Текст книги "Разжигая пламя на снегу (СИ)"
Автор книги: Ника Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 27
Макс
– О чем задумался?
Лиза наблюдает за мной из-под веера черных, густо накрашенных ресниц, отчего в темноте машины ее глаза кажутся еще больше. Водитель, включил музыку, но нас с заднего сидения, все равно, слышно. Поэтому придвигаюсь ближе, кладу руку ей на ногу, слегка сжимаю. Склоняюсь над ухом.
– В каких позах буду трахать тебя по приезде домой.
– Составляешь план? – хихикает она – А если что-то пойдет не так?
– Тогда по ситуации, – провожу подушечкой большого пальца по губам.
Лиза вбирает его в рот и с вожделением, засасывает. Я и так ехал с желанием поскорее добраться до койки, а сейчас мой контроль лопается, словно мыльный пузырь. Утреннего секса оказалось катастрофически мало, не стал наглеть, чтобы не переборщить, а теперь меня рвет на куски от ее близости и невозможности взять прямо здесь. Забиваю на водителя и даю себе волю. Целую, прохожусь руками по спине, груди, животу. Лиза старается не издавать звуков, но дышит громко, отвечает на поцелуй, ее потряхивает.
С трудом отрываюсь, нащупываю в дверях бутылку коллекционного вина, которую прихватил с собой с праздника. Открываю и делаю глоток с горла, за ним второй. Без слов, предлагаю Лизе. Она не отказывается, принимает бутылку и тоже надпивает.
Ее глаза, пьяные после поцелуя, и влажные, в вине губы крошат остатки моего самообладания. Набираю в рот терпкий напиток, впиваюсь в ее губы и выпускаю ей в рот. Задушенный вдох, она запрокидывает голову и проглатывает содержимое, томный выдох в мои губы, глаза в глаза. Между нами электрические заряды, бешенное притяжение и любовь, необузданная и магнетическая, не имеющая пределов.
Не собирался признаваться сегодня ей в своих чувствах, само вырвалось. Сам осознал только недавно, когда, на отдыхе сотни красоток сновало перед носом, мечтая запрыгнуть ко мне в постель, а я, как полный идиот, напивался, уходил в номер один, и перебирал в памяти прожитые с ней эпизоды. В итоге, понял, что никакое время, обстоятельства и даже ее просьбы не заставят меня отказаться от нее. Я впервые так сильно влюбился. И это не сопливая юношеская влюбленность, это зрелое, осознанное чувство взрослого мужчины. Оно не пройдет, не испарится, оно требует продолжения и подпитки.
Подходя к входной двери, включаю с телефона приглушенный свет в гостиной и спальне, открываю ключом, пропускаю Лизу вперед. Мы оба прилично заведены, Королева оглядывается на меня лукавым взглядом и, виляя бедрами, проходит вперед. Я, как полоумный, следую за ней. Эхо каблуков раздается по комнате и стихает. Она резко поворачивается и слегка толкает меня ладошкой в грудь. Заваливаюсь на подушки дивана и жду. Давай, куколка, покажи, что хотела, никогда не видел ее изрядно выпившей.
Лиза включает на телефоне какой-то иностранный медляк, откладывает его и неспешно расстегивает молнию платья. Оно скользит по телу вниз и падает к ее ногам. Она смотрит мне в глаза, не отводя их ни на секунду. Вид зеленого, в тон платью, белья, идеально сидящего на шикарной фигуре, заставляет спуститься глазами ниже. Смотрю завороженно, сердце выбивает чечетку, член сходит с ума и просится наружу. Следом за платьем, щелкает замок бюстгальтера, он падает на ворох, лежащей на полу, ткани. Лиза, оставшись в лоскуте бикини, переступает его и делает пару шагов ко мне. Опускается между ног и принимается расстегивать ширинку.
Снимаю через голову рубашку, помогаю ей с брюками. Она проводит по плоти ногтем, я дергаюсь и издаю протяжный звук. А когда головки касается язык, дразнящими движениями, проходя по всей длине ствола, меня кроет.
– Лиза, сладкая, не томи, прошу.
