Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"
Автор книги: Ника Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 25
Лиза
Несколько дней к ряду настроение на нуле. Я упорно продолжаю делать повседневные дела, пытаюсь строить график так, чтобы меньше времени оставалось на раздумья и жалость к себе.
Придя на работу, принимаю, приехавших прямо к открытию офиса, постоянных клиентов. Долго разбираемся с вариантами, наконец, оформляем путевки и проводя их из кабинета, прошу Киру сделать мне кофе.
Взгляд в окно на забрызганное дождевыми каплями стекло, под аромат американо в чашке на столе, возвращает меня в другой дождь. Там, в саду Градова, под потоками ливня, мне казалось, что это апофеоз нашей истории, хуже уже случиться ничего не может. Теперь понимаю, что конец наступил только сейчас. Давящая боль в солнечном сплетении не дает забыть и все время напоминает о нем, как только я остаюсь одна. Мне нужно, во что бы то ни стало, справиться с этим, я должна. В конце концов, этот сложный период закончится, когда-то остынут чувства, возможно, даже придут новые, и я снова смогу дышать полной грудью. Только бы его не видеть, он должен просто остаться прошлым, тогда, пожалуй, я бы выкарабкалась.
Решаю, что пришла пора расставить акценты. Набираю Градова, он берет трубку через пару гудков.
– Алло!
– Привет.
– Привет.
– Макс, я знаю про смерть Плотникова. У меня к тебе есть просьба.
– Говори, – голос у него упавший, как будто не начало, а конец рабочего дня и он сильно измотан.
– Очень тебя прошу, умоляю, не приезжай сюда. Не ищи со мной встречи. У меня никого нет, и в ближайшее время не предвидится. Я просто хочу абстрагироваться от этого всего и попробовать жить, как раньше, помоги мне, пожалуйста.
В трубке воцаряется молчание, я жду ответа, но его нет.
– Макс, ты меня слышишь?
– Да…
– Тогда ответь.
– Хорошо, давай попробуем.
Он отключается, а мне, как будто вогнали в грудь острый клин. Дышать становится тяжело, к горлу подкатывает ком. Сглатываю, делаю глоток уже остывшего напитка.
Больно, мучительно горько. Сокрушительная тоска, поселившаяся в душе, разрастается, просачивается в кровь и разбегается по венам. Я поставила точку, я смогла, он согласился – успокаиваю себя. Все будет хорошо.
Вибрация телефона, заставляет взглянуть на экран. Альбина прислала смс: «Я переезжаю к Олегу. Завтра могу отдать ключи».
Пожалуй, все своевременно. Это как раз то, что мне нужно. Побыть одной, привести свои мысли в порядок.
***
Две недели проходит, словно в тумане. Упаковка вещей, переезд, жаркое время на работе, август все хотят провести на морях. Дядя Сева с понимаем отнесся к моему желанию пожить отдельно, попросил только не забывать совсем и иногда навещать его.
Гущин пропал напрочь после последнего визита. Не знаю, Макс поспособствовал или он сам все понял, мне даже не интересно. Слава Богу, что не беспокоит. Градов тоже, как и обещал, не звонит и не появляется. На прошлой неделе мельком услышала, как Руслан, приехавший из отпуска, рассказывал Кире, где он бывал и упомянул, что видел в пляжном ресторане нового босса. Ну и отлично, значит его и в городе нет.
Пару раз за это время встречались с Альбиной, она весела и счастлива, прямо радуюсь за нее. А несколько дней назад они тоже улетели с Олегом в Сочи, меня попросила хоть пару раз наведаться в бюро. Поэтому сегодня я посвятила целый день объезду. Утром бюро переводов, и дальше по всем своим филиалам. Я стараюсь приезжать каждый месяц, если не дышать подчиненным в спину, они расслабляются, проверено. Но обычно, я распределяю эти поездки на разные дни. Сегодня решила все сделать одним махом, устала катастрофически.
Выехав домой, ощущаю сонное состояние, нужно отоспаться на выходных, просто уделить время себе, ритма белки в колесе мой организм больше не выдерживает.
В сумке звонит телефон, достаю.
