Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"

Автор книги: Ника Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Лиза

Сладкий сон прерывает настойчивый звонок моего мобильного. Скользнув рукой по прикроватной тумбочке, понимаю, что я не дома, и телефон звонит где-то в сумочке. Встаю, бреду к трюмо, на котором вчера ее оставила.

– Алло!

– Черт, Элис, я тебя разбудила? – виновато тараторит Альбина.

– Который час? – не могу прийти в себя.

– Десять! А ты не звонишь. У тебя все нормально? Ты где?

– У меня все нормально, я у Макса на квартире.

– Ты одна?

– Угу.

– Не спрашиваю, как прошла ночь, судя по тому, сколько ты дрыхнешь – бурно. Только могла бы написать, что ты осталась у него, я же переживаю.

– Было не до этого.

– Понимаю. Я, если бы с таким уединилась, тоже забила бы на окружающий мир. Слушай, ну он просто сама харизма, только от взгляда кончить можно, – смеюсь в трубку, Дорофеева в своем репертуаре – Ладно, не пропадай, жду подробностей.

Угу, мне самой стыдно вспоминать, что мы вытворяли и как я вопила, как такое еще рассказывать.

Макса нет, но я слышу снизу звонок в дверь, слышу, как он открывает, несколько фраз и тишина. Иду в душ, прихватываю с собой из сумочки зубную щетку, крем и тушь для ресниц. Слава Богу, собираясь ночевать у Дорофеевой, прихватила с собой хоть это. А вот надеть, кроме платья в пайетках, нечего. Открываю шкаф, стягиваю с вешалки одну из свежевыглаженных рубах, надеваю, заворачиваю рукава. Разглядываю себя в зеркале, мне чертовски к лицу яркий хаки, прямо под цвет глаз.

Спускаюсь вниз, Макс возится на кухонном столе, замечает меня через открытую настежь дверь, улыбается.

– Доброе утро, – захожу неспеша.

– Привет, носилки не нужны?

– Иди к черту, – тоже улыбаюсь.

– Зато я теперь знаю, как сделать тебя тихой и покладистой.

Подхожу совсем близко, в надежде на тактильный контакт, любой. Он мне сейчас крайне необходим. Сама вешаюсь на него, как последняя идиотка. Понимая, что это все нужно прекращать, что эта ночь может быть последней, просто хочу насладиться им вдоволь.

Он обнимает, целует, медленно, чувственно, обжигает дыханием.

– Я даже немного растерялся, – прибитый моей активностью, вглядывается в лицо – завтрак или секс?

– Завтрак, – улыбка не сходит с моих губ, веду себя как малолетняя счастливая дурочка.

Градов снимает крышки с контейнеров, которые вытащил перед моим приходом из пакета доставки, и перекладывает на тарелки. Сам, без моей помощи. Я просто сижу и жду, когда мне накроют на стол. Последний раз такое было много лет назад, когда я жила с бабушкой.

– Кофе сделаем потом, чтобы не остыл, – включает он кофемашину в розетку и садится напротив.

Киваю и принимаюсь за еду. Баварские сосиски, яйцо пашот, гренки и греческий салат. Я, обычно по утрам не ем так много, ограничиваюсь овсянкой или творогом. Но сегодня у меня зверский аппетит, съедаю практически все.

Попутно анализирую, что миллиардер Градов не посчитал зазорным накрыть стол просто для женщины, с которой у него…роман? Что? Даже не знаю, как обозначить.

Белов, будучи мужем, живя под одной крышей, ни разу даже чаю не заварил, не то, что для меня, а и для себя. Утверждал, что кухня – это сугубо женское занятие, даже чашку после себя сполоснуть считал недостойным. Еду мы никогда не заказывали. Его безапелляционное мнение о том, что там непонятно из чего и когда приготовлено, что нужно есть домашнюю пищу, всегда выводило меня из себя. Позже я поняла, что это простая экономия, присущая ему во всем. А Альбина прямо называла это жлобством.

– Лиз, как часто ты бываешь в клубах? – выводит меня из задумчивости неожиданный вопрос.

– За все четыре года в Москве, была три раза, включая вчерашний. Я не очень люблю такие заведения.

– А вчера как попала?

