Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Лиза

Несколько дней проходят, как в замедленной съемке. Отсутствие прогресса у Макса и черная пустота на душе доводят меня до состояния, похожего на депрессию. Я пытаюсь делать повседневные дела, на несколько часов в день появляюсь на работе, но все валится из рук.

Особенно тяжело мне дались похороны Аслана. Не смогла не пойти, но более душераздирающего события мне не приходилось видеть за всю жизнь. Похороны родителей я помню смутно, бабушку было потерять невыносимо тяжело, но она была старенькая и в последние годы болела. А тут молодой, крепкий парень. Ему было двадцать семь, он самый старший в семье из трех детей. У матери-инвалида остались две его сестры. Когда вспоминаю, как она, убитая горем, кричала на кладбище, каждый раз мороз по коже.

Молчаливый и болезненный на вид, Башир держался до самого конца, а когда все разошлись, он так и остался стоять у свежей могилы, заваленной цветами. Оглянувшись, я увидела, как он вытирал слезы тыльной стороной ладони. Оказывается, мужчины плачут, даже такие большие и сильные.

В офисе сегодня аврал, такое ощущение, что все клиенты решили сойтись в одном месте в одно время. Давно такого не было. Приходится через не могу переключаться на рабочую волну.

После полудня народ немного рассосался, делаю себе зеленый чай, от кофе уже покалывает сердце, и приседаю на диванчик в своем кабинете. На пороге офиса появляется Дорофеева, весело всех приветствует и проходит ко мне. Через стекло двери ее губы расплываются в улыбке ярко-красного, уже сроднившегося с ней, цвета.

– Привет! – расставляет руки для объятий.

– Привет, – обнимаю, только сейчас понимая, как не хватало ее все это время.

Она подозрительно осматривает меня и выносит вердикт:

– Совсем заработалась, Элис. Выглядишь, как мокрая курица.

– Угу, и чувствую себя так же.

– Что-то случилось?

Рассказываю все, что произошло за это время, чем повергаю подругу в полное смятение.

– Я в афиге! Почему ты не позвонила?

– Звонок не решил бы проблемы, только бы отдых тебе испортила.

– А родственник так и не объявлялся?

– Нет, хотела вчера его набрать, но не представляю, что ему сказать.

– Да все правильно ты ему сказала. Он на Градова говорит, что тот тебя пользует, а сам? Получается, чтобы быть хорошей девочкой, нужно слушать дядю, не расстраивать и даже спать с тем, кого он считает подходящим. Что за бред? Он сам ввязался в историю с Градовым, тебя не спрашивал, ты из-за его дел оказалась в заложницах, а теперь кого-то склоняет. Он, конечно, неплохой мужик и много тебе помог, но это не значит, что ты теперь всю жизнь обязана танцевать под его дудку.

– Нет ни сил, ни желания ему это доказывать. Я сейчас хочу лишь одного, чтобы Макс поправился. Живу в постоянном ожидании хороших новостей, а их все нет. Я даже увидеть его не могу, к нему не пускают. Отец заходил на пару минут, остальным, говорят, нет смысла.

– Бедная моя девочка. Держись, я с тобой, – кладет свою ладонь поверх моей.

Улыбаюсь, я ждала этих слов. И пусть они не имеют практического смысла, мне просто приятно и тепло на душе оттого, что кто-то сочувствует и переживает за меня, проживает вместе со мной мои неприятности и поддерживает мою позицию.

Договариваемся с Альбиной, что она приедет ко мне с ночевкой. Уезжаю из офиса, покупаю в супермаркете продукты, бутылку вина. Эти приготовления немного отвлекают, я словно оживаю и начинаю верить, что все еще будет хорошо.

Домой попадаю к шести, прибираюсь в квартире, запекаю в духовке мясо с овощами, принимаю душ и закутываюсь в любимый халат.

На журнальном столике в гостиной оживает телефон. Сердце пускается вскачь, когда вижу на экране, что это Артур. Хочу услышать новости, но боюсь, что-то плохое.

– Алло.

– Привет, Королева.

– Макс?! – мой пульс ускоряется до максимума, даже дышать перестаю.

