Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 34

Макс

После взрыва моей машины, окончательно убеждаюсь, что пасынок Джамала совсем рядом. Ходит по пятам. Обозлен и опасен. Мог вчера нас переиграть. А еще сегодня ночью менты взяли человека, который подложил взрывное устройство под днище БМВ. Он начал говорить и теперь Ване не отвертеться, объявлен план-перехват.

Забираю из салона новую тачку, точно такую же, только моя была в пленке. Как все закончится, и эту затюнингую, только бы выжить в этом адовом котле.

Завожу и еду в офис, Ловцов на месте, туда подтянулся и Башир. Вчера и сегодня у нас предельная концентрация, мы играем уже почти в открытую. Ребята из агентства, которых мы наняли, прочесали все в районе трассы, где исчезла Тойота, и нашли в лесу заброшенную лесопилку со следами пребывания людей. У Гриши есть вариант, как выяснить, есть ли там тот, кто нам нужен. Сказал, не телефонный разговор.

Перед глазами снова и снова проносится недавнее происшествие. Когда взорвалась машина, стало не по себе. Не затронь нас Дэн, наш сотрудник, с новостями про партнеров, мы бы с Гришкой отправились в один конец, бесповоротно.

Отец в бешенстве, журналисты достали его настолько, что он даже решил дать интервью, чтобы не дописывали всякие домыслы и пресса не поливала всю семью помоями. Понимаю его, и за своих страшно. Оксана с Евой уже воют в Эмиратах, домой просятся, а я тут все никак не приберусь. И к Лизе хочется, как будто не месяц с лишним прошел, а год ее не видел. Как же все достало.

– Привет, – захожу в кабинет Ловцова.

Он сидит, сложив ноги на стол и что-то набирает в телефоне, Джамбаев стоя, курит в приоткрытое окно.

– Привет, здороваются они.

– Телефон Вани не прорезался? – смотрю на Гришу, переходя сразу к делу.

– Пока нет.

– Что хотел предложить?

– Запустить над этой лесопилкой аэросъемку. Поймем сколько их, сколько транспорта, есть ли с ними этот ублюдок. Заодно видео будет как вещдок. Может потом пригодиться.

– Вариант, главное, чтобы не засекли. Если уйдут, больше не будет времени искать.

– Если уйдут, сможем проследить, куда.

– Да они разбегутся, как мыши, – вклинивается Башир – идеально будет, если по-тихому, и чтобы все в кучу собрались.

На компе у Ловцова что-то пищит, он резко снимает ноги со стола, усаживается в кресло, вперившись в экран.

– Есть!

– Что? – спрашиваю.

– Телефон Вани. Он на лесопилке.

– Поехали! – сердце начинает отбивать чечетку – Башир, ствол с тобой?

Мой был в сгоревшей машине, Гришка со стрельбой не дружит, даже по мишеням промахивается.

– Да. В тачке.

– В любом случае поедем на твоей, моя на временных номерах.

– Только ты за руль, – на ходу говорит Джамбаев.

Дорога на Коломну занимает чуть меньше двух часов. В обычном режиме ехать чуть больше, но мы несемся, как угорелые. Пролетаем кучу камер, лишь бы нигде ДПС-ники не остановили. По пути звоним двум нашим парням, которые, после обнаружения лесопилки, остановились неподалеку в придорожном отеле, чтобы были на чеку.

– Хреново, что так и не поняли сколько их там, – сетует Ловцов.

– А еще не знаем сколько у них оружия, – добавляю задумчиво.

– У ребят еще два пистолета, – успокаивает меня Башир – справимся. Форс-мажор нам не впервой.

Встречаемся с парнями и двумя машинами направляемся на лесопилку. Дорога ужасная, канавы в колено, но, слава Богу, сухая. Пройди дождь, не проехали бы даже джипом. Машины оставляем неподалеку, дальше тихо обходим заброшенное здание.

Во дворе лесопилки стоит та самая синяя Тойота. Из заколоченных невпопад досками, окон слышится резкий разговор.

– Я больше не собираюсь здесь отсиживаться, Ваня. Ореха приняли, он нас сольет, сто пудов. Нас тут всех положат!

– Не ссы, найду, где устроиться до вечера, переедем.