– Алло.
– Лиза, привет. Ты уже дома? – голос дяди не внушает приятных новостей.
– Еду, а что?
– Доедешь, перезвони.
– Говори сейчас, что-то случилось?
– Градов объявился. Звонил только что.
Бах, бах, бах – сходу раздается в районе сердца.
– Напомнил, что деньги нужно отдать наличными и в валюте, как было оговорено вначале. Я уж думал, он сменил гнев на милость и готов принять деньги в любом виде. Ему же, по большому счету, все равно. Просто усложняет задачу, развлекается засранец чертов!
– Но как такую сумму собрать наличными?
– Вот и я об этом. Понимает же, что это подстава. Где я возьму ему столько долларов? С офшора тоже не смогу завезти такие суммы, этим занимался Плотников. Все пошло не по плану, мог бы уже пойти навстречу, сволочь.
– Дядя Сева, я не понимаю, как помочь…
– Да никак. Просто больше и высказаться некому, кому ж такое расскажешь… Прости, что нагрузил тебя. У тебя все нормально?
– Да.
– Ладно, давай тогда, отдыхай.
– Спасибо.
Кладу трубку, не в состоянии понять, чего Градов хочет снова. Это месть? Мог бы хоть ради меня пойти навстречу.
В расстроенных чувствах, упускаю из виду, что скоро мой поворот, просто не успеваю включить поворотник. Затем спохватываюсь, в последний момент притормаживаю и выкручиваю руль вправо. Но приходится резко нажать на тормоз, потому что чувствую толчок и слышу звук стукнувшей меня сзади машины. Черт!
Из джипа вылетают двое мужиков и подбегают ко мне. Выхожу им навстречу, лица свирепые, разорвать меня готовы.
– Ты че, дура, права за бабки купила? – наезжает один сходу.
– Вы должны держать расстояние, виноват тот, кто сзади, – пытаюсь выглядеть непрошибаемой.
– Ты поворот не включила! – орет другой – Еще мне тут правила будешь рассказывать!
Обхожу машину, смотрю на место удара. Ничего катастрофического нет, на их машине царапины, на моей, конечно пара вмятин.
– Ладно, давай нам на ремонт и разъедемся, – предлагают они.
– Сколько?
– Ну…тысяч сорок, тут нужно весь бампер перекрашивать, – говорит первый, потирая подбородок.
– Сколько? Вы что издеваетесь? Думаете, я не знаю цен на покраску? И никто в таких случаях весь бампер не красит, тут пара мелких царапин.
– Ты, курица, мне сейчас не только за покраску заплатишь! Умничать будешь маме дома, а тут будет, как я сказал!
Он подходит к моей машине, достает из кармана нож и вонзает его в шину, та мгновенно сдувается, и машина оседает на один бок. Меня охватывает шок, я никогда не сталкивалась с таким. Единственное, что приходит на ум, что нужно вызывать полицию, полюбовно решить на получится.
– Что вы делаете? Я вызываю ДПС, – лезу в машину за телефоном, но тот, что с ножом, грубо оттягивает меня за локоть.
– Бабки гони, а потом вызывай кого хочешь, – шипит он мне в лицо. Мимо проезжают, объезжая нас, потоком машины и никому нет до этого дела.
Неожиданно одна поворачивает и притормаживает возле нас. Из серебристого джипа вываливается крупная фигура Башира. Он подходит к нам.
– Добрый день, – спокойным движением, отрывает руку мужика от меня – что тут происходит?
– Привет, Черкес, – совершенно другим тоном отвечает мужик – телка забыла включить поворотник, вот поцарапала, нах*р, бампер.
Джамбаев подходит к месту удара, оценивает ситуацию, потом смотрит на разметку – обгон разрешен.
– Почему шина повреждена? – спрашивает у меня.
– Он пырнул ножом, – киваю на виновного.
– Ты идиот? – гремит он на него.
– Она в пузырь полезла, Черкес, не сдержался. Сто процентов виновата, но пыталась дурака из меня сделать.
– Хамил? – Башир смотрит на меня исподлобья.