Слабый сдавленный голос выдает, что ему трудно разговаривать, но я прихожу в восторг от осознания того, что его вывели из комы.

– Как ты?

– Могло быть и лучше, но это пройдет.

– Я хочу тебя увидеть.

– Я не в форме, детка, – он хрипло сглатывает, даже разговор стоит ему усилий.

– Я тебя видела во дворе клуба, чем ты хочешь меня напугать? Макс, пожалуйста.

Несколько секунд молчание, а потом хриплое:

– Хорошо, приезжай. Сейчас Артур договорится.

Я нажимаю отбой и чуть не подпрыгиваю от счастья. Бегу к шкафу, хватаю первое, что попадается под руку, им оказывается вишневое трикотажное платье, короткое, но скромное – пойдет, решаю мгновенно. Натягиваю, провожу тушью по ресницам, выключаю духовку, вскакиваю в босоножки на низком ходу и бегу вниз к машине.

От переизбытка чувств ловлю мелкий мандраж. Руки на руле, как не свои, но вместе с тем, адреналиновый коктейль возвращает меня к жизни. Господи, спасибо! Лишь бы теперь пошел на поправку.

Но переступив порог палаты, мое воодушевление сходит на нет. Макс лежит на спине, не сильно отличаясь цветом от подушки. Яркими остались на лице лишь ссадины от падения об асфальт. От аппаратуры и мониторов, висящих над ним, становится немного жутко. Он тяжело дышит, видно по лицу, что рана причиняет ему боль. Карие глаза, всегда выразительные и блестящие, сейчас измученно смотрят, пока я подхожу к нему.

Присаживаюсь на краешек широкого топчана.

– Привет, – говорю почти шепотом.

– Привет, – он кладет руку, с прикрепленным к кисти катетером, на мою и слабо сжимает.

– Я очень испугалась…

– Я выкарабкаюсь, обещаю.

Вздыхаю, нежно обхватываю ладошками скулы, наклоняюсь и легонько целую в заросшую щетиной щеку.

– Только попробуй не сдержать обещание.

Он блекло улыбается, накрывает и задерживает мою ладонь у себя на груди.

– Я тебя очень люблю.

Прикрывает глаза и молчит. Я тоже не налегаю с разговорами. Перед тем, как впустить, предварительно одев в одноразовый халат и бахилы, мне провели целый инструктаж: не более пяти минут, никаких волнующих разговоров, все в тихом и спокойном режиме. Артур предупредил, что о смерти Аслана Максу не сообщали, чтобы, не дай Бог, не проболталась.

– Макс, мне разрешили только несколько минут, – перехожу на шепот.

– Побудь еще немного, – не открывая глаза, говорит он.

Ощущаю под запястьем размеренное биение сердца и прошу у Бога дать ему сил поскорее встать на ноги. Дверь приоткрывается, и дежурная медсестра сообщает, что мне пора на выход. Встаю, целую его еще раз.

– Я приду еще, выздоравливай.

Он открывает глаза, улыбается.

– Постараюсь к следующему приходу накопить силы для поцелуя.

Расплываюсь в улыбке, раз думает о таком, значит и, правда, пошел на поправку.

Прикрываю дверь и стараюсь быстрее ретироваться из отделения. Зрелище не для слабонервных. По обе стороны в палатах, с множеством коек, лежат люди, есть маленькие детки. Звенящая тишина давит на голову и страшно осознать весь совокупный размер неприятностей, а возможно и покалеченных судеб всех, находящихся в этих стенах. Хорошо, что у Макса отдельная палата.

Артур ждет меня внизу на крыльце.

– Расстроена?

– Впечатлена. Что говорят врачи? – спрашиваю с надеждой.

– Температура, державшаяся несколько дней, сегодня спала, рана тоже стала выглядеть лучше. А так еще очень слаб, сама видела.

– Да, по телефону мне показалось, что ему лучше, чем на самом деле.

– Угу, по телефону храбрился. У него стоит дренажный катетер, буквально перед твоим приходом заставил медсестру укрыть его, чтобы ты не видела, убрать капельницу и прибор, измеряющий каждые полчаса давление.