– Я уже рассказывала. К Дорофеевой приехал брат с другом, они никого еще в городе не знают, предложили развеяться. А ты что в клубе делал один?

– Я был не один, – он встает со стула и включает кофемашину, пока идет промывка, достает из шкафа две стеклянные чашки, устанавливает на лоток – я был с друзьями.

Поставив кофе на стол, занимает свое место.

– Макс, нам нужно поговорить…

– Ты уверена, что нам сейчас это нужно? – надпивает он напиток.

– Ну мы же не можем прятать голову в песок и делать вид, что так и должно быть.

– Лиза, сегодня выходной, давай просто проведем его с кайфом, а разговоры оставим на потом. Я знаю, что ты скажешь, и знаю, что буду беситься. А я хочу просто побыть с тобой, настоящей, искренней, такой как ночью.

Румянец заливает мои щеки, не ожидала такого напоминания. Он улавливает это, уголок его губ приподнимается.

– Не думал, что тебя можно чем-то смутить.

– Если честно, я себя не знаю такую… Твои соседи через стену, наверное, краснели полночи.

– Хм, во-первых, здесь толстые стены, а во-вторых, мне по барабану, что они там слышали или думали. Главное, что нам было хорошо.

Он хочет еще что-то сказать, но от углубления в эту тему меня спасает телефонный звонок, раздающийся с его мобильного. Он закатывает глаза и тянется к аппарату.

– Алло!

– Максим, привет, – слышу детский голос.

– Привет.

– Мы тут к дедушке приехали, мне поручили пригласить тебя к нам. У нас сегодня уха на костре и рыба гриль.

– Ева, я занят сегодня.

– Дедушка передал – отказы не принимаются. Мы в прошлый раз ждали тебя с невестой, ты обещал и не приехал.

– Обстоятельства изменились, малыш, передай, что у меня не получится.

– Дедушка показывает тебе кулак, – смеется девочка – а мама готовит твой любимый соус. Если не приедешь, они тебя съедят, дядя.

Градов смеется над ее шуткой.

– Ладно, передай, пусть разжигают.

Он откладывает телефон

– Поехали в гости?

– Макс,…там будет только твоя семья.

– И что тебя смущает?

– У меня даже надеть нечего.

– Поедем через магазин. Выезд через десять минут.

– Сколько?!

Возмущенно смотрю ему вслед, но он уже поднимается по ступенькам в свою комнату.

В бутике выбираю голубое в нежный кремовый рисунок воздушное платье, белые легкие кеды и сумку. На этот раз не претендую на оплату своей картой, не хочу унижать Градова в глазах продавцов. Даже самой не верится, что у нас получается уступать и ладить. Каждый боится нарушить едва установившийся, хрупкий мир.

Нравится это и ему. Всю дорогу до дачи отца он пребывает в хорошем настроении, шутит, смеется, просто не узнаю. В таком же состоянии мы заходим во двор, обходим дом и застаем его родственников на лужайке. Николай Семенович с Артуром жарят на решетке рыбу, а красивая, светлорусая женщина и девочка, судя по всему, та же Ева, накрывают на стол.

– Привет родственники! – обращает внимание на нас Макс.

– Ничего себе! Я думал ты отделался от Евы дежурной фразой, – бросает свои дела и подходит к нам Градов-старший, слегка обнимает сына. – Лиза! Очень рад тебя видеть.

– Здравствуйте, – отмечаю, что он невзначай перешел на ты, и мне это особенно приятно.

– Идем знакомится с остальными, – пригласительным жестом руки указывает на невестку с внучкой.

Мы подходим к столу, боковым зрением вижу, как на нас уставился Артур. По лицу понятно, как он складывает дважды два, затем улыбаясь, качает головой и тоже присоединяется к нам.

– Знакомьтесь, это Лиза. – представляет меня Макс – Оксана – жена Артура и Ева, моя племянница.

– Очень приятно, – практически одновременно, мы обмениваемся любезностями.

– Привет, Лиза, – говорит подошедший Артур.

– Привет, – поднимаю на него глаза, пытаясь понять его реакцию на меня. Но он излучает только интерес.

– Вы знакомы? – удивленно обращается к нему отец.

– Угу, виделись у Макса.

– Ну раз все в сборе, – заявляет отец семейства – прошу за стол.

