Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"
Автор книги: Ника Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
– Мне плохо в закрытых пространствах.
– Почему ты не сказала?
– Зачем? Попросить разрешения дышать?
– Снежина, ты и в полуобморочном состоянии неисправима.
Он отводит меня с крыльца вниз, там продувает ветерок, Макс накидывает мне на плечи свой пиджак, кутает, как ребенка и легонько обнимает за талию. В коконе его рук мне тепло и временно безопасно. Какого черта я так чувствую? Это сейчас источник моих бед, я не должна так себя чувствовать рядом с ним. Он наклоняется совсем близко к моим губам, какое-то время просто смотрит, а потом нежно едва прикасаясь, целует.
Я, подавленная морально, взятая в кольцо его рук физически, не в силах усмирить реакцию своего организма на этого мужчину, не просто сдаюсь. Я целую его в ответ, впускаю его язык в свой рот и улетаю. Земля уходит из-под ног, он целует так, будто ничего слаще в этом мире не пробовал, до дрожи, до беспамятства, я не хочу, чтобы это прекращалось.
Но конец неминуемо приходит, вместе с осознанием того, что я ему только что позволила, несмотря на то, как он обошелся с моей семьей. Он же знает, что у меня больше никого нет.
Последней каплей становится его взгляд в сторону крыльца здания. Он уводит меня в машину, оглядываюсь назад и вижу на крыльце, одиноко стоящего, дядю Севу.
Домой водитель довозит нас быстрее, чем мы ехали сюда в час пик. Градов, слава Богу, сел на переднее сидение и у меня появилась возможность уйти в свои невеселые мысли.
Возле ворот, не дожидаясь его, встаю и иду в дом, он не догоняет, лишь включает с телефона свет на первом этаже. Закрываюсь в своей комнате, быстро принимаю душ и падаю, без сил, на кровать. Сегодняшний день по ощущениям, самый долгий и насыщенный в моей жизни. Засыпаю с жалостью к дяде и предательским чувством удовольствия от воспоминания о вкусе его безумных умелых губ.
Глава 11
Лиза
Ночь выдалась тревожная. Мне снился дядя Сева в тюрьме, бабушка, в непонятном чужом доме и я, идущая по длинному высокому мосту в незнакомой местности. Мост был бесконечный, и у меня никак не получалось дойти до края и спуститься вниз. Ну и, конечно, Градов. Он целовал, просил обнять его, не отпускал, а я не могла сбросить это наваждение и послушно выполняла все, что он говорил.
Яркий свет нового дня заглянул солнечным лучом через незашторенную часть окна и я, наконец, вышла из беспокойно-суматошного сна.
Закончив все утренние процедуры, накидываю новый короткий халатик цвета бирюзы, тапочки и впервые чувствую себя в плане внешнего вида так, как привыкла по утрам. А вот с настроением дела обстоят отвратительно.
Ко всему прочему, надо же было подойти к окну. Застываю…На отмостке бассейна, спиной ко мне отжимается Градов. На нем лишь плавательные шорты, голый рельефный торс ритмично опускается и поднимается над кафельной плиткой, и эта картина поднимает на поверхность все непристойные желания, которые я успела затолкать подальше и списать на ночное сонное сознание.
Не знаю сколько он уже это проделывает, но на моих глазах это происходит не один десяток раз. Затем он поднимается и прыгает в воду, проплывает под водой в другой конец бассейна, выныривает и плывет в обратную сторону ко мне лицом.
Амбициозный эгоист и манипулятор с внешностью плейбоя, совершенный и опасный.
«Ты сейчас прекратишь орать, мы приедем вниз, нацепишь свою фирменную улыбку, попрощаемся и уедем. А свои истерики оставь дяде», вспоминается мне. Я уж было подумала, что у него включилось что-то человеческое и он решил разрядить мне обстановку, а он просто использовал меня, чтобы вывести на эмоции моего родственника. Расчет на то, что он в таком состоянии начнет делать ошибки и скажет то, что, возможно, не собирался. Еще и целоваться полез. Зачем? Похоть взбунтовалась или доказать свое превосходство? Ненавижу…
Спускаюсь вниз, готовлю себе американо, творог с фруктами и сажусь за стол. Моя спальня расположена как раз над кухней и отсюда открывается точно такой же вид. Картинка не меняется. Наплававшись, Макс выходит, вытирается, накидывает белый махровый халат, лежащий на шезлонге, и направляется сюда.