Киваю, вдруг понимая, что пришла поддержка откуда не ждала. Даже бояться перестаю.
– Отойдем, – говорит он мужикам, те, без слов плетутся за ним.
Они минут пять разговаривают, потом возвращаются.
– Запаска есть? – недовольно спрашивает у меня, тот, что разрезал шину.
– Да, – открываю багажник.
Второй находит у себя домкрат, молча, под тяжелым взглядом Джамбаева, они меняют мне колесо, садятся в свою машину и уезжают.
– Спасибо! – выдыхаю я.
– У меня здесь неподалеку СТО, езжай за мной, парни посмотрят, что можно сделать с колесом и вмятины твои тоже. На запаске далеко ехать нельзя.
Садится в свой джип, пристраиваюсь за ним и минут через пятнадцать заезжаем на территорию станции. Увидев его, один из работников выходит навстречу, Башир здоровается, объясняет, что нужно сделать, забирает у меня ключи и передает ему.
– На втором этаже кафе, можешь пока выпить кофе.
– Спасибо, – как попугай повторяю я. Вообще не представляла его никогда в роли нормального человека. В моем представлении он опасный головорез.
Поднимаюсь в кафе, напротив через стекло вижу магазин запчастей и всевозможной всячины для автомобилей. Заказываю кофе, занимаю один из четырех столиков. Два из них заняты мужчинами, которые, по-видимому, тоже оставили свои авто в боксах.
Минут через двадцать приходит Башир, садится напротив.
– Шину заклеить не получится, нужно покупать новую, причем две. Нужно ставить одинаковые на оба диска, иначе нагрузка на колеса будет неравномерной. Вмятины тоже смогут выровнять и закрасить, но на это нужно время. Можешь оставить машину, по готовности заберешь.
– Хорошо, – соглашаюсь я. В любом случае это пришлось бы делать.
– Поехали, отвезу тебя домой.
Первое желание сказать, что доберусь на такси, но почему-то, не решаюсь, поскольку Джамбаев уже встает со своего кресла с готовностью ехать. Спускаюсь за ним вниз, сажусь в машину, он включает зажигание и выезжает на проспект.
– А ты, действительно, забыла показать поворот? – поворачивается голову в мою сторону.
– Забыла. Мне позвонили с неприятными новостями, растерялась, чуть не пропустила поворот.
– Понятно…
– Ты их знаешь?
– Угу. Занимаются автоподставами, ищут таких дурочек, как ты, подставляются под ДТП, а потом разводят на бабки.
– Если честно, я, правда, испугалась. Даже не знаю, чем бы закончилось, если бы ты не подъехал.
– В таких случаях, закрывайся на все замки и не выходи из машины, пока кому-то не дозвонишься. Запоминай, а лучше сфотографируй номер их машины и не веди беседы до момента приезда своих или полиции.
– Поняла, спасибо за ликбез, – улыбаюсь.
– Тебя домой?
– Нет, – называю адрес Альбины.
Башир кивает и вводит адрес в навигатор. Тот показывает двадцать с лишним минут. До квартиры едем молча. Заезжая во двор на стоянку, Джамбаев машинально поднимает высоко глаза на окна Альбины. Знает и этот адрес, понимаю я. Боже, мы как на ладони, для этих людей нет невозможного. Он глушит двигатель.
– На покраску нужно несколько дней, придется обойтись без машины.
– Ничего страшного. Спасибо большое. Если получится быстрее, я заплачу за скорость.
– Я не возьму оплату.
– Почему?
– Будем считать, в качестве извинений. Макс до сих пор не забыл мне мою версию, после которой вы разбежались.
– Хм, можно подумать это единственная причина. Есть масса других, не менее веских, и Макс об этом прекрасно знает. Он их сам и создал.
– Он?
– А кто?
– Поистине, женская логика это что-то не от мира сего.
Он почесывает подбородок, соображает стоит ли продолжать разговор, но потом решается.
