Текст книги "Не мой выбор. Плен твоих глаз. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– А зачем это вам? – спросила я.

Где-то внутри ещё теплилась живая оптимистка. Она робко надеялась, что объяснение будет не таким мерзким, как варианты, которые уже нарисовал мой всегда бодрый внутренний циник.

Нелюдь ответил спокойно:

– Чтобы точнее определить ваше психологическое состояние и по возможности комфортнее расположить вас в данных обстоятельствах.

Я уставилась на него.

Много объясняющий ответ. В смысле – много объясняющий, наверное, для него. Для меня он объяснил только одно: разговаривать с этим существом будет сложно.

Очень. Но голос… Что-то в нём было знакомое. Я слышала этот голос. На слух я никогда не жаловалась. Я прищурилась, вглядываясь в его странное лицо.

– Сет?

Он, кажется, остался доволен.

– Вы узнали меня. Теперь бояться уже не будете?

Наивный.

– Су… сын, – ядовито прошипела я.

Договорить полностью помешали остатки разума. А жаль. Понимание ударило почти физически. Он стоял прямо передо мной. И выглядел теперь совсем не как галантный мужчина из коридора.

Желание броситься на него с кулаками было почти непреодолимым. Но меня удерживали два обстоятельства. Первое: он был явно не человеком. Второе: я хотела жить достаточно долго, чтобы понять, где у него слабое место.

Для чего-то же он меня сюда притащил. Если понадобится – я вытерплю. Прикинусь спокойной. Посмотрю. Запомню. Найду его ахиллесову пяту.

У всех она есть. Даже у красногривых нелюдей с вопросами про овуляцию.

Сет нахмурился. Красивее от этого он не стал. Хотя, будем честны, “красота” сейчас волновала меня примерно как курс валют у утопающего.

– Я правильно разобрал запах? Теперь вы злитесь.

Он сжал руки в кулаки.

– Это из-за того, что я оторвал вас от дома?

Как же мне хотелось высказать ему всё. Что я думаю. Что желаю. Куда ему идти. И что именно делать по пути.

Но я сцепила зубы. Пусть лучше думает, что я злюсь из-за дома. Это, по крайней мере, безопаснее, чем признаться, что мысленно уже выбираю, чем буду вскрывать ему грудную клетку.

– Оторвали от дома? – переспросила я. – И где мы сейчас находимся?

– На космическом судне.

Он сказал это так спокойно, будто сообщил номер палаты. Я вздрогнула. И всё.

Наверное, где-то в подкорке я уже предполагала нечто подобное. Белая камера, странный коридор, отсутствие окон, существо, которое задаёт медицинские вопросы с вежливостью регистратора.

Психушка была бы проще. Космическое судно – оригинальнее.

– Понятно, – сказала я.

Сет внимательно смотрел на меня. Видимо, ждал истерики. Зря. Истерика у меня уже была. Две. Возможно, три.

Сейчас у нас шёл режим энергосбережения.

– У меня не было другого выхода, – произнёс он с уверенностью человека, который давно сам себе всё объяснил и остался доволен. – Я не мог оставить бесчувственную самочку посреди леса на съедение дикому зверью.

Я молча посмотрела на него. Дикому зверью. В наших редких посадках, которые и лесом-то назвать можно только из большой жалости.

У нас там самый страшный зверь – клещ и пенсионер с пакетом грибов. И вот тут моя психика не выдержала. Я начала смеяться.

Сначала тихо. Потом громче. Потом почти до слёз. Смешно было не от его неосведомлённости. И не от “дикого зверья”. Смешно было от абсурда.

Я неизвестно где. На космическом судне. Меня похитил нелюдь, которого я ненавижу всем существом. И сделал он это, по его словам, из-за гипертрофированного чувства ответственности.

Чтобы меня, видите ли, не съели звери. Более идиотской ситуации придумать было невозможно.

– Простите, – прохихикала я, утирая слёзы. – Просто… дикое зверьё… в наших посадках…

Смех вдруг сломался на полуслове. И перешёл в рыдания. Настоящие. Громкие. Горькие. Сет, кажется, наконец дождался той реакции, которую ожидал с самого начала. Он сделал движение рукой. Я даже не успела отшатнуться. Шприц словно возник у него из воздуха. Укол пришёлся в основание шеи.

