Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"
Автор книги: Ника Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 32
Макс
Бросаю в спортивную сумку телефон, зарядку, планшет. Остальную мелочевку забирать нет желания, даже зубная щетка напоминает мне эту долбанную палату, в которой я провалялся без двух дней три недели. Надеваю спортивный костюм, джинсы и брюки надену еще не скоро, рана не позволяет носить тесную одежду.
Она еще дает о себе знать – это официальная версия, а на самом деле, боль даже ночью мешает спать полноценно. Нужно лежать в определенном положении, иначе хр*н уснешь. Но мне настолько надоело здесь находиться, что я написал расписку с отказом от стационара и обязательством приезжать на процедуры ежедневно, и желаю как можно быстрее свалить отсюда. Минут десять назад позвонил Артур и предупредил, что отец несется на всех парах в больницу отговорить меня и, главное, надавить на медработников, чтобы не отпускали. Но, если он рассчитывает, что это поможет, то, видимо, еще не понял, что я почти пришел в норму и больше не глотаю все подряд, что мне подсовывали врачи, чтобы притормозить мое сознание. Сейчас у меня конкретное желание выбраться отсюда, достать из-под земли убийцу Аслана и наказать.
И практически ведь успел. Но перед самым выходом, отец таки входит в палату.
– Максим, ты сдурел? Куда тебя несет?
– Я здесь больше не останусь и дня, твои доводы сейчас бесполезны, пап.
– Ты вообще в адеквате? Тебе нужны перевязки, нужно побыть под наблюдением еще хотя бы пару недель!
– Я буду под наблюдением, обо всем уже договорился с врачом. Тебе клятвенно пообещать?
– Сын, ситуация, по-прежнему, небезопасная. Ты не сможешь за себя постоять в таком состоянии, случись что-либо.
– Так ты меня прячешь? И сколько еще собираешься? Хватит уже, я не просил решать мои проблемы! И охранника своего от дверей убери. И того, который в больничном дворе пасется, тоже. Детский сад, ей Богу! Ты думаешь этот наркоман придет меня в больницу убивать?
– Этот наркоман понял, что у него один исход, кто бы его не нашел: мы, Джамал или менты, ему крышка. А все его проблемы из-за того, что не добили вас тогда. Кто знает, что у него на уме? Тем более, пока он залег на дно, ты мог бы за это время привести в порядок здоровье.
Ага, залег… Утром Ловцову удалось засечь разговор какого-то упыря, с его телкой. Просил ее сменить телефонный аппарат и номер. Снять неприметную квартиру на окраине и дать о себе знать. Но отцу я этого не говорю. Просто беру сумку и отправляюсь на выход.
– Пап, если хочешь помочь, я не отказываюсь. Вот только нянчить меня не нужно.
– Твою мать! Тебе по голове настучать не мешало бы хорошенько, баран упертый!
– Это нужно было делать, когда я был подростком. Но тогда тебе некогда было, а теперь поздно меня воспитывать. Что уж получилось…
Закрываю за собой дверь и ухожу под молчаливым наблюдением охранника, расположившегося у моей палаты.
– Подожди, подвезу! – догоняет психованный отец во дворе больницы. Вижу, как играют желваки, какое злое у него сейчас выражение лица, поэтому не решаюсь отказаться, это было бы слишком. Отпускаю таксиста, предварительно оплатив отмененный вызов, и сажусь в машину. Водитель трогается с места.
– Домой? – обращается отец с переднего пассажирского сидения.
– Да, – вдыхаю полной грудью.
Свобода! Как же гадко я себя чувствовал в этой клетке. Тут же на ум приходит Лиза. Ее претензии, когда она сидела у меня под замком, не казались мне ничем иным, как попыткой вернуть себе право на передвижение. Я тогда и приблизительно не понимал, что она чувствует и насколько это ломает. Идиот.