– Доброе утро, – как ни в чем не бывало, говорит он, прикрывая за собой дверь на террасу.
– Доброе, – отвечаю безрадостно.
Кидает взгляд на мою полупустую тарелку и подходит к кофемашине, достает из шкафчика белоснежную, вычищенную до блеска, как и все в этом доме, чашку.
– Я так понял, с завтраком я сегодня пролетаю?
– Со свистом, – все так же недовольно подтверждаю я.
– Королева осерчала? – улыбается паршивец.
– Знаешь, Градов, ты холодный, бесчувственный мудак!
Он нажимает режим эспрессо, и не меняя игривого тона, выдает:
– Ты ошибаешься, детка. Обычно меня считают горячим и страстным.
Он подходит к столу и присаживается напротив, с вызовом смотря мне в глаза.
– Я уже просила тебя не сравнивать меня с теми, кто у тебя обычно. Я не из их числа, не обольщайся. А то, что ты устроил вчера – мелко и подло. Если бы я знала, никуда с тобой не поехала бы!
– Не забывайся, девочка! – голос становится резким. Похоже он привык лишь к похвалам от женщин – Ты не в том положении, чтобы выбирать. И лучше бы тебе не портить мне настроение. Я через час встречаюсь с Разумовским, и мое испорченное утро не пойдет ему на пользу.
Осекаюсь, даже не знаю, что на это ответить. Нет, с ответами я проблем не испытываю, просто не хочу навредить дяде. Убираю свою пустую посуду в мойку и просто выхожу, чтобы не усугубить.
– Дядюшке привет передать? – издевается Градов.
– Пошел ты! – все же, не удерживаюсь и, ускоряя шаг, ухожу прочь.
Он уезжает почти следом, а я, с колотящимся сердцем, иду в сад. По пути заглядываю на кухню, загружаю посуду и запускаю посудомоечную машину.
Господи, когда же хоть что-то прояснится? Срок для поиска денег практически истек, есть ли у дяди с чем идти на эту встречу: информация или деньги? Вряд ли, он бы сказал об этом вчера. А так даже подойти не решился, видимо, тоже боялся мне навредить. Представляю, какие картинки он себе нарисовал, а этот мерзавец рад стараться.
Я целый день ждала, что Макс приедет, и я узнаю хоть что-то, но он не появился до позднего вечера. В десять я пошла к себе и, включив, по традиции, телевизор, пригревшись после ванны, в обнимку с подушкой, каким-то чудом уснула.
День я провела так же, сходя с ума в полном одиночестве. Где носило хозяина дома – не знаю, на ночь он не явился и на следующий день тоже.
***
Громкий смех и музыка врываются в мои сонные грезы. Я даже сначала не понимаю, что это наяву.
Поднимаюсь, выключаю пультом телевизор, под который по привычке уснула, и слышу под своими окнами шум и веселье. Кажется у нас вечеринка. Подхожу в темноте к окну, но никого в поле зрения не наблюдаю. Значит сидят на террасе. Мужские и женские голоса, вперемешку со звуками мелодии из колонки, звучат довольно громко. Уснуть уже вряд ли получится.
Я просто ложусь на кровать, сворачиваюсь калачиком и настраиваюсь переждать. Как сказал Макс, я не в том положении, чтобы выбирать. Но меньше, чем через час, не выдерживаю. Музыку включают громче, люди тоже начали общаться на повышенных, чтобы ее перекричать, все это сопровождается хохотом, ерзаньем стульев и остальными сопутствующими. Нервы сдают, когда я слышу звон бьющейся посуды, похоже на бокал. Да сколько можно? На часах почти час ночи.
Накидываю халат, спускаюсь. На кухне витает запах еды и свеженарезанных овощей. На столешнице в сторонке лежат пустые контейнеры в наклейках, с фирменным знаком, известного в городе дорогого ресторана и пакеты, в которых привезли доставку. Пара пустых бутылок Хенесси на полу у барной стойки завершают эту картину.
На террасе включен неяркий свет, в комнате тоже, и я через стекло встречаюсь глазами с Градовым. Он сидит в торце стола, на руках у него, попивая из бокала, красуется гламурная брюнетка. Его кисти лежат на подлокотниках, он в лениво-расслабленной позе наблюдает за моими передвижениями на кухне.
