из Коста Брава ты встречалась с кем-нибудь в аэропорту?

– С кем я там могла встречаться?

– С Плотниковым.

– Кто такой Плотников?

– Ну хватит! В твоем случае лучше будет все рассказать самой.

– Что рассказать? Я не понимаю, чего ты хочешь от меня?

Она испугана и это работает как спусковой крючок, мне кажется, еще немного и дожму.

– Сейчас проверяется версия о том, что ты в сговоре с Плотниковым, человеком Разумовского, устроили кражу денег с его счетов, ты встретилась с ним перед вылетом с Испании, куда уехала, чтобы отвезти от себя подозрение, и обсудили дальнейшие планы. Родственника подставили, перекинув на него решение этой проблемы, а дальше должны были поделить эту сумму. Ты чистая, Плотникова не найдут, а этот лох разгребет.

Делаю к ней шаг, оторопевшая Снежина, отступает назад, в ее глазах страх, она сглатывает.

– Макс, что ты несешь? – Она машинально выставляет руку вперед, я останавливаюсь.

– Если эта информация подтвердится, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю!

Не контролирую ни голос, ни интонацию. Мне плевать на эти деньги, мне уже даже плевать, что меня кинули. Меня разрывает от мысли, что все это время, я все дальше и глубже впускал ее в свою жизнь, я буквально начал сходить с ума, она стала потребностью номер один. А она в это время дурачила меня и за спиной продолжала строить собственные планы.

– Если тот, кто придумал эту дичь, грамотно ее тебе преподнесет, то конечно, ты поверишь в его версию! Это же проще всего, Плотникова нужно искать, а я здесь. Меня можно наказать и закрыть вопрос, правильно?

Слезы брызгают из ее глаз и крупными горошинами скатываются по щекам. Я стопорюсь, впервые вижу ее в слезах, какой-то тормоз щелкает в голове, я пережестил. Она испуганна в смерть.

– Ведь дело не в деньгах? Дело в твоем незыблемом авторитете? Сейчас главное назначить виновного?

– Не бывает таких совпадений, вы оказались в один день, в одно время в одном аэропорту. Ты, бл*дь, можешь это объяснить?!

Мы говорим на повышенных, всякие приличия уже летят в тартарары.

– Нет! Не могу! И не стану! Мне нечего тебе сказать! Хочешь убей меня, прямо здесь, и никто никогда не узнает, куда я исчезла! А признаваться мне не в чем!

Она срывается с места и быстрым шагом выходит на террасу, оставляя дверь открытой. А потом выскакивает под ливень, как есть, в тонком костюме, мгновенно намокает и быстрыми шагами, удаляется по газону в темноту сада. Куда ж тебя несет?

Я выбегаю следом, темень, вкупе с дождевыми потоками, сводят видимость к нулю, иду по памяти в ту сторону, куда она убежала.

– Лиза!

В ответ лишь шум падающей воды, ветра и грома где-то вдалеке.

– Лиза! Вернись в дом, простудишься! Хватит, не дури!

Упорное молчание выводит меня из себя, если найду, ей Богу, отшлепаю.

Вспышка молнии освещает сад, и я вижу под деревом прислонившуюся к стволу фигуру. Обняв себя за плечи и рыдая навзрыд, она стоит, прижавшись виском к дереву. Ее трясет, она в истерике. Иду туда.

– Зайди в дом, ты вся дрожишь! – беру ее за плечи.

– Катись к черту!

– Лиза, все, успокойся, – обнимаю, кутаю в объятиях, но ледяные струи обжигают пронизывающим холодом, одежда промокла насквозь у обоих.

– Как вы мне все надоели! – потоки ливня хлещут по щекам, стекают с волос, мы по щиколотки в воде – Ты, твои друзья со своими дурацкими обвинениями, эта тюрьма, ежедневное одиночество! И всему ни конца, ни края!