– Лиза, Макс пообещал мне вложится в мой проект, договорился с Разумовским про обналичку, перевел деньги на его счет, а тот со своим человеком его кинул. Макс заново нашел такую сумму, выполнил обещание, вложил деньги. А те, которые просрал твой родственник, должен был он и искать. Но Макс кинулся ему в помощь, чтобы погасить вопрос быстрее, чем это где-то вылезет. Мы с Асланом и еще двое наших парней проколесили за этим беглецом через полмира, но и там случился облом. Макс потерял большие бабки. Что он должен сделать – простить? Отпустить твоего дядюшку, как будто он не при делах? А если бы твоего родственника так кинули, ты бы тоже считала, что виноват тот, кого поимели? Мм?
Молчу, все вроде бы знакомо, но теперь видится под другим углом. Но, все же, что-то не пускает понять до конца.
– А для чего эта показательная покупка агентства?
– Да на хрен не сдалось оно ему! Ты же все понимаешь.
– По-твоему, нормально воровать людей, потом покупать их?
– Нет. Но бывают ситуации, когда не остается выбора. Ты же ему его не оставила.
– Есть вещи, которые я, все равно, не понимаю. Сегодня он позвонил и сказал дяде, что деньги нужно отдать в валюте наличными.
– И? Это первоначальное условие.
– Ну он же понимает, что на это нужно время, как собрать такую сумму, не светясь?
– Ты правда не понимаешь, почему он это делает?
– Нет.
– Да он просто натягивает время, как может! Прекрасно осознавая, что, когда обанкротит твоего Разумовского, сразу потеряет тебя. Он просто бьется в этой предсмертной агонии, оттягивая этот момент на месяц, на несколько, на сколько получится.
Машину накрывает гробовое молчание. Башир смотрит куда-то вперед, я под впечатлением от услышанного, вообще ничего не вижу перед собой.
– Говорил мой дед: красивые бабы – зло. Только теперь понимаю, как он был прав. Никогда бы не поверил, что найдется такая, которая из непробиваемого Градова сделает уступчивого болванчика…
Сглатываю, почему-то неприятно слышать о Максе такое.
– Выходи, мне ехать нужно. И денег не надо, у нас со своими так не принято.
Выхожу, на деревянных ногах прохожу в подъезд, вызываю лифт. А зайдя в квартиру, на ходу снимаю туфли, разбрасывая их по пути и заваливаюсь на диван. Эмоции дня прорывают и, словно фонтан, выстреливают слезами наружу.
Глава 26
Лиза
Солнечный лучик, найдя отверстие, пролез через закрытую штору и играет у меня на лице. Открываю от этих бликов глаза, смотрю на часы – Боже, проспала. Хватаюсь за телефон, будильник не сработал или я его забыла завести? Забыла…Встаю с кровати, натягиваю халат, спешу в ванную. И, лишь открыв кран с холодной водой, чтобы быстро привести организм в чувства, останавливаю себя.
Куда я спешу? На работе меня никто не контролирует, мой босс так ни разу и не появился. Ему вообще плевать что там и как. Ну проспала и ладно, приеду позже. Начальство не опаздывает, а задерживается.
Спокойно принимаю душ, привожу себя в порядок, макияж оставляю на потом. Иду на кухню, готовлю гренки с лососем и кофе, сажусь на балконе за столик и наслаждаюсь видом и завтраком.
Прошло три дня, после моего разговора с Баширом. Я многое переоценила, наверное, он прав, у каждого своя правда, но это уже ничего не изменит. Я просто перестала злиться на Макса, и это принесло некоторое облегчение. Единственное, что не дает мне теперь покоя, почему Макс мне никогда не говорил, то, на что открыл глаза Джамбаев? У меня всегда было ощущение, что его во мне привлекает исключительно секс, пусть и в форме гипертрофированного чувства собственности. Башир же разложил все так, как будто Градов совершает из-за меня подвиг в его глазах. Но, почему-то я не могу в это поверить до конца. Градов изменился, и другу кажется, что он ударился в чувства.
Споласкиваю посуду и иду одеваться. При входе в спальню меня догоняет звонок в дверь. Странно, Дорофеева еще на море. Кто это может быть?