Стоило только вспомнить, и зубы сводит от злости, что не могу просто поехать к ней, просто увидеться. Как же я за ней соскучился. Человек, которого по моей просьбе нанял Ловцов присматривать за ней, сообщает, что она стала реже появляться на работе в последнее время. Хочется верить, что ничего серьезного с ней не происходит, на расстоянии ведь в голову не заглянешь. Держись, моя девочка, надеюсь, потом ты меня простишь.
– Матери пока не говори, что я выписался, – говорю отцу, выходя из машины возле дома.
– Не хочешь, чтобы приезжала?
– Мне хватило причитаний в палате реанимации. За умершими так не плачут, устроила, блин, спектакль.
***
– Что мы имеем на сегодняшний день?
Мы с Баширом с Гришей расположились у меня дома на террасе. Ребята за несколько недель устали биться, как рыба об лед. Столько работы проделано, столько зацепок нарыли, несколько раз ездили по адресам, но пока ничего не срастается. А я в это время лежал в коматозе, пока не понял, что мне подсовывают что-то, замедляющее реакцию. И сейчас, придя в себя, готов землю рыть, снова и снова.
Башир подкуривает, подтягивает к себе пепельницу и, безрадостно подытоживает:
– По всем адресам, по которым Ваня может появиться расставлены люди, пока никакого движения там не наблюдается. Машину, на которой они приехали в клуб, не нашли. Уверен, она уже разобрана где-то по запчастям. Его машину, на следующий день после перестрелки, нашли скинутой в кювет за тридцать километров от города. Проверка всех машин, которые засветились на камерах в течение пары часов после, ничего не дала. Только одну машину, мелькнувшую там в это время, не удалось отыскать. По документам ее владелец умер за два месяца до этих событий – синяя Тойота Рав 4. Жена хозяина уверяет, что он продал ее задолго до этого. Отдал вместе с договором купли-продажи, но на учет в ГИБДД ее так и не поставили. Автомобиль исчез на подъезде к Коломне. Предполагаем, что, бросив свою машину, он уехал на нем. Прочесали все населенные пункты в этих местах, его не нашли.
– Мог запутать следы. И с каким-то частником вернуться в город или уехать дальше, – рассуждает Ловцов.
– Тогда и сейчас может быть постановка. Они же понимают, что у нас есть возможность их прослушать. Может, звонок к телке – отвлекающий маневр? Возможно, если ничего не сработало, нужно сменить тактику… – говорю я, и в моей голове мелькает совершенно крамольная мысль.
Башир тушит сигарету.
– Что ты имеешь ввиду?
– Нужно, чтобы не мы его искали, а он нас.
– Хм, и как мы его к этому подтолкнем? – интересуется Гриша.
– Нужно пустить слух, что мы за его голову даем хорошую сумму, тридцать лямов, к примеру. Пусть все выйдет в такую плоскость, чтобы его каждая собака хотела найти и сдать. Чтобы он и тени своей стал бояться. Самим же начать появляться в людных местах, вместе. Делать вид, что у нас все в шоколаде, что он прячется, как мышь в норе, а мы в это время прожигаем жизнь. Менты, Джамал, мы и еще каждый, кому он сверкнет рожей, отныне его потенциальные убийцы. Его даже его дилеры или курьеры захотят сдать, а долго без дозы он не протянет. Уверен, он появится ровно тогда, когда будет загнан в угол.
– Согласен, – чеканит Башир. И я впервые с того дня, как он зашел ко мне в палату, улавливаю в его глазах живой огонь – Гриш, в сеть пустишь инфу?
– Разумеется.
– И в бумажном формате тоже большим тиражом распространить нужно. Пусть его рожа на каждом столбе красуется, в городе и за его пределами.
***
– Макс, ты прямо кислый, смотреть больно, – улыбается Гриня.
Мы всего полчаса находимся в клубе, а мне уже хочется домой, в тишину. Я, в отличие от них, не пью. Музыка кажется громкой, световые эффекты раздражают глаза, место, где практически затянулась рана, ноет от долгого напряжения. За весь день не прилег.