Оксана разливает по тарелкам уху из казана, который только сняли с костра, и все принимаются снимать пробу.

– Божественно! – резюмирует Артур.

– Это потому, что дедушка варил, – прожевывая, добавляет Ева.

– Это потому, что форель свежайшая, пару часов назад в реке плавала. Мы с Евушкой своими глазами видели на ферме. Лиза, ты не была раньше в наших краях?

– Не приходилось.

– Здесь неподалеку есть форелевая ферма. Рекомендую побывать, – его глаза загораются гордостью, когда он принимается рассказывать – природа у нас красивейшая, лес, свежий воздух, а на берегу реки – ферма. Обустроены места для пикников и отдыха, даже ресторанчик есть – благодать.

– У вас и здесь благодать, – окидываю взглядом зеленую лужайку, старые высокие сосны, мощенные плиточкой дорожки и сад с вечнозелеными кустарниками и карликовыми березками.

– Выйду на пенсию, перееду сюда. Дача для меня – рай.

– Ты сам в это веришь? – смеется Макс – скорее я выйду на пенсию.

– Пока есть силы, нужно двигаться.

– Согласен, но обороты можно и поубавить, – вставляет Артур – как там твои шансы на выборах? Какие прогнозы в штабе?

Под запеченную рыбку, беседа перетекает в политику, потом плавно в экономику, акции, цены на топливо, курсы валют и прочее. Через какое-то время Оксана смотрит на меня, закатывает глаза под лоб, улыбаюсь ей в ответ, Ева, видя наш бессловесный контакт тоже, подобно маме, запускает глазки вверх и, глядя на меня, машет головой, мол не интересно. Улыбаюсь и ей, ощущая лестное чувство принятия в женский клан семейства.

Пользуясь паузой, Оксана переводит разговор на другую тему:

– А нашу Еву скоро покажут по телевизору. На подтанцовку для финальной части концерта понадобились дети, и их студию пригласили поучаствовать.

– Посмотрим-посмотрим, – говорит старший Градов, напомните мне только, обязательно.

– Время и канал пришлешь? – обращается к Оксане Макс. Она кивает.

Ого! Макс интересуется детьми и танцами? День открытий прямо.

– Ты занимаешься танцами? – смотрю в голубые глаза, точь-в-точь, как у матери.

– Да, и хожу в музыкальную школу. А вообще я мечтаю стать актрисой.

– Угу, мечтай, – отрезает Артур – только актрисы мне не хватало.

– Не отнимай у ребенка мечту, – подкладывает салат в его тарелку жена.

– Ева, мечты сбываются, – подмигивает Макс.

– Дядя, вон твой мечтал стать гангстером, – смеется Артур.

– Нужно было поменьше покупать дисков с боевиками. Ты сам их таскал пачками домой.

– Я их прятал.

– А я находил, – все в том же веселом тоне пререкаются братья.

– Ага, пока не нашел порнуху, и папа не надавал мне по ушам.

– Что такое порнуха? – вклинивается Ева.

– Артур! – возмущенно восклицает Оксана, показывая глазами, не болтать лишнее при ребенке.

– Максим, а Лиза твоя невеста? – неожиданно выдает ребенок.

Я теряюсь, но Градова не прошибешь.

– Невеста.

– И у вас будет свадьба?

Тут подвисает и он. Все ждут, как он выкрутится, брат еле сдерживает смех.

– Ты хочешь погулять на свадьбе?

– Да.

– Я тебя самую первую приглашу.

– Хорошо, заметано, – удовлетворяется ответом Ева.

Что значит опыт в переговорах. Ни «да, ни «нет», но собеседник доволен результатом.

Несколько часов на свежем воздухе, в приятной компании, а именно такими я увидела Градовых, расслабляют меня и заполняют приятным вкусом семейного выходного дня. У меня не было такого ни в детстве, после смерти родителей, ни, когда у меня появилась своя семья. Беловы были надменные, хоть по большому счету, ничего из себя не представляли. Здесь, в обществе серьезных и богатых людей, я чувствую себя уютно. Все просто, по-домашнему и без намека на превосходство. В который раз убеждаюсь, чем больше человек стоит, тем проще он себя ведет.