– Артур, почему в них стреляли? Кто такой Джамал?

Он напрягается.

– Не думаю, что Макс одобрит мои с тобой разговоры на эту тему. Сейчас идет следствие, давай дождемся результатов.

– Я уверена, что ты и без следствия знаешь.

– Лиза, мне нужно ехать, у меня встреча через час.

Он уезжает, а я остаюсь посреди пустого больничного двора. Вечер окутывает темнотой, душе становится зябко и одиноко. Необходимо ехать домой, напоминаю себе, что скоро приедет Альбина. Сажусь в машину, поднимаю глаза на окна реанимации. Где-то там Макс, в сознании, проведет эту ночь. О чем он думает? Куда его занесло? Просто так не стреляют в людей, как на сафари. Возможно, с ним, действительно, опасно. Но я больше не представляю свою жизнь без него. Он поселился не только в моем сердце и голове, он в каждой клеточке моего страдающего из-за него организма.

Глава 30

Лиза

Тем вечером, когда у меня ночевала Альбина, мы засиделись до полуночи. Говорили обо всем – о ее новом витке отношений с Олегом, планах на жизнь, моих проблемах, Максе. Выговорившись, решили, что не так у нас все и плохо, а еще скоро все уляжется и будет совсем хорошо, обязательно будет.

Спустя несколько дней у меня остается все меньше уверенности и настроя на хорошее. Мне никто не звонит, я ничего не знаю о Градове, не понимаю вообще, что происходит. Артур обещал звонить и информировать о его состоянии. Кроме того, я собиралась еще его навестить и Макс был не против, что же теперь произошло?

Попрощавшись с двумя дотошными клиентками, закрываю за ними дверь и, выдохнув с облегчением, падаю в рабочее кресло. Эти возрастные сестрички своими запросами попросту вынесли мне мозг. В следующий раз скину их кому-то из подчиненных. А сегодня еще встреча с новым туроператором и, возможно, заключение договора, если придем к решению о сотрудничестве. Где взять сил? Сплю я в последнее время неважно, нарастающая тревога не дает жизнедействовать полноценно. Я понимаю, что что-то не так и не знаю, что с этим делать? Не хочу навязываться его родне, но нервы на пределе, и я прихожу к мысли набрать Артура сама.

Набираю, но он не берет трубку. Ладно, может, занят и перезвонит, когда освободится.

Почти последняя ухожу из офиса. Совершенно нет желания ехать домой и бродить, как привидение, по комнатам, не находя себе место. Я стала чувствовать себя там одиноко и неуютно.

Зайдя в квартиру, снимаю туфли с уставших ног. В последнее время мне трудно ходить на каблуках, ноги наливаются, нагрянувшая августовская жара выматывает и дома, после работы, я свешиваю ноги в ванну и долго обливаю их холодной водой, так становится легче.

Завершив и сегодня, ставшую привычкой процедуру, открываю холодильник, разогреваю рагу и снова заглядываю в телефон. Звонка от Артура нет. Не выдерживаю, набираю снова.

– Алло.

– Привет, Артур. Как Макс? Скажи хоть пару слов.

– Привет, лучше, – сухим тоном сообщает он.

– Я хочу его увидеть, – засовываю гордость подальше и набиваюсь сама. Никогда бы ни с кем этого себе не позволила. Но, видимо, Градов успел стать тем, ради кого я готова показать слабость.

– К нему не пустят.

– Почему, если ему лучше? Он еще в реанимации?

– Нет, Лиза. Его сегодня перевели в отделение.

– Тогда что происходит? – произношу потеряно – У него есть телефон? Почему он даже не звонит?

– Значит, у него имеются на это причины.

– Ладно, извини, что побеспокоила.

Кладу трубку и в горле появляется ком. Терпкий осадок обиды поселяется внутри, как же неприятно.

Вот как понять этих мужиков? Еще недавно говорил, что любит, даже о женитьбе заговаривал, а теперь исчез с радаров. Он же понимает, что мне не легко, что я переживаю, места себе не нахожу. Почему так себя ведет? Если он с телефоном, ему ничто не мешало связаться со мной. И Артур довольно странно себя ведет.