Башир пригласил одну из своих бывших с подружкой. Так нужно было для картинки, но девушка на радостях решила, что Джамбаев одумался. Барышни гуляют по полной, заказали столько жратвы и напитков, ощущение, что собрались кутить до утра.
– А почему ты без девушки? – спрашивает меня через стол подружка, поглаживая Ловцова по плечу.
– Девушки со мной не дружат. После ранения пришел в негодность.
Парни ухмыляются, а дамы озабочено впиваются в меня взглядами.
– А где ты получил ранение? – тупорылые, бля. Даже нету ума нормально отреагировать на шутку.
– В лесу, с друзьями по бутылкам стреляли, срикошетило.
– И прямо туда, – ржет Гришка.
– Да ну вас! – наконец, до второй доходит, что никто серьезно не разговаривает – Иришка, пошли танцевать.
– Пошли, – соглашается та, и они уходят.
Я проверяю телефон, нет ли новой информации, а мои парни, похоже решили расслабиться после трудового дня.
– Эй, вы не сильно налегайте. Мы тут, как на ладони, – напоминаю им.
– Да мы по второй и все, – говорит Башир, завтра еще куча дел.
– И работу никто не отменял, – добавляю с нажимом.
Спустя несколько дней на номер, который Ловцов запустил для связи по гонорару за голову Вани, начала приходить различная информация. А через неделю ее стало так много, что отследить и проверить все не удавалось собственными силами. Хоть большая часть была полной туфтой, реагировать необходимо было на любую мелочь, мало ли. Пришлось нанимать еще людей, кроме десятка ребят из охранного агентства, которых Башир нанял изначально.
В квартиру, снятую на окраине телкой, заселился какой-то его брат по несчастью, тоже наркоман. Его мы оставили ментам, как только, после жесткой беседы, поняли, что с ним была связь только по телефону и он не владеет информацией. Это было телефонное шоу для нас, ну и удостовериться, что барышня прослушивается.
А вот один охранник из придорожного магазинчика прислал тридцатисекундное видео с наружной камеры. На нем этот утырок покупает у курьера наркоту. За хорошие чаевые нам отдали запись, и мы выяснили личность курьера. Осталось дело за малым – поймать его. Наши ребята уже дежурят у его дома. Одно порадовало, убийца Аслана снова в городе. А значит должен скоро проявиться.
Полтора часа в клубе мне дались с трудом, очень хочется принять душ, а за ним горизонтальное положение. Когда чувствую, что меня начинает клонить в сон, решаю закончить на сегодня этот балаган.
– Я домой, – сообщаю парням. Прощаемся, и я пробираюсь на выход.
Но почти у машины меня догоняют Гриша с Баширом.
– Макс, подожди! Курьера взяли.
Джамбаев смотрит извиняющимся взглядом. Понимает, что мое состояние оставляет желать лучшего, но среди них я единственный трезвый, кто может повести машину. Можно было бы и завтра поехать. Раз взяли, то уже не выпустят, но Баширу не терпится.
– Поехали, – говорю я.
Приезжаем в район убогих пятиэтажек, давно не бывал в таких местах, даже забыл, что такие дворы существуют.
– Ну что, вспомним молодость, парни? – говорит Ловцов, оглядывая местность.
Заходим в квартиру на втором этаже.
Башир сходу ударом под челюсть отправляет, привязанного парня, вместе со стулом на пол. Он вскрикивает и проезжает по старым деревянным доскам в угол комнаты.
– Черкес, выключи эмоции! – оттягиваю его от лежащего человека – Он просто шестерка, нам от него нужна только информация.
– Он нам все сейчас расскажет, да? – приседаю над лежащим, затравленно смотрящим на меня пареньком, лет семнадцати.
Одет скудно, квартира убогая и грязная. Ему бы за партой учебного заведения сидеть, да девчонок в кино водить, а он уже пешка в чужой игре. Сколько судеб сломал наркобизнес.