Когда все съедено, Ева уговаривает деда поехать в магазин за мороженным, а он, как я уже поняла, не способен отказывать этой стрекозе. Они уезжают, помогаю Оксане отнести грязную посуду в дом.

– Почему вы, все-таки, в прошлый раз не приехали? – спрашивает она.

– Мы поссорились, – говорю, как есть, правда, без подробностей. В нашей истории куча скелетов, которые желательно закрыть в шкафу навечно, дабы не шокировать людей.

– Я так и подумала. Макс придумал какую-то чушь, о том, что ты попала под дождь и приболела.

То, что я попала под дождь, тоже правда. Но об этом я рассказывать не стану. Равно как и о том, что ваш Макс выпустил меня в тот день из заточения, а через пару дней купил, вместе с рабочим креслом, и заставил работать на него. А я, как последняя дура, схожу от него с ума и ничего не могу с этим поделать.

К Оксане звонит мама по какому-то срочному вопросу, она извиняется и уходит поговорить в другую комнату. Выхожу на задний двор, устраиваюсь в кресле-качалке под навесом на крыльце. Наблюдаю, как братья о чем-то разговаривают за столом, не хочу мешать. Наслаждаюсь природой и пением птиц. Легкий ветерок колышет листву и немного пробирает, создавая на крыльце сквозняк.

Макс оборачивается, увидев меня, идет на крыльцо. Достает из массивного деревянного комода, стоящего рядом с креслом, плед и укутывает меня в него. Даю себя завернуть в флисовый кокон. Он присаживается на корточки напротив.

– Заскучала?

Машу отрицательно головой. Мне так хорошо, что и разговаривать не хочется. Именно таким, какой он сегодня, я и представляю своего идеального мужчину: красивый, сильный, внимательный. Но только он не мой мужчина, и у нашей затянувшейся игры, при любом раскладе, один конец – нам не быть вместе, слишком много препятствий и болевых точек.

– Хочешь, поедем домой.

– Давай дождемся Николая Семеновича с Евой, нужно же попрощаться.

Когда они приезжают, нас еще уговаривают на десерт. Ева скупила половину кондитерского отдела и стала настоятельно рекомендовать каждому попробовать то или иное пирожное.

На прощание она взяла с нас обещание приехать к ней на день рождения в следующем месяце и только тогда нас отпустили, нагрузив часть десертов в контейнерах с собой.

Глава 21

Макс

Всю дорогу до квартиры Лиза о чем-то думает. Не хочу даже спрашивать, знаю, что в ее мыслях ничего хорошего. Просто включаю радиоволну и еду в объезд ее района, чтобы ей, вдруг, не приспичило попросить высадить ее дома.

Добравшись до квартиры, немного расслабляюсь, отсюда я точно не отпущу ее до утра.

– Я в душ, – Лиза поднимается наверх.

– Угу, – зависаю в телефоне.

Смс от Аслана, всего три слова: «Я на месте», а сердце делает кульбит. Интуиция подсказывает, что мы совсем близко.

Набираю текст: «Я на связи, будут новости, сразу звони». Принимаю душ внизу, заворачиваюсь в полотенце и иду в спальню, как же хочется вырубить телефон, но вместо этого, ставлю его на зарядку.

Подхожу к окну, созерцаю спускающийся на город вечер и возвращаюсь мыслями к разговору с братом.

– Как ты умудрился? У нее что, стокгольмский синдром? – спрашивает он, когда остаемся за столом одни.

– Сам не знаю, как получилось. Нездоровое увлечение.

– Увлечение? Хочешь сказать, что ты привез в отцовский дом всего лишь увлечение? Что-то раньше я за тобой такого не замечал.

– Хорошо, пусть будет буйное помешательство.

– Да как ни назови, я в шоке. Когда отец в прошлый раз сказал, что ты приедешь с девушкой, меньше всего я ожидал увидеть ее. Она до сих пор у тебя под арестом?

Машу головой.

– Отпустил.

– Весело у вас.

– Ни хрена у нас не весело, все, пи*дец, как сложно. Это временное перемирие, и никто не знает, как будет завтра.

– Зачем тогда она тебе?

