Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Разжигая пламя на снегу
Ника Орлова

Глава 1

Лиза

Вечерняя столица встречает пасмурной погодой, хотя уже достаточно тепло, июнь принес, прямо-таки настоящее, лето. Сливаемся со, спешащей покинуть аэропорт, толпой и подходим с Альбиной к багажной ленте. Мой чемодан выезжает первым, подруга замечает свой через пару минут. Снимая его с ленты, случайно мажет губами по белоснежной рубашке впереди стоящего мужика. Вижу испуганную гримасу на ее лице, но, когда она понимает, что он этого не заметил, улыбаясь, зыркает на меня, забирает чемодан и мы, веселясь, идем на выход.

– Кажется, у кого-то сегодня будет дома допрос с пристрастием, – говорю я, заметив на его пальце обручальное кольцо.

– Вот и поделом. Мог бы помочь даме спустить багаж, видел же, что чемодан тяжелый, – забавляется Альбина.

– Смачно ты его, – улыбаюсь в ответ.

Дорофеева, и без того имея яркую внешность – темные каштановые волосы и карие глаза, практически всегда красит губы красной помадой. И то, что ее отпечаток теперь красуется на чужом мужском плече, похоже, ни капли не смущает подругу.

Вообще-то, ее трудно чем-либо смутить, впрочем, меня тоже. Мы теперь не из робкого десятка. Вряд ли кто-то узнает в нынешних москвичках, приехавших когда-то покорять столицу, провинциалок. За четыре года многое изменилось и в нашей жизни, и в нас самих.

На выходе прощаемся на позитиве и разбегаемся каждая в свое такси.

Выехав на трассу, водитель включает негромко радио и я, радуясь, что не успела попасть под, начинающий моросить, мелкий дождик, окунаюсь в воспоминания о поездке.

Как-то спонтанно десять дней назад, болтая у меня в офисе с подругой, мы решили поехать отдохнуть в Испанию. Через пару часов у нас на руках были путевки, а следующим утром мы уже летели ранним рейсом к теплым пескам Средиземного моря. Отдых получился насыщенным и запоминающимся, впрочем, как и всегда с Дорофеевой. Невольно улыбаюсь, вспоминаю ее любимую фразу:

– Элис, неправильно говорят – нужно брать от жизни все. Нужно брать от жизни только качественное, а все – пусть остается другим, кто не перебирает.

Да, кто бы мог подумать, что я по щелчку собственного пальца смогу поехать заграницу, когда и сколько захочу…

Еще со школы в родном Саратове мы с Дорофеевой стали лучшими подругами, вместе поступили в институт на факультет иностранных языков, позже переехали в Москву, в общую съемную захудалую двушку.

Меня воспитывала бабушка, родителей я потеряла в восемь лет. Мало что о них помню, хотя мама мне снится часто, такая, как на фотографии на бабушкином комоде.

У бабушки, кроме моей мамы, есть старший сын. Он нам помогал, после смерти родителей, чем мог. И, хоть мы знали, что он не бедный человек, достатком нас не баловали. Я только в более взрослом возрасте поняла почему. Все имущество дяди Севы принадлежало по документам жене. Ирина Львовна была женщиной корыстной и жадной, и помогал дядя родной матери с внучкой втихаря, когда получалось выкрутить копейку. Приезжал тоже крайне редко – раз в год, а то и полтора. А вот звонил часто. Бабушка говорила, что так он старается загладить вину, ведь мы были для его жены и сына бедные родственники из глуши.

Брата я видела пару раз, а дома у них мы побывали впервые только на его похоронах. Когда Андрею исполнилось двадцать, он умер от передозировки. И хоть был всегда непутевый, тетка плохо перенесла смерть сына, стала болеть, пару лет лежала парализованная, а год назад умерла.

Через месяц дядя пригласил меня жить к себе. Я сначала сомневалась, но Альбина до пены у рта убеждала, что я вытащила счастливый билетик и нужно этим пользоваться. В итоге, теперь у меня есть дом, машина и хорошая работа.