Черт, и зачем я сюда пришла? Следом меня замечают и другие участники пира, за столом воцаряется тишина. Я выхожу, не знаю зачем, просто уйти назад еще глупее. Сердце набирает обороты, как у испуганного зайца. За столом узнаю Ловцова и Аслана, рядом с ними тоже девушки, а четвертого я не знаю, он без пары и, похоже, крепко пьян.
– Доброй ночи, – тихо говорю я. Одна из девушек нажимает кнопку на колонке, и музыка стихает.
– Не спится, детка? – спрашивает Макс.
Как же хочется его сейчас придушить. Наверное, это читается на моем лице. Девушка, сидящая у него на коленях, заинтересованно поочередно смотрит на нас и нашу реакцию друг на друга.
– Это кто? – спрашивает незнакомый мужчина, без стеснения, пялясь пьяными глазами на мои голые ноги.
– Никто, – чеканит Макс.
– Так что же ты такую красоту скрываешь? А я тут спиваюсь в одиночестве. Иди ко мне, малышка, – хлопает он себя по колену.
– Леха, завянь! – рявкает Градов гостю.
Но у Лехи другие планы. Он встает из-за стола и в мгновение оказывается рядом со мной. Притягивает меня к себе и нависает пьяной рожей, дыша прямо в лицо. Отворачиваю голову в сторону и пытаюсь вырваться.
– Ну хочешь, поупрашиваю для порядка? – шатаясь, не сдается он.
После чего чьи-то руки отрывают его от меня, и он отлетает, с воплем приземлившись на плитку террасы от удара Градова под челюсть. Рядом с ним, с треском, падает вверх ножками кресло, которое он зацепил при падении. Все вскакивают на ноги, девушки замирают в испуге, Гриша подбегает к другу и отодвигает грудью от упавшего.
– Макс, харе! Не надо драки.
– Какого х*ра? – мужчина поднимается, вытирая кровь на треснутой губе – ты сам сказал, что она никто.
– Ты, бл*дь в моем доме! И не х*р распускать руки на кого вздумается!
– Все, мужики, заканчивайте, – вступает в полемику Аслан. Кидает на меня недовольный взгляд, мол пока тебя не было, все было хорошо.
Макс это замечает, отодвигает Ловцова, подходит ко мне. Меня и так трясет от всего произошедшего, но он, не щадя, гасит окончательно:
– Еще раз выйдешь к гостям в таком виде, – проходится по моим ногам и груди, обтянутой тканью халата. Из белья на мне только трусы и он это замечает – схлопочешь себе неприятности.
Он страшно злой, прямо, как в первый день, когда я его увидела в нашем доме. Но на правах кого он так со мной разговаривает и какое ему дело до моего вида?
– Мне не привыкать, приносить мне неприятности – твое новое хобби.
Разворачиваюсь и выхожу через кухню в коридор. Слышу позади щелчок закрытой на террасу двери. Макс догоняет меня у двери в его комнату, хватает за локоть и тащит внутрь. Закрывает наглухо дверь, и тут мне становится поистине страшно.
– Ты кем себя возомнила, Снежина? Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь?
– Я не виновата, что твои друзья при виде женщины, сразу пытаются ее склеить. Нужно меньше с легкодоступными общаться, может мозги начнут по-другому работать.
– Забыл, ты же не такая! – хлопает он себя по лбу – Это ты труднодоступная?! В этом?
Он дергает за полу халата, чуть не обнажив грудь, я перехватываю его руку, пытаюсь стянуть халат и прикрыться.
– Тебе какое дело, как я выгляжу? Смотри за своей этой, которая терлась на коленях!
– Она такая же моя, как и твоя! А ты…
– А я?… – поднимаю голову, взаимно пепелим глазами друг друга. Сердце чуть не выскочит.
Только сейчас понимаю, как он близко, чувствую кожей каждую вибрацию, каждую его эмоцию, запах вперемешку с коньяком. Я же обещала себе держаться на расстоянии.