Она захватывает член и начинает чувственно двигаться, помогая себе рукой. Меня разносит в щепки, хриплю от каждого прикосновения, от ее изощренных ласк и томных вздохов, тону в этих ощущениях. Меня, как будто, поместили в красивое порно. Звуки нашего наслаждения взлетают ввысь и отзываются эхом на фоне красивой мелодии, создавая впечатление 3D эффекта, тени от наших тел пляшут на потолке и стенах – непередаваемое зрелище. После долгого плотского голода, эта ночь кажется наградой за все, что выстрадал, пока не видел ее и пытался забыть.
Лиза поднимается, тяну ее на себя, ласкаю языком чувствительные отвердевшие соски, осыпаю поцелуями шею. Рукой исследую промежность, срываю промокшие влагой бикини, укладываю на диван, накрываю сверху и вхожу. Королева, со страстным стоном, выгибается навстречу, и я трахаю ее, словно тронутый, уплывая в другую реальность и теряя последние мозги. Еле успеваю выскользнуть, прежде чем обильно забрызгиваю спермой ее живот.
– Это тебе, – выйдя из гардеробной, Лиза бросает мне на грудь презервативы.
Она знает, где они у меня хранятся, пришла в себя и злится, что мы напрочь забыли о защите.
Мы уже в спальне. Я лежу на кровати, закинув руки за голову.
– Прости, выключился. Но, знаешь, с резиной были бы не те ощущения.
– А что ты скажешь насчет ощущений, если случится беременность?
– Понятия не имею, – улыбаюсь я – это нужно проверить.
Она смотрит с укором и возмущением.
– Тебе смешно?
– Зайка, в ногах правды нет, ложись, не пожалеешь, – во мне, вдруг, просыпается засранец. Знаю, что ее недовольство до первого моего прикосновения. Потом, как рукой снимет.
Но Королева не сдается.
– Пообещай мне, что все будет под контролем.
– Обещаю, ты мне эту резинку вон почти на лоб прицепила, как я могу о ней забыть? Иди ко мне, – протягиваю руки, смотрю многострадально.
Не успевает Лиза присесть рядом, захватываю и опрокидываю ее на спину. Нависаю, просто рассматриваю любимые черты, она зарывается в мои волосы.
– Макс… что мы дальше будем делать?
– Заниматься сексом.
– Ты понял, о чем я…
– Лиза, не грузись этим сейчас… Я что-нибудь придумаю, дай мне немного времени.
– Что ты можешь придумать? – не унимается она.
– Женюсь на тебе, и долги твоей семьи станут моими, – этот вариант мне пришел в голову несколько дней назад, когда я пьянствовал в одиночестве на ночном безлюдном пляже в Сочи.
– Ты же сейчас не серьезно? – я пьян, и она воспринимает все, как дурачество.
– Я сейчас серьезно. Но давай перенесем этот разговор на другое время и место. На ночь у меня другие планы.
Лиза вздыхает, втягиваю мочку уха ртом, она прогребает ногтями по моей спине и мне хватает, чтобы возбудиться снова. Еще долго пылаем в огне, утоляя накопившуюся жажду, сжигая все барьеры, сливаясь в единое целое и доводя друг друга до экстаза.
***
Утром долго не можем проснуться, до обеда валяемся в кровати, обедаем, плаваем в бассейне, забывая обо всем на свете, впервые проводим время легко, не ощущая груза навалившихся сложностей.
Вечером, когда темнеет, ужинаем на террасе.
– Ты всегда питаешься из этого ресторана? – спрашивает Лиза.
– Если заказываю доставку, то да. Он самый ближний и там очень толковый шеф-повар, всегда быстро и вкусно. Кроме того, там рядом фитнес-центр, куда я хожу в тренажерный зал. Делаю заказ и пока занимаюсь, все уже готово, удобно. Не так, конечно, как с тобой, – улыбка невольно озаряет мое лицо – проснулся, а на столе уже завтрак и чашка кофе. Все время вспоминаю твои блины.
У Лизы это тоже вызывает улыбку.
– Если ты будешь по ночам практиковать секс до рассвета, то с блинами будут накладки. Я сегодня еле проснулась.
Смеюсь, как же я соскучился за нашими разговорами, перепалками и даже ссорами. Люблю в ней все, без исключения. Зависаю на губах, которые она облизывает после глотка апельсинового сока.
– Поехали в клуб.
– В какой клуб?
– Башир открыл ночной клуб, вчера был первый день. Наши решили собраться сегодня, посидим немного, пару часов и вернемся.
– Башир открыл?
– С Асланом.
– На твои деньги.