– Ах ты… – успела прошептать я.

Тело быстро налилось тяжестью. Сильной. Неестественной. Мягкой и беспощадной. Мир поплыл. Белые стены смазались. Злость на секунду вспыхнула ярче, но тут же начала тонуть в сонной пустоте.

Последняя мысль была вялая, но всё ещё моя: “Вот же гад… подготовился”. А потом меня снова забрала темнота.

Глава 7. Мышь-приживалка и сиреневые тефтели

Пробуждение было… Хотела бы сказать: на удивление радостным. Или: я проснулась с тяжестью глубоко в душе. Или ещё как там обычно в книгах пишут, когда хотят приукрасить действительность?

Но я ни разу не поэт и не автор какого-то шедевра. Так что буду честной: проснулась я паршиво. Сознание будто продиралось сквозь вязкий туман.Я лениво повернула голову вправо. И увидела его.

Сет сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Длинные ноги вытянул перед собой так, что ступни почти упирались в мой лежак. Судя по тому, как он встрепенулся и настороженно уставился на меня, моего пробуждения он ждал давно.

Чудесно. Просыпаешься после непонятной инъекции, а напротив тебя – красногривый нелюдь, который смотрит так, будто ты не женщина, а сложная лабораторная работа с непредсказуемым результатом.

Честно? Хотелось отвернуться к стене, свернуться калачиком и продолжить погружаться в меланхолию, жалость к себе и прочие эмоциональные болота.

Но депрессия – прерогатива богатых и обеспеченных людей. Я такой роскоши позволить себе не могла. Если судить по поступившей информации, этот… этот… да ну его… сам ещё не знал, что со мной делать. А значит, пока у меня был шанс думать быстрее него.

И желательно без истерического “хи-хи”. Потому что если я снова начну смеяться, он опять усыпит меня своей чудо-инъекцией, а это в мои планы никак не входило.

Я медленно села, придерживая на себе белоснежное нечто, которым меня укутали.

– И что дальше?

Слова прозвучали хрипло, но достаточно твёрдо. Сет напрягс, не сильно и почти незаметно, но я уловила.

Он явно был готов в любой момент снова прибегнуть к своему любимому методу решения эмоциональных проблем: шприц в шею – и все счастливы. Кроме меня, естественно. По его непонимающему взгляду я поняла: вопрос надо уточнять.

– Что вы решили в отношении меня и моей судьбы?

Сет моргнул.

– Я над этим ещё не думал.

Вот тут мои пальцы сами сжались в кулаки под белым покрывалом. Хорошо, что их не было видно. Прекрасно. Меня похитили, утащили на космическое судно, задали вопрос про овуляцию, усыпили, а теперь выясняется, что плана у похитителя нет. То ли я слишком умная. То ли он недалёкий.

В любом случае у него должно быть начальство. Кто-то же управляет этим кораблём, крейсером или чем там ещё межзвёздного масштаба мы бороздим просторы чужого космоса. Идею, что он сам может быть большим начальником, я отмела почти сразу. Люди, облечённые властью, обычно слишком заняты. У них нет времени сидеть у ног невольной пленницы и ждать, когда она очнётся.

Хотя… Я на секунду посмотрела на него сверху вниз почти с жалостью. Может, он и правда местный австралопитек. Нестандартный образец, который случайно научился бороздить космос, но так и не освоил базовый курс “не похищай женщин без плана”.

Ага, конечно. Австралопитек, который посещает другие галактики, пока мы даже собственный спутник толком не освоили. Не надо обманывать саму себя, Машенька. Актёр из него, может, и аховый, но дураком он от этого не становится. Нужно быть настороже. Я всё ещё не забыла, что мне надо найти его слабое место.

– Вам уже лучше? – спросил Сет.

Вот что на это ответить? “Нет, спасибо, похищение, смерть подруги и космическая камера пока не оказали оздоровительного эффекта”?

Я промолчала. Создавалось странное впечатление, будто я долгожданный гость, случайно захворавший в дороге, а он ретивый хозяин, взволнованный ухудшением моего самочувствия.