Показываю парням притормозить, возможно из разговора услышим хоть какую-то нужную информацию.

– Мы сейчас отъедем с Жорой, один чувак нашел место, где можно перекантоваться пару дней, но нам нужно его проверить.

– Место? – спрашивает третий голос.

– Чувака, бл*дь! Я с ним по телефону разговаривал, может он под ментами уже или наши недобитые прослушали разговор. Нужно исключить засаду.

Гришка, психуя, хлопает себя по лбу. Ведь он засек включенный телефон, нужно было не срываться с места, а прослушать разговор. Остынь – показываю ему, поздно махать руками.

– Жрачку привези, одни консервы остались, – доносится из глубины четвертый голос.

– Обойдешься, мы машину в лесу перед трассой оставляем, дальше пешком. Не буду ничего на горбу тащить, вечером пожрешь – отвечает еще один. Судя по всему, который Жора.

Башир показывает пальцами, что насчитал пятерых. Утвердительно киваю и показываю, что нам пора.

Огромные металлические ржавые двери, больше напоминающие ворота скрипят при открывании и это не играет нам на руку. Когда врываемся в здание, на нас направлено два ствола, и пару человек успело спрятаться.

– Всем стоять! Пушки на пол, живо! – орет Башир.

Наши трое с пистолетами держат на мушке троих. Я без оружия. Чувствую себя хреново. Если начнется перестрелка, мы с Ловцовым просто мишени.

– С*ки! – скалится Ваня – Таки нашли.

– Если скажете, кто стрелял в клубе, заберем тебя и их, остальных не тронем, – говорю ему.

– Макс, ты такой благородный стал. Я что-то пропустил, пока сидел?

– Слышь, овца! – выплевывает Башир – Будешь вы*бываться, их положим сразу, а тебя я буду убивать медленно и с наслаждением.

– А вы, мрази, меня и так убивали медленно! Семь гребаных лет под небом в клеточку, в камере с отморозками. Мне, бл*дь, даже жрачку не могли передать, проплаченные вами, с*ки, забирали все себе. Ты думаешь я не знаю, что это ваша работа?

– Ваня, хватит плакать, – рублю я – не пронимает. Либо едешь с нами, либо…

Не успеваю договорить, он вырывает ствол у рядом стоящего низкорослого рыжего крепыша и выстреливает. Наши реагируют мгновенно, и стреляют в ответ. Уворачиваюсь от пули, и кидаюсь на одного из выпрыгнувших на меня из-за старых прогнивших мешков с опилками, сложенных кучей. Они оба кидаются в рукопашную. Отмечаю, что безоружны, уже хорошо. Ударом в нос отправляю одного на пол. Окровавленный рыжий без движения на полу, походу все.

Краем глаза вижу потасовку между Джамбаевым и Ваней. Баширу удалось заломать его руку с пистолетом, и тот выстреливает патроны в никуда. Но, каким-то чудом, ему удается вырваться, и он выбегает в открытую дверь. Гришка в драке, парни с агентства тоже не без дела, одного почти добили, второй кинулся на Башира.

Выбегаю за беглецом, на моих глазах он прыгает в Тойоту, заводит и дает по газам практически, когда я подбегаю.

– С*ка!

Бегу к нашей машине, запрыгиваю и с ревом, не обращая внимания на прыжки и удары по днищу, несусь за ним. Здесь одна дорога, но, если не догоню до трассы, не увижу в какую сторону свернул. Выжимаю, сколько могу, злость закипает с такой силой, что кажется, если догоню, вытащу из машины и задушу голыми руками.

Хоть на трассе он оказывается с отрывом, вдалеке улавливаю синее пятно. Ну конечно, не в сторону Москвы, там его срисуют быстро. Ускоряюсь за ним, лечу сто девяносто. Минут через десять уже у него на хвосте. Да, Ваня, не ту машину ты выбрал, не ту.

Видя, что его дела плохи, он на полном ходу открывает стекло и выбрасывает в мою сторону бутылку с каким-то пойлом. Видимо, с надеждой, что она попадет мне в лобовое или хотя бы по капоту и отвлечет. Дурь несусветная, она падает и разбивается прямо перед моими колесами. Зато он теряет управление, машину заносит. Впереди мост, он ударяется бочиной об ограждение, затем машина подпрыгивает и пробивая ограждение, летит вниз.