Она кричит, выплевывая в лицо каждую фразу, в голосе такая горечь, что это просто невыносимо слышать. Я уже не верю в версию Башира, я готов верить ей безоговорочно, лишь бы она не выворачивала мою душу наизнанку. Она выглядит не просто жалко, она похожа на затравленного зверька, и это все сделал с ней я.

– Ты жестокий, бесчувственный кретин, уверовавший в свою правоту и безнаказанность! Ненавижу тебя!

Она пытается вырваться, а я не хочу отпускать. Понимаю, что это конец, моей она уже не будет. Невыносимая, разрывающая боль пронзает грудь, мне нечем крыть, заслужил.

– Больше не будет тюрьмы, сейчас соберешь свои вещи и поедешь домой, – говорю громко, пытаюсь достучаться сквозь ее истерику.

Она затихает в моих руках, поднимает глаза, заглядывает в мои не ослышалась ли.

– Что?

– Тебе нужно в горячий душ, приведешь себя в порядок, и я отпущу тебя.

Она не верит, ищет подвох в моих словах. Поднимаю на руки и несу в дом, дрожащими окоченевшими руками она цепляется за мою шею и умолкает.

На пол опускаю только в душевой ее комнаты. Дождевая вода все еще стекает на пол.

– Тебе помочь?

– Нет, – отвечает отрешенно.

Я выхожу и спускаюсь вниз. Вытираюсь полотенцем, душ оставляю на потом. Приношу из кабинета ее телефон, сажусь на диван в гостиной и жду, когда она спустится.

В голове кавардак, в висках барабанная дробь, а на душе подавленность и мрак.

Глава 16

Лиза

Горячая вода приводит меня в чувства, согревает тело и смывает следы моей истерики. Сейчас даже немного стыдно.

Я все еще не верю, что он выполнит свое обещание, но все равно, собираю свой кейс. Надеваю новые синие брюки, которые так и не пришлось надеть, и гольф пудрового цвета. Волосы просто вытираю, даже сушить нет желания. Накидываю свою неизменную джинсовую куртку, в которой приехала, и выхожу. Остальные купленные вещи мне не во что положить, и черт с ними, их не так и много.

Спускаюсь. Макс в мокрой одежде сидит на диване в гостиной. Мокрые волосы, как обычно, небрежно растрепаны, лицо серьезно, эмоций не разобрать.

– Готова?

– Да.

– Тебя отвезти?

– Нет, я вызову такси.

Он протягивает мой телефон. Не веря в происходящее, беру его, включаю, он тут же разражается звуками смс, пришедших за это время. Дрожащими руками захожу в приложение, вбиваю адрес, здешний определяется автоматически. Мне пишут, что такси приедет через пять минут.

Не глядя на Градова, выхожу на улицу, даже не попрощавшись. Не могу представить, как прощаются в нашем случае. Он не выходит следом. Дожидаюсь на крыльце приехавшую машину и иду к воротам. Снова намокаю, хоть дождь уже гораздо меньше. Сердце гулко бьется, мне кажется, что это сон. Охранник открывает калитку, наверное, Градов дал распоряжение. Я выхожу, сажусь на заднее сидение такси и желтый Хюндай Солярис увозит меня прочь.

Все попытки водителя заговорить пресекаю парой односложных ответов. Отворачиваюсь к окну и, глядя на мелькающие мимо огоньки, погружаюсь в свои мысли.

Даже не верится, как все неожиданно закончилось, почему он меня отпустил? Пожалел, понял, что переборщил? В какой-то момент мне стало дико страшно, что он поверит в мою причастность, я так испугалась, что все внутри обдало льдом. Видеть Градова в гневе врагу не пожелаю. Бездумно выбежать на улицу получилось на инстинктах, сама от себя не ожидала. А потом эти его объятия, этот утешающий шепот, когда нес на руках. Что у него со мной за крайности?

Чувствую ли я облегчение? Нет. То ли от пережитых эмоций, то ли от того, что сейчас снова окунаться в эту историю и отвечать на вопросы дяди. Мне вообще не хочется никого ни видеть, ни слышать. Свой телефон я отключила, едва сев в такси, иначе посыплется град звонков всех, у кого я появилась в сети.