Что за игру он вёл? Очень хотелось поверить в сказку для взрослых девочек. Принять кучу роялей, что вот-вот посыплются мне на голову, улыбнуться на двести двадцать вольт и зажить долго и счастливо, надеясь на хэппи-энд.

Мешала сущая мелочь, я видела его морду, и вспоминала Веру.

– И всё же? – надавила я. – Что дальше?

Сет выпрямился.

– Не переживайте. Вы ни в чём нуждаться не будете и всё время полёта проведёте со мной. За это время мы найдём правильное решение.

Ишь ты. Стоило задать неудобный вопрос, как маска участия чуть сползла. То есть сейчас я – мышь-приживалка с неопределённым будущим. И всё благодаря этому зажравшемуся касатику. Ответственности ноль, самоуверенности море, а последствия – мне разгребать.

Я сцепила зубы. Не ругаться. Мы всё-таки леди. Хотя леди, конечно, не пристало лелеять в груди такой комок ненависти и антипатии. Но что поделать, если внутренний сад давно зарос крапивой, а вместо бабочек там летали боевые топоры?

Иногда Сет уходил. Иногда возвращался с едой. Иногда принюхивался к воздуху, от чего мне хотелось предложить ему освежитель и курс нормальных человеческих манер.

Иногда я слышала, как за стеной проходят. Шаги – тяжёлые, уверенные, не похожие на человеческие. Голоса – глухие, резкие, на языке, в котором не было ни одной знакомой интонации. Ни одного слова, за которое можно было бы зацепиться.

Один раз стена открылась чуть быстрее, чем обычно, и я успела заметить в коридоре чью-то тень. Высокую. И… хвост.

Самый настоящий. С тёмной кисточкой на конце, как у разозлённого льва.

Стена тут же закрылась. А я осталась сидеть и пялиться в белую поверхность, пытаясь убедить себя, что мне показалось. Не показалось. Судя по всему, мой персональный желтоглазый нелюдь был здесь далеко не единственным представителем местного зоопарка.

Но в основном он сидел напротив и смотрел. В оглушающей тишине. Теперь я могла бы нарисовать его портрет с закрытыми глазами. Глубокой ночью. Левой пяткой. На спор.

Страх, кстати, куда-то спрятался. Наверное, от слишком долгого ожидания. Ему на смену пришло бешенство. На второй день я не выдержала.

– Долго мы так будем молчать? Для чего это?

Сет ответил спокойно:

– Для того, чтобы мы узнали друг друга.

Я несколько секунд молчала. Не потому, что прониклась глубиной фразы. Просто пыталась понять, это у них юмор такой или диагноз.

Мне нужна была информация. Любая. Хоть крупица, которая приблизит меня к цели. А для информации нужно общение. Только находиться с этим индивидом в одном помещении было невыносимо. Если бы он сам попытался наладить контакт, я не уверена, что смогла бы говорить, не шипя ядовитой змеёй в ответ.

Поэтому его молчаливое “узнавание” имело один плюс. Я успевала остыть. И перешла в режим ожидания, заткнув подальше своё нетерпение и нервы. Единственной отдушиной были его отлучки – то по “делам”, то за очередным разносом с пищей. В эти моменты я действительно расслаблялась.

Но вопрос про овуляцию не давал покоя. Он щедро кормил мою фантазию и подсовывал всё новые гипотезы о том, зачем я здесь нужна.

О нет. Я не была настолько наивной, чтобы купиться на его доброжелательность. Но расшевелить его всё же придётся. Как бы меня ни выворачивало от этой перспективы.

Да, я была готова воспользоваться его интересом к моему фертильному периоду, чтобы подобраться ближе. Чтобы понять и найти момент, а затем, если понадобится, всадить нож в спину.

Главное – потом придумать, как самой после этого выжить. Да-да, вот такая я противная и меркантильная особа. Но, девочки, вспомните: в любви и на войне все средства хороши. А мы сейчас на войне. Пусть и партизанской.

Я не успела даже приблизительно наметить план действий, как Сет вернулся. Точнее, мужчина. Нужно было учиться думать о нём как о мужчине, а не как об инопланетной нечисти. Абстрагироваться. Снизить градус. Иначе я сорвусь раньше, чем пойму, где у него слабое место.