Всеволод Разумовский оказался намного богаче, чем я предполагала. Не скажу, что он миллионер, но живет довольно обеспечено, ни в чем не нуждается и не отказывается от излишеств. Возможно, понимает, что не так много лет у него осталось, а деньги с собой не заберешь.

Когда умерла бабушка, я заканчивала пятый курс института. После похорон, он остался лишь до вечера. Но мы почти все это время проговорили.

Тогда я почувствовала, что этот разговор был для него важен и необходим. Он искренне о многом сожалел в своей жизни, сокрушался, что прожил зря, семейного счастья не испытал, единственного сына упустил, пока деньги зарабатывал, на мать времени никогда не было. Когда уезжал, сказал, что у него осталась только я, приглашал в Москву после окончания вуза, обещал помочь с работой.

И мы с Альбиной приехали. Дядя дал мне небольшую сумму денег на аренду квартиры и устроиться. А мы добавили все, что у нас было на двоих, сняли помещение и открыли бюро переводов. Заехали в самую обшарпанную квартиру, которую я только видела в своей жизни, навели там, насколько это было возможно, порядок и думали, деньги потекут рекой.

Молодость берет вершины, потому что не знает, что их нельзя взять. Вначале были большие трудности, проблемы и косяки, но мы свято верили в свое дело. А когда совсем было туго, приходилось обращаться к родственнику. Он не отказывал, но и беспечную жизнь не обустраивал. Я была не в обиде, он сильно обжегся с Андреем, предоставляя неограниченный доступ к деньгам. Да и не обязан мне ничем, спасибо и за малое.

Дело пошло в гору только через полтора года, когда мы сменили локацию офиса, вложились в рекламу, наработали клиентуру и вообще освоились в своем деле и в городе.

А когда я переехала к дяде, он предложил мне стать директором сети его туристических агентств. По Москве у нас четыре филиала, приличный доход, база постоянных клиентов, среди которых не последние в городе люди. В общем, Дорофеева была права, я ни разу за это время не пожалела, что приняла предложение родственника.

Подъезжая к дому, замечаю возле двора два незнакомых джипа с крутыми номерами – черный и серебристый. Странно, у нас не так часто бывают гости. Я бы даже сказала, крайне редко. Дядя Сева в последнее время больше сам выходит куда-то, не забывая таскать меня за собой, в надежде найти выгодную партию. Прямо он этого не говорит, но я уже хорошо его изучила, понимаю его уловки и приемы.

Вставляю ключ – не заперто, делаю шаг в прихожую и замираю.

– Но я не знаю, где его искать, меня подставили, я не имею к этому никакого отношения, – слышу упавший голос дяди.

Дверь в гостиную приоткрыта, за большим столом расположились трое здоровых мужчин, похожие на бандюков, дядю я не вижу, но предполагаю, он сидит в торце, на своем любимом месте.

Глава 2

Лиза

– Но я не знаю, где его искать, меня подставили, я не имею к этому никакого отношения.

Мое сердце набирает обороты и несется вскачь. Эти гости с недобрыми намерениями. Останавливаюсь, как вкопанная, даже пошевелиться страшно.

– Это твои проблемы, даю тебе неделю времени! Найдешь его или деньги, отдашь налом, как договаривались. Если нет, поставлю на счетчик, – говорит сидящий ближе всех мужчина. На вид ему около тридцати, может, чуть больше, но низкий голос и не терпящий возражений тон, выдает в нем дерзкого и осознающего свою силу человека.

– Но я не смогу достать такую сумму за неделю, это нереально, – мне кажется я слышу каждую вибрирующую нотку испуга в голосе дяди.

– Значит, ищи своего человека и лучше, если ты найдешь его первым.

Мое терпение дает сбой, что это за братки из девяностых? По какому праву они явились в дом и втроем наехали на одного старого человека?

С бешенным стуком в груди и трясущимися ногами вхожу в комнату, выдыхаю, ладони сами сжимаются в кулаки:

– Что здесь происходит?