– Если бы я знал ответ на этот вопрос…

– Да, братишка, что-то ты явно не в себе…

Лиза выходит из душа в моей рубашке, которую прибрала к рукам еще утром, пара верхних пуговиц не застегнуты, зависаю на виде, открывающемся из выреза. Красивая, упругая грудь с выделяющимися через ткань сосками выбивает почву из-под ног, завожусь враз. Она останавливается в метре и смотрит прямо в глаза, уверенно и дерзко. Понимает, чертовка, какое впечатление на меня производит. Какого хрена я так от нее тащусь, чем к себе настолько привязала?

– Зачем ты надела рубашку, чтобы я мучился с пуговицами? – хриплю, теряясь в зелени больших красивых глаз.

– Могу тебе помочь, – не сходя с места, начинает расстегивать их одну за другой, медленно, сексуально.

Под моим полотенцем начинается пожар, из головы вылетает все на свете, я просто хочу ее трахать, как упоротый наркоман, жаждущий дозу.

Когда рубашка падает на пол, я еще держусь, но, когда Лиза подходит и, неспеша, снимает с меня полотенце, мелкая дрожь пробегает по телу, уходя в пах. Она бросает полотенце к моим ногам и опускается на него коленками. Бл*дь! Проводит рукой по члену и вбирает головку губами, лаская языком. Чердак уносит.

– Ммм, – глухо стону – кайф, моя хорошая, возьми глубже.

Она насаживается сильнее, впускает дальше и поднимает на меня пылающие страстью глаза. Разлетаюсь в щепки от картинки, от ощущений, от стучащего в висках очевидного прозрения: нас засосало наглухо, не выбраться, только Королева этого пока не поняла.

Сгребаю ее волосы, фиксирую голову и толкаюсь сам, Лиза задыхается, кашляет, когда выхожу.

– Расслабься, дыши носом, – делаю наставления, в дурмане, обжигающей нутро, похоти.

Она кивает, снова ввожу член и, теряя рассудок, ухожу в процесс. Трахаю с диким наслаждением, пока не чувствую, что сейчас поплыву. Останавливаюсь, хочу растянуть удовольствие. Поднимаю Лизу, опрокидываю на кровать.

– Раздвинь ноги, – разводит послушно, в глазах пелена – шире.

Припадаю губами к промежности, вхожу языком. Она протяжно стонет и зарывается в мои волосы. Ласкаю, помогаю пальцем, довожу до метаний по кровати, стонов и всхлипов, до одичалого: «Еще, пожалуйста, Макс».

Еще, так еще, тараню языком клитор, кусаю внутреннюю поверхность бедра, она уже плохо соображает, мычит что-то невнятное, сводит ноги – готова. Перестраиваюсь повыше, врываюсь и накрываю поцелуем. Лиза полосует ногтями мою спину, толкается навстречу, иступлено кричит, кончая. Неимоверным усилием воли выхожу, натягиваю презерватив, и вхожу в нее, уже получившую свою порцию оргазма, минута, и я изливаюсь, забиваясь сладкими спазмами внутри желанного податливого тела.

– Мне нужно домой, завтра на работу, – после душа, Лиза лежит рядом и безмятежно чертит фигурки на моей груди пальцем.

– Отсюда до офиса ближе, можно поехать утром.

– Но мне нужно переодеться. И вообще…

– Лиз, ты полусонная и уставшая. Давай закажем ужин, а потом просто отоспимся. А утром поедешь домой, никуда твоя работа не денется, даже если опоздаешь. Будем считать, начальство в курсе.

Мы, действительно, мало спали в прошлую ночь, и сегодня поездка за город и секс забрали силы. Королева соглашается, даже давить не приходится.

К десяти доставляют легкий ужин, а в одиннадцать моя заноза спит, без задних ног у меня на плече.

А вот мне уснуть не удается, рой мыслей атаковали голову, еще никогда я не был так не уверен в завтрашнем дне. Что со всем этим делать? Как разрулить?

Телефон на тумбочке подпрыгивает от виброзвонка, звук я выключил, только Лиза уснула. Звонит Аслан.

Выхожу из комнаты и спускаюсь в гостиную.

– Алло!

– Доброе утро.

– У нас ночь.