Он повторил уже знакомый ритуал: поставил разнос с едой на край лежака и снова сел напротив, сверля меня взглядом.

Так. Что мы имеем? Сиреневые шарики, по вкусу напоминающие мясо. Розовые стручки сладкой фасоли. Металлический стакан с чем-то вроде сухофруктов.

А что делать? Если мы не разговариваем, я переименовываю всё по вкусовым рецепторам. Не густо, но сойдёт.

Я взяла сиреневую “тефтелю” и прокусила. Сок потёк по подбородку. Специально. Да, мерзко, расчётливо и я сама себе сейчас не нравилась. Но его взгляд тут же проследил за каплей. Ага. Мужики и в космосе мужики. Он даже глаз не отвёл, когда я пальцами стёрла остатки с кожи и как бы невзначай провела рукой ниже, к вороту своей кофты.

Едва удержалась, чтобы не передёрнуть плечами. Тяжело будет изображать страсть. Очень тяжело.

В сказках, полных штампов и роялей, героиня обычно делает томный взгляд – и всё само складывается. В реальности же, детка, тебе приходится сидеть напротив существа, которое может быть причастно к смерти твоей подруги, и думать, как бы сыграть заинтересованность, не выдав желания выцарапать ему глаза.

Деградация моральных устоев набирала ход.

– Возьмите.

Сет протянул мне белоснежный платок. С опозданием, конечно. Но всё же. Неужели мы заговорили?

– Спасибо, – мягко сказала я.

И специально прикусила губу. Чуть-чуть, чтобы добить. Кадык у него дёрнулся. Хорошо. Внимание привлекла.

– Может, поговорим? – предложила я.

Сет резко перевёл взгляд с моих губ на глаза. Я даже мысленно выдохнула. Значит, хотя бы пока он не собирался уделять пристальное внимание моему фертильному периоду. Или собирался, но ждал часа икс.

– Да, конечно, – ответил он. – Что вас интересует?

Вот так просто? Подозрительно.

– Вы можете рассказать о себе? И зачем пожаловали на Землю?

Голос не дрогнул и на том спасибо. Я-то знала зачем. За сердцем моей подруги, ублю… Улыбаемся, Машунь. Улыбаемся и машем.

– Если это не секрет? – добавила я почти кокетливо.

И даже мило улыбнулась, когда заметила, что он замялся. Сет сжал тонкие губы. Потом ответил:

– Не секрет. Нам необходимо было новое сердце. Для астниеры моего друга.

Сказал так, будто сообщил, что они прилетели за редким лекарством или запчастью. А у меня внутри всё оборвалось. Сердце. Новое сердце. Для астниеры его друга.

Не знаю, чего мне стоило не сорваться. Но я заставила лицо изобразить сочувствие. Лёгкое неодобрение. Человеческую реакцию женщины, которая никак не относится к близким донора этого самого сердца.

– Понимаю, – сказала я тихо.

Нет, не понимаю. Никогда не пойму. Напрашивался только один вывод: я не единственная “счастливица”, попавшая к ним. А следом пришёл вопрос, от которого холод прошёл по спине: что они сделали с той женщиной, если им понадобилось новое сердце?

И что они собираются сделать со мной? Вся моя красивая уверенность, вся бравада, вся мысль “я умная, я храбрая, я всё стерплю” резко потеряла цвет.

Потому что война войной. А страх тоже никто не отменял.

Глава 8. Продать себя подороже

Мне, безусловно, было жаль неведомую страдалицу, ради которой им понадобилось человеческое сердце. Но себя, Верунчика и Аньку мне было жальче.

Альтруист во мне умер давно. Если честно, он и при жизни особой активностью не отличался. Так что наивное восхищение галантным добрым рыцарем, который спасает неведомых дев от страшных драконов, умерло быстро.

Ровно в тот момент, когда я поняла: ради этой самой девы убили близкого мне человека. А когда Сет сообщил, что познакомит меня с той, ради кого всё затевалось, – чтобы я, значит, не чувствовала себя одиноко, – я заранее возненавидела деву из темницы.