На меня поворачивается сразу четыре пары глаз, дядя Сева смотрит затравлено, остальные с интересом.

– Это кто? – спрашивает все тот-то же, который говорил до этого.

– Это племянница, в гости приехала, – сходу врет родственник.

– Она с ним живет, – безапелляционно кроет лысый, с ухоженной щетиной, качок.

– Макс, она вообще не в курсе этих дел, – пытается достучаться дядя Сева, при этом смотрит на угрожавшего ему изначально.

Теперь я четко понимаю, кто тут главный, но также понимаю, что дядя куда-то влип и пытается выгородить меня.

Макс окидывает меня пренебрежительным взглядом, во взгляде скользит злость и превосходство. Он встает из-за стола, кажется, будто заполняет собой половину пространства, двое других – лысый и мужик с кавказкой внешностью, тоже поднимаются.

– С нами поедет.

– Нет! – вырывается у меня.

Дядя хватает ртом воздух, но не может произнести ни слова. В течение нескольких секунд его шок сменяется паническим страхом.

– Оставьте девочку в покое, я найду деньги, обещаю! – чуть не плача, умоляет он.

– Вернешь деньги, я верну твою девочку, – рубит главный.

Они направляются на выход, кавказец смотрит на меня так, что я понимаю – разговоров больше не будет. Двое первых проходят мимо к двери, а этот небритый кавказский амбал ждет пока я выйду вперед него.

Ноги подкашиваются, мое состояние близко к обмороку, но я где-то нахожу силы, делаю бесстрашное выражение лица и выхожу. На автомате хватаю дорожный кейс со стоящего в коридоре чемодана, в нем средства гигиены, запасной комплект белья, кто знает, сколько я просижу в каком-нибудь чулане.

Макс и лысый подходят к черному джипу, лысый открывает мне заднюю дверь. Усаживаюсь, дрожа и проклиная про себя это стечение обстоятельств. Попади по дороге из аэропорта в пробку, могла бы не пересечься с ними. Кавказец машет им, прыгает в серебристый джип и уезжает. Мы тоже трогаемся. За рулем Макс, мне видно его в профиль. Может, мне показалось, но сев в авто, его, похоже, отпустило, лицо стало не таким напряженным и жестким.

Сначала просто едем молча, я в турборежиме прокручиваю варианты, как я могла бы убежать, если бы заехали на заправку, к примеру. Или, когда подъедем к месту, где меня будут держать. Боже, холодный озноб пробирает только от мысли, что могут со мной сделать эти двое.

Через какое-то время лысый нарушает тишину.

– Макс, на х*р она тебе? – кивает на меня.

– Для подстраховки… Чувствую, старый лис что-то не договаривает.

– Считаешь это замутил он?

– Считаю, когда выбор между бабками и близким человеком, бабки проигрывают. А, значит, быстрее вернутся к нам.

– А если он правда, не при делах?

– Что прикажешь делать, Гриш? Просто сидеть и ждать? – у Гриши иссякают аргументы, и он устремляет взгляд на дорогу – Откуда знаешь про нее?

Меня возмущает факт того, что они разговаривают обо мне, как будто меня здесь нет. Но я боюсь проронить даже вздох, не то, что сказать что-то.

– Видел ее как-то с дядюшкой в ресторане Риткиного отца, Ритка сказала, что Разумовский на старости лет племянницу нашел, мол наследница появилась. Руководит турфирмами его.

Макс поворачивается и в темноте салона пристально смеряет меня взглядом, прищурив глаза.

– Так может ты знаешь, в какие края укатил беглец?

Подрагивание в конечностях переходит в частый тремор, а желудок вообще скручивается в узел.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите. Не знаю никакого беглеца и про ваши дела с дядей тоже не знаю.

– Ладно, времени у нас достаточно, обязательно выясним. Тебя где выкинуть? – обращается он уже к товарищу.

– У офиса притормози.