Торможу с визгом, оставив черный тормозной путь, сдаю назад. Включаю аварийку и с бешено колотящимся сердцем, выскакиваю из джипа, подбегаю к ограждению и всматриваюсь вниз.

Река мелководная, высота моста метров десять. Перевернутый вверх колесами, Рав 4 валяется в воде, вокруг плавают куски оторвавшегося метала. Машина искорежена в хлам. Умом понимаю, что при падении с такой высоты не выжить. Но хочется сигануть в воду и убедится, что эта тварь больше никому не принесет горя.

Рядом останавливается фура и две легковые, спрашивают, видел ли я, как все произошло. Отвечаю, что видел, потому так резко и тормозил. Менты ведь, все равно, выяснят, что тормозной путь от моих колес. Водитель фуры вызывает полицию, а я отхожу в сторону.

Набираю Башира.

– Алло!

– Что у вас?

– Один убит, остальные будут жить. У нас один из парней ранен, сейчас везем в больницу. На лесопилке уже менты работают, похоже, нас вели. Появились в аккурат, как мы там закончили. Сами мараться не захотели, явились на готовое. У тебя что? Догнал?

– Догнал. Он улетел в реку с моста.

– Бесповоротно?

– Уверен, что да. Дождусь, пока вытащат, чтобы убедиться и приеду. Скинь адрес больницы.

– Жаль… Хотел его сам задушить.

– Башир, зачем о такое дерьмо руки марать?

– Ладно, ждем тебя в больнице… Спасибо, Макс.

Полиция приезжает минут через сорок, вслед за ними спасатели, но я и так уже знаю, что этому гаду конец. Когда его вытаскивают, жалкое окровавленное зрелище не производит на меня никакого впечатления. Ни жалости, ни угрызений, ни страха, что мне предъявят погоню и покушение на убийство.

Дав коротко показания, и оставив свой телефон для связи, я просто сажусь в машину и уезжаю.

Перед глазами всплывает лицо Аслана. Башир познакомил нас, когда он был подростком, тогда мы не брали его в расчет, у нас уже была взрослая, не понаслышке, жизнь. Но малой упорно таскался за нами, куда только можно было пролезть и со временем стал выполнять какие-то поручения, потом и в какой-то драке себя проявил смело. А когда ему исполнилось восемнадцать, заявил, что больше не будет на побегушках, ему нужна работа, нормальная. Башир дал ему шанс, и он его оправдал.

Аслан всегда был не по годам взрослым, верным, брата боготворил, на него можно было положиться во всем.

В этом феврале он купил свою новую спортивную тачку, долго бредил ею, копил и, наконец, исполнил свою мечту. А еще собирался свозить маму на море в сентябре. Долго выбирал небольшой отель, чтобы поменьше народу, она стесняется со своим недугом находиться среди большого количества людей. А у сестры осенью планировалась свадьба, которую теперь отменили. Вот так один упоротый придурок покромсал жизнь, планы и простое человеческое счастье целой семьи.

А теперь его смерть на мне. И если что-то или кто-то есть там, наверху, то я готов ответить за то, что сделал. Пришлось бы выстрелить, рука бы не дрогнула, мне все равно как, в живых бы я его уже не оставил ни при каких обстоятельствах. Пусть еще скажет спасибо, что вышло вот так. Не удери он от Башира, не знаю, что бы он с ним сделал.

Домой попадаю уже вечером, принимаю душ, заваливаюсь на кровать и тупо пялюсь в потолок. Накрывает состояние выпотрошенной рыбы, мне бы радоваться, что все закончилось, но внутри пустота. Нужно возвращаться в привычную жизнь, а я потратил все силы на этот марафон и просто хочу покоя.

Сегодня отлежусь, а завтра поеду к Лизе. От одной мысли неприятно отзываются внутренности. Поймет ли? Столько времени прошло, вдруг ей хватило, чтобы остыть и понять, что ей и без меня неплохо.

Как будто, прочитав мои мысли, звонит Разумовский.

– Алло! – меньше всего сейчас хочу слышать его.

– Добрый вечер. Слышал новости про Ваню.

– И?

– Говорят, погоня за ним была…

– Кто говорит?

– Люди из органов.

– Им виднее.