Ничего личного. Просто у меня лимит на сочувствие закончился.

– А что до моего имени… – Сет продолжил отвечать на мои вопросы, словно не замечая капли пота, медленно скользящей вдоль моего лица. – Доусет ки Тииар, тьера. К сожалению, на вашей родине я не смог представиться как положено.

Сказав это, он поднялся,перетёк из положения сидя в положение стоя. Плавно, бесшумно, как хищник, который случайно вспомнил о хороших манерах. Потом галантно поклонился.

Да это был полный сюр. Три дня молчать, находясь буквально нос к носу, а потом представиться и поклониться так, будто мы встретились на светском приёме. Я не смогла удержать скепсис на лице.

– Что-то не так? – нахмурился он.

– Кхм… нет, что вы, – я постаралась подобрать слова без явной язвительности. – Просто для меня это довольно необычно. У нас представление и знакомство обычно происходят перед непосредственным общением, а не после.

Сет задумался.

– Да, я помню эту деталь. А что не так? Мы ведь только сейчас начали разговаривать. Я в чём-то ошибся?

Он был искренне обеспокоен. Словно студент на сессии, а я – декан, который сейчас поставит ему неуд за неправильное знакомство с похищенной землянкой.

Я только хлопнула глазами. Вот он, языковой барьер и различие менталитетов во всей красе. Даже наличие переводчика у него не облегчало общение. Кто же настолько буквально всё воспринимает, не обращая внимания на нюансы?

– Ничего страшного, – беспечно махнула я рукой. – А слово “тьера”, как я понимаю, уважительное обращение?

– Да.

Коротко. Я кивнула.

– А к вам как я должна обращаться?

Игра продолжается.

– К мужчинам самки обращаются по имени. Между самцами возможно обращение, исходящее из должности или родового имени.

Самки. Самцы. Вау. Прямо документальный фильм о дикой природе. Почему-то слово “самец” у меня всегда ассоциировалось с мачо. А поскольку в жизни мне чаще попадались не лучшие представители сильного пола, следом в голове обычно включалась Светлана Лобода с её: “Чмо ты, а не мачо”.

В наше время истинно брутальных мачо ещё поискать надо. Зато страдающих хлюпиков – хоть оптом закупай. Так. Отвлеклась. Меня зацепило другое. Как он интонацией разделил: самки и мужчины.

А ещё его предыдущие вопросы.

– Простите, перебью, – сказала я. – А можно узнать, какой у вас общественный строй? Случайно не патриархат?

– Патриархат?

Ладно. Попроще. То ли переводчик у него плохой, то ли русский язык слишком могуч.

– Все вышестоящие должности занимают му… самцы. В том числе в правительстве.

Сет чуть заметно оскалился, не зло. Скорее его явно позабавила моя попытка исправиться.

– Да.

Ну конечно. Боже, куда я попала? Тут, наверное, ещё и рабство где-нибудь рядышком процветает. Или гаремы. Или ошейники. Или всё сразу, чтобы два раза не вставать.

До меня начало доходить, с какими реалиями придётся столкнуться. Для женщины, прожившей всю сознательную жизнь в современном обществе, патриархальный уклад чужой цивилизации был не просто неприятен.

Он был чужероден. Отталкивающ. И очень опасен. Получается, даже если я каким-то чудом “вольюсь в общество”, без покровительства мне не обойтись. А там, глядишь, и ошейник наденут – чисто для облегчения адаптации.

Ладно. Будем считать, что я попала не к космическим дикарям, а к БДСМщикам с собственным видением жизни. Где только наши не пропадали. Осталось продать себя подороже.

– А что женщины? – спросила я.

– А что с ними? – Сет будто искренне не понял вопроса. – Самки вполне довольны своим положением. Зачем им утруждать свои милые головки?

Вот тут он протянул руку и коснулся моих волос. С какого перепугу ему вздумалось перебирать мои нечесаные локоны? Расчёски, между прочим, не предоставил, нехристь.

Ещё и воздух начал пробовать интенсивнее. Интересно, что он там в моём амбре распознать желает? Я все эти дни даже помыться нормально не могла, потому что опасалась, что он вернётся в самый неподходящий момент.