Пока подъезжаем до здания известного бизнес-центра, они обсуждают еще какие-то акции, инвестиции и прочие непонятные для меня вещи, мой страх немного ослабевает, поскольку со мной остается один. Высаживаем этого Гришу на стоянке одного из высотных стеклянных зданий и выруливаем на набережную. В машине поселяется гробовая тишина, и лишь запах мужского парфюма с древесно-пряными нотками, напоминает мне, уткнувшейся в окно, в попытке распознать дорогу и понять, куда меня везут, о том, что рядом со мной мужчина из плоти, а не молот с наковальней, который раздавит меня при первой же возможности.

Глава 3

Лиза

В темноте улиц я, все-таки, теряю нить дороги и уже не понимаю, куда мы направляемся. Даже на указателях читаю незнакомые мне названия, никогда не была в этой части города. А может, это за городом.

Сворачиваем в поворот и заезжаем в элитный частный сектор. Доехав почти до конца улицы, с обеих сторон которой, высокие заборы скрывают шикарные особняки и дома – один другого краше, останавливаемся у кованных ворот одного из них.

– Приехали, – мужчина выходит из машины, одна из двух автоматических дверей гаража открывается, навстречу шустрым шагом выходит охранник.

Я тоже покидаю салон и прирастаю к земле, дрожь в коленках усиливается, по позвонкам простреливает холодными иглами, а в мозгу ураган, как перед прыжком в неизвестность.

Получив ключи от машины из рук хозяина, видимо, чтобы загнать ее, охранник, косясь в мою сторону, проходит мимо и садится за руль.

– Тебе что, пригласительный прислать? – раздраженно кидает через плечо Макс – Пошли!

Следую за ним в калитку, дышу глубоко, пытаясь заглушить гулкие удары сердца. Мне кажется, их слышит даже он. Пока идем по аллейке, идеально оформленного многоуровневого двора с газонами и клумбами с подсветкой, он нажимает что-то на телефоне, и на первом этаже дома загорается освещение. У меня даже сбивается дыхание. Выполненное в стекле здание, полностью без штор, светится насквозь, открывая вид на внутренний интерьер – завораживающе. Я никогда не бывала в таких домах, словно в кино попала. Макс открывает входную дверь, удивляя еще больше, пропускает меня вперед. Ступаю на белый мрамор и оказываюсь в нереально красивой огромной гостиной. Здесь все кричит о немыслимом богатстве – дизайнерская мебель, светильники, хрусталь, металл и стекло, современные предметы декора. Вокруг стерильно чисто, такое ощущение, что люди в этом доме не живут.

Он проходит дальше, поднимается на второй этаж, плетусь за ним, хуже никогда себя не чувствовала. Тревога потихоньку угасает, в погреб меня, похоже, запирать не будут. Макс открывает дверь в одну из спален, кивком показывает мне проходить. Моя тюрьма оказывается просторной комнатой с видом на задний двор с бассейном и садом, лавочками и белоснежной беседкой.

– Жить будешь здесь. В твоем распоряжении дом и территория двора. За периметр тебя не выпустят. Здесь везде камеры, сбежать не получится.

Он обращает внимание на кейс в моих руках.

– Что там?

– Личные вещи.

– Открывай.

– Что? – меня возмущает не только тон, но и указание. Перспектива выворачивать перед ним содержимое, не просто напрягает, а доставляет полный дискомфорт.

– Либо показываешь, что внутри, либо заберу полностью кейс.

Его несомненная уверенность в том, что он хозяин положения начинает просто бесить. Открываю замок, выворачиваю содержимое на кровать. Все вперемешку падает на покрывало: зубная паста, косметичка, расческа, духи, телефон, зарядное, кошелек и сверху приземляется комплект терракотового белья. Блин, ну почему я не положила его в мешочек? В последний момент закинула его на дно кейса в гостинице перед выездом в аэропорт.