Парень вообще ничего не понимает, кто мы, что от него хотим. На лице смертельный испуг, на щеке, которой проехался по полу, кровавые царапины.
Показываю ребятам из охранного агентства, которые его задержали, чтобы подняли его.
– Что вам нужно? – паренек смотрит мне в глаза, в них теплится надежда на мою адекватность.
Включаю ему видео на телефоне и даю посмотреть.
– Несколько дней назад ты передавал товар этому человеку. Он связывался с тобой напрямую или через куратора?
– Я просто отношу товар, куда скажут по телефону и все.
– Кто твой куратор?
– Я не знаю. Все устроено так, что никто никого не знает, вы же сами это понимаете.
– Номер давай.
– Они звонят с нескольких.
– Давай все.
– Развяжите меня.
– Нет, дружок. Ты же как-то устраивался на работу. Не с улицы они тебя взяли. Сейчас сольешь всех, кто свел, кто постоянные клиенты, телефоны, места, адреса. Тогда, возможно, мы тебя отпустим. Если информация окажется верной.
– Они меня убьют.
– Думаешь мы по голове погладим? – даю время осознать его положение, по глазам вижу, что понимает – Так что, в случае молчания, можешь уже их не бояться. Ты с ними, дружок, больше не встретишься. А если расскажешь, есть шанс.
Парень сдается и выкладывает даже больше, чем мы предполагали услышать.
Грише удается определить два телефона, оба находятся неподалеку.
Один адрес оказывается борделем. Приезжаем туда уже около двух ночи, по дороге рассуждаем, что клиентов не должно быть много в такое время, а значит есть шанс найти того, кто нам нужен. Рожи своего куратора курьер не знает, только кличку – Мазай.
Два звонка и нам открывает дама лет сорока, довольно прилично одетая для такого заведения. Бордель по виду дешевый. В зале на диване сидят четыре проститутки и оживляются, когда видят нас, входящих большой компанией.
– Доброй ночи, господа, – говорит администратор или как у них это называется. Не питаю слабости к таким местам, никогда не обращался. Нынче такого товара навалом везде. Пожалуй, нужно поистине ужасно выглядеть, чтобы имея бабки, покупать проститутку потрахаться.
– Какие предпочтения? Классика, пожестче? По одиночке или втроем?
Телки уже вскочили на ноги, осматривают нас с интересом, заработок привалил.
– Сколько клиентов сейчас здесь находится?
– Это конфиденциальная информация, вы кто такие? – офигев, старается держать лицо администраторша, доставая телефон из кармана брюк.
Ловцов тут же отбирает его, она осекается и начинает понимать, что мы не простые гости. Джамбаев достает ствол и с грозным видом протягивает руку перед путанами.
– И вы тоже телефоны сюда – все, как одна отдают безоговорочно.
Я подхожу ближе к, стучащей от страха зубами, главной.
– Повторяю вопрос – сколько клиентов сейчас в борделе?
– Трое, – выдыхает она.
– Досье на всех. Быстро! – прикрикиваю и она судорожно убегает в дверь справа.
Захожу за ней в кабинет, если это недоразумение два на два можно назвать кабинетом. Она роется в шкафчике, достает папку-скоросшиватель, открывает, перелистывает. Вынимает три файла с содержимым и отдает мне. Охренеть, я думал документация в бумажном виде уже давнее прошлое.
– Оперативно, молодец. На выход! – говорю ей, когда вижу, что посматривает на ящик стола. Возможно, там еще один телефон для связи или тревожная кнопка, хр*н их знает.
Выходим, заставляю закрыть кабинет на ключ и забираю ключ себе.
Просматриваем бумаги, клиентами оказываются какой-то хозяин точек с шаурмой на рынке, ИП-шник, занимающийся установкой пластиковых окон и третий наш. Станислав Мазаев, кличка Мазай.