– Бл*дь, забываю. Мы не успели встретить его. Он побывал у дочки, но пробыл там меньше получаса, соседи видели, как он приходил. Но это не главное. Мы его нашли, он в больнице, в тяжелом состоянии.

– Что?

– Да, к нему не пускают даже родственников. Медперсонал неохотно делится информацией, даже за деньги. Удалось узнать только, что у него инфаркт и его в больницу привез таксист, в машине которого Плотникову стало плохо.

– Твою мать! – злость разгоняет пульс – Еще не хватало, чтобы он там загнулся.

– Я вызвал человека из Испании сюда, он прилетит ближайшим рейсом, будем дежурить по двое.

– Глаз с него не спускайте. Этот, если придет в себя, и из больнички свалит. С дочкой нужно встретиться, думаю у нее есть ответы на наши вопросы.

– Прилетит Саня, я к ней наведаюсь. Объясню, что по чем.

– Только не жести.

– Да, понял я.

Отключаюсь, бросаю трубку на диван. Какого хрена! Если он откинется, все его счета перейдут этой дочери. Мне что, с бабой воевать?.. Стоп! А может, так и было задумано? Хотел ей бабки отдать, он же не жилец. Если он не знал, чьи деньги, мог и рискнуть.

Долго брожу по квартире, как неприкаянный. Увяз в это дерьмо по самые уши и назад дороги нет. Не могу все просто бросить. Как буду выглядеть перед пацанами? Как лох, которого кинули, а потом он запал на телку, с которой это связано, и проглотил? А зачем тогда они больше месяца рыли землю по всему земному шарику? Чтобы я сказал – всем спасибо, свободны? Аслан чувствует свою вину, Башир тоже из-за этого впрягся, а еще из-за меня, потому что прошли многое.

Даже если бы дело было не общее, впрягся бы, мы еще со спортшколы вместе, если нужно, всегда придем на помощь.

Уснуть удается лишь далеко за полночь, а утром еще и Лиза встает не с той ноги.

– Привет, почему так рано встала, – захожу на кухню под шум работающей кофемашины.

– Потому что не хочу опаздывать на работу. А еще нам нужно поговорить. Она кладет ложку сахара в чашку, садится и принимается его громко расколачивать, нервничает.

– Я тебя слушаю, – складываю руки на груди, упираясь о дверной косяк.

– Давай договоримся, что больше не будем видеться. Закончим это все, пока не зашло слишком далеко.

Внутри неприятно щемит и накатывает злость.

– Куда уж дальше, Лиза?

– Вчера ты еле успел надеть презерватив!

– В следующий раз постараюсь не забываться.

– В следующий раз? Ты вообще меня слышишь, Макс? Мы не должны встречаться, это неправильно!

– Кто так решил?

– Это мое мнение и, будь добр, с ним считаться.

– Я видел твое мнение ночью, как-то оно разительно отличается, не находишь?

– Поэтому я и прошу тебя не предпринимать больше попыток встретиться. Пообещай.

– Я не обещаю то, что не в состоянии выполнить.

– Но как ты это видишь, скажи? Ты отобрал у нас все, наш дом выставлен на продажу, я работаю на тебя по найму, дядя вообще безработный теперь. А я, переступив через все это, буду спать с тобой?

– Лиза, дай мне разобраться с Плотниковым, а дальше разберемся с твоим дядей.

– Ты можешь его вообще не найти.

– Аслан его нашел. – она стопорится – Но он в больнице, в тяжелом состоянии, подступиться пока нереально.

– Даже если все вернется на круги своя, в нашей ситуации продолжения быть не может, – старается выглядеть категоричной.

Ей кажется, что она меня отрезвляет и я сейчас должен понять и принять.

Затем вызывает такси и идет к входной двери. Выхожу в коридор. Надев обувь, в своем вчерашнем платье, она крутится перед зеркалом и поправляет прическу. Любуюсь. Заметив меня в зеркале, Лиза оборачивается.

– Градов, ты лучшее, что было в моей жизни. Но быть вместе не получится, просто прими, как факт.

– Это ты сейчас послушай и прими, как факт: я никому тебя не отдам! И мне не помешают ни твои доводы, ни твой дядя, ни даже Господь Бог!

Она сжимает губы, понимая, что разговор окончен, сверкает на меня разъяренным взглядом и выходит из квартиры.