Мужчина осматривает вещи, останавливается глазами на белье, потом без стеснения, поднимает их на мою грудь, дальше выше, несколько секунд изучает лицо. Руки обдает холодом, становится совсем не по себе. О чем он думает?

Но затем, довольно резко, выражение его лица меняется, становится точно таким же, как было в доме дяди – злым и бескомпромиссным. Он берет в руки мой телефон и кладет в карман своих джинсов.

– Это тебе не понадобится.

Я возмущенно открываю рот, но сказать ничего не успеваю. Он выходит и закрывает за собой дверь.

Пару минут я пребываю в состоянии полного непонимания. Что дальше? Что я здесь делаю – в чужом доме, в чужой истории и чужой жизни? Пытаясь собрать себя в кучу, складываю содержимое кейса обратно, подхожу к окну и закрываю шторы. Только сейчас до меня доходит, что в спальне они присутствуют, в отличие от нижнего этажа.

Толкаю дверь, ведущую в санузел, прохожу внутрь и, увидев ванную, открываю краны. Сажусь на краешек и стараюсь сосредоточиться. Всегда считала, что из любой ситуации есть выход, а иногда и несколько. Вероятно, не всегда…Сколько я пробуду в этом доме и чем мне здесь заниматься без связи и интернета? Без одежды, даже шампуня нет в этой ванной комнате. Спасибо, хоть гель для душа и полотенца предусмотрели.

***

Просыпаюсь, когда солнце уже высоко. Отсутствие часов в комнате оставляет в догадках, который сейчас час. В любом другом месте такая прекрасная погода, после долгой московской зимы и весенней слякоти, подняла бы мне настроение с первых минут подъема. Сегодня я этого не ощущаю.

Ночью долго не спалось, мысли одна за другой крутились по кругу и в обратном порядке. Кто эти люди, что за дела с ними у дяди Севы? За что он им задолжал? Чем занимается этот Макс? Весь этот список дополнился переживаниями за здоровье, уже не молодого, родственника. Наверняка, он не предполагает, что я ночую не в подвале, а в комфортной спальне хозяйского дома. Мне становится дико жаль его, как только вспоминаю его смертельно бледное лицо, когда незваные гости решили увезти меня с собой.

Встаю, принимаю душ, привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. У меня в планах поговорить со своим похитителем. Возможно, если станет со мной разговаривать, он внесет ясность в бесконечный поток моих вопросов.

Босиком спускаюсь по мраморным ступенькам вниз, мои туфли на невысоком каблуке никак нельзя назвать домашней удобной обувью. Решила оставить их для улицы. Светлые джинсы-бананы и футболка – мой скудный гардероб, дома уже полетели бы в корзину для грязного белья, но здесь пришлось надеть все снова. Мой страх улетучился еще вечером, в пенной воде огромной ванны. Я вдруг осознала, что мне ничего здесь не угрожает, по крайней мере, если дядя найдет эти чертовы деньги.

В гостиной пусто, прохожу к открытой двери кухни, заглядываю. Макс стоит на террасе спиной ко мне и разговаривает по телефону. В этом доме настолько идеально натерты стекла, что я вижу даже залом на его брюках, наверное, он только из-за стола. На барной стойке одиноко стоит пустая чашка из-под кофе. Мой желудок нервно урчит, намекая, что я ничего не ела со вчерашнего вечера.

Мужчина, не замечая меня, настоятельно отдает какие-то распоряжения, а я, пользуясь случаем, рассматриваю его во все глаза. Широкие плечи, атлетическая фигура, накачанные бугры мышц проявляются при каждом незначительном движении. Модная короткая стрижка, темные волосы уложены в художественный беспорядок, и потрясающий запах геля для душа и мужского парфюма, оставшийся после его выхода на террасу. Просто полный комплект. По памяти вспоминаю карие глаза, красивое лицо, легкую небритость и ямочку на подбородке. В других обстоятельствах, он, наверное, не оставил бы меня равнодушной.

Он отключается, разворачивается и заходит внутрь. Увидев меня, останавливается.