Кручу мобильный в руке, не осмеливаюсь на совсем уже несвойственный для меня шаг. Позвонить? Или это глупо? Нет, не стану звонить, раз ему плевать на мои чувства, то мой звонок ничего не изменит, а, может и усугубит ситуацию.

Откладываю телефон, мою посуду, растягиваю уборку на кухне, потому что потом вообще не будет чем себя занять. Но, все же, не выдерживаю и пишу Максу смс: «Привет. Почему ты не звонишь? Как твое здоровье?». Через несколько секунд вижу, что оно прочитано. Сердце набирает оборотов, жду ответ. Пялюсь в экран, как влюбленная малолетка, даже потряхивать начинает. Но ответа нет, ни сразу, ни через время. Это прибивает окончательно, дезориентирует, и я впадаю в отчаяние. Что могло произойти? Не может быть, что на ровном месте такие перемены. Как же с этим справиться? Особенно, если учесть, что впереди еще одна бессонная ночь.

Утром еле просыпаюсь от настойчивого звука. Не сразу понимаю, что это не будильник, звонят в дверь. Накидываю халат, плетусь открывать, на пороге, в полном нетерпении, стоит хозяйка квартиры.

– Ну слава Богу! Я уж думала никого нет.

Не дожидаясь приглашения, она проходит в гостиную, как всегда, беспардонно усаживаясь на диван.

– У меня не очень приятные новости.

– Что случилось? – спрашиваю, под ложечкой начинает сосать. Альбина всегда возмущалась, что эта особа приходит редко, но после ее ухода, всегда хочется помыться, настолько она умеет педантично довести до белого каления.

– Я продаю квартиру, тебе придется съехать.

Чувство неприязни резко и навязчиво врывается в сознание. Прямо классика, если уж черная полоса, то сразу по всем направлениям. И договор у Альбины давно закончился, она уже почти год жила просто на устных договоренностях.

– Хорошо. Сколько у меня времени?

– День-два.

– Сколько? Но вы должны за месяц о таком предупреждать.

– Когда появился покупатель, тогда и предупредила. Пока дает хорошую цену, мне нужно провернуть сделку. Ты, чай, не бездомная, не на улице останешься. Значит, послезавтра я приду во второй половине дня, приму квартиру. И уберись тут, чтобы мне людям не стыдно было показать.

Она встает и, шаркая своими тучными слоновьими ногами по ламинату, выходит в коридор. Закрываюсь я уже спустя несколько минут, когда прихожу в себя от очередной проблемы, свалившейся на мою, гудящую от мигрени, голову. «Уберись тут», у меня и без того чисто, бесит, когда человек желает унизить просто потому, что «может себе позволить».

Все довольно странно. Квартиру ни разу не смотрели, как она нашла покупателей? Может, появились арендодатели, которые дали больше денег? Так подняла бы мне аренду, я бы никуда сейчас точно не срывалась, нет ни желания, ни настроения.

В невеселых раздумьях, набираю Альбину, ошарашиваю новостями. Рассказываю про непонятную ситуацию с Максом. Она долго негодует, выпускает пар, нелестно отзываясь о хозяйке, Градова тоже не щадит. Но сейчас я с ней полностью согласна. А когда остывает, разговор неожиданно приобретает другой оборот.

– Слушай, а пойдем сегодня в СПА? Сделаем массаж, расслабимся. Тебе просто необходима перезагрузка.

– Мне вещи нужно собирать, Альбин.

– А я тебе завтра помогу, прямо с самого утра, мм?

Задумываюсь, разрываюсь между желанием зарыться под одеяло и никого не видеть или выйти в люди и попытаться упорядочить хаос, накативший на меня снежной лавиной.

– А пошли. Иначе, моя голова скоро треснет от переизбытка мыслей и эмоций.

Глава 31

Макс

– Вы куда собрались, Максим Николаевич? – пугается медсестра, увидев меня в спортивных штанах и футболке.

– Посетитель должен прийти, куда я могу собраться в таком состоянии?

– Вот и я подумала, только сделали перевязку. И какой смысл переодеваться, если вам нужно лежать и скоро капельница.