– Этот в какой комнате? – спрашиваю администраторшу.
– Там номера на дверях. Он в пятом.
Гриша остается внизу, присматривать за дамами, а мы с Баширом поднимаемся на второй этаж. Дверь, конечно же, заперта изнутри, за ней слышны глухие звуки секса. Джамбаев зрительно обследует дверное полотно, слегка дергает ручку, определяя качество замка. А потом резко наваливается и выбивает ее нахр*н.
Наш клиент, вскакивает с, прикованной к кровати лохматыми розовыми наручниками, проститутки и садится к нам лицом. Она панически пытается тоже сесть, дергает руками, но не получается. Так и застывает, сведя ноги и смотря со страхом во все глаза на происходящее.
Мазай сразу понимает, что мы по его душу, профессия обязывает. Он вскакивает и кидается к окну. Башир в два шага догоняет его, оттаскивает и роняет на пол.
– Надевай портки, прокатимся.
– Вы кто? – он судорожно сглатывает, кинув взгляд на пистолет у Башира за поясом брюк.
– У тебя тридцать секунд, чувак, – говорю нетерпеливо – я, бл*дь, устал. А уставший я злой.
Он одевается, уходим из борделя, закинув телефоны в мусорное ведро рядом со входом. Ключ от кабинета администраторши тоже бросаю туда. Мазай не сопротивляется, увидев еще и Ловцова, понимает, что знакомство и разговор будут не из приятных.
Глава 33
Лиза
Стук в дверь вырывает из рабочего процесса. Вот уже около получаса веду переписку с новым отелем Хургады по поводу сотрудничества.
– Входите, – вижу через стекло бухгалтера.
– Елизавета Павловна, у меня к вам просьба.
Выглядит странно, взвинчено как-то.
– Присаживайтесь. Что-то случилось, Антонина Петровна?
– Да. То есть… – она садится напротив – Я хочу пойти домой, мне не хорошо. Можно?
– Да, конечно. Вы съездили в главный офис? Кажется, вас сегодня вызывала главный бухгалтер?
– Да вот съездила на свою голову. Отойти не могу.
– Вас там обидели?
Внутри неприятно все сжимается и, давящее все это время, внутреннее напряжение, отзывается уколом боли.
– Нет. Я пообщалась со своим начальством, Светлана Юрьевна очень хорошая девушка, молодая, но толковая. Мы же с ней не первый раз пересекаемся.
При упоминании о молодой девушке в команде Градова, щемит в груди, но я справляюсь посредством глубокого вдоха, а затем такого же выдоха. Озабоченная Антонина Петровна этого, слава Богу, не замечает. Сколько же еще это будет болеть?
– Все случилось, когда я уже выходила из офиса. – продолжает женщина – Наш босс, этот Градов, он ехал со мной в лифте. Он и еще один налысо выбритый, я тоже видела его в офисе. Они вышли на парковку у здания, их остановил какой-то мужик в костюме, и они остановились на разговор. А потом Максим Николаевич нажал кнопку то ли на пульте, то ли на ключе от машины. Я точно видела, что он навел эту штуку в сторону джипа. Он завелся, а через несколько секунд как бахнуло, как запылало! Машина взорвалась, представляете? А я радом была, метрах в пятнадцати. Меня аж откинуло.
У женщины выступают слезы на моих глазах и ее жутко начинает трясти. Меня, кстати, тоже.
– Я ведь могла оказаться ближе и тогда все. Ближние машины тоже зацепило, они сгорели. Там начался хаос, прохожие разбежались, хорошо, что там только офисные ходят и еще был не обеденный перерыв. В прошлый раз я застала окончание обеда, так там столько народу в здание валило. Господи, что могло быть! – причитает бухгалтер, покачивая головой.
– Успокойтесь, Антонина Петровна. Уже все позади, идите домой, приходите в себя. Если нужно, можете несколько дней поработать из дома.