– Доброе утро, – сегодня мой голос спокоен, и я тоже.

– Доброе утро, – его тон, по-прежнему, раздраженный. Причем, он стал таким, как только я попала в поле зрения.

– Мы можем поговорить?

– У тебя десять минут, говори. Мне нужно ехать.

– Я прохожу к большому дивану, стоящему под стенкой напротив обеденного стола, сажусь и жду, когда оппонент сделает то же самое. Пусть я не в самом выгодном положении сейчас, но стоять перед ним на цыпочках тоже не буду.

Он понимает, слегка улыбается, сарказм пробегает по этой улыбке, и она исчезает. Садится на другую половину дивана, развернувшись ко мне, на расстоянии комфортном для личного пространства каждого из нас, и показывает, что готов слушать.

– Что у тебя произошло с моим дядей? Я никогда не видела ни тебя, ни твоих людей в его окружении.

– Разумовский не мой уровень, я работаю в другой сфере.

– Тогда за что он тебе должен деньги?

Некоторое время он размышляет, стоит ли меня посвящать, но все же говорит:

– Через его офшорную фирму мы пару раз обналичивали деньги. Все работало, претензий не было. Да и посоветовали мне его свои люди. У него есть человек, который привозит нал с Кипра, Панамы и Эмиратов, не декларируя его. С заказчика полагается процент. Не знаю, как они это проворачивают, но это их заботы. Неделю назад мы закинули ему на счет большую сумму, гораздо большую, чем первые два раза. Его человек должен был привезти валюту три дня назад, но он исчез. Из гостиницы уехал, а в аэропорт не прибыл. Подумай хорошо, не продавала ли ты в течение последней недели кому-нибудь путевку с Кипра, неважно в какую сторону. По просьбе Разумовского или просто по заказу какого-либо клиента?

С каждым словом сказанное прибивает меня все сильнее. Для меня эта информация – шок, я не то, что, вспомнить не могу, я не знаю, что вообще об этом всем думать. Этот мужчина хочет сказать, что турфирмы – прикрытие? Нал перевозили, используя какие-то схемы с путевками? Но я бы об этом узнала, хотя…

– Последние десять дней я отдыхала с подругой в Испании, меня не было в городе.

– А что у тебя глаза такие удивленные? Ты не знала про бизнес родного дядюшки?

– Нет. Всегда знала, что он владелец туристических агентств, – стараюсь звучать так, чтобы он понимал, что мое отношение к дяде Севе, в связи с этой информацией, не изменилось. Еще большой вопрос, говорит ли этот Макс правду.

– Вроде, не маленькая, а такая наивная, – улыбается он – ты что, не знаешь доходы своей организации? Ты же не миллионами там ворочаешь. А живете, – не бедствуете. Никогда не задумывалась, откуда деньги?

– Я не считаю чужие деньги, и в чужие дела не лезу, – бесит этот его снисходительный тон.

– А вот это здорово. И раз расставили все точки над «и», закроем эту тему. Ты ничего не знаешь и забываешь о нашем разговоре.

Он поднимается и собирается уйти.

– Зачем ты забрал мой телефон? – говорю уже в спину.

Он тормозит, поворачивается и смотрит на меня в упор, опускает глаза на босые ноги и снова вверх – грудь, глаза, губы, я сглатываю, так бесцеремонно меня еще не рассматривали.

– Как тебя зовут?

– Елизавета, – не понимаю, при чем здесь мое имя. Он вообще услышал вопрос?

– А попроще как?

– Лиза… подруга называет меня Элис.

Его губы растягиваются в улыбке.

– С претензией на аристократизм?

– Куда нам… – не удерживаюсь от сарказма.

– В холодильнике есть еда, не забывай есть, а то заработаешь истощение, дядюшка не узнает, когда вернешься, – бросает он, выходя.

А я злюсь, хочется догнать и придушить. Я еще не все спросила, я не узнала кто он, какую сумму должен дядя, миллион вопросов остались без ответов. И мне нужен мой телефон!