– Только вот непонятно, умер он или жив остался…

Вот лиса хитрож*пая, не так, так эдак подкатится.

– Умер. Можешь спать спокойно.

– Спасибо тебе…

– Пожалуйста. Как Лиза?

– Плохо.

– Почему? Что-то случилось?

– Да, но об этом тебе лучше с ней.

– Всеволод Иванович, мне не до загадок. Говори уже.

Пауза в трубке напрягает нешуточно. Сажусь в кровати, мне вот совсем не нравится его молчание. Слышу громкий вздох и хриплое:

– Она беременна.

Спинной мозг простреливает судорогой, сердце пускается вскачь. От потрясения теряю дар речи.

– Чего молчишь? Доигрались? Весело, наверное, было всем вокруг лапшу вешать? Меня дураком выставили, твои поди, тоже не знают, при каких обстоятельствах вы познакомились?

– Лиза дома?

– Дома. Но говорить тебе о ребенке не собирается. Слишком тяжело дался ей ваш разрыв.

– Ну ты-то точно знаешь этому причины.

– Хочешь, чтобы я тебя оправдывал в ее глазах?

– Нет, бл*дь, хочу, чтобы дальше меня закапывал и втирал, что я с ней играюсь.

– Я вообще ей в этот раз ничего не говорил. Ей и без того не сладко было.

– Я сейчас приеду.

– Давай уже завтра. Она поднялась в свою комнату, может даже спит.

– Я-сейчас-приеду!

Отключаюсь, спешно одеваюсь и выхожу из дома. Взбодрил Разумовский. Беременна! Как уложить эту мысль в своей голове? Похоже, у меня грядут большие перемены.

Глава 35

Лиза

Хоть только девять вечера, ночь давно вступила в свои права. Дни стали намного короче, с улицы веет осенью, обволакивая душу тоской. Отметаю первую мысль закрыть балкон и завалиться на кровать, укрывшись с головой одеялом. Так я делаю уже три вчера кряду, а потом не сплю, составляя планы на будущее. И ни один из них не выглядит привлекательным. Утром, конечно же, обеспечена головная боль.

Надеваю махровый длинный халат, закутываюсь в плед и выхожу на балкон. Он у меня небольшой, но уютный диванчик с подушками и завитая виноградной лозой, незастекленная панорама с видом на соседские крыши, компенсирует недостатки площади.

Усаживаюсь, поджав под себя ноги, и любуюсь огоньками светящихся окон на фоне неба и темных крыш. В комнате я оставила включенным только торшер, тусклый свет проникает через стекло на балкон и слегка освещает половину пространства. Где-то в листве стрекочет кузнечик, из соседнего двора слышен лай собаки.

На улице с парадной стороны дома остановилась машина, звук хлопнувшей двери заставляет прислушаться. К нам, что ли? Да нет, наверное, кто-то остановился по своей надобности. Становится совсем тихо, даже кузнечик прерывает свою трель. А минут через десять дверь моей спальни открывается, и кто-то входит. Напрягаю слух, дядя? Но на балконе передо мной появляется Градов.

Вскакиваю с дивана, не веря своим глазам. У меня что, помутнение рассудка? Он в нашем доме? В такое время, да и как вообще?

Сердце, словно сумасшедшее, забивается в бешенном ритме, пульсация в висках такая, что кажется разнесет черепную коробку вхлам.

Сморю, как на привидение. Живой или глюк?

– Привет, – говорит осторожно.

– Привет, – дается с трудом, голос дрожит.

– Мне многое нужно тебе рассказать.

– Как ты сюда попал?

– Твой дядя открыл мне дверь.

– Ты пришел забрать долг? – не знаю почему задаю именно этот вопрос, но других вариантов его позднего визита у меня сейчас нет.

– Лиза, – он делает ко мне шаг и оказывается рядом – не говори ерунду, я пришел к тебе.

Машинально отстраняюсь, что вообще происходит? Сначала больше месяца полного игнора, теперь пришел говорить в такое время, прямо ко мне в спальню.

Он видит, что я в замешательстве, молчит, дает прийти в себя. Просто рассматривает, каким-то странным взглядом: губы, грудь, живот. Он знает? Или я себе надумала? Адреналин бьет фонтаном и заполняет каждую клетку.