Успокаиваю ее, а у самой сердце трепещет, словно лично все увидела.
– Я сначала подумала, что он сам машину взорвал, а потом мне таксист, который вез меня, объяснил, что это такая функция есть на дорогих машинах, дистанционного запуска двигателя.
– Я попрошу Руслана, чтобы отвез вас домой, – встаю и выхожу в зал. Мне самой нужно восстановить моральное равновесие, не могу больше ее увещевать.
Оставшись одна, захожу в соцсети, ввожу запрос, читаю новости. «Второе покушение на бизнесмена Максима Градова», «Подрыв или случайность?» и тому подобного громкого содержания, названия статей пестрят на экране. Есть прикрепленное видео с камеры наблюдения. БМВ вспыхивает, словно спичечная коробка, и хоть оно без звука, я, кажется, даже слышу звук, как рвануло и как догорал автомобиль и несколько машин, по случайности, оказавшиеся рядом.
Что же у тебя происходит, Макс? Сначала стрельба, теперь это. Я даже не спросила у Антонины Петровны, что делал Градов, когда увидел взрыв. Ведь, очевидно, если бы их с Ловцовым не задержал какой-то человек, они сели бы в машину и взорвались бы вместе с ней.
От одной этой мысли становится дурно. Черт, Лиза, он бросил тебя, растоптал, словно тряпку, а ты сокрушаешься, что его снова чуть не убили. Но от себя не убежишь. Тру переносицу, только не плакать.
Когда, спустя неделю, после моего визита к нему в реанимацию, Макс так и не объявился, у меня началась апатия. Зная его, уже и не питала иллюзий, что он захочет меня видеть, хотел бы, ему бы ничего не помешало, даже камнепад.
Я не понимала, что мне делать, как жить дальше. Словно моя жизнь оборвалась на каком-то важном моменте, а дальше сто дорог и я не представляю по какой идти. Стою на месте – назад нельзя, а вперед не хочется. Не хочется без него, без людей, которые окружали меня, когда он был рядом. Может, и не сразу, но они, меня приняли, а я их. Мне было непросто, но я хотела жить, а сейчас нет. Это состояние сопровождалось постоянными вопросами без ответов. Почему? Что случилось, что так резко изменилось?
В тот день, когда мы собирали с Альбиной мои вещи, а я уже забронировала квартиру посуточно, на время пока буду искать новую, приехал дядя. Подруга ретировалась, а мы поговорили по душам, пришли к миру. Пусть не такому, как был раньше, но высказали каждый свою позицию, предельно честно. Он предложил пожить у него, пока не найду что-то стоящее. Я согласилась, это лучше, чем впопыхах заселиться непонятно куда.
А потом наступило состояние «ничего не хочу». Не хотелось искать квартиру, есть, кого-либо видеть, вообще выходить из дома. Дней десять я каждый день заставляла себя ехать на работу, питаться через силу, улыбаться через силу. Все ждала, когда наступит хоть какое-то облегчение. Но оно не наступало, становилось только хуже и я начала сдаваться. Стала редко выбираться в офис, вела дела онлайн, при крайней необходимости. Плюнула на свой внешний вид, а потом и вовсе засела в четырех стенах своей комнаты. Даже Дорофееву не хотелось видеть.
Но она приехала сама. Устроила мне взбучку, подвела к зеркалу и заставила посмотреть на себя со стороны.
– Посмотри, Элис, посмотри в кого ты себя превратила. Это не он тебя превратил, ты сама! Наша жизнь принадлежит только нам!
В отражении напротив, сутулясь, стояла потерявшаяся изможденная девушка с серым лицом и потухшими глазами. Я даже после развода себя так не ощущала.
– Пусть тебе плохо, я все понимаю. Но ни один мужик не стоит того, чтобы так убиваться. Ты хоть расчесаться можешь по утрам, Лиза, твою мать? Ты же никогда не была мямлей.