Открываю дверь своим ключом. В гостиной темно, а из кабинета просвечивается полоска яркого света.

Открываю дверь, дядя, что-то высматривающий на экране планшета, резко вскакивает и застывает. Я выгляжу не лучшим образом, его шок сменяется тревожным выражением.

– Здравствуй, дядя Сева.

– Лизонька! Девочка моя, – он кидается меня обнимать, сгребает крепко, почти душит – тебя отпустили?

– Да.

– Что он с тобой сделал? Ты сама не своя, – сокрушается он, отстраняется, рассматривает, все еще держа за плечи.

– Со мной все нормально, я просто попала под дождь, – отвечаю безжизненным голосом.

– Почему он тебя отпустил, чем ты добиралась, что произошло? – засыпает меня вопросами родственник.

– Дядя Сева, я очень хочу к себе. Прости, не в состоянии сегодня говорить. Давай завтра?

– Хорошо, иди отдыхай. Я рад, что ты дома. Я так рад! – гладит меня по-отечески по спине.

Киваю, отпрянув, и иду в свою комнату. Уже в дверях слышу:

– Лиза! – оборачиваюсь – Он тебя обижал? Только честно.

– Нет…

Уже в постели меня догоняет мысль о том, что Макс зашел на кухню злой после звонка. Кто это был, Башир? Как вообще родилась такая версия? И смог бы Макс причинить мне вред, если бы они на ней остановились?

Долго лежу, не в состоянии уснуть. Перебираю в голове фрагменты прошедших дней, ощущение, что в этом доме прошла целая жизнь. Я никогда за такое короткое время не испытывала такой гаммы эмоций – от страха и ненависти, до счастья и полета в облака. При воспоминании о губах Градова, на моей коже, по телу расползаются мурашки.

Может, когда-то этот эпизод и станет прошлым, даже забудется. Скорее всего, так и случится, жизнь преподнесет новые эмоции, новых людей и новые планы. Но одно я знаю точно – Градова я не забуду никогда. Эту безрассудную страсть, этот порочный взгляд, силу и нежность в одном флаконе. Знаю, что было ошибкой утонуть в этом самообмане. Нельзя доверяться иллюзиям – за них всегда нужно расплачиваться. Вот и мне теперь жить с тем, что болит, но никому не видно.

***

За завтраком, выслушав историю родственника, мое душевное состояние приходит, прямо-таки, в упадок.

– Все деньги, что я скопил за жизнь, Андрей за последние несколько лет спустил практически полностью. Он даже начал выносить из дома Иринины драгоценности. Я постоянно гасил за него долги, а он снова влипал во всевозможные истории. Мы пытались его лечить принудительно, но забрали из лечебницы после попытки суицида. Жена кричала мне в истерике, пусть и такой, лишь бы живой. Даже после похорон мне пришлось отдавать большие суммы его долгов. Все, что осталось – не так уж и много, но и это Плотников сумел откусить, – заканчивает он свой рассказ.

А я прихожу просто в ярость.

– Кто вообще такой этот Плотников? Как он дошел до мысли украсть и подставить того, с кем столько лет работал?

– Двенадцать лет назад я спас ему жизнь, он попал в аварию на безлюдной трассе. Когда я привез его в ближайшую больницу, оказалось, что у него никого нет. Мне пришлось оплатить ему операцию. Около полугода он провел в инвалидном кресле, заново учился ходить. К тому времени мы довольно тесно стали общаться. Я чувствовал какую-то ответственность за него, даже не знаю, как объяснить. Он был благодарен. А потом у Андрея случились проблемы. Он познакомился в клубе с девочкой, угостил ее кокаином, а она принимала на тот момент препарат, несовместимый с наркотиком. Пока ее везли в больницу, она скончалась прямо в карете скорой помощи. Менты предложили замять дело на определенных условиях, я только потом понял почему. Плотников был у них под наблюдением все время, и я пришелся кстати. Он знает несколько языков, раньше работал темной лошадкой, связующим звеном между МВД и желающими решить свои вопросы. Незаконные, разумеется. Обрисовали схему ввоза валюты наличными, я работал с клиентами, принимал заказы, отвечал за все. А Плотников так и оставался невидимым. Но с ним никогда не было проблем, я просто не представляю, что его заставило так поступить.