– Частично. Откуда ты это знаешь?
– Башир сказал. В тот день, когда я в ДТП попала, он наверняка тебе рассказал эту историю.
– Рассказал, конечно. А вот болтать лишнее, такого за ним раньше не числилось.
– Это было в контексте, мы о тебе говорили. Он сказал, что красивые бабы – зло и ты стал со мной другим. Я не нравлюсь твоим друзьям?
– Лиз, что за чушь? В нашей дружбе так вопросы не ставятся, а Джамбаеву я язык прикручу.
– Не нужно ничего говорить, пожалуйста. Он мне помог и… я не хочу вставать между вами.
– Так, кажется пора сменить обстановку. Ты снова грузишься, поехали, все-таки, в клуб.
Заезжаем к ней на квартиру переодеться, пока добираемся до места, там уже битком. Наш стол в дальнем углу, пробираемся мимо бара, пользуясь случаем заказываю коктейль для Лизы, и себе минералку, за рулем.
На диване за столиком развалился Башир и в своей обычной манере, теребит пальцами столешницу, в другой руке бокал с коньяком. Он в последнее время был в конкретной запарке, еле успел с ремонтом к открытию, заслужил отдых. Рядом сидит Богдан, наш друг из Питера, приехал вчера на открытие, еще не виделись. Напротив Ловцов с Ритой.
– О, какие люди! – поднимается с места Богдан. Обнимает, похлопывая по плечу.
Все приветствуют, знакомлю Лизу с теми, кто незнаком. С Ритой они, оказывается, где-то пересекались. И хоть никогда не общались, знают кто есть кто. Рита по жизни бесшабашная, довольно общительная, моя Снежина тоже палец в рот не клади, поэтому девушки сразу находят общий язык. Выпив по коктейлю, идут танцевать, а мы с мужиками обсуждаем первое впечатление от клуба.
– Вчера был сумасшедший дом, – довольно говорит Башир – не все желающие попали, сегодня практически та же история.
– Место удачное, – вставляет Богдан – и с интерьером, конечно, расстарались. Прямо бомба!
– Дизайнер работала на износ, чуть не стерлась, – смеясь, говорю я.
Гришка с Джамбаевым тоже ржут.
– Кстати, где она? – смотрю на него. Знаю, что у них пока все в шоколаде. Пару месяцев, пока он не остынет, эта бестия покачает из него денежки. Башир в этих вопросах щедрый.
– Должна подъехать, – отвечает довольно – на заказе за городом.
Девочки возвращаются, Рита усаживается Ловцову на колени и что-то томно шепчет на ухо, он заходится смехом. Смотрю в горящие, счастливые глаза Лизы и чувствую, как внутри разливается тепло и затапливает меня до краев.
– Тебе нравится? – спрашиваю, чтобы никто не слышал.
Она кивает, потягивая через соломинку оранжевый коктейль.
– А говорила не любишь такие заведения, – улыбаюсь.
– Просто нужно знать с кем приходить, – лукаво заглядывает мне в глаза.
Льстит, выводит на эмоции, играет, ну а я ведусь, позволяя ее словам литься по моим ушам густой патокой. До одури приятно услышать от нее прямо, что ей хорошо, потому что я рядом.
Башир отвечает на телефонный звонок, хмурится.
– Сейчас подойдем, – отвечает он и отключается.
– Аслан звонит, нужно выйти, – говорит мне.
Выходим из-за стола.
– Я скоро вернусь, – говорю Лизе, она кивает.
– Все нормально? – уточняет Гриша, увидев озадаченное лицо Джамбаева.
– Аслан ждет с черного входа, с ним человек Джамала.
– Я с вами, – Гриша тоже понимается.
– Не нужно пока, побудь с девчонками, – прошу я.
Он нехотя соглашается, садится на место, а мы выходим в коридор, ведущий к заднему выходу из клуба.
На улице только Аслан и молодой невысокий парень рядом. Они что-то доказывают друг другу. Но когда мы подходим ближе, из машины, припаркованной метрах в пяти-шести, вылетают двое в балаклавах и несутся на нас, оба с автоматами.
Все происходит за считанные секунды. Раздается очередь, Аслан падает, как подкошенный, Башир уворачивается и срывается с места, но пуля догоняет его сзади. Я чувствую удар в живот, онемение, а затем резкую боль. Падаю, меня скручивает от болевого шока, понимаю, что меня ранили тоже.