Макс сгребает меня, не успеваю и пикнуть, в свои объятия, рукой захватывает затылок и с необузданной страстью впивается мне в губы. Сразу напролом, с языком, с диким напором. Мои бабочки взрываются вихрем и разлетаются из живота по всему телу. Ноги подкашиваются и я, словно не целованная школьница, хватаюсь за его рубашку и отвечаю на поцелуй, а после и вовсе обнимаю его за шею и молю Бога, чтобы это волшебство не заканчивалось. Но он и не думает останавливаться, покидает рот и присасывается к шее, я запрокидываю голову, он страстно и стремительно проходится вниз, обратно до мочки уха, пробует ее. Горячее дыхание обжигает и будоражит, я чувствую предательски нахлынувшую влагу в промежности. Наше неровное громкое дыхание подливает жару в этот огонь, по всей комнате эхом раздаются звуки страсти и желания.
Градов тянет за пояс халата, он распахивается. В тумане происходящего, где-то на заднем плане, проскакивает мысль, что этого не должно случится, я запахиваю руками половинки халата, смотрю на него полупьяно, умоляюще:
– Макс!
– Лиза, пожалуйста, уходить нужно было сразу, – хрипит он и снова проходится губами по жилке на шее.
– Ты мне не дал такого шанса, – шепчу, уже сдаваясь.
– А сейчас, тем более, не дам.
Он тянет шелковую ткань вниз, мой халат, скользя по телу, падает к ногам, дрожащими руками расстегиваю пуговицы его рубахи, ее он тоже откидывает куда-то на пол. Снова целует, бросает меня на кровать, снимает штаны, вместе с боксерами и устраивается рядом. А потом останавливается… Рассматривает меня, медленно описывает пальцем круг вокруг соска, легонько задевая и его, меня при этом прошивает, словно током. Муж никогда не зацикливался на прелюдии и, хоть я понимаю, что она должна происходить и как это бывает, мне совершенно непривычно, что это со мной.
Я дрожу, его ладонь спускается и проходится по животу, каждое прикосновение дарит необъяснимое наслаждение. Простой тактильный контакт, но он отзывается в самых глубинах. Медленно, глядя на мою реакцию, Макс сначала заводит пальцы за кружево трусов, тыльной стороной гладит лобок, заставляя меня испустить громкий вздох, а потом неспеша, снимает их, мне становится даже неловко от такого тщательного осмотра. Трусы улетают к халату, а Градов заводит свою руку за мне за спину, тянет на себя и втягивает ртом сосок.
– Ммм, – закрываю глаза и ловлю сладкие ощущения.
Вторая его рука скользит между ног и два пальца уверенно входят во влажное влагалище.
– Ааа! – подаюсь навстречу этой ласке.
– Классная, – отрываясь от груди, шепчет он мне на ухо.
Раздвигает локтем мои ноги и продолжает манипуляции пальцами. Очень долгое отсутствие хоть какого секса и опытный мужчина делают свое дело. Я мгновенно завожусь, сама насаживаюсь на пальцы, стону и впадаю в транс. Как же восхитительно! Я никогда ничего подобного не испытывала, даже не предполагала, что я такая живая и такая возбудимая.
Макс заводится не меньше, от моих судорожных вздохов, от того, что видит, как я извиваюсь только от его рук и губ. Его затуманенный взгляд и хриплый протяжный стон говорят о том, что он на грани. Он прикусывает меня за плечо и падает лбом на грудь.
– Шикарная девочка, просто фантастика, – шепчет он.
Зарываюсь пальцами в волосы, меня штормит от его похвал, Сергей не говорил ласковых слов, максимум мог сказать, что любит или соскучился, что я красивая, но другие эпитеты – были редкой роскошью. Потом я поняла, что просто чувства не дотягивали до любви, очень здорово не дотягивали. Но сейчас со мной вообще мой враг, так почему эти слова звучат так искренне? Я уже ничего не понимаю, или схожу с ума.
Градов перестает меня терзать, переваливается сверху и держась на локтях, приближает ко мне лицо.
– Лиза, открой глаза.
Я открываю и вижу в зрачках напротив такую бушующую похоть, что только за этот взгляд отдала бы пол жизни. Машинально раздвигаю ноги, безумно его хочу, нестерпимо. И он входит, до упора, с первых секунд угадывая темп. Я мгновенно ощущаю томительные спазмы, все в районе таза превращается в сгусток нервных окончаний, это не описать словами – жарко, влажно, огненно. Мне даже не нужно подстраиваться под кипучий темперамент моего партнера, я сама действующий вулкан. Меня это пугает и ошеломляет, не узнаю себя, все ново, не как всегда.