Так что кроме запаха немытого тела он вряд ли мог унюхать что-то возвышенное.

Сет присел на край моей мини-кровати и с щепетильным интересом рассматривал структуру моих волос. Они явно сильно отличались от его гривы, даже в таком запущенном виде. Зато мне представилась возможность рассмотреть его ближе. Сейчас его глаза были жёлтыми. А в первый раз, на Земле, они отливали голубизной.

– Вы линзы надевали, когда были на Земле? – спросила я.

Да, умнее вопроса не придумала. Но надо было отвлечь его от моей персоны. Вдруг у них стоимость самки снижается, если ей уже кто-то попользовался? Я когда-то читала нечто похожее в одной книге. Мол, с первого раза может “пометить”, и потом другие уже не суются, потому что запах раздражает.

Вот до чего доводит чтение любовной фантастики без критического фильтра.

– А второе обличье у вас есть? – добавила я, делая глаза понаивнее.

Наивные вопросы, взмахи ресничками и немного восторженности привели к закономерной реакции. Сет рассмеялся. Громко. От души. Показал ряд ровных белых зубов. Ну хоть кто-то здесь развлекается.

С другой стороны, мне действительно было интересно, кто он. Оборотень? Метаморф? Инопланетный представитель тех самых рас, которые, если верить литературным просторам, с древности навещали Землю и пугали наших предков до появления мифов?

– Нет, второго облика у меня нет, – всё ещё посмеиваясь, ответил он. – Но если вас интересуют особенности моего вида, я готов их продемонстрировать.

Он вытянул руку и сжал пальцы в кулак. Я расширенными глазами наблюдала, как из костяшек у него выдвигаются тонкие острые лезвия. Настоящие. Остренькие такие. Я даже поперхнулась. Ей-богу, Росомаха. А наши всё “Люди Икс”, “мутанты”… Нет, дорогие мои, просто кто-то в Голливуде явно видел не того инопланетянина.

Сет заметил мою реакцию и нахмурился. Ему явно что-то не понравилось.

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

– Ась?

Прикинуться глупышкой оказалось несложно. Я ещё не отошла от зрелища с мини-мачете. Особенно от того, как они втягивались обратно.

– У вас когда овуляция?

Да уж. Его с цели не собьёшь. Настырный тип.

– Не знаю.

Похоже, я его разозлила. Иначе как объяснить то, что он резко поднялся и начал метаться по каморке, ругаясь на своём языке?

Честно? Мне его не было жаль. Ни капельки.

Даже наоборот, где-то внутри я порадовалась своему умению качественно выносить мозг. Не знаю как, но у меня всегда получалось на интуитивном уровне находить линию поведения, которая раздраконит оппонента.

Очевидно, это касалось не только земных мужчин. Намучается он ещё со мной. А что вы хотели? Отвлекающие манёвры всегда были в ходу. Я не в том положении, чтобы грубить открыто. Зато для убогих скидки были во все времена.

– Kropar right tan, – наконец резко произнёс он.

Остановился напротив меня. И потянулся к носу. Я настороженно следила, как он двумя пальцами вытаскивает из ноздрей тонкие полупрозрачные штуки.

Фильтры? Серьёзно? После этого Сет втянул воздух. Глубоко. Слишком глубоко. Как пылесос, который внезапно решил заняться психологией.

– Вы расстроены, – сказал он. – Очень сильно разгневаны. Ещё вы боитесь. И этот страх преобладает над всеми эмоциями.

Он снова вдохнул. Я застыла.

– Но вы старательно держите эмоции при себе, – добавил он. – Значит, что-то задумали.

Вот и всё. Приехали. Если они настолько точно определяют эмоции по запаху, а всё это время его фильтры только глушили восприятие, то как мне теперь выкручиваться?

А что отсюда пора уносить ноги, ясно демонстрировало его лицо. С каждым словом оно становилось всё мрачнее.

Писец пришёл к тебе, Марусик. О ножки потирается, значит, ластится.

Любимое выражение Анютки. Она часто повторяла его после очередного моего приключения, найденного моей пятой точкой.