Сквозь пелену, застилающую глаза, вижу, как они убегают, садятся в машину и скрываются в арке, разделяющей задний двор с прилегающей улицей. Вижу, как Башир поднимается, смотрит в мою сторону, и на полусогнутых подходит к Аслану. Успеваю задаться вопросом, как машина заехала во двор, если ворота арки были заперты, а дальше новый виток дикой боли и темнота.
Глава 28
Лиза
После ухода Макса с Баширом, Гриша минут десять нервно посматривает на часы в телефоне, Богдан тоже напряжен, разговор у них не клеится, они больше не пьют, и Ловцов все время поглядывает в ту сторону, куда вышли товарищи.
Вдруг его взгляд привлекает один из охранников в черном костюме с иголочки. Он машет ему с той стороны, резкими хаотичными движениями, зовя на выход. Я тоже это вижу. Ловцов меняется в лице и срывается к коридору. Тело сковывает страх, борюсь с подступившей волной паники, но уже понимаю, что что-то произошло. Мы все тоже пускаемся вслед за ним.
Выбегаю на улицу и холодею от ужаса. Аслан лежит в луже крови, под светом фонаря, над ним вопит проклятиями склонившийся Башир, чуть дальше в нескольких метрах лицом вниз лежит Макс. Гриша поднимает его, под ним тоже кровь. Она бьет пульсирующей тонкой струей из раны в животе.
В голове молниеносно случается взрыв, ноги отказывают и становятся ватными. Я пытаюсь двигаться через не могу, подхожу к ним.
– Макс, ты меня слышишь? – почти кричит Ловцов – Макс, твою мать!
Он снимает с себя футболку и прикладывает к ране, пытаясь остановить кровь.
– Вызывайте скорую!
– Уже вызвал, – отвечает охранник.
Гриша отходит от Макса, я приседаю, придерживаю, успевшую промокнуть кровью, футболку, обнимаю, пытаюсь поднять, его глаза закрыты. Он тяжело дышит, рваные стоны вырываются из его груди, он в очень плохом состоянии.
– Макс, держись, пожалуйста. Пожалуйста! – рыдаю я.
Как в тумане, слышу разговор Гриши и Башира.
– Что с Асланом? Пульса нет! Аслан! – пытается докричаться Гриша.
– Он умер, – отвечает ему Башир безжизненным голосом.
– Пи*дец. У тебя что? Куда попали?
– Плечо задело, – он сидит прямо на асфальте и держится за окровавленное плечо – Макс еще дышит, давай его в больничку, срочно!
– Скорая уже едет, можем навредить.
Вторым фоном Богдан просит охранника закрыть все двери, чтобы в клуб не было доступа и никто не вышел на задний двор.
Держа его голову на коленях, шатаясь в агонии, над Максом, я глажу его, прошу потерпеть, не умирать. Сердце разрывается на куски, мне невыносимо больно. Кажется, это страшный сон и хочется проснуться.
Рита в слезах, зажав рот рукой, тихо стоит поодаль, подперев стену здания. В воздухе витает запах пороха и свежей крови, а еще запах смерти. До меня, наконец, доходит смысл сказанного Баширом. Аслана убили…
Когда на территорию двора заезжает карета скорой помощи, кто-то силой оттаскивает меня от Макса, Рита уговаривает успокоится, обещает, что теперь все будет хорошо. Макса грузят на носилки, Башир, скрючившись от боли, садится в скорую сам, и они уезжают.
Во дворе с мигалками, но без звука, появляется полиция, Гриша остается с ними, а меня и Риту просит ехать домой. Богдан говорит ему, что поедет в больницу и я в истерике, уговариваю взять меня с собой.
– Лиза, ты вся в крови, – пытается достучаться Рита – давай поедем переоденешься и на такси доберемся до больницы.
– Нет, мне нужно туда сейчас, – стою на своем.
– Ладно, поехали, сейчас бесполезно, – говорит ей Богдан, кивая в мою сторону.
Он подгоняет свою машину к арке, и мы едем в больницу.