– Почему так поздно?

Сама не знаю, спрашиваю про время или о том, насколько он пропал.

– Давай зайдем в комнату, – разжимает он мою руку, которой я удерживаю скрещенные края пледа у себя на груди.

Его теплая ладонь касается моей, и я понимаю, что моя холодная и максимально напряженная кисть, сжимает края, а остальная часть пледа упала с плеч и болтается где-то внизу. Он слегка обнимает за плечи и ведет меня в спальню, иду, как заторможенная, в голове лишь одна мысль: сказать или сначала выслушать. Возможно, после того, что скажет он, говорить о беременности не захочется вовсе.  К ни го ед . нет

Макс закрывает балконную дверь, включает свет, усаживает меня на кровать, а сам садится на пуф напротив.

– Я знаю, что ты сейчас будешь возмущаться, но очень тебя прошу, выслушай меня до конца.

– Хорошо, – сердце еще немного подрагивает.

Макс выглядит измотанным, но спокойным и сосредоточенным. Я немного успокаиваюсь, непроизвольно сильнее кутаюсь в халат и показываю всем своим видом, что я его внимательно слушаю.

– Я не отказывался от тебя. Мне нужно было время решить свои проблемы. Это было опасно, я не хотел, чтобы ты пострадала. И Башир, и Гриша, и даже Артур всех своих отправили подальше на это время. Я не знал, останусь ли в живых, и отправить тебя никуда не мог. Ты бы не согласилась. А еще не хотел, чтобы переживала… Я попросил твоего дядю забрать тебя к себе и нанял человека присматривать за тобой… Сегодня все закончилось, мы, наконец, можем вернуться к привычной жизни.

Услышанное на фоне накопившегося напряжения последних дней, вырывает с корнем остатки самообладания и прорывается фонтаном негодования и нервной дрожи. Мерзкое ощущение, что меня изолировали, словно инфантильную дурочку от важной информации, решили за меня, заставили снова играть по чужим правилам отзывается такой неприязнью к нему, что я вскакиваю и даю ему пощечину. И только потом понимаю, что я сделала.

Макс тоже вскакивает на ноги, глаза гневно сверкают, он сжимает челюсти, смотрит в упор несколько секунд, за которые к моему лицу успевает прилить жар.

– Полегчало? – еле сдерживается он.

– Нет!

– Больше никогда так не делай, иначе схлопочешь себе проблемы – он изо всех сил пытается говорить спокойно, но я вижу, как его это задело. Помню, что он не признает таких замашек от женщины, но уже сделано, не вернешь.

– Ты просто… Как можно так распоряжаться чувствами человека, Макс? Ты хоть понимаешь, чего мне это стоило? Что я пережила, сколько всего передумала? А можно было просто позвонить и все объяснить. Я же не сумасшедшая лезть в петлю, я бы все поняла.

– Так ты просто злилась, и не понимала, а зная правду, каждую минуту переживала бы за меня. Одно дело не знать, что со мной, а другое осознавать, что каждый день я потенциальная мишень. И представлять меня вновь и вновь простреленным, в луже крови, как тогда в клубе или вообще мертвым. Так ты хотела жить все это время, Лиза? – он смотрит в упор, пытаясь понять воспринимаю ли, что он хочет донести – И я не знал на сколько это затянется. Спроси у Риты, как она жила в Ницце после того, как взорвали мою машину. Ловцову пришлось заблокировать все ее номера, чтобы она не звонила ему каждые полчаса. Пришлось отправить туда человека, который не дал ей прилететь сюда, физически не дал, понимаешь?

Стараюсь дышать глубже, все чувства смешались в кучу, злость, обида, возмущение, в то же время, понимаю, что его слова имеют смысл, но принять это не могу. А дядя? Он как пошел на этот сговор?

– То есть ты занимался своими делами, и, чтобы я не путалась под ногами, пошел с моим родственником на закулисную сделку, а дядя Сева видел, как я страдаю и спокойно продолжал делать вид, что он ничего не знает, – выдаю горько.

– Мы это сделали для твоей защиты. И это я попросил Разумовского, это решение только мое. Не нужно его винить.

– Надо же! И когда это вы так поладили?