Заглядываю в глазок и внутренности подпрыгивают хором – Градов. Замираю, размышляя открывать или… Ах да, мою машину вчера пригнали, она стоит под подъездом, он понимает, что я еще не уехала. В подтверждение моих мыслей, Макс произносит нетерпеливо:
– Лиза, открывай, я знаю, что ты дома.
Проворачиваю ключ и отступаю, впуская его.
– Привет.
– Привет.
Он загорел, как всегда безупречно одет, брутально выглядит и шикарно пахнет. Меня прямо штормит от его вида, упираюсь спиной в стену на коридоре, чтобы увеличить расстояние, уж слишком он будоражит мои рецепторы.
Макс бегло окидывает взглядом снизу вверх. На мне только трусики и тонкий халат, блин, не успела одеться.
– Ты обещал не приходить, – наконец, я собрала себя в кучу и могу говорить что-то связное.
– Я помню. Но и ты кое-что обещала, за этим и пришел.
Делаю вопросительное лицо, не понимаю, о чем речь.
– Сегодня у Евы День рождения, мы обещали приехать.
– Градов, ты совсем с головой не дружишь? Понимаешь, о чем просишь?
– Ты обещала Еве. Она еще вчера спрашивала, будешь ли ты.
– И ты ответил за меня?
– А что, нужно было ребенку рассказать, почему ты не сможешь выполнить обещание?
Он разворачивается и проходит в гостиную, возмущенно иду за ним.
– В качестве кого ты возишь меня к своей родне, Макс? – взрываюсь – Мне снова притворяться твоей девушкой? Может, хватит всем врать?
– Может, и хватит. – он останавливается, я чуть не врезаюсь в него – Просто побудь собой. Ты же сейчас притворяешься, что ничего не чувствуешь, что я тебе безразличен. Только ни хрена я тебе не безразличен! Вижу, чувствую, это притяжение между нами не вырвать, не искоренить. Ничего не изменилось с прошлого нашего визита к отцу. Так, когда было вранье: тогда или сейчас?
– Между нами ничего нет, зачем вводить всех в заблуждение?
– Между нами нет контакта, мы искусственно создали расстояние. Но чувства никуда не денешь, они были и есть, против них не попрешь, Лиза.
– Настоящие чувства – роскошь, они тебе не по карману, Градов! Ты просто привык брать то, что задумал, это просто страсть, не более.
И снова в глазах боль, я даже осекаюсь. Мои резкие слова действуют на него отравляюще. Но он справляется за пару секунд.
– У тебя тоже не более? – этот пытливый взгляд пробирает до костей. Отвергаю его доводы, но понимаю, что он прав.
Он подходит максимально близко, захватывает мою голову ладонью, склоняется и говорит прямо в губы:
– Скажи мне, что не скучала, не думала обо мне, не вспоминала по ночам, не хотела увидеть. Скажи…
Его запах обволакивает невидимыми путами, волна трепета пробегает по позвоночнику и оседает в животе. Горячие губы так близко, руки обвивают талию и притягивают к себе. Падаю в бездну этих черных глаз, понимаю, что еще одно его движение – не выберусь. Нужно это остановить прямо сейчас. Но он врывается в мой рот поцелуем, властно, жадно, с полной уверенностью, что я заглотила наживку и не сорвусь с крючка.
Отчаянно хватаюсь за его шею, дрожу, от его вкуса, блаженствую в руках, блуждающих по телу. Он распахивает халат, скользит руками вдоль бедер, стягивая кружево трусиков и проходится языком по шее.
– Ммм! – выдыхаю нервно. Что я делаю?
Теряю равновесие, он опрокидывает меня на диван, освобождает от остатков одежды, сам тоже нетерпеливо раздевается. Наваливается сверху, со стоном, захватывает сосок, другую грудь сжимает ладонью.
– Маакс! – мгновенно становлюсь влажной между ног.
– Что, моя хорошая?
Дикое желание наполняет меня, Градов тоже возбужден невероятно, если он сейчас не войдет в меня, я сойду с ума и начну его об этом просить. Но он, как всегда, чувствует меня безоговорочно, проверяет пальцем наличие смазки, раздвигает ноги.