Пока Богдан выясняет, где хирургия, куда нам идти, я в туалете первого этажа смываю кровь с рук, умываю запачканное кровью и измазанное тушью лицо. Белая рубашка, так красиво сидевшая на мне под кожаную короткую юбку, безнадежно испорчена, грязная и в коричневых кровяных пятнах. Достаю из сумочки расческу, провожу по волосам, смотрю на свое потерянное отражение в зеркале и снова начинаю плакать. Слезы катятся по щекам, впервые в жизни я не могу привести мысли в порядок. Господи, только бы выжил. Макс, не умирай, пожалуйста, ты не можешь умереть.
Выйдя на коридор, где меня ждет Рита, вижу открывающиеся створки лифта и Богдана, выходящего из него.
– Он в операционной, можно подождать в коридоре на диванчике, – говорит устало.
– Больше ничего не известно? – спрашиваю я.
– Нет. По Максу нет информации. Башира шьют, но у него пуля прошла навылет.
Мы следуем за ним в лифт, поднимаемся на четвертый этаж и проходим по коридору. Молча садимся на диванчики, стоящие под стенами небольшого холла, и гипнотизируем дверь, за которой находится коридор, ведущий в операционную.
Через какое-то время Гриша звонит Богдану, тот делится крупицами имеющейся информации. Ловцов обещает приехать, как только закончит с полицией.
Не знаю сколько проходит времени, я то встаю и хожу взад-вперед, то снова сажусь на диван. Покоя нет ни минуты, слез тоже больше нет, только тупая ноющая боль и страх услышать, что врачи не справились.
Поднимаю голову на звуки шагов по коридору – Артур. Его лицо серьезно и напряжено. Он подходит к нам, Богдан поднимается, он подает ему руку.
– Здравствуйте. – здоровается и снами, мы отвечаем, – Как случилось, Богдан?
– Я не знаю, мы остались в зале, а когда прибежали, там уже было месиво. Башир может рассказать, но его тоже заштопали, наверняка под капельницей сейчас.
Градов кивает, подходит ко мне, приседает напротив.
– Лиза, почему ты в крови?
– Это Макса кровь, – голос, как будто, не мой, задушенный и слабый.
– Днем ты была с ним?
– Да.
– Было что-то подозрительное до этого? Звонки, разговоры?
– Нет, все было, как обычно. И в клуб мы поехали спонтанно, после ужина.
Артур зарывается пятерней в свои волосы, еле сдерживается, ощущение, что ему хочется заорать от бессилия.
– Ты не знаешь, что там происходит? – киваю на дверь в отделение – Я скоро с ума сойду.
– Знаю, отец поднял уже всех, кого мог. Все очень серьезно. Пуля попала в брюшную полость, сильное разрушение тканей, задет кишечник. Он потерял много крови, состояние крайне тяжелое. Если выживет, предстоит продолжительное и сложное лечение…
Каждое слово ударяет, словно хлыстом, теперь понимаю, почему Артур такой мрачный и на взводе. На глаза снова накатываются непрошенные слезы. Закрываю лицо руками и плачу.
– Лиза, – Артур садится рядом и обнимает – на смене сегодня один из лучших хирургов в городе, давай будем надеяться, что все обойдется.
Киваю, сквозь слезы, пытаюсь успокоиться. Сейчас всем нелегко, не стоит привлекать на себя столько внимания.
Артур отпускает меня и встает. В холл заходит его отец, окидывает всех взглядом, здоровается.
– Пока ничего нового, – отвечает Артуру на немой вопрос.
Николай Семенович пытается держать марку, мол все у него на контроле. Но я вижу перед собой удрученного, осунувшегося в один миг человека, к которому нагрянуло горе.
– Лиза, ты как? – рассматривает мой растрепанный, поникший вид с опухшим от слез лицом.
– Нормально, – заверяю я. Не до меня сейчас.
Все находятся в молчаливом ожидании еще около получаса, может больше. Для меня время тянется немыслимо долго, истощая все возможные ресурсы. Наконец, дверь открывается и к нам выходит уставший врач. Мы все поднимаемся.
– Доброй ночи. Пациента поместили в реанимацию, в палату интенсивной терапии. Операция была очень сложная, но мы сделали все, от нас зависящее.
– Какие прогнозы, Валентин Сергеевич? – спрашивает отец.
– Не могу дать прогноз, все теперь зависит от него. Но он и так молодец, скажу вам. С такой потерей крови не многие до операционной доезжают.
– Как Джамбаев, что с ним? – спрашивает Артур.