Одно дело – ощущать эмоции. Другое – понимать, почему человек их подавляет. А этот, судя по всему, неплохо познакомился с психологией земных женщин. Или просто имел неприятно рабочий мозг.

В его тигровых глазах появились нехорошие искорки. Заподозрил, бедненький, меня во всех смертных грехах. Раскаиваться я даже не думала. По сути, ничего ведь ещё не сделано. Так… наметки. Мечты. Творческое планирование будущего убийства.

Ой. Он помрачнел ещё сильнее. Неужели унюхал мою досаду и разочарование от того, что меня раскусили? Ну и пусть. Жалеть мне было не о чем. И от своих планов я тоже отказываться не собиралась.

С другой стороны, это даже к лучшему. Теперь можно не играть простоту и наивность. Меня и так глодали сомнения, что я долго выдержу роль милой доверчивой дурочки. Слишком глубоко сидела неприязнь к этому нехристю.

Я больше не стала сдерживаться. Поднялась с лежанки и встала прямо напротив него. Нас разделяло сантиметров пятьдесят.

Я не была маленькой – сто семьдесят пять сантиметров роста всё-таки. Так что задирать голову пришлось не слишком сильно. В ушах шумело.

Загоните зверька в угол – и увидите, как он будет бороться до последнего вдоха. А я человек. И до последнего буду отстаивать то, во что верю.

А вера моя проста: око за око, зуб за зуб. Мы смотрели друг другу в глаза. Искры почти сыпались в воздух. В моих – ненависть. Боль. Отчаяние. Страх. Паника, тщательно придавленная злостью.

В его – недоумение. И зарождающееся презрение. Презрение? Он будет смотреть на меня с презрением? Он? Тот, у кого нет никаких моральных ценностей? Тот, кто отнимает жизнь у беспомощного человека, а потом рассуждает о положении “самок” и правильном решении?

От этой мысли меня понесло окончательно. Будущего могло уже и не быть. И, если честно, в тот момент я не была уверена, что хочу его растягивать.

Не знаю, что он прочитал в моих глазах. Может, понял, что я действительно готова кинуться ему в горло, даже если он разорвёт меня через секунду. Может, их вид с самками не воюет. Может, ему просто стало противно.

Сет едва заметно тряхнул львиной гривой. Потом отступил. Развернулся. И чеканным шагом вышел из каюты.

Дверь закрылась. А меня начало трясти. Так сильно, что ноги не выдержали, и я рухнула на колени.

Расплакаться не получалось. Адреналин зашкаливал. Я просто смотрела в пол стеклянными глазами и пыталась осознать, что только что действительно была готова умереть.

Сознательно. Добровольно. Назло. Оглушающую тишину, которую до этого прерывали только мои хриплые вдохи, вдруг разорвал истерический хохот.

Мой хохот. Вот теперь мне стало интересно.

Что будет дальше, если поиграть в Мату Хари не получилось?

Глава 9. Слабость – это тоже выбор

Следующий раз желтоглазый решил посетить мою обитель только через сутки. Успокаивался барин, видимо. Где-то ближе к обеду я уже начала подозревать, что меня решили заморить голодом. Но нет. Стоило этой мысли проскользнуть в голове, как пол посреди комнатёнки зарябил, а затем из него бесшумно вырос круглый короб.

Крышка с шипением открылась. Я узрела свою трапезу. Если честно, теперь я была в замешательстве. Если у них есть подобные технологии, зачем он каждый раз лично бегал за едой?

Инопланетная логика. Лучше не трогать – ещё укусит.

Я решила не дожидаться своего “спасителя” и приступила к пище. Голод, как выяснилось, отлично пережёвывает гордость. Особенно если гордости всё равно нечем заняться в запертой белой коробке.

К вечеру я успела снова пройти полный курс самобичевания, саможаления и тихого бешенства. А что ещё делать в замкнутом пространстве?

Я даже подошла к той стене, где предположительно была дверь, и провела по ней ладонью. Ни шва. Ни кнопки. Ни малюсенькой щёлочки. Хотелось сказать “Сим-сим, откройся”, но до той стадии плавления мозга я пока не дошла.