– Где теперь найти такие деньги? Мы же можем его вечность искать. И счетчик включен, я правильно понимаю?

– Правильно… Я выставил на продажу дом, сниму все, что осталось на счетах. Но это не покроет всю сумму, около двадцати процентов придется где-то искать.

– Можем продать бабушкину квартиру.

– Нет, она не стоит больших денег. И она твоя, я не могу решать свои проблемы за твой счет. Но я что-нибудь придумаю. Главное, что ты вырвалась из рук этих варваров. Лиза, тебе нужно уехать, пока я не решу этот вопрос, спрятаться и переждать.

– Никуда я не поеду. От кого мне прятаться?

– Девочка моя, ты просто не понимаешь, на каких людей мы нарвались. Если он не успел тебя обидеть, это не значит, что Градов такой порядочный, просто он ждал, что вопрос решится без радикальных методов. Они безжалостные и мстительные. Эти его черкесы – Джамбаровы, да и сам Градов – жесткий, упрямый и свое не отдаст, с корнем выдерет.

– Черкес – это национальность или кличка?

– И то, и другое.

– Дядя Сева, ничего они мне не сделают. Если бы хотели, у Градова была масса возможностей.

– Услышь меня, Лизавета, это беспринципные люди, и у меня нет оправданий, я облажался, впервые в жизни. И я за тебя боюсь. Сроки вышли! Тебе нужно уехать!

– Я не боюсь их.

– Откуда такая уверенность, ты что-то не договариваешь?

Смотрю на него, и не знаю, как ответить. Совесть проклятым молоточком стучит по голове. Что мне сказать? Что пока он переживал и боялся за меня, я отдавалась Градову и кайфовала в его руках так, что забывала даже о том, что он наш враг? Что он абсолютно искренне уходил с головой в нашу эйфорию, и даже готов был ехать вместе на семейные посиделки? Что этот жесткий, по его словам человек, подарил мне за короткий срок больше нежности, чем бывший муж за год?

– Просто знаю и все…

***

– Просто охренеть, Элис! – не унимается Альбина после рассказа вкратце о моих приключениях.

Мы сидим на балконе ее съемной квартиры, переделанном под зону отдыха, с двумя удобными креслами-бочонками и столиком между ними, и допиваем бутылку Мандоро со льдом. На город спустилась ночь, и россыпь звезд на темном небосводе с шестнадцатого этажа кажутся ближе и ярче. Беру бокал, делаю глоток и рассматриваю их уже захмелевшим взглядом.

– Самой не верится, что все это было еще вчера.

– И чем ты там целыми днями занималась?

– Сходила с ума. Ты же знаешь мое отношение к закрытым пространствам.

– А он? Как вы вообще жили под одной крышей? Не приставал хоть?

– Приставал…

– И как ты с этим справлялась? – подруга делает большие глаза.

– Я не справлялась, Альбин, я с ним спала… По собственному желанию, – добавляю, увидев перед собой шокированное лицо.

Потерявшая дар речи, Дорофеева разливает остатки шампанского, ставит бутылку на пол.

– Давай выпьем, я уже ни хрена не понимаю.

– Давай, – усмехаюсь я.

– Я так понимаю, ты не жалеешь?

– Скажем так: я получила потрясающий опыт. Теперь я знаю, как должно быть.

– Ммм! Прямо так хорош?

– До одури и дрожи.

– Ты что, подруга, запала на него? Колись.

– Сегодня это уже не важно, я вернулась в свою жизнь. И, кстати, завтра на работу. Давай ложиться спать. Мне от тебя в два раза дольше добираться.