– Пулю извлекать не пришлось, прошла навылет. Ему зашили рану, он в палате под капельницей. Рвался домой уже, говорит, брата нужно хоронить. Пока не отпустили. Ему бы полежать в стационаре. Если имеете влияние, поговорите, а то завтра сбежит, а рана нешуточная. А по поводу сына, Николай Семенович, лечащего контакты вы знаете, он вас будет держать в курсе.
– Спасибо вам большое. Я в долгу не останусь, – говорит Градов-старший. Врач скрывается за дверью. – Все, молодежь, давайте по домам. Завтра сложный день.
Взмыленный Гриша вбегает в холл, смотрит на всех, ожидающим новостей, взглядом. Богдан быстро пересказывает ему разговор с врачом. Он просит Артура отвезти нас с Ритой домой, а Богдана ехать с ним.
Дома принимаю душ и ложусь в кровать. Никогда я еще не чувствовала себя так мерзко. Долгое время кручусь без сна, воскресая картинки прошедшего вечера. А ведь мы могли бы остаться дома, и все сейчас было бы иначе. Почему? За что их? Кто эти люди? Вопросы наваливаются камнепадом, только я не знаю на них ответы.
Засыпаю я уже под утро, когда истощившийся до изнеможения организм отключается самостоятельно, потому что его загнали до предела.
***
Просыпаюсь в половине девятого от настойчивого звонка на телефон. Звонит дядя.
– Алло! – сонно говорю в трубку.
– Доброе утро, Лизавета. Я тебя разбудил?
– Разбудил, но пора вставать.
– Я заеду минут через пятнадцать, есть у тебя немного времени для старика?
– Хорошо.
Не склонна сейчас к разговорам, но раз он почти возле моего дома, смысла что-то придумывать нет. Иду в душ, чищу зубы и натягиваю домашние шорты с футболкой. Успеваю отправить смс Артуру, он вчера дал мне свой телефон для связи на случай, если что-то понадобится: «Привет. Это Лиза. Есть новости?»
После двух настойчивых звонков, открываю дверь. Дядя проходит следом за мной.
– Кофе будешь?
– Не откажусь, – какой-то он взбудораженный.
– Тогда идем на кухню.
Делаю сразу две чашки американо, ставлю на стол сахарницу. К кофе даже предложить нечего, но я не парюсь, ничего не мило. На подоконнике пиликает входящее смс от Артура, открываю: «Привет. Все по-прежнему. Пока в искусственной коме под аппаратами. Правда, дышит сам». «Спасибо», – отправляю в ответ и откладываю мобильный.
– Ты плохо выглядишь, не заболела?
– Нет, просто мало спала.
– Ну, дело молодое. Ты новости не слышала?
– Какие новости?
– Компанию Градова вчера в ночном клубе расстреляли. Черкесов, вроде, насмерть.
Я не в силах что-то ответить, надпиваю свой кофе, обнаруживаю, что не положила сахар. Всыпаю ложку и порывисто колочу, в памяти всплывает картина разбросанных по заднему двору клуба окровавленных тел. И появляется мандраж, сравни вчерашнему.
– Ты приехал, чтобы рассказать это?
– Вообще-то это наш шанс, Лиза. Если Джамбаевы мертвы, а Градов при смерти, мы можем выйти из нашей ситуации с наименьшими потерями.
Что-то неприятно щемит в районе сердца и вызывает возмущение от такого цинизма.
– Ты хоронишь живых людей, чтобы не отдавать долги?
Родственник замирает, вглядывается мне в лицо, понимает, конечно, что сказал лишнее.
– Я никого не хороню. Просто им сейчас будет не до нас, возможно проблема отодвинется или вообще исчезнет. Я о тебе думаю, прежде всего, Лиза.
– Дядя Сева, не гневи Бога. Застрелили только Аслана, Башир жив, а Градова прооперировали, он сейчас в реанимации.
– Откуда такая осведомленность? – удивляется он.
– Я там была.
– Чтоо?! – он настолько шокирован, что забывает даже, что поднес чашку к губам. Так и не надпив, ставит ее обратно на стол – В этом клубе была?
– С ними была.
Надоело врать, не досказывать, прятаться. Сейчас, когда Макс в таком состоянии, все остальное кажется бессмысленным и никчемным.
– Как с ними, что ты там делала?
– Я была с Максом, в клубе.
Его глаза ползут вверх, потом он прищуривается и иронично улыбается.
– Значит, я был прав? У тебя с ним что-то было?