– Мы оба тебя любим, каждый по-своему. Бывают ситуации, когда ради чего-то или кого-то приходится засунуть свое «я» и поступать прагматично.

– В любом случае это должен был быть мой выбор, а вы решили все за меня.

– Лиза, этот мир принадлежит мужчинам. Нравится это тебе или нет. Просто потому, что мужчина сильнее, потому что на нем лежит ответственность за его жизнь, за его женщину, за безопасность, достаток и… за его детей.

Он снова мажет взглядом по моему животу, и меня это напрягает. Никто же не знает, кроме дяди и Альбины. Не может он знать.

– И да, я буду всегда решать вопросы единолично, если посчитаю, что по-другому небезопасно, потому что никогда не прощу себе, если из-за моего желания угодить тебе, причиню тебе вред.

Оседаю на кровати, с кем я спорю, это же Градов. Что он сказал? Всегда?

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Лиза?

– О чем? – спрашиваю и уже понимаю, что ему все известно.

– О ребенке.

– Откуда ты знаешь?

– Не важно. Я здесь уже пятнадцать минут, а ты до сих пор не сказала. А это ведь самое важное сейчас. Обида или принципиальная позиция, Лиз?

Встаю, отхожу к окну, обнимаю себя за плечи. Теряюсь в ощущениях. Вроде бы и пришел, вот он рядом, хочет вернуться к привычной жизни. Но он для меня больше не тот Макс, я слишком долго думала о нем плохо. Он стал чужим, далеким, еще и этот договорняк с дядей.

– Я была уверена, что ты больше не появишься в моей жизни, решила вообще тебе не говорить. И сегодня уж точно не ожидала увидеть тебя в своей спальне на ночь глядя. Так что и обида, и принципиальная позиция, и много чего еще, Макс. Очень давила мысль, что у меня больше нет нормально оплачиваемой работы, да и долг тебе висел камнем на шее… Причем, дядя вообще ничего не рассказывал, как в рот воды набрал о тебе. За эти дни мой мозг чуть не закипел.

– Забудь уже про этот долг. Это мой ему калым за тебя.

– Ты уже решил это с ним? По традиции, в обход меня?

– Если ты о долге, то да, я решил это с ним. А если о нас, то ты мою позицию знаешь. Это только наше с тобой дело. – он подходит со спины, обнимает – Я адски устал, поехали домой.

– Мне нужно побыть одной, Макс.

– Лиза, ты еще не настрадалась в одиночестве? Мм?

Он опускает подбородок на мою макушку, бережно кладет руку на живот и притягивает крепче к себе.

– Это была вынужденная мера, прости, хватит уже дуться. Я тоже больше не могу быть один. Мне все эти дни безумно хотелось тебя увидеть. Днем еще полбеды, а ночами хотелось драться на стену от того, что не могу хотя бы позвонить и услышать твой голос, просто спросить, как у тебя дела. Все закончилось, можно выдохнуть и просто жить. Тем более, у нас теперь есть тот, ради кого стоит забыть все обиды и двигаться дальше.

Накрываю его руки своими, прикрываю глаза и вдыхаю его запах – невероятно вкусный и до боли родной, воскресающий почти забытое ощущение всей гаммы чувств, что вызывает во мне этот мужчина.

– Ты хочешь забрать меня насовсем?

– Без вариантов.

– А если я откажусь ехать, ты заберешь меня силой? Тебе не привыкать, да Макс?

– Всегда знал, что ты умная женщина, – слышу по интонации, что он улыбается. Говнюк.

Поворачиваюсь – глаза в глаза, он так близко, что чувствую дыхание на своем лице. Как же я хотела все это время, чтобы пришел, вот так заключил в объятия и не выпускал, и душа разрывалась оттого, что это лишь фантазия.

А сейчас сердце кричит впусти, а разум стопорит. Это ведь все серьезно – семья, ребенок, а мы даже не знаем толком друг друга. У нас были лишь преграды и сумасшедший секс, разносящий вхлам все их, одну за другой. Да, теперь есть ребенок, ради которого придется привыкать, притираться, подстраиваться. Но сможем ли?

– Я не пойму, о чем ты думаешь? Отказывать или соглашаться? – улыбается Градов.

– Сомневаюсь, получится ли у нас.

– У нас нет выбора, девочка моя. У тебя внутри поселилось маленькое чадо – мое! А свое я не отдаю.