Закусываю губу, ведь она права. Он и забыл уже, что такая была в его жизни. Зачем я себя извожу? Постоянно прокручиваю внутренние монологи, что бы сказала ему при встрече, постоянно ищу причины, почему он так сделал. Закрылась в этом душном коконе и перевариваю свои обиды.
Альбина обнимает, прижимает крепко.
– Элис, давай уже вылезать из этого болота, мм? Ты помнишь, как ты меня вытаскивала, после разрыва с Олегом?
– Угу.
– Так вот, я тоже с тебя не слезу. Я и так тебе дала достаточно времени запереться в своих уязвленных чувствах, пожалеть себя, поскулить. Теперь возвращаемся в жизнь.
Со стороны всегда легче рассуждать. Понимаешь, только когда сам попадаешь в задницу. Я тоже вот так с ней разговаривала, когда ей было плохо.
Но спорить не стала, понимаю ведь, что у меня нет выбора и не сегодня, так завтра мне придется принять правду и жить дальше. Так пусть будет сегодня.
Приняв душ, мы выпили с Альбиной чай, и я клятвенно пообещала и себе, и ей, что на следующий день пойду на работу.
А там, на удивление, получилось переключиться. Еще и Дорофеева подкинула какой-то необъятный проект, который нужно перевести до конца недели, а она зашивается и девчонки в бюро тоже.
Предположив, что это сделано намеренно, чтобы завалить меня работой, все же окунулась в проект с головой. Даже после офиса, приходилось брать работу на дом. А когда закончила, с чувством выполненного долга, сама отвезла в бюро переводов Дорофеевой. Она, конечно, была в шоке от моих темпов, а я благодарна ей за то, что вытащила меня на свет Божий.
Сейчас, сидя перед ноутбуком, пролистывая новости о взрыве, задумываюсь глубже. Может, его молчание как-то связано с его проблемами? Может, не до меня ему? Черт! Ну что я опять ищу ему оправдания? В конце концов, позвонить и объяснить много времени не занимает. Просто кинул. Точка!
Захлопываю ноутбук, пора ехать домой. Встаю с кресла и чувствую, что мне нехорошо. В теле мелкая дрожь, а к горлу подступает комок. Еле успеваю добежать до туалета. Резко закрываю за собой дверь и выворачиваю все содержимое желудка в унитаз.
Боже, как мне плохо. Запиваю прямо из ладошки водой из-под крана, резкая слабость, окатившая с головы до ног, заставляет облокотиться об раковину. Снова перенервничала, ведь только перестала думать о нем ежеминутно. Где ты взялся на мою голову?
Дорога до дома занимает чуть больше времени, чем обычно. Уж не знаю, куда всем понадобилось именно сейчас, но я почти все время ползу, периодически застревая в пробках. Как бы я не старалась думать о чем-то отстраненном, мысли одна за другой приводят к Максу. Кто на него открыл охоту и за что? Чем он занимается на самом деле? Наверное, все же, что-то криминальное и дядя не зря предупреждал. Нужно будет сегодня спросить, причем так, чтобы не отвертелся.
С тех пор, как я к нему переехала, он, как и договорились изначально, не жевал меня ни за связь с Градовым, ни за мои страдания. Хотя все видел, понимал, но не лез в душу, спасибо ему за это.
Блин, ну что там опять за затор впереди? Меньше километра до дома, и опять пробка. Что за день? Еще и состояние кошмарное: то в жар бросает, то накатывает слабость, и голова разболелась. Завидев аптеку, сворачиваю.
– Дайте что-то обезболивающее, пожалуйста, и бутылку воды, – наклоняюсь в окошко и чувствую, что мне опять нехорошо. Может, пирожное в кафе было испорченное? Ну не может же так от нервов колбасить.
– Карта или наличные? – спрашивает фармацевт.
– Карта.
И пока она выбивает сумму на терминале, мой взгляд падает на витрину с акционными товарами и натыкается на тест на беременность.