– Было. И тогда, когда я жила в его доме, и потом. Но все было обоюдно, меня никто ни к чему не принуждал. Прости… я не могла тебе сказать. Чувствовала себя при этом предательницей. Пыталась выбросить его из головы, вычеркнуть из своей жизни. Но, увы, не получается…
– Лиза, Лиза! – вздыхает он разочарованно – Но ведь придет момент, и он оставит нас без гроша, а с тобой наиграется и бросит.
– Позавчера он мне сказал, что хочет закрыть ваш вопрос иначе. Мы перенесли этот разговор на потом…А потом случилось несчастье.
– И ты веришь ему?
Он встает из-за стола, подходит к окну. С поникшим видом, всматривается в даль, задумывается.
– Я жизнь прожил, многое повидал…, – затем устало поворачивается – Но, ей Богу, не ожидал, что мой близкий человек перейдет на сторону врага…
– Он любит меня.
– Лиза, не будь наивной! Ты же умная девушка, совсем с ним стала дурочкой? Он самоутверждается за твой счет. Конечно, девушка красивая, ситуация пикантная – интересно, не банально, бодрит. А что потом, девочка моя? Ты хоть теперь понимаешь, что он опасен? Большие деньги, разборки, криминал. Говорят, это привет из прошлого. Ты тоже под раздачу хочешь попасть?
– Не знаю, что потом… Сейчас меня это меньше всего интересует. Я понимаю, что тебе выгодно, чтобы он умер, но я не разделяю твоего энтузиазма, прости.
Мой телефон разражается громким звуком и от вибрации съезжает по пластику подоконника вбок. Ловлю его рукой, на экране неизвестный номер.
– Алло!
– Лиза, здравствуй. Это Николай Семенович.
– Здравствуйте, – я напрягаюсь.
– Я только что был в полиции. Им нужно тебя допросить. Как ты себя чувствуешь? – голос уставший и подавленный, такое ощущение, что он совсем не спал.
– Более-менее. А что я им могу сказать? Я же ничего не видела.
– Просто расскажешь все, как было, чтобы они больше тебя не дергали. Я могу организовать, чтобы следователь приехал к тебе домой, если не хочешь идти в отделение.
– Было бы хорошо, спасибо.
– Ладно, я попрошу, чтобы заранее тебе сообщили, чтобы ты была дома.
– Да, спасибо большое. Эм… Николай Семенович, вы сегодня с врачом разговаривали?
Мне уже не важно, что рядом дядя Сева, и его выражение лица становится просто офигевшим, когда он понимает, кто ко мне позвонил.
– Да, пока без изменений. Но слава Богу, что не хуже. Лечащий говорит, это вселяет надежду.
– Хорошо, будем держать кулаки. До свидания.
– До свидания.
Откладываю телефон и решаю расставить окончательно все точки над «i». Но дядя Сева опережает.
– Я не ослышался?
– Нет, это был отец Макса.
– А что он так тебе поет? Вы знакомы?
– Я бывала у них с Максом не раз. А позавчера мы были на дне рождения его племянницы. Там была и его мать.
– То есть, Градовы считают тебя его дамой сердца, ты ездишь тусить с его друзьями, которые на меня вместе с ним наезжали, и лишь я, старый идиот, не в курсе всего происходящего.
Боже, как мне стыдно в этот момент, хочется провалиться сквозь землю. Понимаю, как дяде неприятно, и он не поймет меня, как не объясняй.
– Я понимаю, что ты расстроен, мне очень жаль, но я люблю его…
– Расстроен? Я разочарован, Лиза. Я не заслужил такого к себе отношения.
– Дело не в тебе, как ты не понимаешь?
– Понимаю. Дело в Градове. Не понимаю только одно, когда он успел стать для тебя роднее меня?
Дядя встает из-за стола и выходит. Поднимаюсь за ним.
– Не провожай.
Когда закрывается дверь, меня рвет на части. Почему все мужчины вокруг меня ставят себя на первое место? Почему дядя в своих обидах не услышал, что чувствую я? Я люблю этого мужчину, и он попал в беду. Мне плохо, очень плохо, хочется рвать на себе волосы от безысходности. А рядом нет никого, кто просто сказал бы: держись, я с тобой. Альбина на отдыхе, не хочу портить ей такой долгожданный отпуск, а больше и поделиться не с кем.