Проникновение, искры, пожар. Закрываю глаза и стону от наслаждения. Он скользит в нужном мне ритме, окрашивая каждый толчок надсадным хриплым стоном. Закидываю ноги ему на ягодицы, давая доступ еще глубже.
– Ммм, как я скучал, Лиза! Ты даже не представляешь…Обожаю тебя, слышишь.
Киваю, безумствую, впиваюсь ногтями в его кожу.
– Я тоже скучала, – отвечаю сквозь стоны.
Градов на мгновение выходит, переворачивает меня, подстраивает под себя и вколачивается сзади. Движется, все больше ускоряясь, наматывает мои волосы на руку и слегка тянет на себя. Одичало вбивается на всю длину, берет свое, а я покорно отдаю. Балансируем на грани, горим, захлебываемся, до одури, до помешательства, пока оба не подходим к феерическому финалу.
Приняв душ, наношу крем перед зеркалом над умывальником. Макс, обернутый полотенцем, прислонился плечом к дверному косяку.
– Так кого ты хочешь обмануть? Меня или себя?
– Я порой ненавижу себя за эту зависимость. Есть единственный способ ее избежать – не видеться.
Он подходит сзади, кладет руки на раковину, заточая меня в кольцо, и смотрит на меня в зеркало.
– Нет такого способа, я не смогу тебя не видеть. Пробовал – ломает нещадно. Ты стала первой необходимостью, от всего могу отказаться, от тебя нет.
Целует меня в голое плечо и выходит. Вздыхаю, всматриваюсь в свое выражение напротив. Что мне с ним делать? Как излечиться от этой болезни?
Когда выхожу в гостиную, Макс, уже одетый, застегивает пуговки на манжетах рубашки. Он спокоен и умиротворен и, конечно, доволен собой.
– Заеду в шесть, – говорит, уже не сомневаясь, что я ему не откажу, чмокает меня в нос и направляется на выход.
Сегодня пятница, впереди выходные, если поеду с ним, затеряюсь в этом омуте до понедельника, как минимум. Закрываю дверь на замок, подбираю свои вещи, разбросанные по полу, и понимаю, что уже подсознательно капитулировала, что поеду на праздник, и везде, куда позовет. Он только вышел, а я опять хочу, чтобы вернулся и был рядом. Хочу, чтобы прижал и не отпускал, любил, целовал, трахал. Хочу утонуть в нашем безумии, выбросить из головы все проблемы, забыться и раствориться в нем.
***
На работе пробыла недолго, умчалась пораньше домой. Ванна, пилинг для тела, процедуры для лица и волос, впервые за последнее время захотелось уделить внимание своей внешности. Раньше я не забивала на себя, что бы ни случилось, минимум раз в неделю посвящала себе время, пора возвращать эти традиции обратно.
Спускаюсь в салон красоты, неподалеку от дома, делаю свежий маникюр, вечернюю прическу, макияж.
Достаю любимое шелковое зеленое платье, с открытой в меру спиной и длинной чуть ниже колена, блестящие черные босоножки. До шести еще пятнадцать минут, а я уже готова. От предвкушения голова кругом. Это же надо так вляпаться, влюбиться именно в того, кто никак не подходит на эту роль. Но одно я сегодня поняла – я ужасно устала бороться с собой, Градов прав, чувства не задушить здравым смыслом. Чем больше их заталкиваешь подальше, тем болезненнее они проявляются при случае.
Макс звонит, что подъезжает, выхожу на улицу, он уже припарковался. Открывает мне дверь и попутно разглядывает, пока иду к машине.
– Офигенная! – резюмирует, обвивая талию, и тянется к губам.
– Сотрешь помаду, – предупреждаю я, и он зависает перед моим лицом.
– Ладно. Куда тебя можно поцеловать?
– Я бы сказала, – отвечаю игриво.
– Так скажи, – улыбается на это Макс, прижимая еще ближе.
– Ты будешь это делать прямо здесь?
– Хм, могу в машине, – глаза загораются похотливым блеском.
– Поехали уже, герой-любовник, я полдня потратила на сборы, нет желания приехать растрепанной.
Он закрывает мою дверцу, обходит машину и садится за руль.