Пока. Сбегать я не собиралась. Некуда. Но само осознание, что меня заперли, выводило из себя не хуже того, кто замуровал. В общем, промаявшись от безделья почти сутки, я завалилась спать.

Сон, естественно, был таким же беспокойным. Мне снились последние дни на Земле. Анька. Вера. Белая простыня. Морг. И чувство, что я всё время куда-то бегу, но всё равно не успеваю.

Проснулась разбитая и поникшая. А что лучше всего нормализует душевное равновесие? Правильно. Огонь и вода. За неимением первого переключаемся на второе.

Водопада или шикарного озера поблизости не наблюдалось, зато санитарная комната имелась.

Душ, я иду.

Хватит уже мучить себя. Столько дней я боялась нормально помыться, потому что этот желтоглазый мог вернуться в любой момент. Но почему, спрашивается, из-за него я должна лишать себя ещё и минимального комфорта? Придя к компромиссу со своей скромностью и стыдливостью – если бы они у меня, конечно, были, – я направилась в санитарную комнату.

Дальнейшие события просто кричали об избитости сюжета многих женских романов, которые я когда-то глотала пачками.

Я должна была предположить подобный исход. Но то ли не подумала, то ли наоборот – где-то на интуитивном уровне именно этого и ждала. Совсем недавно ведь решила “продать себя подороже”. Значит, надо было показать товар лицом.

И не только лицом. В общем, суть дела это не меняет.

Выхожу я такая вся распаренная, с влажными медовыми волосами – между прочим, свежевыкрашенными, буквально неделю назад в салон ходила перед встречей с мэром, – вытираю их полотенцем и лицезрею…

Ну, не трудно догадаться. Его. Доусет стоял посреди комнаты, сложив руки за спиной. Судя по напряжённой позе, до моего появления он успел нехило находить круги. Ждал, бедненький. Настроение, едва приподнятое водными процедурами, снова рухнуло куда-то ниже плинтуса.

– Нам необходимо поговорить.

От этой фразы я едва не упала на пятую точку. Теперь я начинала понимать мужчин, которым жена серьёзным тоном сообщает: “Нам надо поговорить”. Видимо, именно в этот момент они осознают, что ничего хорошего лично для них дальше не будет.

Или, по крайней мере, приятного.

– Кхм… да, конечно, – сказала я, стараясь выглядеть достойно.

Получалось плохо. Мокрое полотенце в руках. Волосы тоже мокрые. Хорошо хоть одета была в свои вещи, а не стояла перед ним нагая, как иллюстрация к разделу “ну вот и началось”.

Я присела на краешек кушетки. Он остался стоять. Ну что же, мы люди не гордые. Только голову повыше задерём. Мол, стой, холоп, напротив барыни.

– Я вчера долго размышлял, – начал он.

Я заметила. Доусет выдержал паузу и продолжил:

– И пришёл к выводу, что могу понять причину вашей злости и паники, тьера. Вас насильно оторвали от дома. Там, скорее всего, остались семья, близкие родственники, друзья. Вас не волнуют причины, ставшие тому виной. Главное – вы теперь здесь. Вам страшно. И вы боитесь. А страх вас злит.

Всё это было так. И даже мило, что он оказался столь проницательным. Но он не знал одного маленького нюанса. Совсем малюсенького.

Вот такую внутреннюю беседу я вела сама с собой, пока он говорил. Просто отмалчиваться было не в моей натуре. А если бы я открыла рот не вовремя, вместо слов из него могли посыпаться проклятья.

Доусет тем временем продолжал:

– К сожалению, сейчас вернуть вас домой я не могу. И это не в моей компетенции. Но я уверен, что по прилёте на Аттеру вы сможете уговорить астниеру капитана вернуть вас, если вам у нас не понравится. Со своей стороны я гарантирую поддержку в вашем стремлении и компенсацию всех неудобств. Я могу быть вашим гидом. Рассматривайте эту ситуацию как увлекательное путешествие в другую галактику. Так вам будет легче.

Готовился долго. В другой ситуации я бы даже растрогалась. Галантный убийца мне попался. Хотя… Вот тут и началась опасная часть. Потому что он говорил спокойно. Уверенно. Почти мягко.