– С капельницей не суйтесь пока, уйдет человек, тогда вернемся к процедурам.

Она смиренно вздыхает и выходит из палаты. Я встаю, придерживая место с наложенными на рану швами и прохожу к круглому небольшому столу с тремя удобными креслами. Сажусь в одно из них и жду Разумовского. Не дам ему насладиться видом, валяющейся на больничной койке, развалюхи с дыркой в боку. Положение сидя доставляет немалый дискомфорт, но я, конечно же, этого не покажу.

Пока его нет, еще раз заглядываю в телефон, читаю смс от Лизы и, скрипя зубами, заставляю отключить экран. Мысленно возвращаюсь к разговору с Баширом. Он появился у меня в реанимации пару дней назад. Злой и озабоченный. Невзирая на слабость, уже по полной включившийся в дела.

– Привет, ты как?

– Дырка приличная, но жить буду. После капельниц мне гораздо лучше с каждым днем. Хотя слабость бешенная, бесит, бл*дь. Все здесь бесит. У тебя, сказали, на вылет прошла?

– Да, считай легким испугом.

– Везунчик, а я тут теперь надолго. Так и хочется свалить по-тихому.

– Тебе отец охрану у двери приставил, свалить не получится, так что лежи и не дергайся пока.

– По ходу, у всех крышу сорвало, сплошные крайности. Телефон Артур вчера, наконец, привез, а зарядку забыл. Специально, мать твою, забыл. Решил, что я не просеку. Нянчатся со мной, как с барышней теперь. Еще и в несознанку ушли, что он, что отец – не знают, что по расследованию, якобы. у них пока нет информации. Ты хоть можешь мне прояснить что-то?

– Все серьезно, Макс… И охрану тебе не зря приперли.

– Поясни.

– Я кинулся к Джамалу сразу после того, как из больнички свалил. Интересный разговор у нас состоялся. Перестрелку устроил Ваня.

– Пасынок?

– Угу, этот щенок освободился на год с лишним раньше него и начал руководить его бизнесом, вернее тем, что от него осталось. Стал снова употреблять, на жизнь хватало, на дурь тоже. Люди Джамала возле него терлись, и он прекрасно себя чувствовал в роли хозяина. Параллельно обдумывал, как нам отомстить, Джамал сказал, у него еще на нарах планы такие зрели.

А когда подошел срок Джамалу выходить, Ваня понял, что лафа закончилась. Решил, что не стоит отдавать лакомый кусок. Уговорил его, пока тот отсиживал последние недели, купить клуб, уверил, что даже соинвесторов нашел. Но нужен ему был не клуб, а свести нас снова, бл*дь, лбами. Соинвесторов тупо придумал. Не зря к нам его братки подкатывали. Ваня дал им такое задание, якобы от барона. Одним махом хотел убрать Джамала, понимал, что после перестрелки на него все подумают и тот подастся в бега. И с нами поквитается, сиделось ему не сладко, сам знаешь. Развязав войну, он остается на бабках Джамала, тот либо исчезает, либо снова сядет. Ну и нас в расход.

– С*ка! Решил всех на*бать. Недооценили мы его… Как Аслан, кстати?

Джамбаев умолкает, кулаки сжимаются до побеления костяшек, на лице играют желваки. Он не отвечает, просто смотрит на меня, и молчит. Потухшие после вопроса, глаза наводят на дурные мысли.

– Башир!

– Похоронили, через день после перестрелки…

Что-то резко обрывается и больно запекает в районе солнечного сплетения. В мозгу проносятся картинки с его падением от очереди пуль. Он стоял ближе всех и принял на себя первый удар. Ненависть взрывается фонтаном, я подрываюсь и, через боль, сажусь на кровати.

– Почему мне не с казали?!

– Ты сам был между жизнью и смертью, врачи строго-настрого запретили тебе эмоции.

Башир отходит к окну, еле сдерживаясь то ли от гнева, то ли, чтобы не сорвались слезы. Они были очень близки, Аслан рос без отца, и брат таскал его за собой с очень раннего возраста, учил боевым искусствам, помогал финансово его семье, потом взял в свой бизнес.