– Заедем еще за цветами, поможешь выбрать букет, я в этих делах не очень.
– Хорошо.
Во дворе шикарного особняка Артура и Оксаны царит атмосфера карнавала. Повсюду развешены гирлянды, шары, цветы и другие атрибуты детского праздника. Дети уже почти разошлись, но судя по количеству столиков в саду, их было десятка два.
Ева, увидев нас, мчит на всех парах навстречу, Макс обнимает ее, дарит новенький айфон и цветы. Затем, с таким же восторгом, она обнимает меня, я отвечаю на этот жест, говорю несколько поздравительных слов и чувствую какой-то необъяснимый трепет. Эта девочка принимает меня за родного человека, потому что по умолчанию ассоциирует с Максом.
– Взрослый стол накрыли в гостиной – сообщает она.
– Понял, – говорит Макс, и мы проходим в дом.
– Там уже довольно людно, человек пятнадцать, не меньше. Николай Семенович представляет меня всем, как девушку Макса, ловлю на себе заинтересованные взгляды. Особенно пристально разглядывает красивая статная женщина лет за шестьдесят. Дорого одетая, в массивных украшениях и шлейфе тяжелых духов. Она подходит к нам.
– Наталья Петровна, – протягивает мне руку – мама Максима.
Меня коротит, не предполагала такой встречи сегодня. Подаю руку в ответ, стараюсь выглядеть естественно.
– Очень приятно.
– И мне очень приятно, – улыбается она в ответ, и меня отпускает.
– Привет сынок, – чмокает Макса в щеку.
Он отвечает сухим:
– Привет, – и проводит меня за стол.
На протяжении вечера осознаю, что здесь собрались не простые смертные: банкиры, работники Центробанка, судья арбитражного суда, однопартиец отца семейства с супругой и взрослой дочерью, депутат, которого я не раз видела по телевизору, в общем тот еще бомонд. Родители Оксаны оказались людьми из круга науки, какие-то работники Министерства образования.
Как ни странно, за столом ведутся очень живые, интересные беседы, никто не строит из себя людей высокого ранга, они здесь все одинаковые. Кумовья Градовых, сидящие на нашем краю, подвыпив, подогревают всех смешными историямии с недавнего отдыха. В непринужденной атмосфере расслабляюсь окончательно. Оксана, расположившаяся по правую руку от меня, склонившись ближе, тихонько спрашивает:
– Лиз, может останетесь у нас ночевать?
– Мм, не знаю, мне такие планы не озвучивали.
– Оставайтесь, а то у нас мои родители остаются, и одна комната получается, свободна. Не хочу, чтобы Наталья Петровна напросилась.
– О, нет! С ней я точно не хочу конкурировать, – улыбаюсь, смотрим друг на дружку заговорщически.
– Значит, придется разрешить Еве оставить на ночевку пару подружек.
– Душевные отношения со свекровью? – смеюсь я.
– Не могу ее вынести больше часа. Душная и неприятная.
– Мне показалась доброжелательной.
– В глаза да, а на самом деле фальшивая и мутная. Будь с ней поосторожнее.
– Спасибо, что предупредила.
Через какое-то время мужчины и курящие дамы выходят покурить, Градову звонят, и он уходит через коридор вглубь помещения. У женщин, как водится, речь заходит о косметических процедурах, новинках косметологии, потом разговоры плавно перетекают к детям, школе и прочему. Мне нечем поделиться в этой области, извиняюсь и выхожу найти Макса.
Иду по коридору в сторону, куда он скрылся, вижу сбоку двухстворчатую дверь, догадываюсь, что это кухня. Одна половина двери открыта, улавливаю голоса. Макс и его мать, даже не заметила, как она испарилась из-за стола.
Притормаживаю, размышляю, стоит ли врываться в их разговор, но потом прирастаю к полу.
– Ну Елизаровы. Они давно в Питер переехали, ты должен их помнить.
– Помню, и?
– Леночку их помнишь?
– Мам, она пешком под стол ходила, что я могу помнить?
– Так вот. Ей сейчас двадцать три, закончила институт с красным дипломом. Умница, красавица модельной внешности, а родословная какая! Ты даже не представляешь, какая она стала сейчас.