Взрыв в голове происходит мгновенно. Какое сегодня число? Судорожно достаю из сумки телефон, разблокировка удается мне только со второго раза. Ну нет! Только не это, задержка пять дней.
– Оплачивайте, девушка, – врывается в поток моих, охваченных испугом, мыслей, женщина по ту сторону стекла.
– Дайте еще тест на беременность, пожалуйста – потухшим голосом говорю ей.
Из аптеки выхожу на деревянных ногах. Сев за руль, радуюсь, что ехать осталось совсем ничего и пробка, вроде, рассосалась. Вообще не соображаю. Господи, пусть это будет просто сбитый цикл, нервы, отравление, да что угодно, только не беременность.
Дома залетаю на второй этаж, закрываюсь в своей ванной, провожу необходимые манипуляции, выкладываю тест и жду, гипнотизируя его глазами неотрывно. И уже на пятой минуте отчетливо проявляются две полоски, яркие и четкие. Это полный провал, просто немыслимо.
Спускаюсь по стенке на пол и плачу. Ну как же так? Погуляла, так погуляла. Он и думать забыл, а у меня ребенок, его ребенок!
Так, – вытираю слезы – нужно записаться на УЗИ. Вдруг тест соврал, бывает же такое? Конечно бывает.
Сидя на полу в ванной, обзваниваю несколько клиник, в одну удается записаться на прием через час. Принимаю душ и выезжаю. Это недалеко, должна успеть.
***
– Доброе утро, – дядя Сева заходит на кухню, с утра при параде, наверное, собрался куда-то.
– Доброе, завтракать будешь? – еле ворочаю языком, пережевывая омлет. Ночь выдалась еще та. Чего я только не передумала, пока уснула под утро.
Дядя садится напротив, ужасается моему внешнему виду.
– Лизавета, у тебя снова что-то случилось?
– Случилось. Непоправимое.
– Ну что опять?
– Я беременна…
Сказать, что родственник в шоке, ничего не сказать. Он так и застывает, глядя на меня в полном недоумении.
– Градов? – наконец, выдавливает из себя.
– Да.
Он вздыхает, качая головой, затем встает, берет из холодильника бутылку минералки и стакан, налив себе полный, выпивает залпом.
Я тоже хочу сейчас сделать так же, только чего-то покрепче, но мне нельзя, черт бы побрал это все.
Ночью я решила, что рожу этого ребенка. Главное, теперь, чтобы дядя как-то разрулил вопрос с Градовым, и я уеду. Пока в Саратов, а там через какое-то время, вернусь в Москву, в бюро.
Но родственник удивляет меня не меньше, чем новость о беременности.
– Ты ему сказала?
– Нет, конечно. Если ты не заметил, мы не общаемся, от слова совсем.
– Скажи ему.
Что? Я точно с дядей Севой разговариваю?
– Он бросил меня! Я не собираюсь упрашивать его вернуться с помощью ребенка.
– Лиза, это и его ребенок тоже. Он должен знать.
– А что у нас вирус альтруизма в дом кто-то занес? Ты же его ненавидишь. Или снова будешь рассказывать, что мне нужна опора?
– Ты многое не знаешь… Лиза, я никогда никому не пожелаю терять детей, поверь, хуже этого ничего не может быть. Дети, это святое, нельзя отбирать их у родителей…
– Дядя Сева, у тебя все в порядке с головой? Прости, но я тебя не понимаю. Ты недавно радовался, что его подстрелили. И, кстати, его вчера чуть не взорвали снова.
– Читал.
– У него проблемы? Ты что-то знаешь об этом?
Вижу по глазам, что знает, какого же черта, делает вид, что не слышит мой вопрос.
– Я не заставляю тебя бежать прямо сейчас и сообщать новость. Возможно, ему после очередного покушения и не до этого, но в перспективе лучше сказать.
Он выходит, так и не позавтракав, а потом я слышу, как его Мерседес отъезжает от двора. Что это было?