Прогребаю пятерней волосы, пульс начинает зашкаливать, рана, как будто, дает невыносимую боль. Двадцать семь пацану было, почему так несправедливо? Когда я очнулся в реанимации, мне сказали, что он в хирургии, после ранения.

– И где сейчас эта мразь?

– В бегах, – Башир уже взял себя в руки, в его тоне слышится решимость и сталь – братки, которых он под нас подставил позже смекнули в чем дело, предупредили Джамала. Он не хотел больше с нами пересекаться, выглядит х*рово, здоровье подорвано, туберкулез. Сейчас тоже пасынка ищет. Но я сплю и вижу, как найду эту блевотину первым.

– С ментами не сотрудничаешь?

– Какие менты, Макс? Это война, я не собираюсь его больше садить, я собираюсь его отправить за Асланом. Менты пусть свои версии строят, а я уже знаю, что буду делать. Потому и пришел. Тебе еще тут валяться долго, и я этому рад. Это не твоя война, больше никого не хочу подставлять.

– Не моя? Меня чуть на тот свет не отправили, Аслана убили, а ты говоришь не моя. Я не буду здесь валяться, покуда меня соизволят отпустить, все равно раньше уйду. И можешь на меня рассчитывать, я с тобой.

– Макс, не дури. Тебя с того света только вытащили. Ты и сейчас выглядишь, как восковая фигура и кривишься от боли, просто этого не замечаешь. Ловцов мне помогает по своей части, люди Джамала кое-какую инфу слили. Придешь в себя, я от помощи не отказываюсь, но пока лежи, лады?

– Пи*дец, не могу поверить…

Осознание тяжелым грузом ложится на плечи, и в груди, кроме бахающего сердца, гнездится тяжелый камень.

– Макс, люди Джамала сказали, что Ваня после отсидки совсем псих. Вполне возможно, что не просто слился и затих, в любой момент может всплыть в неожиданных местах. Сейчас или мы его, или он нас. Я, собственно, по этому поводу и пришел. Вчера тетку с сестрами отправил к родителям на юг, сказал не высовываться. Там ребята за ними присмотрят. Гриша родителей и Ритку тоже ненавязчиво отправил заграницу, пока ничего не поняли. Тебе нужно своих предупредить. Хотя отец с Артуром и так все понимают, у меня с ними был разговор. Николай Семенович далеко не в восторге, но подключил к поискам и свои каналы. Артур своих спрячет, а ты Лизу убери пока куда-то.

Еще долго, после его ухода я не мог прийти в себя. Хотелось вырвать капельницу, которую мне приволокла медсестра, как только за Джамбаевым закрылась дверь, и выбраться из этой душной палаты. Ненавижу больницы, лежать до этого приходилось лишь раз в жизни, и то в далеком детстве. Но эта долбаная жидкость, которую мне ежедневно дважды пускают по венам, имеет свойство усыплять, уж не знаю, что там в этой бутылке. И через какое-то время я забылся тревожным продолжительным сном.

Стук в дверь прерывает поток моих мыслей.

– Входите.

– Добрый день, – Разумовский подходит к столу и, с удовлетворением разглядывая мою бледную и разбитую от падения на асфальт физиономию, присаживается напротив.

– Странное место для встречи, он обводит глазами мою вип-палату, а затем останавливается на мне и дает понять, что весь внимание.

– Думаю, ты, Всеволод Иванович, о нашем происшествии наслышан, пересказывать не буду. Но появились определенные обстоятельства и у меня к тебе есть просьба.

– Хм, – включает непонимание он, поднимая бровь.

– Люди, которые в нас стреляли могут устроить второй заход. Только теперь более выверенно и грамотно. Я поневоле оказался в войне, и это опасно не только для меня, но и для близких мне людей. Мне нужно спрятать Лизу.

– Так и знал, что ничем хорошим это не закончится. Лучше всего было спрятать ее от тебя, еще вначале.

Распрямляю спину, превозмогая боль. Понимаю его недовольство.

– Сейчас поздно рассуждать, что имеем, то имеем. Нужно принимать меры.