Макс двигается, то ускоряясь, то замедляясь, внутри нарастает, незнакомая мне, пульсация. Мы стонем в такт его толчкам, я впиваюсь ногтями в его спину, глажу, царапаю, больше не соображаю, глохну и теряюсь в ощущениях, мне кажется сейчас взорвусь. Но он останавливается, выходит.
Садится спиной к изголовью, поднимает меня.
– Иди ко мне, садись сверху.
Насаживаюсь на него, сначала даже немного больно, размер у Градова впечатляющий. Он видит это.
– Привыкни, – обнимает за талию и не дает шевелиться.
Обхватываю его лицо и тянусь к его губам, мне просто необходима активность, хотя бы поцелуй. Все внизу требует продолжения. Тяну зубами за нижнюю губу и засасываю ее с кайфом. Макс рычит и прижимает к себе сильнее, накидывается и углубляется языком в мой рот.
Не выдерживаю, начинаю двигаться.
– Да, моя хорошая, давай еще. Тебе хорошо?
– Нереально, – провожу губами по шершавой щеке, закрываю глаза и отдаюсь самым потрясающим ощущениям в своей жизни.
Когда мой партнер чувствует, что я снова на пике, прямо из положения сидя, невероятным образом укладывает меня на спину, не отрываясь от меня, вколачивается и набирает невероятно быстрый темп, от чего у меня сносит крышу. Я стону и выкрикиваю, бессвязно что-то говорю, без остановки, взахлеб, улетаю. Чувствую сокращения, комок собирается внизу живота, к горлу подступает второй, а потом все взрывается сразу: внутренности сводит оргазм, из глаз брызгают слезы, а в голове разрывается салют.
Макс, выскальзывает, и с довольным рычанием, закатив глаза, изливается мне на живот и падает сверху. Я не кричу, как описывают в книгах, я ошеломленно прижимаюсь к нему, и с тихим стоном и бегущими по щеках слезами, проживаю этот миг. Вот оно, свершилось.
Глава 12
Макс
– Здравствуйте, – слышу за дверью, после того, как она закрывается.
– Здравствуйте, – отвечает Лиза и, видимо, уходит к себе.
Просыпаюсь окончательно и встаю с кровати. Не слышал, как встала и вышла. Она что, по воздуху ходит? Я же чутко сплю. Второй голос принадлежит горничной, сам распорядился, чтобы пришла прямо с утра, убрала бардак после вечеринки, ненавижу, когда не прибрано.
На кресле вчерашние рубашка и штаны, наши, валяющиеся по полу, шмотки собирал, когда Лиза уже вырубилась. Отношу все в гардеробную и отправляю в корзину для грязной одежды.
Проверяю телефон, на экране только одно смс. Вчерашняя гостья Тома, планировавшая попасть в мою постель, после посиделок:
«Если ты меня привез к себе назло своей нынешней, то мог бы хоть сказать заранее».
Оставляю ее претензии без ответа, просто смахиваю с экрана смс. Иди нафиг.
Выдавливаю на тюбик зубную пасту, рассматриваю уставшее, не выспавшееся лицо в зеркале. Нужно будет побриться. Несмотря на недосып, чувствую себя превосходно, единственное, что беспокоит, это состоявшийся вчера разговор с Разумовским.
Захожу в душевую, пускаю теплую воду, вспоминаю, как вчера я здесь купался с покладистой и полуживой Снежной Королевой. Оказывается, чтобы сбить спесь с этой дамы, нужно хорошо ее оттрахать. Улыбаюсь, как полный идиот. Как же ночью было хорошо. Хоть и случился форс-мажор, и я под градусом наплевал на защиту, понимал, что замешкайся, и девчонка соскочит. А хотелось просто нестерпимо, сначала на нервах, думал прибью, но эти чертовы огромные глаза, сверкающими молниями пробили нутро до глубины отсутствия здравого смысла. Презервативы были в ящике в гардеробной, решил, что идти за ними чревато, так и уложил, пока завелась – кто не рискует, тот не пьет шампанского. И не пожалел. Не женщина, а извергающий вулкан.
Убирающая остатки ночной гулянки с террасы, горничная, отбивает желание зайти выпить кофе. На улице сыро, вот-вот пойдет дождь. Накидываю джинсовку и выхожу на улицу. На работе сегодня много забот, Гриша поехал к матери за город, она приболела, придется пахать за двоих.