– Мне зачем эта информация?
– Я обещала ее родителям вас познакомить. Сынок, зачем тебе эта простушка? Это же временно? Кто она вообще такая, откуда ты ее взял?
Сотни иголок вонзаются мне в голову, жар приливает к лицу, а в утробе что-то неприятно переворачивается.
– Мам, остановись! Ты опоздала лет на пятнадцать минимум. Это ты мне хочешь давать какие-то советы? Ты? – по раздраженному повышенному тону слышу, что он злится – Где ты раньше была, когда мне, бесхозному подростку, нужно было рассказывать, какой должна и какой не должна быть женщина? Для меня теперь в женщине главное, чтобы она в один прекрасный момент не бросила моих детей!
– Ты прекрасно знаешь, что на этом настоял твой отец.
– А тебя все устроило. Умчала и забыла, что меня надо воспитывать. А теперь вдруг решила наверстать? Я сам разберусь, с кем мне быть. Родословная, твою мать! Толку от твоей родословной, что она хорошего мне принесла? Когда на школьном выпускном матери моих одноклассников роняли слезу, что их дети выросли, дарили цветы и толкали напутственные речи, помнишь, где ты была?
– Где? – упавшим голосом роняет она.
– В Греции, на отдыхе со своим любимым мужем.
– Ты мне всю жизнь будешь все это вспоминать, Максим? Ты же уже сам взрослый мужчина, многое понимаешь.
– Понимаю, многое. Но как можно бросить своих детей, до конца жизни не пойму. Так что, передай своим Елизаровым, что они в пролете. А если тебя чем-то не устраивает Лиза, можешь больше не приезжать, никто не огорчится.
Судя по хлопнувшей двери, Макс вышел на другую сторону дома. С горящим лицом, на цыпочках возвращаюсь назад, не хочу, чтобы они поняли, что я все слышала. Только успеваю занять свое место, Наталья Петровна тоже заходит в гостиную, садится за стол и смеряет меня недовольным взглядом. Ощущение, как будто меня унизили в лицо, а не за глаза.
– Наташа, – обращается к ней мама Оксаны – а ты пробовала рыбу?
– Еще нет.
– Пробуй, по новому рецепту делала, а то скоро не останется, – улыбается женщина.
Наталья Петровна принимает свой прежний приторно-слащавый вид, заставляет себя улыбнуться, накладывает рыбу и уходит в живой разговор со свахой. Ну и двуличная. Как точно описала ее Оксана несколькими словами.
Все сходятся в гостиную, усаживаются, разливают, только Макса все нет. Я, все-таки, решаю пойти к нему.
Прохожу через кухню, открываю дверь, ведущую в сад. Макс сидит спиной, метрах в десяти на качели, в поникшей позе. О чем он думает? О матери, о детстве? Я знаю, как это расти без материнского тепла, но у меня, хотя бы, была бабушка. Мне становится так жаль его, она там за столом сидит и играет дальше свою лживую роль, а его, возможно, накрыло воспоминаниями и обидами. Он не может ими поделиться, взрослый мужчина не станет плакаться и жаловаться на мать, но я слышала, сколько горечи было в его словах.
Подхожу, приседаю напротив, накрываю сложенные в замок, лежащие на коленях руки.
– Все нормально?
– Угу. Заждалась?
– Все уже за столом.
Он встает, поднимает и меня, заключает в объятия, и целует в висок.
– Я люблю тебя, Лиза, – получается это как-то надломлено.
Замыкание, искры, и я распадаюсь на атомы. Мне же не послышалось? Он это сказал? Смотрю на него ошарашенными глазами, перестаю дышать.
– Не сразу понял, но сейчас точно знаю, что сердце ты мне прострелила просто в упор.
Обвиваю его шею, притягиваю голову ближе, губы в губы. Шепчу, не в состоянии осилить голосом:
– Я тебя тоже люблю, вопреки всему.
Он касается губ, раздвигает их языком и углубляет поцелуй. Парю от этих ощущений, забывая обо всем на свете. Я только что услышала самые желанные слова в своей жизни.