– И что ты хочешь от меня? В последнем разговоре она мне четко дала понять, что на твоей стороне. Я для нее больше не авторитет, твоими стараниями.

– Всеволод Иванович, давай забудем на время о сторонах. Я мог бы ее просто вывезти из страны, или посадить под замок. Но у меня уже имеется негативный опыт. Лиза не тот человек, которого можно безболезненно ограничить в передвижениях. Но я хочу, чтобы ее это не коснулось. Поэтому и обращаюсь к тебе.

– И что от меня нужно?

– Я оборвал с ней контакты. Наверное, она обижается, но сейчас это не главное. Я потом ей все объясню. Не хочу, чтобы она знала, что моя жизнь в опасности, и, если со мной что-то случится, пусть лучше думает, что я ее бросил, чем страдает от того, что потеряла меня таким образом. Да и этот утырок, если узнает, что она со мной, может сыграть на этом. Пусть для всех будет очевидным, что она не со мной и не представляет для меня ценности.

– Ну да, Градов, ты знаешь в этом толк. Когда ее у меня из-под носа воровал, тоже играл на тех же чувствах…

Зависаю в паузе. Просто насмешка судьбы, оборотка, бл*дь, пришла. Выдыхаю, стараюсь не вестись на его провокации, собираюсь с мыслями. Никогда не думал, что придется о чем-то просить этого старого аферюгу.

– Мне нужно, чтобы ты убедил Лизу переехать снова к тебе. Хочу, чтобы была под присмотром, да и мой игнор ей дастся не легко, точно знаю. Нужно, чтобы хоть кто-то был рядом и поддержал. Пусть живет, как и раньше, чтобы ни у единой души не возникло сомнений, что тогда со мной в клубе она оказалась случайно, на один вечер.

Вижу блеск в глазах старика и понимаю, что его такой расклад более, чем устраивает, прямо просиял.

– А если она не захочет съезжать с квартиры?

– С этим уже разобрались, не парься, она съедет на днях. Твоя задача уговорить вернуться под твою крышу.

– Хорошо, договорились, – улыбается он торжествующе. Уже представляю, как будет налегать Лизе на уши, что я ее прокидал.

– Только если узнаю, что опять таскаешь ее по мероприятиям в поисках женихов, за себя не отвечаю, – предупреждаю, чуть склонившись через стол.

– Макс, зачем она вообще тебе нужна? Новый каприз? Самоутверждение? Что? Все равно ведь конец один, так какая разница раньше или позже? Может, найти другого был бы наилучший вариант?

– А вот сюда не советую соваться! Мы, как-нибудь сами разберемся, что для нас лучше. И Лиза не каприз, у меня на нее другие планы.

– Если выживешь, – смелеет Разумовский, глядя на меня в упор.

– Я живучий, не обольщайся…

В комнате повисает напряженная пауза, он смотрит в окно, о чем-то размышляет, а потом меняет тему.

– Это Джамал вас так?

– Это Ваня.

Старик, вдруг, меняется в лице, гнев пробегает в глазах и челюсть сжимается чуть ли не до хруста. Когда мы рыли на него информацию, после побега Плотникова, выяснилось, что это пасынок Джамала в свое время присадил его сына на наркоту. Они были друзьями. Кроме того, Ваня выкачал с него уйму денег и втянул с неподъемные долги. Разумовский только спустя несколько лет рассчитался с горе-кредиторами.

– Он вышел из тюрьмы?

– Чуть больше года назад.

– И что вы планируете с ним сделать?

– Это не корректный вопрос, Всеволод Иванович.

– Понимаю, что озвучивать не будешь. Но, знаешь… в этой войне я за тебя, как ни странно, это выглядит. Такая тварь не имеет права ходить по земле, – ядовито выплевывает старик.

– Вот видишь, мы даже нашли точки соприкосновения… И по долгу и продаже дома пока притормози. Разберусь со всем этим, тогда вернемся к этому вопросу. А пока присмотри за Лизой. Все, мне нужно отдохнуть.

Он встает и молча выходит. Лишь на миг задерживается у двери.

– Удачи! – говорит нерадостно и покидает палату.