Планировал, конечно, зайти к Лизе, но решил, что поговорить лучше вечером. То, что она ушла по-английски, не очень хороший знак. Вряд ли она за одну ночь перестала считать меня мудаком. Да и с чего бы? Хотя кайфовала подо мной впечатляюще. В жизни бы не сказал, что эта рассудительная барышня с гонором, такая заводная и чувственная в сексе, прямо удивлен.
Завожу машину и, взглянув на часы, ускоряюсь, похоже, на работе появлюсь позже всех. Как начальство, конечно, могу себе позволить, что часто и делаю, но в такие дни Ловцов приходит вовремя, его квартира находится в соседнем с офисом квартале.
Несмотря на то, что час пик прошел, из-за начинающегося дождя и ремонта дороги, приходиться не ехать, а ползти. Включаю музыку и в десятый раз прокручиваю вчерашнюю встречу с Разумовским.
– Ты знаешь, что у Плотникова есть турецкое гражданство? – начинает он наш диалог с вопроса.
Вид у него осунувшийся, видать и правда, переживает по поводу всей этой бодяги. Мы сидим у них в офисе, в кабинете Лизы. Это я понимаю по яркой цветовой гамме свежего ремонта и некоторым мелочам, расставленным на столе и полках. Раньше здесь был его кабинет, видимо, сейчас нет необходимости сюда кататься, Снежина все тянет и сама.
– Знаю. Мы это уже выяснили. Вопрос – почему не от тебя?
– Есть определенные причины. Я думал найду его первым.
– У тебя, что, бл*дь, агентурная сеть? Как ты его ищешь?
Я раздражаюсь, и старик пытается сгладить углы.
– Есть люди, которые его отслеживают определенным образом. Он о них не знает, я так, по крайней мере, думал. Но он и их обманул, поэтому я понял, что побег спланированный. Не сказал, потому что люди из органов, я с ними давно работаю. Вернее, не с ними, а под ними. Они когда-то пошли навстречу мне по вопросам сына, до сих пор отрабатываю…Сам понимаешь, светить не могу.
– Так ты под ментами работаешь? Я думал таможенники крышуют. Сколько им отдаешь?
– Пятьдесят процентов. Но даже не проси сливать, не скажу кто. Это тебя не касается.
– То есть бабки брать они не стесняются, а решать проблемы, когда они случаются, не собираются? Х*ровая у тебя крыша, Всеволод Иванович.
– У меня не было выбора. Или ты думаешь я сам эту тему замутил? Подсадили на крючок, когда узнали, что я с Плотниковым сблизился. Он та еще устрица, многое в жизни прошел, в этих делах прожженный. Я тогда не знал, чем он занимался до знакомства со мной.
– Ладно, давай ближе к делу. Ты сказал есть информация.
Я подхожу к окну, рассматриваю поток машин внизу, моросящий дождь и верхушку Останкинской башни вдалеке.
– Так вот! Мне сообщили, что Плотников положил деньги на свой личный счет в Анкаре, а отследить его в другой стране не представляется возможным.
– Это я тоже знаю. Башир позвонил по дороге сюда.
Он растерянно хлопает глазами.
– Получается, что деньги нашлись, но пока мы не отыщем его, забрать их невозможно, – разочарованно констатирует старик.
– Это я и без тебя понимаю. Ты мне официально заявляешь, что обломался с поисками?
– У меня больше нет рычагов, чтобы его найти…
– У него есть дочь, живет в Канаде. Что ты об этом знаешь?
– Он с ней не общается. Бросил жену с ребенком, когда та едва родила. Там не стоит рыть.
– А если решил на старость откупиться?
– Он много раз пытался сблизиться или хотя бы помочь. Дочка его всегда отшивала в жесткой форме.
– Знаешь, что мне больше всего не нравится в этой истории? Твои мутки. Либо ты рассказываешь мне абсолютно все, либо я заканчиваю помогать тебе с поисками, и ты мне отдаешь бабки. Меня не колышет, где ты их возьмешь.
– Я не вру. Ты же понимаешь, что мне крайне важно его найти.
– Тогда расскажи, что за квартира племяннице? И какое отношение она имеет к моим деньгам?