Да уж кто бы сомневался. До встречи с ним, я настолько привыкла жить по своему усмотрению, что даже не представляла, что кто-то будет мне навязывать свою волю, а я плясать под эту дудку, при этом, пылая и плавясь от одного только взгляда или прикосновения.

И я сдаюсь. Впрочем, как обычно, когда он рядом. Подхожу к шкафу, достаю джинсы и толстовку, переодеваюсь под молчаливым взглядом Макса. Закидываю в дорожную сумку самое необходимое и вручаю ему.

– Поехали.

Мы спускаемся на первый этаж, в гостиной у окна стоит дядя Сева. В его руке бокал с коньяком, никогда не видела, чтобы он пил сам, еще и на ночь. Он смотрит на нас, пока идем по ступенькам, а когда подходим ближе, переключается на меня.

– Я не мог тебе сказать, извини…

– Я поняла.

– Надеюсь, ты не против, Всеволод Иванович, чтобы я женился на Лизе? – Макс опускает сумку на пол и засовывает руки в карманы спортивных штанов.

– Это ты так руки просишь?

– Да.

– А если против, тебя это остановит?

– Нет, конечно. Но зато соблюли все приличия, – улыбается Градов.

Меня напрягает этот диалог, но я не вмешиваюсь. Им и правда, нужно выяснить отношения.

– Приличия не твоя стихия. Ты бы еще под утро свататься пришел. Че ты лыбишься?

Поднимаю глаза на Макса, он действительно беззвучно смеется. Да и тон дяди нельзя назвать недружелюбным. У них что, после заговора общение приобрело другой формат?

– Да вот что-то мне кажется, что ты уже не сильно против.

– Угу, всю жизнь мечтал иметь зятя мудака.

Мне кажется, или губы родственника на секунду дернулись в улыбке?

– Зато без долгов, Лиза пристроена. Еще и внуков понянчишь – все, как хотел.

– Хоть бы не пацан, – машет головой дядя Сева – на кой Лизе эта гремучая смесь?

– Ну паиньки у нас точно не получится, даже если будет девочка. Смесь с обеих сторон гремучая, – отвечает Градов.

Сейчас я точно вижу, что между ними больше нет вражды, они подкалывают друг друга. Незримое тепло разливается в груди и становится легче дышать. Словно кто-то вытащил невидимый клин со спины и можно почувствовать свое тело и расправив плечи, кричать от радости.

Договариваюсь с дядей, что за вещами приеду на днях, обещаю навещать и звонить. Он проводит нас до калитки, прощаемся на позитивной ноте.

Макс открывает мне дверь БМВ, точно такой же, как у него была раньше. Но я вижу, что эта новая и запах кожи пока преобладает в салоне. В прошлой пахло им. У этой машины еще все впереди, Градов проникает быстро и надолго – и в салон автомобиля, и в сердце женщины, и даже под кожу.

Он заводит двигатель, подмигивает в своей ленивой манере, с чувством удовлетворения и трогается. Я знаю это выражение лица, оно такое, когда все идет, как ему нужно.

По дороге молчим под звуки тихой музыки какого-то старого плейлиста. Мне хорошо в этом молчании. И Максу тоже, я точно знаю.

А еще я точно знаю, что ни один мужчина в этом мире не смог бы вытащить наружу меня настоящую, кроме него.

Возможно, этому поспособствовало разнообразие эмоций, которые он во мне вызывал, возможно, мое состояние взаперти, из которого я искала выход, выплескивая это в чувствах. Но эта экспрессивная лавина накрыла меня с головой.

А потом он показал мне, что чувства можно выражать не только словами. Мы горели, выжигая друг друга дотла, а после снова возрождались из пепла и притягивались по закону собственной взаимной гравитации.

Я всегда считала себя спокойной и рассудительной, воздвигнув вокруг себя рамки допустимого и неприемлемого. Так бы, наверное, и жила, не появись в моей жизни стихия по имени Макс Градов. Он разжег такое пламя, подарил такие краски, что моя жизнь приобрела другие смыслы и ощущения. С ним я по-другому чувствую этот мир и сейчас мысленно обещаю себе, что сделаю все, чтобы он чувствовал рядом со мной то же самое.