– Я дал Плотникову доверенность для банка на сумму больше, чем твоя. Он должен был привезти деньги и мне. Я присмотрел Лизе квартиру. Ей замуж пора, засиделась она уже. Говорит, неудачный брак отбил охоту вообще от семейной жизни. Но так ведь нельзя, я старый уже, хочу и внуков увидеть, и ее устроить в жизни. И так много времени потерял, много ошибок совершил, хочу все изменить. А куда она мужчину приведет? Ко мне под крышу? Вот и решил, как-то подтолкнуть ее, сюрприз хотел сделать, а он и мои деньги украл. Тот телефон, по которому я держал с ним связь на случай форс-мажоров, у него тоже отключен. Мои сообщения он так и не прочитал.
– А почему ты умолчал об этом?
– Говорю же, хотел первым его найти. Ты же, если его найдешь, свои деньги заберешь, я не сомневаюсь. А мои двести тысяч долларов для вас ерунда – разок в Куршевель прокатиться, покуражиться. Плотникова либо посадите, либо сотрете с лица земли, а я свои деньги так и не верну.
– И ты правда думал, что мы не узнаем? Ты камикадзе? Со мной нельзя в такие игры играть, ты же знаешь! – получается мягче, чем хотелось бы. Повезло дураку старому, что Лиза за него так печется, а то бы разорвал уже.
– Макс, у меня больше никого нет, кроме племянницы. Я уже пожил, ради нее можно и рискнуть.
– Ты сейчас возвращаешь все вспять. Мне не нравится ход твоих мыслей. Раз так, мог рискнуть и с Плотниковым на пару.
– Нет. Даже если бы оставил все Лизе, то создал бы только ей дополнительные проблемы. Ты бы не пощадил…
– А должен?
– Нет… Макс, я хотел договориться…о ней…, – он нервно теребит уголок папки, лежащей на столе, не находя себе места.
– Говори.
– Отпусти ее, я не могу жить с тем, что она попала в твои лапы из-за моих дел. Я, получается, втянул ее в это дерьмо, мне не спится, не естся. Вчера я выставил на продажу дом, он, конечно, не перекроет всю сумму, но там останется не так много, давай оставлю тебе в залог турагентство. Оно много не стоит, конечно, но это единственный заработок племянницы, я выкуплю, обязательно.
– Допустим, не единственный. Есть еще бюро переводов.
– Это же копейки, сам понимаешь. Макс… ты заставил ее спать с тобой?
Лицо у Разумовского меняется в цвете, и выглядит как пожеванная калоша. Даже жаль его становится. Но, зная этого лиса, с ним нужно его же монетой. Все характеризуют его, как умного и хитрого. Разжалобить меня не удастся.
– Она тебе все расскажет сама, когда вернешь деньги.
– Значит, не отпустишь?
Игнорирую вопрос и выхожу из кабинета.
А этой же ночью понимаю, что наломал дров, переспав с ней, но если бы была возможность все открутить назад, то сделал бы тоже самое.
На работу добираюсь поздно, включаюсь в рабочий процесс и на время абстрагируюсь от всего, кроме дела.
Во второй половине дня, пересиливая себя, отпахиваю в зале. Обычно, тренажеры у меня три раза в неделю, но из-за того, что все пошло кувырком, сбился график, приходится улучать момент и перекладывать тренировки на свободное время.
Пока таскаю железо, Снежина ни на минуту не покидает мой мозг. Меня это выбешивает нереально, но отделаться от навязчивых мыслей не получается.
По пути домой ничего не меняется, откровения Разумовского насчет племянницы не дают покоя.
Значит, хочет купить квартиру, чтобы мужиков было куда привести. Интересный расклад. Представляю мужика, который приходит к ней, Лизу с каким-то мужиком рядом и меня безжалостно гасит эта мысль. Нет! Я не готов к такому раскладу. Что, мать твою, происходит с головой? Может, я заигрался в эту игру? Уверовал в ее безоговорочную принадлежность мне? Как вообще теперь жить под одной крышей?
Перед глазами проносятся картинки прошлой ночи. Ее пьяные от безумия глаза, соблазнительное тело и такой убаюкивающий, притягательный голос. Она даже стонет не так, как другие, слушал бы вечность. Мне совсем не нравится, что эта девушка занимает так много места в моей голове, но выкинуть ее оттуда я не в силах.
